Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 19

В первый мой визит в Тайницкую башню я была в административных покоях, но теперь мы спускались на нижние, подземные этажи. Где-то в районе метро лифт остановился, и мы очутились в длинном коридоре, по сторонам которого находились камеры. Скорее как в сумасшедшем доме, нежели в тюрьме.

– Редко, когда мы кого задерживаем. Обычно на месте упокаиваем. Так что места нужно немного. Идем дальше, там комната для допроса – единственная с окном.

Мне бы такую комнату для допроса. Хороший стол, кажется дубовый, на резных ножках, настолько украшенных резьбой, что казалось он парит над полом. Четыре кресла, мягких и таких же изукрашенных. Над потолком находилосьокно – с видом на реку!!! Над нами рыбы плавали, хорошо ночь на дворе. Потолок испускал свет Казалось, что вода подсвечивает все. Не было наручников, не было решеток. Даже замков не нашлось. Просто комната для разговора.

– Буди нашу спящую бабушку, – засмотревшись на комнату, я упустила белое пятно в кресле, приняв за плед.

– И как будить?

– Спой! Спой что-то бодрящее.

– Встава-а-ай страна…

– Стоп! Проснуться должен один человек, а не вся страна от Калининграда до Камчатки! С тебя станется!

И что петь?

– Проснись и пой, проснись и пой. Попробуй в жизни хоть раз – не выпускать улыбку из открытых глаз…

Ну, улыбка у очнувшейся была действительно придурковатая, как у умственно отсталого человека. Здоровой она точно не могла быть. Но по мере того как Лилия осознавала, что не находится в ресторане, в котором засыпала – улыбка сползала с нее, как вода с крыши. На ее место приходила надменность. Интересная игра одного актера. Сколько таких надменных я наблюдала в комнате на допросах? Уже и не упомню. Еще обязательно будет «стадия гневной королевы», это когда злодей замолкает и через губу требует адвоката. Все то его права попрали, и взяли-то мы не тех. Особенно с какого-нибудь собрания анонимных поклонников Конституционных свобод, «свободы слова», например. А то, что у действительно случайных автовладельцев спецназ из-под колес вытаскивает очередного «дитятку», это нарушение. Всегда задавала вопрос таким, вот есть у тебя свобода слова, но ведь и у водителя есть свобода передвижения? В той же Конституции указана. Пока кроме ругани ни одного ответа не получила. Почему им не живется по принципам О. Генри? «Твоя свобода заканчивается там, где начинается моя свобода» – жить было бы в разы проще.

– Кто вы такие? Что я здесь делаю?

– Доброй ночи, госпожа Агридская. Вы находитесь здесь по подозрению в колдовстве. Вами были совершены действия, которые повлекли за собой смерть невинных и изменение магических показателей.

– Да вы хоть знаете кто я такая?

– Конечно, вы гражданка Англии, в девичестве Лилия-Мария Макк. Вам около восьмидесяти лет, но благодаря украденной молодости выглядите так, как сейчас. Правда, это ненадолго.

Вот теперь появились истинные эмоции: гнев, негодование, презрение. Но страха не было.

– Именно так. Я гражданка посвящённого суверенного государства. Без посла я с вами разговаривать не собираюсь!

– Начнем с того, что посла нет в стране, а консул, наверное, спит. Но мне откровенно все равно, кого вы там хотите получить в свои адвокаты. Если пересекли черту, то судят по Правде. Это не предполагает наличие адвокатов и прокуроров. Все просто – суд богов.

Кощей был равнодушен и не проявлял никаких эмоций, никаких. Не было уже привычного чёртика в глазах, скулы заострились и стали рубленными. При нем хотелось вытянуться во фронт и остаться стоять по стойке смирно. Многогранный злодей. Почему же его представили во всех сказках, как скелет на цепях чахнущий?

Страх противно расползался желтой пеленой. Ее страх – она боялась Кощея. Если уж я в каком-то плане судья, то она полностью виновна.

– Птичка, попробуем? – не знаю, что он там собрался делать, но это не то место, где нужно спорить. – Пойдём, нам нужно подготовиться!

– А?

– Она никуда не уйдёт, если не получит разрешение. Комната не так проста. Правда, если ты не держишь человека или существо за руку.

– Новость мне нравится.

