Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23

Интерлюдия

Страшная сила заключена в ожившем кургане именно она дает возможность погибшим оживать почти по собственному желанию. Как правило, они реагируют на посягательства в отношении той силы, что их удерживает здесь.

Я шел среди тех, с кем воевал в ту войну. Многих и многих я помнил в лицо. С кем-то мы приятельствовали, с кем-то просто курили в те редкие минуты затишья, когда жизнь наполняется надеждой и верой. Верой в себя, в товарища и в будущее: «Мы справимся, выстоим». Я потому и не люблю этот город и этот Курган, что не могу забыть скольких потерял. Мои ученики все полегли. Все двадцать человек до капи отдали мне свою силу, чтобы сломить ритуал врага. Их лица, спокойно-счастливые, не посрамившие честь, отдавшие все «За Родину!». Я встряхнулся, не время их вспоминать. Тем временем остановился и поклонился в пояс теням. Ко мне вышел тот, кто тогда в сорок втором поверил мне, Василий Чуйков. Он секунду смотрел в мои глаза, улыбнулся и протянул руку.

– Ну здравствуй, Бессмертный. А я ведь тогда не верил тебе. Не до конца…

– Мало кто из людей верит, – пожимаю плечами.

– Из людей. Веселый ты! Пришел ты вовремя.

– Отчего встали-то?

– Позвали нас, Кощей. Кто-то пришел, потревожил нас, но к Кургану не пробился и ушел. А курган тревожится, не отпускает. Мы не ропщем. Мы эту землю защитим, что в смерти, что в пламени. Но не можем уснуть. Тяжко без дела маяться!

– Видели, кто нарушил покой?

– Нерусь. Вроде и говорит по-нашему, а неправильно. Да и веет от него странно. В полночь пришел, увешенный как елка. Если бы не Курган, то не увидели бы мы его, – он говорил медленно, как будто задумываясь над каждым словом. – Изматывает нас. Ночью еще нормально, а с петухами совсем плохо. Ослабли почти.

– Попробую что-то сделать.

Я мысленно обратился к кургану. Печать на мне сработала. Курган узнал меня и обрадовался, как старому другу, но помочь не мог ничем. Он спал и хотел спать дальше.

– Не могу. Ритуал проведу через пару дней, нужно подготовиться.

– Сегодня.

– Никак. Нужен определенный ритуал, не одного ж тебя.

– Все понимаю, но сегодня.

– Сил не хватит.

– Курган поможет.

– Василий, всех сразу не получится.

– Тогда самых ослабших, потом остальных.

В принципе, можно привлечь Зою. И ей практика, и польза. Но утром она уже потратила силу. Может не справиться. Да и не спала она нормально. Мне ее не эксплуатировать нужно, а защитить. С призраками вообще говорить трудно. Эти еще очень человечны, иные душу вынут пока не получат то, что им необходимо. Краем глаза уловил движение.

Из круга света, держа девочку призрака, выходила Гамаюн.

– Что это значит?

Я вернулся к призрачному командиру. Но по выражению его лица понял, что тот не при чем.

На Мамаевом кургане тишина стоит такая, – пропела эта несносная. Ее до невозможности звонкий голос отразился от каждого камешка, травинки и вернулся к подножью холма, а она выводила песню дальше, —

Тишина стоит такая,

На Мамаевом кургане – время, затаи дыхание,

Время, затаив дыхание.

Смотрит молча в облака!

Как вступление. Все замерли, казалось замерло само время. На ту же мелодию Гамаюн продолжила:

На Мамаевом кургане тишина,

За Мамаевым курганом тишина,

В том кургане похоронена война,

В мирный берег тихо плещется война.

Гамаюн покачнулась, устояла. Надолго ее не хватит. Я дошел до нее и встал за спиной, положил руки на ледяные плечи и потихоньку начал вливать свою энергию в эту бедовую птичку. Я стоял на свету, призраки во тьме, а Зоя на границе. Серый туман Нави растекался у той границы. Он бился в этой грани, выпуская тени.

Перед этою священной тишиной

Встала женщина с поникшей головой,

Что-то шепчет про себя седая мать,

Все надеется сыночка увидать.

