Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 13

«Это был хороший день, за сутки хотелось уволиться всего три раза»

Утро, «трудовыебудни». Именно слитно, именно с ударением на «е». Вот стоит расслабиться и все – на работу уже совсем-совсем не хочется. Будильник в начале переставляешь на пять минут, потом еще на пять. Если не домовой, то я не смогла бы пережить расставание с подушкой и одеялом. Я пару раз, на сколько хватало, запустила в домового подушки. Тот не обиделся, сообщил что завтрак на столе и исчез. Холодный ветерок задувал из окна, где с упоением поедал какое-то мясо Болид. Именно так я и назвала своего сапсана. Звук, доносящийся от него, был очень похож, вот и не стала противиться первому порыву.

День был просто потрясающий, жара набирала обороты. Москва окончательно превратилась в адскую сковородку, а мне захотелось вернуться в башню с водопадом, там хотя бы прохладно. До работы я добралась без опозданий с общепринятой точки зрения. Обычно я приезжала на полчаса раньше, просматривала материалы расследуемых дел и смотрела, за что будут наказывать на совещании. Ну и так далее. А тут всего 10 минут – забежать в кабинет, переодеться, взять блокнот, накарябать что помню и пойти на Голгофу. Табор пока разогнали, но как я понимаю – временно. Они не сдадутся, дети-то не найдены. Значит, с нас не слезут. В социальных сетях особо не смакуют, есть другая тема для обсуждения.

– Гаюн, ты как? Не отловили еще?

– Кто меня ловит на этот раз?

– Тут много претендентов на твою руку и сердце. Начиная с шефа и журналюг, заканчивая помощницей прокурора города и ФСБ.

– А я популярна. Странно, что на сотовый не звонили.

– А шеф никому не дал твой сотовый, сам отбивался. Только к Екатерине не подходи, она злющая на тебя.

Громов довольно хохотнул и обогнал меня на входе, а я, прикрываясь его широкой спиной, просочилась в кабинет шефа. Спасибо Альберт Иванычу, закрыл своей мощной спиной от гнева царицы приёмной. В кабинете было волнительно, смешно и вообще нормально-рабочее состояние. Кто-то заходил, весело перешучиваясь, а потом с улыбками замирал у стены или окна. Кто-то потел и, промакивая лоб платком, чуял косяки, за которые придется оправдываться… Некоторые, как Альберт Иванович, просто проходили и садились на места. Из комнаты отдыха шеф голодной змеёй выполз ровно в девять нуль-нуль. Двенадцать бандерлогов замерли, дабы внимать мудрость. Странно, сарказм мне не свойственен по утрам. Только когда устану.

– Начнем с обсуждения результатов исполнения поручений руководителя управления по выявлению преступлений, подследственных следователям СК России, повышению следственной нагрузки с учетом необходимости увеличения доли расследованных тяжких и особо тяжких преступлений, а также вопросы расследования уголовных дел о преступлениях, предусмотренных статьями 105, 111 ч.4 и 131 УК РФ, в установленный законом двухмесячный срок. Так же будут заслушаны доклады руководителя контрольно-следственного отдела Альберта Ивановича Шиханова по вопросам повестки дня, доклад старшего инспектора организационно-контрольного отдела Николая Белова о показателях следственной работы и мерах, принятых территориальными следственными органами, по повышению результативности деятельности. Также будут заслушаны руководители ряда территориальных следственных отделов. Первое…

И понеслось. Вы такие, сякие, пятые, тридцатые, потом будет бу-бу-бу докладчиков. Все как всегда, все как обычно. Главное молчать и кивать согласно интонации. Возражать бесполезно, а говорить опасно. В общем, настроение «начальник самодур» желает нам доброго рабочего утра. Остальное совещание я благополучно проспала с открытыми глазами, заинтересованно подпирая рукой подбородок, чтобы не свалиться на стол.

– Подводя итог оперативному совещанию (уже?!), хочу поблагодарить за положительную динамику (а час до этого почему обкладывал в трехэтажные конструкции за ту же динамику?) и качество предварительного следствия (где он нашел эти качества?), а также потребовать принятия всех мер (вот, вернулся к обычной манере, а то благодарю, вы молодцы!) к повышению результативности деятельности от руководства следственных подразделений, допустивших недочеты. Чуть не забыл, необходимо инициативно и ответственно относиться к выполнению служебного долга. Гаюн, задержитесь после совещания…

«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!». Сразу видно, воодушевляющее совещание, трудовой подви… обморок стартовал после выхода из кабинета начальства. Следаки, даже не курящие, потянулись в курилку.

