Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 15

Может уволиться? А сегодня только четверг. Странно. Давно, почти десять дней назад я собиралась уволиться минимум раз в день. На ночь говорила себе – утром уволюсь к едрене-фене. И тут, спустя десять дней, вспомнила о любимой мантре всех опогОненных. Присказку, что неделя удачная, если хочется уволиться всего семь раз, придумали не на пустом месте. Четверг – это маленькая пятница. Если нечисть будет придерживаться своего графика, то похищение произойдет только в воскресенье. Осталось не убить временного начальника, а еще хуже – не коллег (начальника нам выделят, а коллег придется искать). А то какой соблазн – прибить и воскресить, а потом снова убить. Думаю, Владислав поддержит, а Кощей не осудит.

Вот как благодарить домового за такой роскошный завтрак? Несомненно раньше он ничем подобным не занимался – я про завтрак с собой. Но за всю жизнь в этой квартире не знала, что такое потерять носки, ключи или заколки. И да, все мои носки парные. На мне этот заговор носок против хозяев дал сбой.

– Всеслав!

– Чего?

– Закажи что тебе нужно. Планшет стоит на столе, пароль написан рядом, а магазины привязаны к карточке. Ты меня постоянно кормишь. А продукты заканчиваются. Себе, если нужно, закажи чего.

– Так это, не знаю. Не пробовал!

– Можешь еще полазить, может что интересного приглядишь? И когда Болид заглянет – накормишь?

– Можно?

– Всеслав, развлекайся! Планшет старенький, но может фильмы показывать. Развлекайся.

Ну хоть какое-то доброе дело сделала. Было слишком хорошее утро, никаких пробок – пролетела на двадцать минут раньше запланированного и очень быстро нашла парковку. День будет весёлый и как минимум нервный. Ведь пока ругаешь пробку и паркинг вся негативная энергия растворяется. А тут не на начальника же кричать? Не поймет.

– Доброе утро, выспалась?

– Издеваешься? Высыпаюсь я исключительно на выходных. Но до них нам еще пахать и пахать!

– Если бы только работать, так в совещаниях проведём две трети!

– Хорошо, буду спать с открытыми глазами на совещании.

Веселуха началась еще при входе – нас не пустили. Точнее сообщили, что пропуска на нашу группу массовиков-затейников не заказали. Так что мы свободны до поступления иной команды.

Мы не мыши мы не птахи

Мы ночные Ахи-Страхи

Мы летаем-кружимся,

Нагоняем ужасы, ужасы.

– Что поешь? – прервал меня Звягин.

– Детскую песенку.

– Погромче, хорошо получается.

Труса мы дрожать заставим,

Смелый глянет, мы растаем

Смелых мы пугаемся,

В страхе разлетаемся!

Мы чердачные-печные

Страхи тёмные-ночные

Мы летаем-кружимся

Нагрянем ужасы, ужасы…

Раздался жуткий вопль из стен центральной прокуратуры, слаженный, в несколько голосов. Вопль заставил дошедших до парковки коллег вздрогнуть. Крики не прекратились. Мы переглянулись и спецназ рванул обратно на крейсерской скорости. Спустя долгих пять секунд, мы бросились за ребятами. Из большого мраморного холла Московской прокуратуры вылетела девочка в форме, сшибая всех ультразвуком. За ней, не отставая, летела мышь. Я врезалась в затормозившего Владислава. По левую руку, в дежурке, сотрудник отмахивался от призрака проверяющего. Спутать полупрозрачную фигуру нельзя было ни с чем иным. Орал дежурный громко, матом и пытался разогнать морок журналом посещений.

С лестницы колобком слетал заместитель генерального прокурора, за ним аналогичным призраком шёл советский генеральный прокурор. Он командным тоном доказывал, что его новый зам будет лучше, а этого он сейчас застрелит. Похожее творилось почти в каждом кабинете. Некоторых призраков мы не могли отличить, они с укоризной взирали на следователей и охранников. По полным ужаса глазам людей, они были им знакомы. Часть людей рассеялась по дороге. Кто-то угорал, некоторые просто стояли, не понимая что делать. Громче всех кричал сам генпрокурор, и было от чего.

