Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5

Волховский вышел из машины, оглянулся, сделал что-то руками и исчез в арке. Отсчитав пару секунд, я направилась за Ярославом. Несмотря на центр города, фонари у дома присутствовали не в полном составе – один несчастный осветил второй подъезд. Желтое пятно по кругу светилось призрачно-радужное. Ярослав, ничего не замечая, высыпал из мешочка в определенной последовательности какую-то субстанцию. Когда закончил, то достал и расставил свечи, снял ремень и куртку, положил все это за пределы получившегося круга. И что-то тихонько запел-забормотал, руки засветились. Плечи стали просто огромными, поднимаясь над ним самим, как минимум на метр. Призрачная тень постепенно становилась медведем, волхв как будто стоял в двух измерениях. Медведь принюхался и беззвучно заревел, закрутился… Как в сказке, я заворожено смотрела на Хозяина Тайги, бессильно и зло ревущего.

– Гамаюн, пой. У него не получится без твоей помощи.

Я стояла в арке, из бетонной кладки которого высунулась голова домового.

– Тебя отец твой, Род, просит. Ты еще маленькая, не знаешь ничего, вот он и подсказал мне, для тебя.

– Что петь?

– Что душа подскажет. Ты только должна захотеть найти.

Маленький помощник растворился в стене старого дома. До призрачного круга оставалось метров пять, но даже отсюда я видела, как длинные волосы волхва слиплись от пота. Удерживать медведя ему было трудно. Помочь? Ну попробуем, популярное из интернета:

Да широка река моя

Там дым твоего костра, да я

С дальнего бережка

Там найду тебя, проведу тебя я

Ты только дай, ты мне дай

Ты подай мне руку

Не напугай, не ругай

Не наведай скуку

Мы за одно, мы одни

Мы другими стали

Наши с тобой времена настали

С каждой строчкой я потихоньку приближалась к призрачному медведю. Волхв замер, но продолжал удерживать медведя. Тот принюхался, фыркнул, опять встал на задние конечности и, махнув лапой в мою сторону, заревел.

Я воскликну слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетёмся хороводом

Воскликнем слава роду

Слава русскому народу

Ритмам музыки отдаться

Под простором небосвода

Я воскликну слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетёмся хороводом

Воскликнем слава роду

Слава русскому народу

Ритмам музыки отдаться

Под простором небосвода

Снегами декабрьских зим

Первым лучом марта

Холодно невыносимо

А на душе жарко

Свежей-бежей берестой

Сладкой смородиной

Проводи меня домой

Милая Родина

Ты только дай, ты мне дай

Ты подай мне руку

Мне казалось, что я увидела двух маленьких мальчишек, точно с фотографий: они спали на старых досках прогнившего пола и недовольно ворочались во сне. Я понимала, что должна их разбудить, тогда все получится. Не знаю как, наверное по памяти рода, или по интуиции, но я добавила силу в голос:

Не напугай, не ругай

Не наведай скуку

Мы за одно, мы одни

Мы другими стали

Наши с тобой времена настали

Я воскликну слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетёмся хороводом

Воскликнем слава роду

Слава русскому народу

Ритмам музыки отдаться

Под простором небосвода

Я воскликну слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетёмся хороводом

Остался последней куплет припева, но сил почти не осталось. Мальчишки в кругу все еще спали, их тревожный сон должен был вот-вот разразиться плачем. Медведь аккуратно лапой пытается зацепиться и вытащить одного из круга, но пока безрезультатно. Медведь продолжал беззвучно реветь, еще больше злиться. Волхва в тени медведя уже не было видно. Около детей оказалась старуха, страшная как мой кошмар Голливуд отдыхает – страшные зубы и длинные спутанные седые волосы. Они коснулись детей и их личики разгладились, проваливаясь в сон.

Воскликнем слава роду

Слава русскому народу

Ритмам музыки отдаться

Под простором небосвода

Я допела, а старуха зашипев, вскинула руки и крикнула:

– На зэвночь!