– Даже против твоей воли.

Уже не так нравится.

– Так что дальше делаем?

– Пока отдыхаем, нужно дождаться рассвета. Попробуешь вынести решение. Я помогу, не переживай! Хочешь перекусить?

– Хочу! А также хочу переодеться!

– Тогда завезу домой и подожду.

Дом, милый дом! Красивое голубое платье, но в нем холодновато ночью и неудобно на байке. Кощей стоял на том же месте. По-моему даже не двигался.

– Молодец, что захватила кожанку. Прокачу!

На этот раз это бессмертное и бессовестное существо нацепило на меня шлем, оставив себе только очки. А дальше был полет! Это просто огонь!!! Кататься по ночной Москве! Через час Кощей устал и потащил меня, неадекватную, есть. Адреналин просто разрывал меня на части. Пожалуй, стоит освоить полет как минимум дельтаплана.

– Маньячка! Что будешь?

– Мясо!

– Хищная птица!

– С кровью!

– Очень хищная!

– Как там Анубис?

– Что ему будет? Спит в моем кабинете, видит лучшие в мире сны. Сны от птицы Гамаюн.

– А что ты знаешь о птице-Алконост и птице-Сирин?

– Это все тоже ты. Понимаешь, Гамаюн это центр. Алконост – одно из твоих состояний, как и Сирин. Счастье или горе. Гамаюн, цельное существо. Все, что создал Род едино в трёх лицах – Правь, Явь и Навь – все едины в древе. Еще одна ты – существо с головой женщины и телом совы (сыча), обладающее чарующим голосом, в чем мы сегодня убедились. В отличие от состояния Алконоста и Гамаюна, Сирин – прямая угроза для жизни. Говорят, что услышав тебя, как Сирина, люди начисто теряют память и волю, а их корабли терпят крушение. В море ни ногой! Или будешь нема, как рыба. Алконост считается божественным посланником. Ты входишь в это состояние, чтобы донести до людей высшую волю. Грани твоего существования, грани твоей души, дара, называй как хочешь. Твой помощник, как я понял, сапсан?

– Назвала Болид.

– Это не совсем Сапсан. Это птица Рарог, искаженное имя Сварога – бога-кузнеца, его подарка для птицы-Гамаюн. Огненный сокол, который может также выглядеть, как вихрь пламени, Рарог изображен на гербе Рюриковичей «Рарогов». Если по-немецки, то первой династии русских правителей. Думаю, его там видели неоднократно. Сильно стилизованный пикирующий Рарог со временем начал походить на трезубец – так появился современный герб одной из бывших республик СССР.

– Он вроде обычный, не огненный.

– Так ты не просила показать его истинную суть.

– Спрошу. И что мне делать со всем этим?

– Жить, соблюдать баланс своего дара. Как всем и во всем.

– А что умеешь ты?

Кощей подхватил кашель, ну или подавился. Убить Бессмертного куском говядины – я попаду в местных хит-парад за самое глупое убийство. Премия Дарвина, ау! Справился – запил кусок водой.

– Много чего. Девиц вот ворую! Не веришь? – притворно вздохнул Кощей, с аппетитом впиваясь в принесённое куриное крылышко. – Чахну над златом!

– Ну ладно тебе!

– Я жаден, и тут легенды, которые ты слышала, правы, но для Руси золотом было знание. Можно сказать, я заключил договор, был жаден до знаний. Библиотека Ивана Грозного – это моя библиотека. Там есть все книги мира, все манускрипты, в том числе из Александрийской библиотеки. «Царь Кощей над знаньем чахнет» – так в оригинале звучит строчка. Сашенька, тот который Пушкин, был маленький, засыпал. Вот и запомнил так. Рот закрой, а то вылетит воробей!

Я аж зубами щелкнула. Как же это все меняет! Одно слово, одна фраза, одно движение и истина исчезла.

– А девицы?