А на поле солдаты Великой войны видели своих матерей. Видели тех, кого защищали. Призрачные женщины тихонько гладили волосы таким же призрачным мальчишкам, а те плакали. Гамаюн исполняла их самую заветную мечту. Они видели тех, за кого умирали. Я видел, как недоверчиво смотрел Яша Павлов на маму, молодую в смерти женщину, из глаз которой катились слезы радости. Как маленькую девочку Машу подхватывает папа и подкидывает в небо, счастливейшую из детей. Это мгновение растянулось для них вечностью, счастьем и благодарностью, что на пару минут им разрешили увидится с родными. Курган шелестел, пытаясь помочь девушке силой, и, как умея, благодарил за своих защитников.

Заросли степной травой глухие рвы,

Кто погиб, тот не поднимет головы,

Он придет, он скажет: «Мама! Я живой!

Не печалься, дорогая, я с тобой!»

Родители и дети. Те, кто остался здесь защищать. Они садились на траву и о чем-то шептали друг другу слова, не сказанные в Яви, но ощущавшиеся душой. Вот недалеко от границы света во тьме девушка положила голову своего сына на колени и начала напевать ту же мелодию, что и птичка, ласково зарываясь тоненькой рукой в его волосы. Солдат закрыл глаза, из которых текли слезы – льдинками росы, оседая на траве.

Вот уж вечер волгоградский настает,

А старушка не уходит, сына ждет,

В мирный берег тихо плещется волна,

Разговаривает с матерью она.

Они исчезали постепенно, растворяясь и превращаясь в туман. Они опять засыпали, для того чтобы встать, когда их силы понадобятся. Ведь они знали – это не зря. Ну а маленькая волшебница улетела в обморок.

Сил она вложила немерено, даже я, отдавший не все, качался от усталости.

– Поехали Святогор, мне нужно на Волгу. То, что я увидел…

– Ничего не видел.

– Вот и правильно!

– Это она?

Пришлось даже рыкнуть, чтобы Святогор не сказал лишнего.

– На берег?

– Давай. От усталости упаду скоро. К воде.

С Зоей устроился на заднем сидении. Птица спала, сон ее был тревожным, а лицо хмурилось. Сама она была холодной и сильно бледной. Укутал как ребенка в свою куртку. В багажнике лежала маленькая подушка, устроил Зою как мог. Пару часов она никак не очнется.

Святогор вел плавно, совершенно не обращая внимание на дорожные знаки, разметку и сотрудников ГИБДД, залегших в кустах.

Пока еще темную улицу осветила сине-красная волна.

– Это еще что?

– ГАИ или как они сейчас называются?

– Какое ГАИ?

– Ну знаешь, есть такие сотрудники…

– Ты сильно ударился?

– Нет, ты ударился. За тобой гайцы мчатся!

– А как они увидели?

Глаза Святогора можно было сравнить с мигающими проблесковыми маячками. Мигали они так же.

– Подозреваю, что из-за всего что произошло, он разрядился.

– Ладно, пойду договариваться.

Сколько времени не было штрафника я не представляю. Соскользнув в лёгкую дрему, я приоткрыл глаз только в том момент, когда он вернулся. По легкому раздражению в ауре было понятно, что развели больше, чем нарушил.

– Завели они свою шарманку. Низко летел – где совесть, где деньги? Ой пардон, документы.

– Сколько летели?

– Всего на десятку.

– Километров?

– Рублей!

– Поехали. Нам еще на Волгу, а потом в аэропорт. Сегодня ей работать еще. У нас Богинка завелась. Не та, что боится своей тени. Эта слишком наглая, ворует детей. Представляешь, племянника волхва, среди белого дня.

– Он отпустил ребёнка без защиты?

– В том то и дело, что нет. Защита на нем стояла, Ярослав в том божился, а все равно утащила. Остальные просто люди. Но тоже интересные. У депутата умыкнула, ни одна камера не поймала. И без знака – нелегал.

– Сильна для нелегала.

– Тут два варианта. Либо помогает кто, либо отъелась. Да и тут… Чую, что Курган и московская нежить – звенья одного порядка. Сам знаешь, Польша на Украину виды имеет, да и многие еще хапнуть не откажутся.

– Скажем так, виды в составе себя родимой аж с самой Речи Посполитой имеют.

Волга. Пар от прогретой за день реки образовывал туман, в котором чудилось лошадиное всхрапывание. Келпи резвятся или полынники.