Около его стола, окружив со всех сторон, стояли Сталин, Берия, Вышинский и двадцать сотрудников ЧК, все с винтовками на изготовке. Когда мы вошли, воздух в лёгких у прокурора уже кончился. Он как рыба то открывал его, то закрывал, при этом держа руку в районе сердца.

Спецназовец, прилетевший первым на крик, стоял и смотрел на все это, давясь смехом и находясь в какой-то детской радости от происходящего. Тем временем, призрачный Андрей Вышинский зачитывал прокурору речь:

– Такая организация следствия, при которой показания обвиняемого оказываются главными и – еще хуже – единственными устоями всего следствия, способна поставить под удар все дело! Но ты! Взбесившихся собак я требую расстрелять всех до одного!

– Зой, ты понимаешь, что происходит?

– Нет.

Хотя, кажется, догадываюсь. Настроение поднялось до небес, значит негативная энергия исчезла. Песню я пела детскую, про страхи. А сейчас, глядя на дичайший ужас прокурора, понимаю, что я наделала. А главное, когда это закончится?

В коридоре, отстреливаясь бумагами, бежал какой-то следователь с криками: «Я больше ни копейки не возьму, не ешь меня Было не совсем понятно, кто его собирался съесть, но забавно.

– Звягин, что делать будем?

– Спецназ тут не поможет. Может священника вызвать?

Вдруг что-то упало в конце коридора, и Звягин поспешил на звук.

– Зой, – Анубис подхватил меня под локоть и низко наклонился. – Мне кажется, здесь нужны кощеичи.

– Думаю еще пару минут и все уляжется. Посмотри, призраки светлеют и становятся все более прозрачными. Здесь скорее скорые понадобятся.

Действительно, часть призраков изрядно истончилась, а от некоторых вообще осталось исключительно очертание.

– Пошли, подождём и вызовем скорую. Прокурору она явно понадобится.

Среди всего творившегося хаоса, группка спокойно идущих людей, не кричащих и ни от кого не бегущих, выделялась. Но мы спокойно вышли незамеченным.

Я уселась на ступени, привалившись к поручню. Мне было так смешно, что хотелось плакать. На соседних ступенях уже курили остальные. Кто курил, кто сбежал за угол. Оттуда раздавался гогот трёх-четырёх глоток. У нас теперь самая честная прокуратура на ближайшие пару месяцев точно. Ну, после выписки. Каждый второй призрак отчитывал сотрудников за взятки и растраты, с обещаниями явиться вновь, если будут воровать.

Прошло еще минут сорок, и к зданию подтянулись пару машин и один байк. Кощей со своими сотрудниками начали входить в помещение. Сам Страж Нави, запустив своих подчинённых в здание, направился ко мне.

– Доброе утро, Зоя Владимировна. Не могли бы вы уделить мне пару минут?

С кряхтением оторвалась от лестницы и пошла к Стражу. Взгляд практически бесцветных глаз, с небольшим голубоватым отблеском и чёрной точкой-зрачком, улыбался, но пытался казаться грозным.

– Ну рассказывай, что ты учудила?

– Что сразу Я?

– А кто? Здесь только люди постоянно работают, наши иногда приезжают. И вот ты здесь, а через десять минут половина людей орут как резанные. За каждым в здании бегает призрак его самого большого страха. И ты говоришь, что не ты?

– Не нарочно.

– В это я как раз верю. Ну рассказывай, птичка, что пела?

– Ахи-страхи. Ну мы приехали и на нас не нашлось пропусков, вот и начала мурлыкать.

– Мур-блин. В общем, сотрудникам сообщили, что произошла утечка газа, вот и померещилось. Тем более все призраки как будто сошли с картин в их собственной картинной галерее, на первом этаже. Думаю, галерею надолго закроют.

– Тогда почему Президент не показался? Его портреты висят через кабинет.

– Кто тебе сказал? По третьему этажу он гулял, единый в трех лицах. Туда уже медики направились – аж три инфаркта.

– Все же выжили?

Кощей рассмеялся.

– Зачем ты меня отозвал?

– Все просто. При тебе не сработает ни один амулет, ты еще не умеешь сдерживать свою силу в рамках своей ауры. А ребятам работать нужно.

