Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 29

– Не паникуй, не за вами. Птичке плохо, вот и решила заскочить.

– Где она?

– Она близ лагеря, дорогу через Навь проложила для колонны машин. Украла у меня целую толпу, – она рассмеялась, заливисто и весело. – Не робей! Позабавила меня, всех украла, чертовка. Помнишь своё первое ощущение от Навьей тропы?

Меня аж передернуло. Невозможно забыть этот холод,

– А вот она четыре минуты продержалась. Рано ей ко мне в гости, ох как рано. Сбереги ее Кощей, сбереги. Сам знаешь что будет, если…

Пятиминутный инфаркт закончился с ее уходом. Холод иного ушёл еще через десять минут.

– Что расселись, по коням!

И опять дорога по условно вражеской, как минимум, простреливаемой территории. В зонах боевых действий низкой интенсивности передвижения регулярных подразделений происходят, как правило, в составе транспортных колонн. Нападения на колонны из засад – излюбленный вид действий партизан. Последствия таких нападений бывают весьма тяжелыми, вплоть до полного разгрома и уничтожения колонн. Как правило, причиной неоправданных потерь являются грубые просчеты при проводке колонны. Война есть война, и не существует тактики, которая гарантировала бы проход колонны абсолютно без потерь. Удел героев – путь предков, но без их ошибок.

Таль учуял засаду за пару километров. На маршруте в трех километрах впереди находилась засада армии четыреста четыре. Подозреваю, что засада была на исчезнувшую жертву. Это ж надо, птичка всю колонну протащила через Навь. Как только колонна втянулась в «зеленую зону», по машине управления и сцепке машин были произведены выстрелы из гранатометов. Буксирующий топливозаправщик был подбит, а водитель, с позывным Зот, выскочил из кабины за секунду до попадания. Он, с поистине кошачьей грацией, приземлился на следующую идущую машину. Одновременно бандеровцы нанесли удар и по хвосту колонны, выбив из строя замыкающий бронетранспортер. Алый сорвал с петель люк и выбрался на воздух.

Огневые средства подразделения сопровождения, выполняя мой приказ, открыли ответный огонь. Автомобильная колонна, используя замешательство противника, стала выходить из-под обстрела и после встала. Группы начали вылетать из кабин и кузовов.

По команде Альфы начался финал засады. Укрываясь за складками местности, штурмовые группы оборотней устремились к просеке одновременно со всех сторон. В тактике укронацистов также произошла перегруппировка. Видя, что в составе всей банды им не прорваться, они разделились на группы по 3–4 человека, которые самостоятельно пошли на прорыв кольца. Это только подстегнуло охотничий инстинкт.

Через 30 минут утрамбовали недоделанных партизан на два метра вниз.

Больше на маршруте нас никто не побеспокоил – смертников не нашлось. Почти три часа гонки по пересеченной местности, что я вспомнил где у меня находится печень, почки и желудок. Кажется, что у меня все перемешалось.

Интересующая нас колонна встала за километр от общей дислокации. Даже мимолетного взгляда хватило, чтобы поежиться от холода. Тенты и метал еще не до конца оттаяли, с некоторых стекала вода. И это при том, что стоял жара под тридцать. Пусть не ночью, но не ниже двадцати пяти. Около одной машины суетился Анубис.

– Шакал!

Он удивленно обернулся, прищурился и махнул мне. Под тентом спала Гамаюн. Ее голубовато-белый оттенок кожи говорил о крайней степени холода.

– Дурак, она замерзает!

– Так мы накрыли ее всем чем можно.

– Тысячелетний придурок, собой ее греть нужно. Ей необходимо человеческое тепло. Она не снаружи замерзла.