– Ты теперь работаешь в группе сформированной из сотрудников ФСБ, оперативников, непосредственно тебя и различных экспертов. Там еще много кого. В двенадцать тебя ждут на совещание.

Даже самую простую задачу можно сделать невыполнимой, если провести достаточное количество совещаний.

– Свободна!

– Хозяин дал Добби материалы. Добби Свободен?

– Пошла отсюда!

Рысцой покинула кабинет. Осталось найти еще тройку соучастников будущего совещания и выдвигаться.

В кабинете меня никто не ждал. Стол у уже успел покрыться бумажной пылью, а уборщица даже не заглянула. Нужно будет попросить протереть. Ну и где мне искать подельников-попутчиков по несчастью? Пока думала, налила кофе и втянула носом аромат. Ничто не бодрит так, как кружка черного, горячего кофе… выплеснувшегося на ноги. Не стоило стоять спиной к отрывающейся двери. Ну что ж за день-то такой сегодня? Форма и не такое переживет, но как же горячо. И нос обожгла, это ли не карма?

– Простите, не сильно обожглись?

– Сильно! Стучаться в дверь не учили?

– Влезать в окно я научился раньше, – хохотнул спецназовец. – Синяка и ожога не останется?

– Нормально все! Утро задалось.

– Вечер будет отличный!

– Не каркай! За мной?

– Ну, если ты майор Гаюн, то да. Правда думал, что вы мужик!

– «Ты». Зоя – протянула я руку.

– Виталий, командир спецназа. Поехали, а то опоздаем.

– На чем едем?

– На твоей. Думаешь, чего ждем? Моя сегодня укатила на ремонт, а я рядом живу.

– Кто еще с нами?

– Новенького эксперта-стажера выдали. Кажется, блатной. Молодой очень, зеленый. На араба похож, вон у твоей машины трется.

Действительно, у машины в форме стоял молодой человек, но оценить его молодость со спины было невозможно. На выходе зашла в дежурку, чтобы сдать ключ от кабинета и напомнить, что кабинет иногда требуется убирать.

– Машуль, у нас уборщица умерла?

– Почему же? Делает уборку в архиве.

– Крысы еще не все сожрали?

– Трубу вчера прорвало. Наш тыловик столько материалов утопил. Окрестные отделы половину материалов дотопили.

– А прокуратура?

– Газель материалов пригнали. Вроде невосстановимы, Соболь теперь списки готовит.

– Отличная новость. Мои собрал?

– Обижаешь. Все, что не списано и забыто, я тебе потом кину. Можешь не искать.

– Договорились. Но по возможности, хоть мусорку пусть выкинет! Ты же помнишь, как в прошлый раз тараканов вместе с нами травили?

Машка хрюкнула от накативших воспоминаний, а я вылезла из ее окошка. С того памятного явления СЭС по Комитету гуляет шутка.

– Сейчас сдохну от этой отравы!

– С прокуратурой это согласовано? Тогда иди и работай!

Молодой мужчина, которого я разглядывала еще из кабинета, оказался любимым учеником Юрия Александровича и тем самым студентом, что желал познакомиться.

– Привет, студент!

– И вам, товарищ майор, – мой, уже персональный Чеширский кот оскалился в своей очаровательной улыбке. – Только я не студент, аспирант. Юрий Александрович так нас всех называет. Я студентом останусь, наверное, до своего десятилетнего трудового стажа, а то и дальше. Вам, кстати, привет от него!

– Что верно, то верно! Ему от меня тоже передай, ты увидишь его раньше меня. Едем. Нам в одну из высоток на Таганке.

Самые высокие здания Москвы – это не небоскребы, а здания исполнительской власти, МВД, прокуратура, Комитет, с каждого видны разные регионы России. Из подвалов Лубянки хорошо видна Колыма.

Второе совещание за день. Успокоив себя, что мой начальник вообще с них не выбирается, я уселась на ближайшее кресло. Постепенно в комнату набилось человек пятнадцать. Были здесь и мачо, место которым скорее на обложках модных журналов, чем в спецовке с ТТ на перевес. Были и явные ботаники, размер очков которых мог посоперничать с микроскопом. Руководителем этой шайки был назначен подполковник Воловик Александр Степанович. Он напоминал колобка с очень холодными глазами. Две льдинки впивались в нас и настроение падало, а улыбки гасли, превращаясь в морщины. Неприятный.