– Как мне научиться?

– Не знаю, никто этого не знает. У каждого есть свои приёмы. Например, я, вначале увидел ее, ауру, потом ееуплотнил. Попробуй увидеть ту сферу что тебя окружает.

– Попробую.

– А мы пока закончим с карательным отрядом призраков-обличителей.

– Зато воровать не будут! – Кощей басисто расхохотался и пошёл к байку.

И это только утро.

Мы три часа еще сидели у машин, в машинах и близлежащих кафешках, пока работали медики. Они отвезли начальника в больницу, троих отпустили домой с нервным истощением. Остальные сидели в курилках и обсуждали-ругали газовую службу за утечку, но, нет-нет, крестились и сплёвывали. Соответствующие машины тоже стояли на парковке, и народ с кодом 04 бегал из здания к машинам и обратно. Нас домой так и не отпустили, даже на привычные рабочие места не вернули. Вот и сидели все вместе, перебрасываясь шуточками об этом утре.

Около часа дня о нас всё-таки вспомнили. Подскочил уже другой Дежурный и позвал следовать за ним.

– Пошли, ребят. Кажется, нам выделят место.

Место как раз нам и выделили: шесть столов и компьютеры, которые видели рождение Билла Гейтса. Пыль лежала слоями как годовые кольца деревьев. В некоторых местах она скатывалась в клубки и, мигрировала из угла в угол, от периодически открывающейся двери.

– Я, пожалуй, свой привезу. Иначе подхвачу от этого холеру.

– Слава, ты что там так рассматриваешь?

Анубис тихонько вздохнул, но не обернулся на меня. Он гипнотизировал небольшую кафедру с кучей пробирок. Гипнотизировал, скалясь шакальей пастью, в видимом для меня спектре.

– Слав?

– Зой, они реально считают, что эти материалы помогут? Я им что, бог?

– Ну-у-у, ты бог в патологической анатомии и химии.

Вячеслав хмыкнул и сгрёб ближайшие пробирки в сторону. Влажной салфеткой протер кафедру, сплюнул и достал следующую – главное, при деле.

– Уборщица здесь умерла не своей смертью. Иначе я бы прибил за такую работу. Мало того, нас в полуподвал отослали.

– Весело будет.

– Коллеги, чем займёмся?

– Работой? Уборкой?

Спецы тихонько разбирали угол, организовывая себе под спортзал местечко. Они уже прикрутили турник невесть где, раздобыв необходимый инвентарь. Зачем их с нами поселили – не знаю. К двум часам приехал Горчаков с Щербаковым, старшим опером его же отдела. С порога сообщил, что он с нами, и в связи с этим у него отпуск. И я его понимаю, документов пока (!) Никаких. Одно печалит – начальство рядом.

К двум часам к зданию подкатил мой бюджет лет за триста, а именно санкционный Майбах. Водитель скоренько оббежал и раскрыл дверь. Из недр вышел поп. Ну или какой чин он там имеет? У дверей важно запалил кадило и, читая под нос (надеюсь молитвы, а не ругательства), вплыл в здание. Судя по окружности его рясы, святой дух был очень калорийный или грешники – вкусные.

– Народ, к нам духовенство?

– Кого изгонять?

– Нас.

– Я с удовольствием изгонюсь их этого здания.

– Я бы тоже, – протянули хором.

Глава 16

Уборка продолжалась. Горы мусора были нещадно свалены в пакеты и выставлены в коридор. Мыть было нечем, поэтому из машины были принесены тряпки. Мы смахнули пыль и выдрали заклеенные окна. Нужно же проветрить? Нужно! А так видимость рабочей деятельности присутствует? Присутствует! Так что начальство видело снующих сотрудников из кабинета в кабинет. Время близилось к шести, когда из коридора послышалось заунывное мычание. Мычали басом, с каждым шагом приближаясь, постепенно складывались в слова. Через минуту Анубис начал чихать постепенно, наращивая скорость чиха в геометрической прогрессии. Хорошо, что короновирус закончился, а то чихал он на нас – можно было прировнять к покушению на убийство из пулемета.

– Влад, у тебя на ладан аллергия?

– Раньше, апчхи! Не, апчхи-апчхи…

– Мы поняли. Раньше этого не было.