Меня выкинуло и отбросило на два метра. Когда в потемневшие глаза вернулся свет я поняла, что во дворе Последнего переулка не горит ни один источник света. Свечи, тот одинокий фонарь, вывески, окна домов – все погрузилось во тьму. Отлепив себя от асфальта со второй попытки, села. Ну про ощущение мешка, пару, раз пролетевшего по моей голове, можно было и не говорить, а вот тело стало ватным и пока не болело.

Метров в трёх от меня валялся волхв. Вроде в сознании, но мешок по нему прошёлся больше, чем по мне. Видно увидел шевеление, скосил глаза и начал разглядывать. Голос меня не слушался, поэтому даже спросить, что он нашёл нового во мне, спросить было невозможно. Я фыркнула и огляделась. Мне казалось, что я так громко пела, что должны были сбежаться все рядом живущие. Но нет, мы сидели-лежали как будто в отчуждении. Вот к дому подъехала бригада ремонтников: сотрудники Мосэнерго медленно загрузились оборудованием и направились в подъезд, никак не реагируя на людей, находившихся в паре метров от них в непотребном состоянии.

Наконец, услышав стон и заметив движение, я вернулась к созерцанию волхва. Силён мужик. Зубами скрипит, но поднимается. Я пока так не могла, ноги не слушались. До конца подняться у Ярослава не получилось. И он на четвереньках продефилировал к сумке, оставленной у круга. Он зарылся туда и достал стеклянную бутылочку, на подобии аптечной. Глотнув, посидел пару секунд и наконец поднялся. Я все так же безучастно сидела на попе и вспоминала, есть ли у меня еще один комплект формы, ведь эту придётся сдавать в химчистку. Ярослав присел около меня и протянул давешнюю бутылочку:

– Пей.

Я отпила из бутылки полтора глотка и решила, что энергетики я больше не пью, вообще. Секунды не прошло, как я смогла подняться, кое-как отряхнуться и подобрать сумку-портфель с протоколами и прочими бумажками. А Ярослав продолжал с интересом смотреть на меня.

– Может быть теперь скажешь, кто же ты? На сирену не похожа, до воды далековато.

– Мне сказали, что я гамаюн.

– Гамаюн?

Я только успела кивнуть, как моментально была захвачена в медвежьи объятия, прижата к груди и закружена до состояния центрифуги. Выбравшись из его рук, я придерживала его на расстоянии.

– Ты чего это?

Видно, что от моего тона он немного смутился. Кашлянув, он отпустил руки по швам и еще раз кашлянул.

– Как давно ты знаешь кто ты?

– Два дня почти.

Бронхиальный кашель поразил собеседника. Что-то похожее с ним уже происходило в квартире, только там он был молчаливая рыба. Больше я ничего не услышала от Ярослава аж до самой машины. Как только мы пересекли неясную черту, на меня накинулись звуки. Оказалось, что это выла машина Мосэнерго, а точнее три машины. Сновали работники что-то чинили. Мат стоял до небес – три дома, окружившие место преступления, стали полностью обесточенными.

– Ярослав, ты прости, я домой. Поговорим завтра.

Я протянула визитку со своими контактами. Мне не то что не хотелось поговорить, наоборот, очень хотелось, но нужно было подумать.

– Завтра, заеду. Пригласишь?

– Приглашаю. Я правда поздно закончу. Давай часов в девять приезжай.

– Я тебя очень прошу, постарайся не говорить, кто ты такая. Я завтра все объясню.

– Хорошо. Я бы и тебе не рассказала, но уж больно уставшей была.

Ярослав кивнул и скрылся в салоне авто.

Москва никогда не спит, но ночью в понедельник можно добраться из любого конца этого буйного города в другой минут за тридцать, даже если соберешь все красные светофоры и весь один балл по навигатору. Мое место у дома было свободным. Всего полчаса назад со мной произошло такое… даже осознать тяжело. Кажется у меня шок – я слишком спокойна. Правда, пока ехала казалось, что Москва поменялась. Но это скорее я немного изменилась, а вот мозг это еще не до конца осознал. Спать не хотелось, есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

Я дошла до детской площадки и плюхнулась на качели. Вот что мне делать? Детей искать, это понятно. Опера мне тут не помогут, и этот вечер это наглядно продемонстрировал. Гугл, Яндекс и прочие поисковики выдавали больше трехсот тысяч сайтов о волхвах: изображение стариков, мудрецов с надписями, сделанными старославянским шрифтом и не отвечавшими кто это. Это все общие фразы и общие понятия. Разберусь на месте. А вот переводчик помог расшифровать те слова, что крикнула старуха мне в лицо. Слово хоть интуитивно понималось, но имело вполне определенное значение – «Вон». Это был польский. Значит эта тварь родом из Польши. А дальше были варианты.