Каково это – проснуться на груди у мужчины? А если еще и второй тебя обнимает? А Кощей хорошо сложен, кубики. Не сказать, что сильно бледный, горячий правда. Хотя, я думала, что он будет холодным. Насколько они голые я не исследовала, по ощущению от закинутой ноги в пределах разумного. Осторожно скосила глаза. Один был точно полуодет, а второй, если не путаю, Анубис, по пояс раздет.

– Не притворяйся. Не спишь.

– Доброе утро.

– Орать не будешь?

– На ухо? Ты мечтаешь оглохнуть?

– Я мечтаю тебя прибить. А так нет, глохнуть не хочу. Так что же вы здесь барышня забыли?

Огляделась. Палатка, армейская, лежим то ли на спальниках, то ли на тоненьком матрасе, за окном кто-то поет. Соловей или еще кто. Сам лагерь спит.

– Послали.

– Я тебя сам куда хочешь пошлю. Кто позвонил я знаю. Правда, он сейчас клянётся, что никому не звонил и ничего не говорил, но даже не мне понятно – врет. Выясняю, основной вопрос – зачем?

– Подстава?

– Очень похоже на то, но тут есть так же несколько вариантов. Связанно это с тобой или это связанно с делом, над которым ты работаешь. Масштаб поражает, не так-то просто зарегистрировать документ от лица президента.

– Могли из-за меня?

– Ну, Анубис, хоть и притворяется недалеким смертным, тоже немаловажная величина. Но ты как ведьма, – едва выделил интонацией Кощей. – Сильна до крайности, чем так же могла привлечь внимание…

– Кого?

– Если бы знал. Я не всеведущ, а даже если и спросить у кого-то такого… Неужели ты думаешь, что мы не научились защищаться? Скрываться от глаз и нюха? За века, почти тысячелетия?

– Как броня и пуля.

– Примерно. Тем более, некто прекрасно знает мои возможности, значит, изучал меня. А я пока не представляю кто бы это мог быть. Явно не новичок, но… Вставать собираешься?

– Ага, но как честная женщина я на вас женюсь!

– Не нужно. Я там был, больше не хочу.

– Ты еще не развелся.

– Дуата конечно понимающая, но очень своенравная женщина.

– Тогда не женюсь, многоженство не хочу.

– Хочешь многомужество?

– Похабник!

– Я?

– А я не могу, я добрая и пушистая!

– Пушистая, вставай давай! Завтрак ждет и стынет!

Мое мнение о Кощее поднялось, когда выползала из-под пледа. Мало того, что была одета в топ и какие-то шорты, так я его еще чуть косой не задушила, а он мне слово не сказал. Даже вещи просушил, святой человек!

– Что дальше?

– У тебя будут сутки попробовать поискать Богинку. Потом с чистой совестью обратно в Москву.

Я вскинула бровь. С чего это сутки?

– Не веришь? Правильно делаешь. Только завтра приедут машины в сопровождении вертолетов с некоторыми специалистами, обратно поедем как раз мы.

– Да я ни одного ритуала поиска не знаю.

– А ты как хотела искать?

Я замолчала. И правда, как?

– Ручками?

– Уликами! Если вы и дальше будете спорить, то я вас обоих выгоню. Дайте поспать!

Анубис отобрал у меня одеяло, замотался, как упитанная гусеница, в три одеяла, отобрав и у Кощея плед, и уткнулся носом в подушку. Я залезла в рюкзак, обнаруженный в углу палатки. После чего без долгих раздумий натянула черную майку, кофту на молнии аналогичного цвета и простые джинсы. К форме цвета хаки я и раньше не питала любви, а уж сейчас хотелось чего-то домашнего, например, пирожков домового и кофе. Эх, как быстро привыкаешь к хорошему. Косу тоже пришлось скрутить на затылке. Расплести я ее уже не надеялась.

– Держи.

В руках Кощея появился маленький гребень с серебряным основанием и костяными зубчиками.

– Спасибо, но у меня есть расческа. Просто возиться не хочу.

– Птичка, а птичка.

Вопросительно на него посмотрела.