– Не без греха! Но не сидеть же мне скопцом? Даже не собирался, но все мимолетно. Я вечен, как и многие в Нави. Но меня переродили как хранителя знаний, я не смогу успокоиться. Одной из первых в моей коллекции появилась книга Велеса. Ее текст вырезан и обожжен на небольших деревянных планках. В 1914 году ее выкрали, я долго искал. В 1919 году обнаружил ее под Харьковом белый полковник Федор Изенбек, английский Фейри. Мы пару лет общались на всевозможных приемах. Узнав, что я нашел его, он убежал от меня в Брюссель и передал Книгу для изучения слависту Миролюбову. Тот сделал несколько копий до того, как я пришел к нему. Я вернул книгу в Москву, но копии разошлись по Европе. Копии табличек были утрачены, в августе-сентябре сорок первого. Слышал версии, что они были спрятаны фашистами в «архиве арийского прошлого» при Анненербе, либо вывезены после войны в США. Но тот, кто не принадлежит Нави, не может их прочесть. Текст понятен только на другой стороне мира. Миролюбов был человеком. Да и Велес был шутником, так как копии совершенно не похожи на оригинал и каждая «копия» – это самостоятельное произведение. Оригинал – исключение, его может прочитать исключительно существо, в ком есть кровь наших богов. Или есть разрешение. Но поверь, там просто предание. Впрочем, сама почитаешь как захочешь.

– Но кроме этого? В легендах ты очень сильный колдун.

– Да, как меня зовут на самом деле не скажу, я обменял свое имя на знание. Кош на древнем «господин». Я был одним из первых правителей этих земель. Тогда волшебство жило в Яви, а Горыныч спокойно взмывал в небеса, ни от кого не скрываясь. Заинтересовался магией, когда мне было пятнадцать лет и на Китеж-град напали. Попросил богов помощи, и они откликнулись. У меня появились силы и знания. По современной классификации я в большей степени маг воды. Подарком от Велеса стала сила над мертвыми. Не над всеми, а только теми, кто был при жизни людьми. Ну и еще по мелочи.

– А Китеж?

– Он пропал для Яви. На месте Китежа стоит Кремль. Библиотека как раз находится именно там, а колодец – это переход. Второй город с этим же названием был построен гораздо позже, на берегу озера Светлояр. Вот он как раз попал в легенды, но сама легенда о первом. Второй был сожжен Батыем, знатный был вой. Долго сказка сказывается, да не скоро дело делается! Поехали птичка, нам на суд пора.

Кощей встал и протянул руку, а я все еще сидела как оглушенная и прибитая его рассказом. Что еще помнит древний колдун? Мне всей жизни не хватит выслушать его.

– А еще хотела спросить!

– Не в последний раз встречаемся.

– А, да. Поехали.

Обратная дорога в предрассветной Москве, волчье время. Петь уже не хотелось, просто наслаждалась не очень долгой дорогой.

Главный колдун башни парковался в такой дали, что мне показалось, мы половину Кремля прошли, и вот как? Я старалась думать обо всем на свете, не представляя что будет, когда мне придётся судить. Да, она виновна, но что это за Суд богов? Как он проходит? Что я должна говорить, делать?

– Не переживай. Вначале мы тебя переоденем, потом пройдём в зал. От тебя требуется положить руку на книгу и запеть. Что ты будешь петь я не знаю, ты поймёшь. Книга появится с первым лучем солнца.

А если не пойму? Страх тонкой струйкой холодил сердце или нервы. Я сейчас не то, что строение человеческого тела не вспомню – УК не прочитаю! А книга наверняка на старославянском! Или еще на каком-то из древних наречий.

Комнатка для переодевания находилась у самого шпиля башни. В углу притулилась вешалка, на ней висел плащ. На чёрном бархате серебряной нитью были вышиты разнообразные символы. Казалось, что чёрная ткань то затмевала узоры, то заставляла их ярче светиться. Кощей сдёрнул плащ и накинул его мне на плечи. Потом в прямом смысле переставил меня поближе к резным дверям и сам скинул куртку.

Вот хоть пробейте меня, я так и не увидела, откуда он вытащил кольчугу! Самую настоящую, даже на вид килограмм десять в ней было – черно-серебряный доспех. Потом он опоясался, пристегнул меч. Кладенец, что ли? Ну и зачем?

– Выйду как страж судьи.

– На спине глаза? Или мысли читаешь?

– Опыт большой. Предположение верное?

– Да. Это кладенец?

– Да, это он. Меч, выкованный Сварогом для Перуна. В принципе этот меч для тебя. Если хочешь, передам.

И как я это сделаю? Да и на кой?