– Пора домой, – приказала я себе и наконец зашла в подъезд, потом в квартиру и завалилась спать.

Горько жалела, что на первом этаже нет даже матраса на диванчике – я себе точно заработаю сколиоз, остеохондроз и все «оз», что есть в справочнике по болезням спины.

В сон ушла мгновенно и уже не увидела, как появившийся домовой укрыл меня одеялом, собрал разбросанные вещи и исчез.

Интерлюдия

Я приехал на Сухаревскую, когда все эксперты, журналисты и опера уже свернули свои работыРасставил свечи и замкнул круг солью с травами. Где-то в середине обряда поиска понял, что моих сил не хватит – не смогу вытянуть. В этот момент в заговор вплелся чистый голос. Мой тотем взревел, оскалился и встал на задние лапы во весь рост. Мне казалось, что голос сопровождала музыка – громкий чистый голос звал и требовал. Голос приказывалявиться. Слова казались не важны, вроде это было что-то известное, но слова терялись. Только приказ. Мой образ в Нави окружил меня. Еще чуть и я полностью обращусь в Хозяина Тайги, в Явь. Сила просто колоссальная.

В какой-то момент мой круг открыл портал, в котором немного призрачно, напоминая голограмму, спали дети. Голос все сильнее звал проснуться, а мой Зверь лапой пытался зацепиться за ребенка.

Все закончилось в один момент, когда в кругу появилась нечисть и вышвырнула обоих из круга. Я смотрел на лежащую без движения девушку. Мои глаза болели и слезились, но остатками сил вернул отвод глаз от места событий. Вот тут-то и я заметил, что негаданная помощница очнулась и с интересом смотрела на меня.

Сотрудники Мосэнерго загрузились оборудованием и направились в подъезд. Главное, чтобы их водила назад не сдал – мы конечно невидимы для простых людей, но вполне осязаемы.

Скрипнув зубами, стал подниматься. Сначала на четыре конечности. Не, на четырех я и останусь. До сумки было каких-то три метра, и только природное упрямство заставило доковылять к кругу. Как знал, что восстанавливающее средство, стоящее бешеных денег, не пропадет не пропадет. Глотнув, я еще посидел пару секунд и наконец поднялся. Энергия пришла за пару секунд. А вот теперь пора поднимать чудо, что оказало мне помощь. Подошел, присел около следователя и протянул давешнюю бутылочку.

– Пей.

Она отпила из бутылки глоток. Смотрю – понравилось. Поднялась, подгребла портфель и кажется отряхнула почти безнадежно-грязную форму. Ну и кто ж она такая? Сирен, русалок, гиан и, пожалуй, банши можно исключать, не хватит у них сил сотворить такое. Причем видно, что девочка еще совсем новичок, и на одной интуиции вытянула весь обряд, смяв его под себя. Почти смогла. Опыта не хватило.

– Может быть теперь скажешь, кто же ты? На сирену не похожа, до воды далековато.

– Мне сказали, что я гамаюн.

– Гамаюн? – в неверии переспросил.

Велес, но как? После чего нежданная была захвачена, прижата к груди и закружена. Мне хотелось кричать и смеяться, но страшно было напугать эту птичку. Выбравшись из моих рук и удерживая меня на их расстоянии, она с глазами полярной совы в Африке уточнила:

– Ты чего это?

Я еле смех прикрыл кашлем. Так, легких бронхит.

– Как давно ты знаешь кто ты?

– Два дня почти.