– Теперь, когда рабочее настроение вернулась к вам, прошу доложить по состоянию на сегодняшний день, что сделано, а что нет. Каковы причины? Старший следователь?

– Добрый день, меня зовут Гаюн Зоя Владимировна, Следственный Комитет. На сегодняшний день были полностью опрошены свидетели, заказан биллинг. Не выявлено никаких посторонних телефонов на местах преступлений. Связи между родственниками похищенных нет. Два мальчика идентичны по возрасту, полностью идентичны даты рождения. Иных связей нет. Был сделан запрос в психоневрологические диспансеры, из которых ожидается ответ. Дактилоскопия и генетическая экспертиза не проводилась, так как оба места являются местами общего пользования. По вчерашнему происшествию все еще проводится экспертиза.

– Что не сделано?

– Отчета от экспертов нет, также нет информации об оповещении 130 родителей детей родившиеся в те же даты.

– Все равно оперативно.

Кажется, он видел во мне девочку, случайно оказавшейся на этом собрании. Кроме меня в зале находилась еще одна женщина. Если бы ее не представили, то я бы думала, что это мужик – представитель по делам несовершеннолетних.

Остальных я не особо слушала. Все что они говорили, я уже так или иначе знала-слышала-читала. Еще два часа пустой говорильни, а после – полученная головная боль и нервный тик временного начальника. Что, думал самый умный? В глазах коллег светилась мудрость подчинённых: «не мешай руководству выёживаться». Главное, что совещание не породило ни одной великой мысли. Даром, что похоронило пару идиотских.

Я лениво разглядывала как за окном въезжают и выезжают сотрудники. Вот за что? У меня что, только одно дело? Да я лучше бы справки попечатала. Тут аналитиков, по молчаливому согласию с оперативниками, будут слушать, но не делать ничего. Ну у кого такая радужная мысль появилась – проехать по всем ПНД и лично, ЛИЧНО поговорить с врачами. Да они нас за кандидатов в пациенты примут. Или поставить пикеты на выезде из города. Где они столько сотрудников после сокращения найдут? Армию выставлять? Из-за двух детей? Как ни прискорбно, но это не показатель. Люди сотнями исчезают. В каком мире они живут? Искаженный преобразователем голос возвестил о конце отдыха:

– СОГ, на выезд. Похищение ребенка.

Глава 14

Желанные слова подорвали всех оперативников с совещания, и мы исчезли. Еще звенело эхо от громкой связи в коридоре – чудеса телепортации сотрудников на практике. Новый начальник даже квакнуть не успел. Слава Роду.

Все познаётся в сравнении… верните меня на совещание! В районе метро Октябрьская, напротив министерства, собралась группа встречающих. Они были без каравая, с подозрительно злыми и деланно озабоченными лицами. Вся эта группа качнулась в сторону подлетевших машин. Опера по привычке рассыпались опрашивать. Эксперт остался у машины, а вот что с нами забыл спецназ, я даже представления не имею. Командир ошивался около меня, но остальные сидели в машинах и носу не казали под светлейшие (вестимо, от гнева светлые!) очи начальства. Здесь только родственников успокаивать звезд собралось больше, чем в целом поясе Ориона. Мне даже показалось, что я увидела мелькнувшие адмиральские погоны. На острие звездного начальства орал, как резанный, мужчина. Рядом визжала женщина. Молодящаяся, ухоженная. О таких говорят «дорого-богато», непременно коверкая букву «г». Чуть позади этой парочки беззвучно плакала молодая девушка в джинсовых бриджах и светлой кофточке. Ко мне подбежал участковый, красный как рак, злющий как шершень и мечтающий сменить район здесь и сейчас, благо его шеф виднелся в этой нестройной толпе. Даже если и были улики, то эти мамонты их затоптали. Собака горестно сидела и смотрела на альтернативно гениальное начальство. Кинолог уговаривал своего товарища немного поработать. По взгляду барбоса и кинолог, и окружающие понимали – даже не будет пробовать искать.

– Товарищ майор, здравствуйте.

– Добрый вечер. Доложите, что у вас?

– Пропал мальчик, два с половиной года. Он из списка, что предоставлял нам следственный комитет.

– Я так подозреваю, что это родители?

– Хорошая догадка. Это отец похищенного, Затворницкий Александр Михайлович, депутат Московской городской думы.