– Пояс найдем. Перестань вертеть головой из стороны в сторону. Я уже понял, что ты его не потащишь.

Во мне росту метр семьдесят от силы. Сабли брали детские, а в этом двуручнике все два метра. Так и вижу – идёт плащ, из-под него торчит половина лезвия, а звуки метала по камням и щели по мрамору идут за мной. Ну нет, вот в колдуне почти два метра роста, пусть и таскает.

– Пора.

Резные створки-двери открылись, и мы шагнули на площадку прямо под гербом. От площадки отходила водяная лестница. Я уставилась на Кощея, а то кивнул. Ну пошли! Вода держала не хуже цемента. Когда прошли половину, то первый луч осветлил шпиль. Не доходя до площадки, Кощей накинул на мою голову капюшон, а сам надел шлем. Лестница закончилась, а на площадке нашёлся камень, предположу, что малахит. Из тоненького луча света ткалась книга. Как на ткацком станке – феерически красиво.

– Да совершится суд Богов.

Глава 20

Как только слова Кощея отразились от стен, то на площадку вышли войны, человек тридцать в абсолютно чёрных кольчугах и шлемах как на колдуне. Дядька Черномор?

Двое вывели девушку-старуху на середину освещаемой рассветом площадки. Она как будто разделилась: фигура все еще принадлежала красивой девушке, но ее душа-двойник уже вернула себе свои года. У нее почти нет зубов, седые и крайне редкие волосы, она сгорблена и скрючена – страшное зрелище.

– Положи руку на книгу, – не размыкая губ на грани слышимости прошептал Кощей.

Рука дрожала, ноги не шли, но когда коснулась книги, я поняла… Я дома…

Интерлюдия

Смешная. Видно, как дрожат ее руки и как ей страшно. И вот рука касается книги. Мне, древнему, показалось, что мир замер и вспыхнул как сверхновая звезда. Зоя начала множиться. Теперь, держась за руки, стояли три фигуры в одинаковых плащах. Гамаюн стала выводить мелодию тихую, исконную:

Да широка река моя

Там дым твоего костра, да я

С дальнего бережка

Там найду тебя, проведут тебя я

Начал кружиться хоровод дев. Казалось, что Зоя стоит на месте и при этом двигается, пока солнце кружило и замерло вместе с ними. Звук давил как зов.

Ты только дай, ты мне дай

Ты подай мне руку

Не напугай, не ругай,

Не наведай скуку

Мы за одно, мы одни,

Мы другими стали

Наши с тобой времена настали

Голос расстраивался и сливался обратно в один. Я чувствовал, что время не идёт, почти совсем, секунды превратились в часы. А этот голос набирал и набирал силу.

Я воскликну Слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетемся хороводом

Воскликнем Слава роду

Слава русскому народу

Ритмам музыки отдаться

Под простором небосвода

Гамаюн зовёт создателя, творца мира. Зачем? Это же простой суд. Он веками не менялся – ее мать тоже судила, до неё бабка и так не одно поколение. В душе зрела Надежда. Вдруг он откликнется, вдруг ему не все равно на своё создание? Может он не забыл своих детей и как усталый родитель просто встанет рядом и положит свою длань на плечо? Пусть молча, но он рядом, с тобой!

Снегами декабрьских зим,

Первым лучом марта

Холодно невыносимо,

А на душе жарко

Свежей берестой

Сладкой смородиной

Проводи меня домой

Милая Родина

В хоре голосов перед Гамаюн образовался силуэт того, кого этот мир не видел почти вечность. Я встал на колено так резко, что вдавил кулаком мрамор площадки и на краю сознания услышал подобный звук. Понятно, это был единый порыв. Все, кто был на площадке встали на колено не из страха перед Богом, из искренней преданности, любви и уважения. Слова застряли комом в горле, ибо не в силах передать то чувство, что охватило нас всех этим летним рассветом на площадке старейшей башни Руси.

– Ну же, дитя, встань. Не гоже вам стоять на коленях, не пристало моим сынам-войнам смотреть в пол.

Тихий, но громовой голос раздавался отовсюду. Словно набатом и шелестом травы, рёвом Яви и тишиной Нави. Я встал, поднял голову, расправил плечи. И будто за спиной появилась опора, крепкие руки отца. Ребенок точно знает, что отец всегда поможет, и он в безопасности. С отцом за спиной ему не страшно ничего, он со всем справится, одолеет все невзгоды.