– Так, следи за птичкой, я в воду.

С разгона я влетел в Волгу и в шесть гребков оказался на середине. Вода просто чудо. Через минуту ко мне присоединилась мавка.

– Добрый молодец, спинку потру?

– Кыш, нечисть.

– А что сразу нечисть?

– Водяной, держи в узде своих девок.

Мавки зашипели. Куда катится нежить? И тут меня почти затащило под воду.

Я очнулась от ругани. Мужской голос в три с половиной этажа обкладывал всю реку, окрестности, водяного и какую-то не в меру обидчивую бабу. Из реки, таща за собой кого-то, вылезал Кощей. Шёл, плевался, кашлял и ругался, видно воды наглотался.

Ужас, коса свалялась. Я ж эту мочалку не расчешу! От воды веяло прохладой и тиной. В то же время пока я рассматривала себя, где я нахожусь и как выгляжу, Кощей дотащил зеленую девушку до берега и выкинул на берег. Ничего так сложен, а в сказках – кожа да кости. Не, все как нужно. Спортом занимается?

– Птичка, ты чего там рассматриваешь?

– Тебя Кощей, тебя. Думаю, откуда у сказок такое о тебе мнение?

– В смысле?

– Ну кости, кожа, череп?

– Показать?

Святогор, все это время, разглядывающий воду, обернулся.

– Покажи.

Ну что могу сказать, немного правды в словах баснописцев есть. Кощей вытянулся, его кожа стала серой, а кости проступили, разнесся грудную клетку в ширь, жилы и связки, как будто в три слоя оплели их. Череп проступил под кожей лица, а само лицо стало острее. Борода исчезла, превратившись в костяные шипы. Не большие, но явно острые и, походу, ядовитые. Забытая на земле мавка резко затихла, особенно ее напугало серо-зеленое свечение от костей колдуна. Поняла, бедовая, кого утащить пыталась. Волосы то ли стали длиннее, то ли просто распустились. Не обращала внимание на его причёску. Сейчас они побелели как снег, немного шевелясь. Горгона, которая Медуза, ему не родственница?

– Кощей, у тебя в предках Греков не было?

Там даже волосы провернулись ко мне, что уж говорить о самом колдуне.

– Горгона не родственница?

– Нет, – голос похолодел, градусов так до абсолютного нуля.

– Не губи, Кощей!

А у нас новые действующие лица. Из недр Волги вылез юноша. Красивый, молодой и если бы не чешуя по телу, то меня не смутили бы сине-голубые волосы. Не такого у блогеров навидалась, особенно когда в мою практику нам привезли с какого-то фестиваля народ после драки.

– Распустил ты своих девок, Водяной. Русальных неделя прошла. Солнцестояние скоро, а ты где ходишь?

– Спал я, – повинился парнишка.

– А девки твои?

– Нравы нынче такие. Одни дуры. Сколько не говорил, сколько не наказывал, ничего не понимают. Головы пусты, у лягушек больше интеллекта. Накажу, ты не сомневайся. Прощенья просим. Что в откуп за обиду хочешь?

– Ты предлагай, предлагай, а я послушаю.

Торг с Кощеем напоминал разговор со стенкой. Водяной приплясывал вокруг него, увещевал, предлагал все возможные дары реки. Торг закончился на каком-то браслете. По глазам колдуна можно было прочитать: «Хочу».

После исчезновения Водяного, Кощей стал самим собой и как-то жадненько поглядывал на приобретение.

– Святогор, нам в аэропорт не пора?

Глава 24

Святогор после Кургана произнёс всего шесть фраз. Можно сказать, что его не было. А я с каким-то детским любопытством думала – какой же он, когда применяет магию Кощея?

– Святогор? – больше я так спрашивать не буду, мы чуть в кювет не уехали. – Прости!

– Ничего, задумался. Что такое?

– Да хотела узнать, что ты такой молчаливый?

– Думаю. Думаю, отчего поднялось войско, да и прочие захоронения не спокойны. Плюс эти гиббоны.

– Причем здесь обезьяны?

– А ты залезь, посмотри.