– Апчхи! – cогласно чихнул Стражников.

Эпидемию чиха подхватил командир спецов.

– Бл…, апчхи, что там за трава? Апчхи! Он нас решил выселить? А-А-апчхи!

Под аккомпанемент чихания в дверь все-таки вплыл поп. Боком, со второй попытки. Действие было бы менее забавным, если бы мы полчаса назад не выносили столы в коридор, а потом обратно. При этом два не маленьких спецназовца входили и выходили свободно. Позолоченное кадило чадило серым дымом, отдаленно напоминая ладан. Вторая рука веником расплескивала воду во все стороны света.

– …Избавь меня от проклятий, пусть не принесут они мне страданий и болезней. Я обещаю, что не стану служить я дьявол, избавлюсь от зависти, лжи и злобы, прощу всех своих врагов. Прошу тебя, Господи, очистить мою душу и мое жилье.

Народ завис на своем месте, даже чих замолк.

– Помоги мне предстать в час Страшного суда пред тобой в чистоте и непорочности.

– Апчхи, – а, нет, остановить Анубиса было невозможно, хотя он уже стоял напротив окна. От святой воды оставались разводы на пыльном полу. Поп все не унимался:

– Только Бог – единственная моя защита, отныне и навеки. А-а-аминь.

Кто-то перекрестился, кто-то просто отвернулся. Ну не вызывал этот поп ничего кроме брезгливости. Есть ведь нормальные? Хотя такие только внизу остаются, наверх их не тянет, власть не интересует. Эх, отвернулась.

– Аз вам воздам! – вопиет глас пророчески.

Стены под фресками,

Молят о тлении.

Верует память в кровавое счастье,

Призрачной власти,

Кликушества бесного.

Это было сделано целенаправленно, но очень тихо. Кощей же сказал – учиться, вот я и учусь!

– Аккуратнее проклинай, не нужно чтобы кощеичи учуяли.

– Не учуют.

– Апчхи!

Слишком громко, в ухо ж чихнул.

– Да выйди на улицу. Звягин, ты тоже. А мы пока проветрим!

– Чадо, не дело это святой ладан выветривать!

– Аллергия не разбирает, святой он или нет. Идите с миром.

– Что ты такое говоришь? – казалось, поп еще больше раздулся от возмущения.

– Я атеист.

– Будешь гореть в гиене…

– Прошу покинуть кабинет и оставить свои проповеди для тех, кто их хочет услышать. Всего хорошего.

Попа вынесло из кабинета, но его возмущённые возгласы еще какое-то время были слышны в конце коридора.

Мы продолжали заниматься своими делами. Часы ползли со скоростью улитки. Социальные сети были проверены, чаи разогнаны, а кабинет приведён в более ли менее пристойный вид. Кажется, что нам всем должны на работе давать премию, что никого не пристрелили и сами не застрелились. Низкий старт приняли за полчаса до заветной цифры. И сколько раз я убеждалась, что нужно делать вид в занятости до самой последней минуты рабочего дня.

– Выручайте!

От наших взглядов дежурный попятился.

– Никого же нет. Половина в больнице, половина дома.

– Что там?

– Убийство, в области…

Кажется дежурный побледнел еще больше. Объясню, опера, эксперт и следователь едут в обязательном порядке.

– Подозреваемые есть?

– Нет. Спецназ едет домой.

Талдомский район Подмосковья, убийство шестнадцатилетней девочки – кажется, в новостях что-то такое было. Под ногтями погибшей Анубис обнаружил следы одежды и человеческой кожи. Это говорило о том, что жертва оказывала сильное сопротивление. Смерть, предположительно, наступила в результате открытой черепно-мозговой травмы.

– Выяснили, кто она?

– Алина Смирнова. Родители уже едут.

Анубис подошел ко мне, снимая перчатки и кидая их в пакетик, убирая в карман.