Передо мной стоял, стоял… Мысли путались. Он был мужем-воином: в простой белой рубахе, по плечам рассыпались седые волосы, у висков придержанные очельем, бороду седина чуть тронула. А вот глаза… Я замечал их у Гамаюн, они были темно-зелеными и бездонными у зрачка, почти желтыми, как солнце у канта. Захотелось опустить голову, так как я видел свою душу в отражении этих глаз. Я видел себя. Не почти всемогущем колдуном, а мальчиком, молившим богов спасти свою землю. Я наблюдал себя во всем – в благородных порывах и оковках отчаянья, в желании умереть и желании жить.

– Увидел, не бойся. Все увидел, вы справитесь. Дочка поможет, она сильнее прочих, только сохрани ее.

Музыка и слова начали звучать громче. А фигура Рода начала таять, насквозь пробиваемая лучами восходящего солнца.

– Слава Роду!

– Слава Роду! – вторили воины.

Ты только дай, ты мне дай

Ты подай мне руку

Не напугай, не ругай,

Не наведай скуку

Мы за одно, мы одни,

Мы другими стали

Наши с тобой времена настали

Казалось, громче уже не будет, голоса хоровода лились отовсюду. Постепенно девушки стали таять, оставляя Зою одну. Род уже практически растворился, а новый день начался под звуки давно забытой песни, которая помнила еще зарю этого мира.

Я воскликну Слава роду

Слава русскому народу

За руки возьмёмся братцы

Заплетемся хороводом

Воскликнем Слава роду

Слава русскому народу

Ритмам музыки отдаться

Под простором небосвода

Все, Зоя плавно осела на пол. Я подхватил ее, укрыл поплотнее в плащ и почти в осязаемой тишине унес с крыши Тайницкой башни, которая только что увидела чудо. Птичка, что даровала нам счастье просто понять, что мы не одни, с нами Род! А она спала, просто спала. Я расхохотался, а мне вторили тридцать воинов. Нас окутало счастье, безграничное и безбрежное, а со стен Кремля вспорхнула стая птиц.

– Кощей… – я приложил палец к губам Страж кивнул и замер у стены. Не хотелось будить уставшую девушку.

Когда я вышел на площадку, там все-так же стояли кощеичи. Только архивнимательный человек смог бы заметить, что они поменялись местами. Как не дышали. До того момента, как я не дошёл до центра. После чего все сгрудились вокруг меня в едином, слитном, каким-то зверином движении.

– Кощей, что это было? – стражи обступили меня.

– Гамаюн… Все возвращается. Суд теперь ее.

– Дочь Рода.

– Да, именно так, Дочь Рода. Все слышали Творца?

– Да! – хором.

– На вас ложится ее защита. Защита, но не клетка. Часть из вас переедет в ее дом. С домовым договоримся, будете жить рядом. На работе я договорюсь, вы войдёте в ее команду. Учтите, при ней не сработает ни один амулет. Колдовской поиск не подействует, нюх?

– От неё пахнет ветром. Нет, не найдём. Все поняли? – старший стражи обернулся к остальным.

– Да, Кощей. Мы справимся.

– Да прибудет с нами благословение Рода.

Показалось, что солнце подмигнуло всем нам. Никто этого не расскажет. Потому что это наше, сакральное знание.

В себя я приходила рывками, то просыпаясь, то проваливаясь в дрёму, тягучую и сладкую, не желавшую уходить в мой законный выходной. Судя по обстановке, я все еще была в башне. У меня просто не существовало такого расписного потолка.

Как прошёл суд я не помню, но в памяти теплились покой и чувство защиты. Все. Мое первое заседание закончилось.

Кощей, наверное, расскажет, если ругаться не будет. Вдруг что испортила? Ну раз лежу на диване, укрытая теплым пледом и с подушкой, значит не все так страшно. Не совсем пропащая.

Выползать не хотелось. Комната была наполнена солнцем, и слышны соловьи. Скорее всего магия или просто окнами выходит во внутреннюю часть Кремля. Интересно, сам Кремль меняется с помощью магии или нет? Башня явно больше внутри, чем снаружи.