Я, как послушная, залезла в поисковик и с выражением начала читать:

– Гиббоны… так, семейство… а, думаю вы об этом. «Морды у гиббонов широкие с глазами, устремлёнными вперёд, ноздри расставлены в стороны. Большой палец у гиббонов укоренён несколько ниже, из-за чего у них сильно развит хватательный рефлекс и способность уверенно держать толстые палки. Гиббоны хитры и сообразительные, однако в целом они близки все же к низшим приматам из-за особенности строения слухового аппарата и небольшого мозга. При контакте с людьми гиббоны проявляют склонность к попрошайничеству».

– Современные еще и с полосатыми палочками.

– Ну не все ж такие? Тем более ты сам виноват, – встала я на сторону коллег, хотя в глубине души поддерживала Святогора.

– Мы когда-то приятельствовали с шотландским физиком. Был такой Роберт Уотсон-Уотт, он мне как-то написал: «Однажды я был остановлен полицейским за превышение скорости, после чего высказал им, что если бы я знал, что вы будете с ним делать, то никогда не изобрёл бы радар!».

– Не знал, а ты хоть с кем-то не общался?

– С некоторыми я даже знаться не хочу. Особенно сейчас. О, да ты засыпаешь. Поспи пока.

Мне было интересно, но, действительно, рассвет только занимался, а я вторую ночь не спала толком. Как самая натуральная птица, я свила гнездо из куртки, подушки и своего рюкзака и уснула. Сон в машине не такой как дома, любой водитель может это подтвердить. Изменение скорости, колдобины, открытие окна, казалось, даже поворот руля – заставляли вынырнуть из дремы. Но и высыпаешься лучше, чем даже в своей кровати за час-полтора. Так что к аэропорту я подъехала мятой, но отдохнувшей. Опять ни досмотра, ни проверки документов.

– Кощей, я так и не спросила. Почему так избирательно?

– Билеты заказывает наше ведомство, а у нас прямая договоренность на территории России. Не для всех конечно, но, например, я могу спокойно провезти хоть чемодан тротила, мне никто слова не скажет. Собственно, как и Лаврову или Шойгу. Это я так, к примеру.

– А я?

– Считай, что числишься моим багажом. В каждом аэропорту работают наши: кощеичи, ведьмы, оборотни. Но эти скорее на таможне. К сожалению, их трудно заставить работать по одному, они же в основном стайные.

– Колдуны?

– Чаще в Москве, Питере и еще в парочке важных городов. Святогор, например, числится в аэропорте Волгограда, но он там не один работает. Если не путаю, там еще три ведьмы и одно Лихо.

– Лихо на паспортном контроле?

– Угадала! Он там заряжается энергией. Но в основном Лихо можно встретить в МФЦ, в налоговой. На почте без кикиморы или мар не обойтись. По одной или по две, не больше. Это их охотничья территория.

– Леший есть, русалки. У Пушкина кот был, он тоже есть?

– Не кот, а коты. И ты Баюнов прекрасно знаешь, на телевидение в основном работают – дикторами, ведущими. Левитан был Баюном, Соловьев.

– Они котами становятся?

– Ну, повесь цепь на дуб – увидишь. Правда Мейн-кун супротив Баюна, что котенок против тигра. Они чуть поменьше пантеры, но расцветки как правило пестрые. Чем темнее кот, тем он сильнее. А уж зубы как заговаривают. У Лаврова прапрадед был баюном, только слабеньким, слишком уж кровь была разбавленной. Такие сказки иногда говорил, что любой заслушается. Но они своевольны и очень свободолюбивы, потому и такие профессии выбирают.

За два часа полета не покормили. Так, кофе с салатиком. А мне бы чего посущественнее – мясо там, макарошки. Домой приеду, с такой нагрузкой про диету забуду напрочь!

Начала привыкать к скорости. Может себе мотоцикл взять? Угу, в кредит на сто лет, благо годы жизни у меня предполагаются.

– Вечером, думаю, Ярослав за тобой заедет. Созвонюсь с ним. Ведь планируется похищение?

– Да, думаю сегодня будет похищение. Полагаю, что это будет девочка. У Богинки три мальчика, но для продолжения своего рода ей требуется девочка.

– Тоже пришел к такому выводу. Ярослав поддержит. А мне еще отчеты писать.

– До встречи.

Дома меня ждал обед, обиженный сапсан, явно откормленный домовым, и идеальный порядок. Все вещи постираны, поглажены, пыли нет, а сам дом пах чистотой и печевом.