– Пусть это будет подарок. Распусти волосы и проведи по ним.

Избавившись от резинок и шпилек, попробовала пальцами немного расчесать и прилизать волосы. Чуда не случилось. Кощей горестно вздохнул, поднял взгляд в условное палаточное небо, перехватил мою руку и провел по волосам еще дважды. Да… гладкие приеду домой – выкину все шампуни, увлажняющие маски и всю ту прочую чушь, что я с упорством маньячки покупала по всем магазинам, чтобы сделать волосы послушнее.

– Спасибо!

– Ты только больше так не пугай. Договорились, птичка? Кто вчера провел около тридцати машин по тропе?

– Кто рассказал?

– Твоя попутчица. Перепугала половину оборотней.

– А нас никто не услышит?

– Эх, это все, что тебя интересует? Не услышат. Мы в лагере оборотней, со мной все остальные приехали. Пойдем. Думаю, уже завтрак сделали.

За пологом палатки царила мирная суета, люди сновали в разные стороны. Все было так мирно и спокойно, а солнце светило, еще выбираясь из тумана рассвета. Точно спокойно? Или мне так казалось? Вчера для меня началасьвойна. Вчера было не страшно – страшно не за себя. За тех чей смех слышался у машин, кто в это утро читал намаз, кто шел защищать. Я выиграла их у Смерти. Дала им шанс. Значит, поборемся. На плечи опустил руки Кощей:

– Чего замерла?

– Кощей, я хочу, чтобы они жили.

– Всех защитить не получится.

– Я не прошу всех. Но мне не нравится, что мою землю топчет эта нечисть. Даже не нечисть, просто грязь какая-то. У нечисти есть алгоритм, ее такой создали. А это. Они же мальчишки! Ведь кто-то придумал это, «Россия – эталон зла». Или как-то так.

– Зависть сделала из этого постулата девиз. Мы что-нибудь придумаем.

– Придумаем.

– Завтракать. Остальное после завтрака – мы не можем думать об этом на голодный желудок.

Мне выдали кружку и миску. Чай и что-то из котла. Удивительно, всегда считала, что все здесь сухпаек едят. А потом Кощей снял щит. Звуки стрельбы прорвались в этот мирный лагерь.

– Что это?

– Мы уже полностью вытеснили из жилой застройки Северодонецка украинские вооруженные формирования, нопод их контролем остался завод «Азот». Из тех докладов, что мне поступают, мы пока не можем зацепиться за промзону. Но поменяться всё может в любой момент. «Азот» – объект химической промышленности. Поэтому невозможно действовать с напором, чтобы не случилась экологическая катастрофа. Эти великие Укры не организовали эвакуацию мирных жителей, находящихся на территории северодонецкого комбината.

– Они предлагали свой «зеленый коридор» – выйти в Лисичанск. Но мосты разбиты, как можно выходить? Так они сказали, что канатную дорогу протянули, через Донец переплывете – и все, – уточнил проходивший мимо Виталий, тот с кем я познакомилась еще на ВДНХ. – Зови меня Таль.

– Я могу помочь?

– Кроме того, что привела подкрепление? Освобождение городов осложняется тем, что киевские силовики организовали в них глубоко эшелонированную оборону и используют мирных жителей в качестве живого щита. Кроме того, в данном районе расположены несколько крупных химических предприятий. Если рванет, то всем худо будет. Сложнейшей системой фортификационных сооружений изрыта практически вся земля Лисичанско-Северодонецкой агломерации в Донбассе, как кроты перемещаются. Сменяющие друг друга оборонительные рубежи с многочисленными линиями укреплений, дотами, железобетонными бункерами здесь на каждом шагу. Один за другим их сейчас берут наши. Именно район Попасной, Золотого, Северодонецка и Лисичанска стал самой горячей точкой на карте спецоперации. Последние несколько недель именно здесь активно наступаем. Завод «Азот» – крупнейшее химическое производство Украины и всей Европы. Он выпускал уксусную кислоту, метанол, азотные удобрения, полимеры. До начала военной операции России предприятие было крупнейшим работодателем в регионе, на нем работали 6,7 тыс. человек. Судя по спутниковым снимкам, территория «Азота» занимает почти половину города. Украина может сказать спасибо Советам. Завод был построен по всем правилам, в нем есть большие подземные цеха и бункеры на случай технических катастроф или ядерной войны, которые выдерживают мощные авиаудары. Артиллерия не справляется.