Я аж подавился смехом и ядом. Гамаюн знает о себе всего два дня, всего ДВА! Она невероятно сильна, предполагаю еще и последняя в роду. Более тридцати лет все обитатели Нави, Яви и Прави искали птицу-Гамаюн – они последние творения Рода, прямые наследники его силы. Вот почему она пела про Рода, вот почему так сильна молодая Гамаюн.

Идя в сторону машины, я размышлял, что же мне делать с этой информацией. Как защитить эту пичугу? Пожалуй, стоит держать ее появление в тайне, пока не спрошу совета у богов. Вокруг выли машины, друг на друга орали специалисты, не представляя, с чего обесточило тройку домов. Удивительно, что не весь район. У машины девушка, Зоя кажется, обернулась и протянула мне визитку.

– Ярослав, ты прости, я домой. Поговорим завтра.

Все контакты у меня и так были, а вот приглашения нет. Меня домовой на порог не пустит.

– Завтра, заеду. Пригласишь?

– Приглашаю. Я правда поздно закончу. Давай часов в девять приезжай.

– Я тебя очень прошу, постарайся не говорить, кто ты такая. Я завтра все объясню.

– Хорошо. Я бы и тебе не рассказала, но уж больно уставшей была.

Я кивнул и скрылся в салоне авто.

Глава 6

Следовать за девушкой по пустой Москве – то еще занятие. Нельзя дать знать, что за ней следят. Она следователь, надо же. А я чуть не разругался с ней вдрызг. Вот интересно, если на тебя обидится гамаюн, молодой, не обученный – вот что делать? Похороны заказывать? Это как пятилетний, с виду более ли менее разумный ребёнок получил красную кнопку в руки. Что поставите на то, что не нажмёт?

– Али, Ночи тебе. Что по моему запросу?

– Знаешь, я удивлён, что какая-то следачка заинтересовала тебя больше племянника.

– Ты что-то узнал?

– Нет, кроме того, что на Русь приползали все беженцы от практически всех конфессий. Только что китайских драконов нет. Но в Китае как ты знаешь спокойно. Все остальные у нас поселились, живут-здравствуют. Ратники и кощеичи в ужасе, отдел миграции в панике. Так что следачка может быть и не нашей, а приблудышем.

– Ой, а сам то? Даром что с последней турецкой пришёл на Русь.

– Я русский, живу по Правде и по Покону, – обида джина сквозила через телефон, отчего связь начала прерываться.

– Знаю, знаю. Не держи обиду, просто от этих беженцев житья не стало. И если многие живут по Правде, то есть и те, кто приходит пакостить на нашу землю. Посмотри, кто из польского удела к нам пришёл. Старуха, волосы, спутанные до пола. Судя по всему, ей требуются дети для жертвоприношения или еще для чего. Либо трое, либо больше. Пока похищено два мальчика, оба родились 23 декабря. Тогда у нас еще одно похищение будет, либо больше. Вопрос – когда? Cкорее всего после 23 июня, день на убыль – лучшее время для обрядов. Но не точно.

– Посмотрю по базам, кто может быть. Но и ты пойми, что не все регистрируются. Многие переходят через границы нелегально. Кто-то для пакости, кто-то от забвения, кто-то для мира. Русь принимает всех кто просит. Сам знаешь, никому не хочется исчезнуть как в Америке. Поищу. Это и в моих интересах. Судные дьяки тоже помогут.

– Я пока не обращался к ним, хотя они должны были помочь. Рядом с Сухаревской башней произошло второе похищение, а они даже не приехали.

– Что странно, их всех сегодня раскидали по окраинам. Некоторые кладбища как взбесились.

– Ты понимаешь?

– Да.

Положив трубку, задумался. Что же происходит? В феврале мы начали освобождать Донбасс, Луганск, да и всю Украину. Дьяки туда тоже отправились – нечисти там развелось, как разводили. Берсерки, оборотни, да почти все отправились чистить эти Конюшни. В Москве почти не осталось боевиков. Да и глупо держать тех, для кого сражение – это просто жизнь. Могла ли осевшая здесь нечисть активизироваться?

– Василич, прости за поздний звонок.