– Жертва была не первая, читал о нераскрытых делах. В марте 2011-го в Мытищах пропала 16-летняя Виктория Теслову. Оперативники тогда выяснили, что она направлялась в Москву к репетитору по математике, однако так и не села в автобус. Нашли ее только спустя месяц в этом районе. Экспертиза показала, что смерть наступила в результате открытой черепно-мозговой травмы. Изнасилования не было. Так же материал под ногтями, следы чужой одежды. Преступление сразу связали с профессиональной деятельностью ее отца – топ-менеджера компании "Нукойл". Также высказывалось предположение, что Викторию могли убить из ревности или в результате бытового конфликта. Следователи проверили все машины, которые проезжали мимо дома Теслова в тот день. Однако доказать причастность кого-либо из водителей так и не удалось. Следствие еще ведётся, – на последних словах Бог египетского подземного царства широко улыбнулся и ушел к машине.

Оформила три протокола, мы всех погрузили и поехали обратно. Это кажется, что следователь бегает, допрашивает. Мы пишем отчеты, обычно два-три тома. Отчет о придуманной работе – сам себе нарезал, сам и выполняй. Здесь правда не мне корячиться. Утром все сдам и пусть назначенный исполняет.

Обратная дорога заняла в разы меньше времени. Написанное сдала, и решила ехать домой. Спешу и падаю – у моей машины стоял Анубис. Не успела я возмутиться, что не нанималась быть ему водителем, как тот улыбнулся.

– Ну что, едем обратно?

– Хо-хо? Белену где-то нашел?

– Не-а, там нечисть отметилась. Поехали посмотрим. Если что, наберем кощеичам.

ААААА, сволочь, ну четверг же. Завтра, пятница-а-а-а, завтра на работу-у-у-у! А эта зараза лыбится, даже скалится.

Все те же, смеркалось… Анубис, пока я медитировала совместно с раздражением и пониманием бессонной ночи, сложил костер, достал какую-то снедь и разложил около костра.

– Мы на шашлык приехали? Так есть более достойные места.

– Подожди, – по четырем сторонам он написал какие-то иероглифы, неоднократно виденные на стенах пирамид и прочих египетских картинках. – Морена, не присоединишься к нам?

– А чего нет-то? Давно не виделись, пёсик.

Около костра просто выросла фигура в темном плаще. Высокая статная платиновая блондинка с абсолютно белыми глазами, без зрачков и хоть намека на радужку. На фоне темнеющего неба выглядело жутковато. Вдоль висков богини висели серебряные колокольчики, под ногами в разные стороны расходилась изморось, не касавшаяся огня или начертанных знаков.

– Старуха, я не один! Познакомить хотел.

– Знакомы, не переживай! Ну здравствуй, птичка!

– Здравствуй, девица.

– Вот, а ты все: «Старуха, старуха!». Ей виднее.

Та, что назвали Мореной, не пугала меня от слова «совсем». В иных фильмах страшнее персонажи бывали. Хотя, подозреваю, что это далеко не единственный ее облик и при желании бежала бы я быстро, быстрее машины. Но сейчас ее плащ колыхнулся, а из-под него виднелись рваные джинсы, топ и кроссовки. Перехватив взгляд, Мора скинула плащ, оставшись в современной одежде:

– Я за модой слежу. Куришь?

Я качнула головой.

– Здоровенькой помрешь! Но явно нескоро.

Упоминание смерти от самого воплощения смерти. М-да… мое понимание чёрного юмора просто зашкаливает

– Так что, шакал, зачем позвал? И не трепись, что из-за неё. Не поверю.

– Здесь произошло не одно убийство. Все жертвы состарились примерно лет на десять.

– От меня-то ты что хочешь? Мы можем жить в яви, но никак не влиять на происходящее. Боги этой земли могут только, еще раз повторяю, только следить.

– Если преступление не совершил обитатель Нави.

– Ах вот оно что. Нет. Напрямую Навь здесь не при чемТочнее, не совсем. Ритуал наш, а вот проводил кто-то живой.

– А что делает этот ритуал?

– Молодость, возвращает молодость.

– Предполагаю, что ритуал совершила женщина.

– Ох, знавала я мужиков, которые сделали бы что угодно, лишь бы вернуть молодость. Знаешь как они упрашивают, чтобы вернуться? Особенно если натворили что-то серьёзное.

– Все может быть. Делать-то что? Преступник – человек, значит будем следить за людьми, за девушками, чей возрастне соответствует паспортному. Ну, с нынешней пластиковой хирургией это проблематично.