– Как мне помочь?

– Сейчас подумаем. Здесь работы всем хватит!

После чего побежал дальше.

До обеда Кощей меня никуда не пустил, заявив, что я «нагеройствовалась» дальше некуда, а силы хоть и огромны – не бесконечны. Поэтому приказал мне сидеть, не гавкать, иногда вздрагивать от особо близких разрывов снарядов. Русские действовали осторожно, но накрыть артиллерией нас было нельзя, потом этой химией они перетравятся сами.

Что делать, я пока не придумала. Нужно, чтобы они поменяли отношение. Что же случилось в головах людей, что они стали видеть в России врагов? За всю историю мы вместе съели пуд соли с перцем и выпили море самогона. Вместе, как братья.

– Кощей, мне нужно, чтобы меня услышали на передовой.

– Что-то придумала?

– Кажется да. Но мне нужно подняться повыше … Пригорок или горка? Высокое здание?

– С высокими зданиями здесь напряжёнка, да и опасно.

– Потому тебе и говорю, что мне нужно.

Кощей свистнул, и небольшая группа оборотней образовалась около него как из-под земли.

– Проверьте все высотки, постарайтесь максимально обезопасить место. Нам нужно высокое, через час доложите.

Командир группы с позывным Мышь кивнул и так же незаметно растворился. Только стоял и кивал, а уже исчез.

– Теперь ждём.

– Ждём. Есть не хочешь? А то утром поела и все. Пошли.

Есть не хотелось. Во-первых, капризничала. Во-вторых, до жути хотелось мороженное. И на ручки и еще чего-то. А потом был подъем на высотку – одну из немногих зданий, которые перешли под наш контроль.

На крыше здания гуляли ветер и два кота в человеческом обличие, по периметру и парапету.

– Ребят, с парапета сойдите. Когда я колдую, всякое может случится.

Спрыгнули. Хорошие котики.

Глава 30

Кощей благополучно встал позади меня, прочертил мелом на остатках крыши и кивнул.

Так давно повелось от былинных времён —

Брат за брата, а мать за детей

И не может понять иностранная рать

Тайну силы славянских людей

Всё колдуют враги, чтобы были мы врозь,

Только к цели заветной идёт

Иногда помолясь, иногда на «авось»,

Наш великий славянский народ!

Уж вы, гой – еси, братья славяне!

Бросьте чёрному верить воронью!

Пусть там каркают, а мы стеной встанем

За славянскую дружбу свою!

Честно, наслаждалась этими минутами. А из подвалов, как кроты или мыши, выбирались люди. В простой, но очень грязной одеждой с условно белыми тряпками. Некоторые шли с детьми, кто-то просто шел. Ручеек людей, щурящихся на солнце, потихоньку выходил к позиции русских. За спиной свистнули и коты убежали, чтобы помочь людям внизу.

Пусть по свету молва, словно ветер летит,

Что славянские корни сильны

Богатырская кровь в наших венах бежит

И для подвига мы рождены

Не боится наш брат ни песков, ни морей,

Ни дремучих лесов, ни болот

Ради будущих лет, ради наших детей

Будем вместе, славянский народ!

Вторыми начали выползать регулярные войска страны четыреста четыре. Автоматы без рожков они аккуратно складывали на выходе. А на лицах читалось недоумение – что же они здесь забыли? Оборотни оперативно забирали оружие и переправляли вслед за заложниками.