– Это в твоём стиле. Узнал я про твою следачку. Сирота, примерно 30 лет от роду, воспитывалась в Георгиевском сиротском приюте. Личное дело не удалось получить. Зоя Ивановна Раце, это их директриса Послала меня с моим запросом в место, которое я не нашел на карте. Все, что я тебе рассказываю, появилось с работы. Следственный комитет оказался менее принципиальным. «Не замужем, детей нет». «Собственно с мужиками ей не везёт, хоть и красивая» – цитаты от ее коллег. Мужики конечно слюни роняют, но на работе – ни с кем. Как-то ей удаётся всех успокоить без ругани и т. д. Все характеристики положительные. Всё. Ее папочка тонка и однообразно-благостная. Награды имеются, лучшая раскрываемость. У неё постоянно на допросах каются, но она не гонится за званиями. На взятки не ведётся, хотя два раза пробовали подставить. Возможно чуйка, возможно действительно идейная.

Василич отключился не попрощавшись. Дорога закончилась. Птичка, сидевшая на качелях около часа, спрыгнула и наконец направилась домой. Я дошёл до подъезда. Домовой недовольно высунулся из стены.

– Здорово, волхв.

– У меня есть приглашение.

– Не гуди, знаю. Обидишь ее – живым не уйдёшь.

– Окстись. И ты, и я знаем кто она. Я попросить хотел – защитить птичку.

Домовой разгладил бороду, хитренько улыбнулся и кивнул.

– А с чего ты думаешь мой дом ведьмы обходят? Здесь ни одной нечисти уж лет десять не появлялось. Гоним, не место им с ней.

Я ошарашено кивнул. И действительно, ни одной ведьмы не ощущалось даже близко.

– Вот что волхв, я присмотрю, как и до этого присматривал. Не сумлевайся.

– Ты язык-то не коверкай, давно уж так не говорят. Домовые в том числе.

– Ишь, правильный выискался.

Домой я выехал около двух ночи. Почему радость приходит одна, а вот проблемы ходят как минимум парой? Мчаться к сестре нет никакого желания. Она спит наведенным сном в худшем случае до утра, если никто не разбудит, а то и дольше. Вековые правила имеют много преимуществ, но и существенный недостаток. Кощеичи так и не смогли оцифровать Русскую правду. Своенравный артефакт сносил все сервера на Кудыкину гору. Так что перепись шла по старинке, ручками. Это сильно затрудняло работу в век смартфонов и прочих гаджетов.

До утра все равно ничего не решу. Может связаться с Кощеем? Сложно конечно, но в принципе возможно. Но стоит ли? Кощей занят всей этой кутерьмой в Малороссии. Нечисть и нежить часть воюет, часть бежит. И не все там добрые и понимающие.

Рассвет над рекой Сетунь я встречал с надеждой, той иррациональной Надеждой, что справлюсь. Спасибо, Велес. Я уверен, что это твоих рук дело.

Встать в пять тридцать, если лег в час-два ночи – это удовольствие ниже среднего. Особенно если подскочила сама от ощущения что опаздываю. А могла бы еще спать как минимум полчаса. Причиной столь бодрого подскока оказалось не столько внутреннее ощущение, сколько стук в окно. У меня хоть и второй этаж, но пожарная лестница довольно далеко от окна. На решетке кондиционера сидит нечто сизо-черное полутораметровое создание и орлиным взором наблюдает меня в халате. Птичка дождалась пока окно достаточно откроется, и, клацая когтями по подоконнику, вплыла в комнату. Сапсан полметра, с виду чуть ли не полтора, заинтересовано рассмотрел комнату. Пока я стояла привратником у окна, он направился в другую комнату. Моя жизнь не будет прежней. Шлепая босыми ногами, я пошла следом – если мне изгадят пол, то не переживу его отмывать.

Сапсан гордо сидел на парапете кровати, все с тем же холодным любопытством взирая на бардак, который в моей комнате всегда. С редкими вкраплениями «пришли гости».

– Ну и что тебе здесь понадобилось?