– Я дома!

– Здрав будь, хозяйка.

– Накормишь?

– Отчего ж не накормить. Мойся давай, с дороги.

Дом, милый дом. Но взгляд стал другим. Как будто уезжала на несколько лет, а теперь вот вернулась и все кажется чуточку иным. Нет, ни мебель, ни прочая утварь не изменилась, но я поменялась. Для меня все было мило и привычно, но тот адреналин на Мамаевом Кургане… Разговор с людьми, что остались защищать родину и после смерти. После окончания Суда и того, как начала понимать этот мир, мне казалось, что надо меняться дальше. Например, организовать небольшую библиотеку, ведь интернет при массе хорошего содержит не все. Значит, нужно место, где я могу просто почитать. Хочу, чтобы изменения в моей жизни становились видимы даже мне.

Так как уборка мне не грозила, за что я была готова домового просто расцеловать, то поев, вымывшись и почувствовав себя человеком (или кто теперь?), я села читать. Время показывало около трех, значит еще три часа сидеть и страдать ничегонеделаньем. Это превращается в добрую традицию – всю ночь заниматься не пойми чем, а днем – ничего не делать или хотеть спать. К четырем я поняла, что интернет надоел и гоняет из пустого в порожнее. А чем себя занять не знаю. Порадовал звонок в дверь.

– Здравствуй, Ярослав.

Огромный букет из его рук перекочевал ко мне, прибив к полу.

– Пригласишь?

– Я Гамаюн, вижу желанным гостем Ярослава.

– Осваиваешься?

– Есть немного. Ну насколько можно. В честь чего цветы?

– Решил сделать приятное девушке. Нельзя?

– Ну почему же, против цветов ничего не имею. Вопрос – в чем держать?

– Давай мне, – Всеслав забрал у меня цветы и исчез где-то в комнате.

– Проходи, нам еще часа два ждать до вызова.

– Я звонил знакомым, просил помониторить магические возмущения. Проблема в том, что воздействие нечисти…

– Богинки.

– Тогда все понятно. Все равно воздействие происходит в течении пары минут. Засечь толком не получится, но можно попробовать по карте. Тебе попробовать.

– Я не против, что предлагаешь?

Ярослав материализовал карту и оглянулся, в поисках куда разложить эту прелесть, так как ее размеры были просто гигантские. Карта была сделана под старину, на пергаменте.

– На бумаге поиск не проходит. Подозреваю, что в современной бумаге нет ничего натурального. Так что приходится на пергаменте по старинке. Все, кроме печати. Ты бы видела девушку в полиграфии, когда я притащил пергамент, выделанную кожу и деревянный пласт и заставил напечатать

Она мне навигатор предложила. С улыбкой во все тридцать два.

– Пошли в комнату.

Карта легла на пол ровненько. Даже прижимать не потребовалось.

– Держи.

В руку лег кристалл, как из фильмов про ведьм.

– Это горный хрусталь на серебряной цепочке.

– Ты инквизитора не привез?

– А зачем тебе он?

– Нас сжечь вместе с квартирой. Чувствую себя ведьмой.

– Если захочешь, то познакомлю с парочкой инквизиторов. Из итальянского посольства, на нашу землю им ступать не разрешено.

– Почему?

– Они чужеродны этой земле.

– Зачем же тогда приехали?

– Охранять от нечисти Россию.

По ухмылке волхва я поняла, что над незадачливыми папистами смеются все: от нечисти до колдунов.

– Ладно, настройся на работу.

Я зажмурила глаза и вытянула перед собой руку с зажатой в ней цепочкой с кулоном. С каждым разом я стала петь более осознано. Особенно, если пробовать не выкладываться на все двести из ста имеющихся.

Травушка расскажет мне о том, что случится,

Пропоет мне песню ночную…

Ляжет мне рассветною росой на ресницы,

Расплетет мне косу тугую.

Солнце взойдет в огне,

Позовет в дорогу далече,

Но не подняться мне,

Не лететь к нему да навстречу…

Маленький кулон потянул меня куда-то в сторону. Ну, делать нечего, пошла за ним.

– Отпусти его.

Я разжала руку, и острый хрусталь плавно поплыл в направлении севера Москвы, но завис, раздумывая.