Мы с командиром синхронно выдохнули, он еще и споткнулся.

– Я поддерживаю, – тактично высказался участковый.

– Дальше?

– Ребёнок пропал, когда гулял с няней, Даниловой Еленой Евгеньевной. Камеры показали, что девушка опустилась за бутылочкой ребёнку, а того уже не было в коляске. Таймер выявил, что она оставила ребенка без присмотра на на шесть с половиной секунд. Сама коляска находилась в мертвой. В камеру попали только руки похитительницы.

– Что с родителями?

– Вы приехали раньше вызванных полковников и майоров. Генералитет частично уже здесь. Где-то через полчаса здесь будет не протолкнуться.

– Учту. Пойду посмотрю на коляску. Хочу поговорить с няней.

Участковый ускакал. Три ребёнка за девять дней, симптомчик. Начальство с журналистами съест нас на завтрак. Но объяснить им, что нечисть похищает людей – что там аналитик вещал про ПНД? Меня туда и отправят, на пожизненное. Эксперт, привлечённый жестом, занялся коляской, а для меня участковый изолировал няню.

– Добрый день. Я Гаюн Зоя Владимировна, следственный комитет. Что вы делали до похищения?

– Яяя гуляла с Сашенькой. Ой, Александром. Я гувернантка, нянечка. Я не виноватааа.

– Успокойтесь. Что произошло во время прогулки, может за вами шли?

– Нет, не видела. Мы как обычно шли в парк Горького. Мне нужно гулять с Сашенькой три часа. Вот, он поспал, и мы пошли гулять. Он попросил воды, и я остановилась достать бутылочку. Поднялась, а его в коляске уже не было! Его на руках держала натуральная Ведьма. Я видела старуху, у неё такие зубы! Она скалилась на меня и кажется шипела! Она растворилась, просто в воздухе растворилась. Наверное мне напекло голову! Так не бывает!

Ее начало трясти. Я с чистой совестью сдала ее медикам, напоследок сообщив, что ее вызовут для дачи показаний. Правда сама не сильно верила, что вызову. А смысл? Чтобы установить вид нечисти? Оформить прописку и ей, и себе в ПНД?

Спецназ курил в сторонке уже без полной амуниции. Действительно, какой в них смысл? Они и так распугали своим видом добрую половину акул и прохожих. Толку от них не было, дали бы толковых оперов. О, вспомнишь лучик, вот и Горчаков.

– Какие люди! Где охрана?

– Смешно, меня к вам направили.

Если этого не заткнут, то здесь будет вся нацгвардия с росгвардией хоровод танцевать. Мысленно надела на спецназ кокошник и чуть со смеху не умерла. Олег тоже прыснул.

– Какие мысли?

– Сама же понимаешь, серийник. Дело дрянь. У нас ничего нет, совсем ничего!

– Дети живы, иначе не было бы вчерашних брёвен. Эксперты не обнаружили ничего кроме того, что это польский клён.

– Мы не знаем, живы ли они! – начальник ОУР просто выкрикнул это.

Мне на секунду показалось, что все замолчали и с осуждением уставились на Олега.

– Живы, поверь мне. Ты знаешь, я редко ошибаюсь.

У нас три похищенных. Все структуры на ушах, а сделать ничего не можем. И опять начнется: «полиция ничего не может, вы вообще ничего не делаете». Все, как всегда. Мы виноваты. Я вдохнула и выдохнула:

– Я не хочу в дурдом, я не хочу в дурдом, я не хочу в дурдом.

– Гаюн! Что ты там бормочешь?

– Ничего, товарищ подполковник. Размышляю в слух.

– Что там?

– Третий ребенок. Единственное совпадение, что родились двадцать третьего декабря. Всем троим два с половиной года. Пока иных совпадений нет. Родились в разных роддомах и оказались в разных социальных условиях, объединяет только дата рождения. Все дела классифицируются по ст. 126 УК РФ. Цель может быть любая: насильственные действия, продажа на органы, требование выкупа.

На последних моих словах рядом образовался потерпевший. Его геометрически правильное красное лицо было покрыто бисеринками пота, а рот, то ли из-за страдания, то ли из-за негодования, выделял слова, общий смысл которых был понятен по отдельным словам, изредка сочетаниям.

– Трое детей?! На органы?! Насилие?! Где камеры, где свидетели?! Вы хоть что-то делаете???