Птиц склонил голову, вскрикнул как болид Формулы 1 и перепорхнул на мое плечо. Вы видели его когти? А вес? Я дернулась. Эта пакость до крови разодрала мне плечо, но и не подумала падать с него.

– Кыш!

Ага, скорее я «кыш» сделаю. Гиря на плече недовольно заклекотала (или как это еще назвать?) и сильнее вцепилась в остатки халата. Еще час потребовался на то, чтобы с руганью, с болью и с куском курицы из холодильника посадить это недоразумение на стул.

На работу я собиралась под вскрикивание непонятной птички, тихо пожиравшей мой ужин, овощи есть она не стала. Вылив всю бутылку перекиси на плечо и заклеив ранку лейкопластырем, я кое-как нацепила форму. Шкала удивления после прилета в гости целого сапсана даже не поднялась на отметку «удивительно». А вот помыть птичку с хлоркой очень хотелось. Та от моего недобро-настроенного взгляда даже на другой стул упорхнула.

– Митрич!

– Здесь я, – домовой появился все в том же углу, что и в прошлый раз.

– Ты есть хочешь?

– Если приглашаешь.

– Конечно приглашаю. Ты бутерброды будешь?

Домовой грустно вздохнул и у меня начался хоровод продуктов. Из холодильника вылетали яйца, масло, молоко. Плита заработала без газа – Европа удавится. Сковородка сама встала на место, и минуту спустя первый блин лег на тарелку. Вот теперь удивление было приятным.

– Вот смотрю я на тебя. Вроде толковая, а готовишь редко. Ну как можно бутерброды в сухомятку есть? Вот блинчики, это дело.

– Ты же видишь – работы много!

– За столом не говори, – строго одернул меня домовой.

Пришлось затолкать блин в рот, чтобы не задавать вопросы.

Блины. Тысячи рецептов, века «селекции» и одно из самых простых блюд, но какая-то неуловимая разница есть у каждой хозяйки. Блины от домового были тонкими и ажурными, одуряюще пахли и просто таяли во рту. С моей удачей у меня они от сковороды комком сдирались, умудряясь с одной стороны не пропечься, а с другой – просто сгореть. Душистый чай, явно не из моих запасов, дополнял ароматы в комнате. Сам же домовой съел блин, а остальные пытался впихнуть в меня, чему я не сильно сопротивлялась. Наконец осознав, что еще один, даже половинка одного меня просто разорвет, Всеслав остановился. Продукты с той же скоростью загрузились в холодильник, при этом часть упаковались в контейнер, явно для работы.

– Всеслав Митрич, подскажи, а что мне с этим соколом делать? Оставить боюсь, а в открытое окно он не улетает.

– Так твой он теперь. Вот нужно письмо передать кому – пишешь и отправляешь.

Перед моими глазами встали книги о Гарри Поттере. Но моя фантазия пошла дальше: я увидела судебные повестки, привязанные к лапам сапсана, который с невероятной скоростью пикирует на людей, дабы вручить их. Я аж подавилась чаем, представив эту картину… Или может одолжить птицу знакомому военкому… Вот бегает призывник от военкомата, бегает, а тут к нему птичка как в фильме – пикирует с письмом на пергаментной бумаге. Он и подумает, Хогвартс. Ну форма там тоже будет, зеленая. Один раз точно одолжу, уж очень хочу посмотреть!

– А сейчас то что с ней делать?

– Да пусть сидит. Окно только не закрывай, чтобы вылететь мог. Форточку оставь. Я, если что, прослежу.

– Спасибо, Митрич. И за завтрак, и за совет, но пора на работу, – еще раз взглянув на грозу призывников, я покинула дом.

Мрачное здание следственного комитета, на самом деле нормально-бежевого цвета, показалось из-за поворота. Зрение как раздвоилось. С одной стороны я вижу обычное здание, а с другой – как в книгу «Ночной дозор» попала. Все в какой-то тёмной паутине. Пыльно, грязно – как не мыли годами. За остальными соседними домами это не замечено. На парковке я застряла, все разглядывала это неожиданно неприятное здание. И как теперь в нем работать?

– Зоя, ты что встала? На совещание опоздаешь.