Сколько раз я видела пожар-пепелище,

Сколько я ночей сна не знала.

Сколько мое сердце ошибалось, но все ищет —

Да судьбы своей не узнало.

Поздно ли, рано ли отыскать тропинку другую,

Чтоб из чужой земли

Возвратиться в землю родную…

Висевший над картой кусочек хрусталя завертелся юлой, немного сместившись в сторону ВДНХ, но затем снова повис без движения.

Забери меня с собою ты, перепелка,

Унеси в чащу глухую.

Стану серой птичкой незаметной – да и только,

Растоплю тоску ледяную.

Речка, моя сестра,

Примет и укроет волною,

Будет ко мне добра,

Разлучит навечно с бедою.

Песня закончилась, и с последнем «ю» кулон дротиком впился в центр ВДНХ.

– Фонтан дружбы народов, – Волхв огласил надпись.

– Поехали!

Я покидала в рюкзак все необходимое и встала у двери. Карта тем временем сложилась, кулон исчез в тех же недрах, и мы наконец вышли из квартиры. Меня все выходные катают на разных машинах и разные мужики. Как в сказке – то вообще никто не подходит, то аж трое катают. Что дальше? Моя машина заржавеет такими темпами.

Проспект мира встретил нас пробкой в сторону ВДНХ.

– По всем признакам это должна быть девочка того же возраста. Значит у фонтана разыскиваем девочек.

– Ты себе как это представляешь?

– Слабо. Но пока иных идей не нашла.

– Как приедем, я попробую поиск. Возможно на девочек будет печать жертвы или что-то похоже. Иных вариантов я тоже не вижу.

Припарковаться на ВДНХ в воскресенье летом, в хорошую погоду – та еще задача

Мы сорок минут охотились за место под солнцем, но в этих играх даже магия не поможет. Здесь она бессильна. Мы прошлись по парку, потом еще раз прогулялись около фонтана. И они «посидели еще немного, а потом еще немного». В конечном итоге мы кружили вокруг фонтана как секундные стрелки

с той же скоростью, постоянно разглядывая всю окрестность «Дружбы народов». Детей было много: в колясках, на роликах, самокатах, бегом и вприпрыжку. За время прогулки даже захотелось написать диссертацию на тему «Развитие электросамокатов и их роль в естественном отборе человека». Но поиск волхва так и не дал никаких результатов, а я поняла, что ни мороженное ни сладкую вату в себя больше не впихну.

У меня сложилось стойкое ощущение, что ребенок пропадёт. Но в конце концов мы их найдём. Кощунственно? Не знаю. Даже не думала об этом, просто знала и все. Пять часов – скоро должно случиться.

В пять часов и восемь минут от одной из статуй послышался крик. Вот, началось. Кричала одна из мамочек. Ее было очень жалко, но я смотрела на то, что происходило рядом. Женщина вытащила даже не пискнувшую девочку из кресла и повернулась бежать.

Старт, и я, уже как спринтерская лошадь, бегу за женщиной с седой косой. Спринтер я хороший – догнать догнала, уцепилась за косу и что есть силы дёрнула, затормозив за счет инерции. Нечисть повернулась ко мне лицом. Или чем это назвать? Зубы в три ряда, нос – ни один орёл такой клюв не имеет, абсолютно чёрные глаза, даже скорее провалы, и дыхание как из деревенского туалета на жаре. Если бы не намотала косу на руку, то я бы ее отпустила.

Девочка мирно спала, прижатая к груди этой польской нечисти. Та была именно Богинкой, но сильной, как какой-то Геракл. В отместку за мой рывок и для своего освобождения, она попыталась дёрнуть косу обратно. Я, как в старом анекдоте, сильная, но лёгкая, подлетела вверх на полметра и вперед на метр по направлению движения. От неожиданности к концу полета выпустила косу, а нечисть свободной рукой прописала мне удар в грудь. В глазах зарябило и дыхание сперло. Спиной о парапет я приложилась знатно. Дышать было больно, но на груди ран не было. Только джинсы порвала, хотя они и так были рваные, хуже им уже не будет. Руки-ноги двигаются, позвоночник не пострадал, но дышать было больно. Не опер все-таки, могла подумать мозгами-то? А то могла ими пораскинуть на весь фонтан.