Отец-депутат был не глухой, но собирался сделать таковой меня. Навис надо мной и продолжал орать, что я даже немного отошла, иначе забрызгает. И да, конкретно этот отец меня конкретно достал. Вот о чем он думает? Если будет кричать еще сильнее, то это поможет? Что должность и регалии быстрее помогут? Не то чтобы. Конечно активнее будут делать вид что ищут. Ведь обращаться он будет к вышестоящему начальству. Как итог, это самое начальство наорет на подчиненных. Те горестно вздохнут и продолжат свою работу. Никто не лишит этих «муравьишек» дополнительных дел, не даст больше времени в сутках и не уберет селектора и совещания. Так что крики ничем не помогут. Ведь этот барин не поможет «живой силой», не подкинет людей и не сделает сговорчивей систему. А так жалко его конечно, все-таки отец. Есть и обратная сторона. Сейчас «папа» видит ребенка либо спящим, либо спящим. Потом просто избалует до крайности. Я почему-то уверена, что это «потом» будет. О, пора звать врача. И, действительно, мужик схватился за грудь и стал оседать на асфальт.

– Медики! Врача!

Я немного сместилась в сторону, чтобы не мешать делать докторам свое дело. Кажется, что мне даже приезжать не нужно было. Информации никакой не получу: кто в шоке, кто в истерике, кто в беге (это я про оперов) – все при деле. Отошла от них. Я здесь как вместо красной тряпки для быка. Жаль, что не курю, убила бы время. Поэтому оформила пару бумажек и выпила кофе, заботливо принесенный кем-то из спецов. И даже съела бутерброд, скоренько запиханный в рот.

– Да, Владислав?

– Можно просто Слава. Ни одного следа, кроме ребенка. Но я нашел волос. Он седой, длинный, пахнет болотом.

– Понятно.

– Смотрю я не удивил тебя, ведьма?

Я аж вскинулась, но эксперт поднял руки в мирном жесте, как бы говоря: «ничего против не имею». А потом вытащил золотую цепочку, очень похожую на мою. Вместо пера на конце виделся «глаз Гора». Ах вот оно что!

– Кто же ты?

– Анубис.

На краткий миг его голова стала как у шакала. Точно такие же изображения были почти на всех картинках из пирамид.

– Эксперт-патологоанатом?

– Ведьма-следователь тоже не чаще встречается! Ну а кто знает больше о смерти, чем бывший бог?

– Ну логика тут есть. Анубис – бог подземного мира…

– Как правило, если люди забывают о нас, то мы засыпаем или впадаем в анабиоз. Я проснулся в пятидесятые, когда люди вскрыли мою усыпальницу. Вот теперь приспосабливаюсь. Пусть не бог, но бессмертен.

– Очень приятно!

– Сама понимаешь, что за этим стоит нечисть?

– Понимаю, но вот им я этого объяснить не могу. Эх!

– Не вздыхай так, не впервой.

– Я представила себе отчет, в котором ведьма-следователь и бог-эксперт объясняют, что детей похитили для проведения ритуала, в подозрении числится болотная польская нечисть. Я хочу себе палату номер шесть!

– Я забронирую себе, напротив.

Обаятельный черт! А Соболев тоже хорош, выбирать учеников умеет. Лучше него может быть только Бог.

– Когда снимаемся?

– Ты уже можешь. А меня начальник не выпустит даже если захочу.

– Ты Воловика видела? Он и нас не отпустит. Кабы совещание не устроил после этого. Прям здесь!

Сам Воловик красный как рак, стоял на вытяжку перед кем-то с генеральскими звездочками и слушал. Нет бы этим звездочкам объяснить, что кто-то очень умный на верху, запихнул людей в группу час назад мы не родим ничего нового! Но начальству не объяснишь, ему нужны беее-отпущения. Вот этого козлика сейчас все и ищут. По мере увеличения громкости орущего одного начальника на другого, количество зрителей в погонах возрастало. Около получаса спустя, охрипшие, озверевшие, но не определившие виноватого начальники сочувственно сгрудились около пострадавшего отца и матери. Они начали их успокаивать и поглядывать в сторону подчиненных. Все сотрудники приняли «вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».

Бестолковая суета продолжалась еще несколько часов. Большинству зрителей это уже надоело. Остались только мы и журналисты, ужами сновавшие между нами в поисках еще одной сенсации. «Без комментариев» – фраза, побившая сегодня все рекорды по частоте выкриков.