Уж вы, гой – еси, братья славяне!

Бросьте чёрному верить воронью!

Пусть там каркают, а мы стеной встанем

За славянскую дружбу свою!

– Могло быть и хуже.

– И тебе спасибо, Кощеюшка, на добром слове.

Прошло еще более получаса, пока лагерь распределил всех. Кого к пленным, кого к беженцам, кого еще куда.

– Ты войну не закончишь, ты это понимаешь?

– Почему?

– Мир – это баланс, нельзя только побеждать.

Я бы ему язык показала. Сдержалась. Баланс, да. Но как же не хочется, чтобы люди умирали.

– За нами скоро приедут, собирайся.

В лагерь вернулись молча. На самом деле Кощей прав. То опустошение, что я ощутила, как минимум требует отпуска. Настроение пасмурное, маетное. Все вокруг собирались, травили байки. Как бы не стать стервой на пару дней. А то с новыми возможностями можно прибить кого. Например, половину города, желательно вражеского. В таком настроении и прибывала до момента прибытия колонны, погрузки и разворота в обратную сторону.

И всю дорогу обратно была погружена в мысли, вдобавок холодно постоянно. Вот и думай.

До Москвы добрались как-то буднично. Практически ночью ввалилась в квартиру и села, где стояла. Морально «все». Но у меня завтра выходной.

Утром я не встала – апатия, лень, все тело ломит. Да что ж такое? Разбудили еще, пришлось вырубить мобильный. Надоело. Не хочу, ничего не хочу. К одиннадцати утра я вырубила и домашний, а к двум мне уже звонили в дверь. Целых пять минут долбили А я смотрела на потолок – красивый, белый… одну трещинку нашла, надо потом побелить. Вяло текли мысли, а потом в поле зрения появилась довольная морда Кощея. Учтите, я валялась на втором ярусе, и не так уж высоко был потолок. Потом как куль меня спустили на диван.

– Ну что, птаха, допрыгалась?

– Ммм?

– Это откат. Запомни, мы не всесильны, хоть и сильны. Если перешагнешь за грань, то тебя уже никто не поймает. Нужно соизмерять свои силы.

– Мммм!

– Му-у-у! Поняла?

– Уф-ф-ф.

– Содержательно. Тебе нужно зарядиться, собирайся.

Всех моих сил хватило на то чтобы отвернуться от этого Сатрапа! Угу, раскатала губу. Чуть ли не за шкирку меня отволокли в ванную и прямо в одежде облили пару раз. Сначала я даже не шевельнулась, но потом он включил ледяную!

– А-а-аи-и-и-и-и-а-а-а!!! За-кха-кха-раза!

– Она самая! Пришла в себя?

– Кха! – получилось, как мне кажется, очень возмущённо.

– Не убедила. Сушись и пойдём.

Тихонько вышел из ванной. Пару минут я наблюдала, как струя бьет в стену и с отскоком льётся на меня. Потом все-таки решила выползти. Во-первых, мокро. Во-вторых, холодно. В-третьих, он прав, не мое это состояние. Я, как правило, деятельная натура, а не амёба. Но как же это трудно дается. Вата-ватой, каждое действие – уговоры самой себе, с матами и оскорблениями.

Полтора часа и как все та же. Вялая, но одетая. Кощей пил чай на кухне, пока заботливо суетящийся домовой подкладывал ему пирожки и что-то шептал.

– Готова, пойдем.

Если бы не колдун, я бы и дверь не закрыла. Вот как отойду, если не в мир иной, то поблагодарю. Еще час мы добирались до места. В первую очередь потому, что поехали на моей машине. Видно побоялся везти на байке, думал упаду. За руль он сел сам. В обычном состоянии за руль своей ласточки я никого не пускаю, а тут даже вяло не возмутилась.

