Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Следствие по магии
Анастасия Евдокимова

Глава 1

Что может сказать обычный Следователь МВД в конце рабочего дня? Ну ладно, пусть не совсем обычный, а следователь по особо важным, но все-таки? Например, что ещё куча бумаг не сделана. У следователя, как и у любого иного представителя серого/синего/чёрного костюма, не бывает выходных, проходных и праздников.

Устало поставила подпись и закрыла очередную папку. Как бы свалить с работы, а то уже пятница, первый день лета… хочу в душ, утоплюсь там.

– Зоечка, ты на месте?

В проеме двери показался опер, «Капитан очевидность». Все, добра не жди.

– Что надо?

Дежурная группа усвистала час назад, а у меня дверь открыта. Плакали мои выходные.

– Ну-у, Дежурка требует на вызов…

– Меня нет!

– Ну, Зайка…

Я осмотрела стол. Чистый клочок стола, не покрытый делами, был только в центре. Я не хочу, не хочу, не хочу…

– Я куплю тебе кофе…

Я поднялась, взяла китель со стула. Все равно не хочу.

– Ну пошли, Олежек.

– Ты прелесть!

Тот звук, что я издала, можно было как угодно трактовать, но только не радостью. Примиряло только одно, что мы направились к своим машинам.

– Зайка, нам на проспект Мира 92.

– Угу.

Пятница, лето… СОГ наверняка стоит в пробке и поминает кондиционер. Моя ласточка, ещё не до конца не отпыхнула, и из воздуховода нёсся горячий воздух. Летняя форма летней не является. Тёплое марево повисло над Москвой, будто осязаемым полотном, а я все думала и думала. Не хорошо это, знаю себя. Если такие философские мысли появляются у меня в голове, то все – дело пахнет керосином.

Позвольте уж тогда представиться, раз думаю и существую. Я Зоя. Я Зоя Владимировна Гаюн, майор, следователь по особо важным (теперь понятно, что на пустую кражу меня даже не дернут?), сирота. Собственно, прекрасными именем, отчеством и фамилии я обязана приюту, куда полугодовалую малышку подкинули дрожащие некто. Я не интересовалась. Зоя Ивановна поделилась именем, ее муж, потомственный казак, поделился отчеством, а вот кому сказать спасибо за фамилию я так и не узнала. Детский дом мне попался хороший. Воспитатели любили деток, жалели их и большинство выпростало самостоятельными, добрыми (как гарпии) людьми. Росла, училась… Почему такая профессия? Интуиция! Вот ей я по праву гордилась, да и муж директрисы меня выделял среди детей. Казак – два сына, но страстно мечтал о дочке. Я стала почти его дочкой, пока он часто со всеми нами возился, но со мной больше всего.

Он умер два года назад. От него мне передали сабли – сыновья его разочаровали, казачий бой выучила только я. Мне нравилось, что он со мной занимался, и не важно чем. Сирота, этим многое сказано. Я искала в нем отца, но думаю вы догадались. Владимир Васильевич нашёл у меня интуицию. Мне казалось (сейчас я в этом уверена), что я предвижу действия людей, на шаг или два. Хотя иногда кажутся в глазах людей то всполохи, то отсветы. Мистика и эзотерика. По данному факту я не распространялась, да и привыкла. А ещё голос. Учитель музыки пророчила мне эстраду. «Голос сирены», – так она говорила. Не захотела, потому, что видела, как многие мои подруги разбили себе судьбы этой эстрадой. Да, голос. Да, красивый. Но собственно зачем? А уж сколько модельных агентств обломилось о мои погоны. Помню, лет десять назад подружка из Университета затащила меня на кастинг. Длинные каштановые волосы, вьющиеся как те змеи, грудь ближе к третьему размеру и глаза как у анимешного персонажа зелено-желтого цвета. Я долго там подрабатывала, но исключительно на выставках. На фото я не получаюсь, от слова совсем. То смазано, то оскал как у тигра, то свет такой, что меня и не видно вовсе. Но не сложилось, модель – это в первую очередь фото, портфолио и иже с ним.