– Не, тут другое. Тут истинная молодость. Воровка берет только молодость, не пытаясь продлить жизнь. Я могу немного помочь. Нельзя чтобы такие ритуалы были в свободном доступе. Нельзя людям знать их. Уж тебе ли не ведать, птичка. Ну, если у вас с вопросами все, то предлагаю расходиться. Я вообще обещала парню в кино сходить. Так что, арривидерчи! Ах да, Зоя, понадоблюсь – позови.

– Заходи в гости.

Морана удивлённо подняла брови, кивнула и исчезла, костёр потух следом. И правда, с чего вдруг я решила, что приглашение будет уместно? Но пригласила – действительно буду рада видеть эту девчонку с парой тысячелетий за плечами.

– Нам пора домой. Ты виделась ранее с Мораной?

– Сегодня первый раз ее видела!

– Видимо она тебя знает. С двумя смертями ты уже знакома! Одну даже в гости позвала.

– А сколько их всего?

– Никто точно не знает. Я знаком с Мораной, Аидом, Хеллой и еще парой существ, имя которых даже с трудом выговариваю. Каждый из нас хранит или хранил покой ушедших душ. Единственное, запомни – Смерть всегда одна. Все боги древности являются всего лишь хранителями. Со Смертью никто из нас не встречался. Как мы думаем, она стоит за нашими спинами и направляет. Когда-то я подозревал, что Морана и есть Смерть. Даже спросил, но та отшутилась, сказав, что просто она полузабытая хранительница. Когда люди не верят в старых богов и существ, то мы становимся свободными. Нам уже не требуется выполнять своё предназначение. Мир подстраивается под веру тысяч, он как мама. Мир хочет угодить своим созданиям.

– А кто был первый бог?

– Творец. Славяне назвали его Род. У него было много созданий и еще больше имен. В том числе и боги. Говорят, были и дети. Предания молвят, что, когда Род устал, он просто растворился в своём создании. Может мы поедем домой? Я хоть и бог, но спать мне в Яви тоже нужно. Навь дарует отсутствие потребностей, но это так приятно жить! Пускай и с некоторыми условиями. Когда я первый раз попробовал мороженное, я был просто счастлив. Оно такое… такое холодное. А снег! Не существует ни одной одинаковой снежинки. В Египте почти никогда не идет снег.

Вы видели ребенка, познающего мир? Анубис был восторженным ребенком, который познавал Явь. В своем познании он напоминал маньяка, с упоением пересказывая целыми главами книги, критикуя интернет, а порой сообщаяистории из своей жизни. До дома мы долетели быстро. Анубис был интересным рассказчиком, увлеченным своими изысканиями в истории, которую он проспал. Всю дорогу разговаривали о Нави, Яви и совсем немножко о Прави. Все это было захватывающе: Калинов мост, Горыныч, охраняющий переход, но так отлично от истории, которую я учила. Хотя новые факты дополняли и раскрывали некоторые моменты, всегда казавшиеся мне сомнительными.

Дома меня поджидал голодный Болид и уткнувшийся в монитор домовой. На карточке не хватало почти двадцати тысяч, а на кухне стояли пакеты с различной упаковкой.

– Всеслав? Всеслав Митрич.

Домовой сидел за кухонным столиком и играл в игрушку. Между прочим, шел уже на мировой рекорд,

– Всеслав?

– Ай? Чегой-то ты так рано?

– Уж полночь близится, а Германа все нет. Ты целый день сидел за планшетом?

– Получается. Прости, не приготовил ничего. Минуточку, сейчас все будет.

– Сиди, чай сама сделаю. И пару бутербродов.

Виноватый домовой сидел с пустым чаем.

– У всех так, не переживай. Когда первый раз получаешь игрушку, тем более такую, то трудно оторваться. Поставь себе будильник. Предположим три, четыре, пять часов в день – сколько решишь, но так, чтобы успевать делать какие-то дела. А теперь я спать. Ноутбук в твоём распоряжении.

Болид, сидевший на окне и кромсающий свою долю позднего ужина, заинтересованно поднял клюв. Хвала Роду, ничего не сказал

Все, отрубилась в полете до подушки.