Старый Арбат, несмотря на будний день, был оживлен и суетлив. Кощей тащил меня за собой как на прицепе, рассекая толпу праздношатающихся, и уверенно правил к какой-то одной, ведомой ему цели. Около двухэтажного здания он притормозил, что-то шепнул или ругнулся. Дверь сверкнула и преобразилась. Маленькая змейка в виде ручки чуть не цапнула протянутую руку, получила по морде и вернулась к своей работе.

За прилавком сидел дед, выглядел довольно современно, в джинсах и свитере, не смотря на аномальную жару на улице. Его глаза были красные как огни. Не огненные, скорее как два лазерных прицела.

– Кладовой бес. Считалось, что Дедка появляется там, где закопан клад. Самого Дедку люди не видят, а лишь замечают его красные как огни глаза. Если кто заметит такие огни, может смело идти на них, так как там закопан клад или лежит мешочек с деньгами. На огонёк нужно кинуть шляпу или пук волос, тогда клад окажется у самой поверхности земли. Если кинуть ботинки или лапти, то клад опустится так глубоко в землю, что придётся всю жизнь его откапывать.

Ходячая википедия или «мифипедия»?

– Хозяйка где?

– Колдун, давно не захаживал. Тута она, наверху.

– Позови, коль свободна.

– Она никогда не бывает свободна, но минутку найдет на тебя.

Звать никого не понадобилось, красавица-хозяйка спустилась сама. Девушка в теле с грудью размера шестого-восьмого, косой – шириной с мою руку. Такая коня в бараний рог согнет и избу по бревнышку разбросает.

– Молонья, сто лет не виделись!

– И еще бы столько же не видеть. Что надо, костлявый? – голос девушки был глубокий, низкий и какой-то тягучий, как патока. При этом наезжала на Кощея она со смехом во взгляде, улыбкой и ехидцей.

– Пышечка моя, догадайся!

– Ой шалун, ой шалун! Прощен!

– Зоя, знакомься, Молонья-Царица или Меланья. Самый знаменитый золотых дел мастер.

– Очень приятно.

Молонья посмотрела на меня, всплеснула руками и потащила наверх. Кощей со мной не пошел.

– Не досмотрел Кощей, истощена и опустошена. Что же ты так? Мучает?

Вздохнула, видно горестно. Молонья заквохотала еще сильнее, усадив на искусно вырезанный стул. Верхний этаж напоминал древнерусскую горницу какой-нибудь княжны, за исключением наличия ноутбука и каких-то приборов.

– Сомневаюсь, что ты знаешь, зачем здесь. Не в привычках Кощея пояснять свои действия. Позволь представиться, ювелир. Можно сказать, первый. Первыми мастерами по изготовлению таких украшений были женщины, как минимум на Руси. Вот уж кому не надо было заботиться о том, где купить ювелирные украшения. Кроме своей основной работы по обустройству жилища и быта, мастерили обереги и украшения. Я почиталась еще как богиня молний, будучи женой Великого Грома Гремучего. Как раз после замужества я и заинтересовалась изготовлением украшений. С мужем и не сложилось толком. Познакомилась с Велесом, он мне камушки и дарил.

Ее глаза заволокло поволокой, моего участия в монологе не требовалось,

– Красивый мужчина. Представители каждого племени привносили в изготовление украшений что-то самобытное, свойственное только им. А я собирала, хранила, что-то пробовала. Наглядный тому пример – височные украшения «колты». Женщины вплетали их в волосы или прикрепляли к головному убору – до трех штук на каждом виске, – она отстраненно перебирала золотые и серебряные украшения. – Украшения Древней Руси. Золотых и серебряных дел мастера, переселившиеся со временем в города, осваивали узоры и техники, пришедшие с севера и востока. Искусно соединяя традиции предков с новыми знаниями, ювелиры сохраняли собственный неповторимый колорит, поражая своими произведениями не только своих, но и наших современников. Это диадемы и короны, бармы, гривны, колты, браслеты, кресты, пряжки. А вот в тринадцатом веке, ювелирами стали мужчины. Тогда они овладели множеством новых техник – это и «зернь», и «скань», и «филигрань». Благодаря им они научились изготавливать удивительные украшения, например, плетеное оригинальное кольцо из серебра или фигурные серьги. Появляются новые, неизвестные прежде стили ювелирных украшений.