– Ну что, Спящая красавица, проснулась?

В руках Кощея была кружка с кофе, его аромат мог разбудить мертвого.

– А была такая?

– Была. Но я очень не завидовал тому, кто ее разбудит. Первая невеста Дракулы. Влад тот еще красавец, всегда элегантен. Правда горяч больно, что для вампира, мягко говоря, проблемно. Рот закрой, птичка залетит.

– Дракула?

– Познакомлю, как только приедет из любимой Трансильвании или он еще в спячке? – задумался Кощей. – Так вот, они несколько веков были вместе, но потом она устала и ушла в сон, как тот же Анубис. Он правда проспал пару тысячелетий, но принцип тот же. Они не могут умереть, но Навь вполне может предоставить покой. Можно заснуть, а вот проснуться – либо чтобы кто-то разбудил, либо ты нужен Яви. Навь будет тебя, мягко и аккуратно, спрашивая твоё согласие. Так вот, Амалия спала, когда тут в пещеру заглянула очередная королевская охота. Нашёлся там один. Не уверен, что Амалия была рада такой побудке. Выжил там, кажется, единственный свидетель. От него и пошла легенда. О хрустальном гробе и прекрасной девушке.

– Она не проснулась?

– Вроде ушла обратно, не проверял. А вот ее жених бродит по свету, периодически заглядывая в Москву. Современный транспорт удобен для него. Не скажу, что солнце его убивает, но доставляет множество неприятных моментов.

– Кровь?

– Доноры. Хотя возможно есть и жертвы, но в Москве он не попадался. Какие планы на день?

– Не решила еще. А что на счёт Лилии-Марии?

– Не переживай, все нормально. Через пару дней вернём, но в ее памяти не останется ничего от этого дня и о нас. Она человек и судить ее будут по законам Яви, а доказательства мы скинем. Не скажу, что это будет правдой, но иллюзия на камеру будет красивой, тебе понравится.

– Спасибо!

– Новые звёздочки?

– Меня устроит справедливое наказание, в этом отношении я романтик. А сколько я спала?

– Всего пару часов, сейчас около девяти утра, Анубис еще дрыхнет. Есть хочешь?

– Да, па-а-а-а-пачка!

– Отлично, доченька! Собирайся, пойдём в столовку.

Завернувшись в плед, чуть не повторила трюк с полётом на пол и не пропахала носом дубовый паркет, но Бессмертный поймал меня поперёк талии. Хмыкнул, но решил транспортировать меня именно в таком состоянии. Кроссовки, стоящие около кушетки, я еле успела подхватить. Ну нельзя зал Кремлевского ресторана даже ассоциировать со столовой какого-то завода. Скатерти, приборы – скорее как фуршетный стол. Цены конечно не запредельные, но не копеечные.

– Бери, не стесняйся.

Я утром ем мало, но сделаю исключение для этого утра. Тем более все выглядело очень вкусно, да и все встреченные сотрудники кивали Кощею как хорошему приятелю. Даже не сильно обращали внимание на то, что я висела у него на руке в виде карманной собачки. Мне вернули вертикальное положение только у дверей столовой, а пока я прыгала и натягивала ботинки, Кощей уже набирал себе на поднос еду. Там оказалось три салата и огромный кусок мяса, много еды. Его было проще прибить, чем накормить. Или, учитывая кто он и сколько ему лет, все-таки прокормить проще?

Пока завтракали, я думала, чем занять себя сегодня. В магазин идти не нужно, бегать после такого завтрака я не буду, могу только перекатываться. Куда сходить? Обычно работа занимает девяносто процентов моего времени, но в связи с этой спецгруппой, времени образовалось прилично. При обстоятельствах, в которых домовой, заполнил мой холодильник и опустошил карточку, мне и в магазин не нужно. Кино? Да вроде не фанат. Подругам позвонить? Но мои мысли занимает то, что происходит, а как рассказать подругам это и не загреметь в дурку? Да и завтра, судя по тенденции, будет похищен еще один ребенок.

– О чем задумалась?

– Думаю, чем заняться сегодня. Завтра, скорее всего, будет похищение еще одного малыша. Но я даже не представляю где искать, ну не в интернете же?

– Ладно, доедай. Покажу тебе где теоретически может быть ответ.