– А? Да вот думаю…

– Проблемы что ли?

Татьяна Николаевна Соболь, моя коллега – язык без костей. До прошлых выходных я искренне считала, что она ведьма. Но кажется нет, просто натура такая. При этом отсутствие ответа Таню не остановило:

– Ты представляешь – два похищения детей. Журналисты уже караулят Саныча. Представляю как следака замучают.

Таня не могла не узнать, кто являлся тем несчастным следователем, кому поручено заниматься этими делами. Поэтому ее случайное появление на парковке со мной уже не кажется таким неожиданным – сплетница начала охоту. По первости я с ней даже делилась проблемами. Первые два раза. Потом мой коллега излечил меня от чрезмерной доверчивости. Соболь – миловидная блондинка, полтора метра ростом, всегда на шпильке, на которой не то что стоять, смотреть было страшно. Но гарцевала на них она вполне быстренько из кабинета в кабинет за новой порцией сплетен. Не лежала у меня душа к ней, уж больно крысиная у неё выходила улыбочка. Некоторые велись, правда не на ее улыбку, а на третий размер. Танюша на работе находилась только для поиска очередного мужика, но выбирала их не совсем удачно. Кто ж подследственного рассматривает в мужья? Ничего удивительного что с личной жизнью у неё не очень. А когда очередного ухажёра отправляли в его законное место нахождение, то характер Татьяны портился еще больше. Сейчас был как раз такой момент. Вот она и пытается на мне отыграться.

– Тань, ты зачем меня ждала на парковке?

– Ничего я не ждала, только пришла, – девушка недовольно фыркнула и сбежала.

Радужное настроение от блинов и чаепития с домовым испарилось. Я даже подзабыла о неприятном здании и ощущении паутины на нем. У кабинета начальника стояла толпа пираний среднего и выше среднего пошива, а Катенька страстно и с упоением рассказывала, во всех действительно вежливых выражениях, что она думает о собравшемся таборе. Помощница начальника, ласково именуемая «Екатерина Тихая» за счёт любви к тишине в приёмной, нам после этого паломничества устроит рай на земле. Еще год придется как мышам бегать около ее приёмной. Спасибо гражданам из отряда пятой власти.

Развернувшись на сто восемьдесят, я потопала к пожарной лестнице, удостоившись понимающей улыбки дежурного. На обычно закрытой и мало посещаемой лестнице, которая уже с десяток лет требовала ремонта и была признана аварийной кажется еще в прошлом веке, сегодня наблюдался ажиотаж. Сотрудники сновали с материалами, попеременно рискуя сломать ноги, но пройти по обычной – это рисковать шеей. На площадке третьего этажа меня перехватил зам.

– На твоем месте я бы не появлялся у порога своего кабинета!

Я аж вскинулась, – с чего это?

– Там такая толпа, как и у руководства. Так что ты сошлись на оперативные дела и свали в туман. Сверху просто… – он замолчал и показательно вздохнул.

Я вздохнула вместе с ним.

– Алла, утро доброе. Олег Николаевич, возьмете в напарники?

– Что, тоже выжили из кабинета и нужно создать вид бурной работы?

– Что значит «тоже»?

– Да с восьми утра чувствую себя в реалити-шоу. Камера только из зад… попы не торчит.

– Не замечала такого литературного языка…

– Зоя иди… В СОГ! Я на Петровку с отчетом, потом куда-нибудь подальше свалю из этого дурдома.

– Я пока по операторам проедусь.

– Поддерживаю твое решение. Мои уже в МТС заехали. Это по второй жертве, а по первой – смотайся в Билайн.

– Принято, на телефоне.

Еще пару минут постояв на площадке, я направилась в обратную сторону к машине. Удача сегодня смотрела на меня косо, но смотрела. На выходе чуть не столкнулась с новой группой журналистов, даже парочка блогеров образовалась. Почему блогеров? Так они с телефоном снимали сначала себя, а уж потом окружающее пространство. Отчего один и поплатился, сделав нечаянное сальто назад хребтом о гранитные ступеньки. Именно благодаря этому чудищу от сети, мой побег остался незамеченным.