Казалось, что ее шкатулка бездонна, а она все выкладывала и выкладывала на стол украшения, иногда подвисая на каком-то, но все равно откладывала в сторону.

– Искусность старинных мастеров трудно переоценить. В музеях всего мира хранятся древние колты из серебра. Они выполнены в виде овального щитка, украшенного шестью конусами. На каждом таком конусе напаяно 6 тыс. маленьких колечек, а на каждое серебряное кольцо напаяна зернь, то есть 30 тыс. серебряных зернышек на одном только колте. Современные ювелирные украшения, которые предлагает своим покупателям интернет-магазины, да и просто ювелиры могут лишь отдалённо напоминать те, что делали когда-то наши предки. Хотя есть и такие, которые точно подпадают под понятие «славянский стиль».

Ее плавная речь неожиданно оборвалась, а рука смахнула со стола все что вытащила.

– Ничего не подходит.

Она достала еще одну коробку, в ней на вид находился только один браслет, створчатый, шириной в ладонь. Сколько бы не было у меня апатии, я аж подпрыгнула. Тонкие золотые и серебряные веточки начали переплетаться.

– Интересно, очень интересно.

Наконец браслет в руках Молоньи определился.

– Сваор, это символ Рода Творца. Существуют два знака, которые «крутятся» в противоположные стороны – «посолонь» и «противосолонь». Это символ сотворения Родины, непрерывное развитие, жизнь и свет. Символ «Алатырь», символ, который соотносят с важнейшим Алатырь камнем – середины Мира. Сила Рода-творца. Как интересно. Теперь камни.

С той же небрежностью она стала доставать драгоценные и полудрагоценные камни, но ничего явно не подходило. На столе уже выселись громадные кучи ограненных и нет камней. Апатия была атаковано любопытством. Что же выберет это дева-женщина?

Я наконец-то принялась ее разглядывать: желтые цитриновые глаза, много звенящих украшений, тонкая талия и по пиратски-лихой вид.

– Молонья…

– О, голос прорезался! Ну что скажешь, Зайка. Ни один камень не подошел. Попробуешь надеть?

– Конечно.

Браслет был впору. Самое интересное, что он был мягкий и двигался, как и моя рука. Выглядел как кольчуга, но из белых веточек.

– Сколько?

– Ха-ха, насмешила. Тебя привел Кощей, вот пусть и платит.

– Но…

– Никаких, но! Поверь, мне лучше знать. Так, с этим решили, принял и отлично. Теперь волосы.

В этот мир вернулись краски. Спустя час я стала вменяемой, а также обладательницей пары серег на подобии браслета и заколки с камнями. Это были то ли агаты, то ли еще какие-то красные.

– Ну, ты готова. Смотрится отлично.

– А какие свойства?

– Во-первых, это красиво! Во-вторых, ты девушка. В-третьих, ты так быстрее будешь эмоционально восстанавливаться. Например, Кощей, если наколдуется, то становится чурбан-чурбаном. Первый раз вообще сложно, потом еще хуже бывает. Не физически, так эмоционально выгораем, перестаем сопереживать. А украшения защищают твою душу от этих разрушений.

– А если не будет украшений?

– А что будет, если все эмоции исчезнут? Хорошего точно ничего. Но на самом деле, у всех по-разному. Кто-то засыпает на века, не видя смысла в жизни, кто-то сгинул во времени, кто-то сидит в тюрьме. Лучше не допустить этого, чем исправлять.