К чему я это вспомнила? Пробки, куча свободного времени, – мне все время кажется, что жизнь проходит «не так», и я сейчас не о выборе профессии. А просто внутренне чувство неправильности, неполноты жизни… Коллеги и друзья говорят «родишь» и все будет по-другому. Но я не уверена.

Наконец я прибыла. Увидела маленький дворик в глубине садового кольца, детские качели, много зелени и лента ограждения. Вся детская площадка была оцеплена патрульными и криминалистами, фотографирующими лавочку и мусорку. Среди всего этого хаоса около детской коляски сидела молодая женщина. Она была безучастной, и никак не реагировала на попытки бригады Скорой ее оживить. Крови нет, тела тоже нет. Это не убийство. Ко мне подскочил знакомый опер:

– Зоя, ну наконец-то. Что так долго?

– Ты издеваешься? Сегодня пятница и кольцо уже не едет. Что здесь?

– Похищение. Похитили мальчика, ему 2,5 года. Мать, Ирина Викторовна Кулдун, 35 лет, вдова, говорит, что на секунду отошла выкинуть бутылку из-под сока. Когдаобернулась, какая-то старуха уносила ребёнка через арку. Мать кинулась туда, но там уже никого не было. Предполагаю, что там могла стоять машина.

– Камеры?

– Уже получаем видео.

– С матерью можно поговорить?

– Ну врачи уже что-то вкололи. Она позвонила родственнику, скоро приедет.

– Мальчика как зовут? Взяли фото? Описание есть?

– Мальчик Кулдун Дмитрий Астович, два с половиной года. Темноволосый, был одет в джинсовые шорты, белую майку и джинсовую кепку.

– Негусто.

– А теперь новость ещё веселей: прокурор уже мешает криминалистам.

Я промолчала. Настроение и так было не айс, так ещё и начальство перед камерами светится с обещаниями разобраться максимально быстро и кого-то наказать. Вот пусть и ловят сами. Тяжко вздохнув, пошла к пострадавшей и остановилась около врачей. Взглядом спросила о состоянии. Врач ещё более тяжко и протяжно вздохнул – пожал плечами. Ясно, значит никак.

– Ирина Викторовна, вы можете говорить?

На меня были подняты совершенно равнодушные глаза.

– Меня зовут Гаюн Зоя Владимировна, я старший следователь по особо важным делам. Я прошу рассказать, что произошло, максимально подробно.

Прошло пару минут, прежде чем молодая женщина повернула голову ко мне. Когда она заговорила, ее голос, сухой и надтреснутый, едва можно было разобрать.

– Я гуляла с Димочкой. Он долго капризничал, не мог уснуть. Мы дошли до магазина, здесь за углом, возле арки. Потом вернулись во двор. На этой лавочке тенек, видите? Липа закрывает, – она даже не повернула голову в ту сторону. – Потом он допил сок. Он любит вишневый, другой просто не пьёт, понимаете. Я сделала шаг к мусорке, кинула пакетик. Я на секунду выпустила коляску из вида, всего на секунду!!!

Истерика. От женщины большего уже не получить, пусть успокоится. Врач, седой, огромный как медведь дядька, укоризненно глянул на меня. Час успокаивали и все насмарку. А я что? Я потопала к операм.

– Что скажешь?

– В магазин заходили.

– Да, около четырёх гражданка Кулдун купила два пакета сока и вышла. Камер нет.

– Магазин как раз за лавкой. Никто ничего не видел? – опер хмыкнул.

Никто и ничего. К нашей курящей компании присоединился эксперт.

– Ну что я могу сказать… Отпечатки я снял, все сфотографировал… Ничего! Точнее всякого море, нужного, эх… – Зажатой в руке сигаретой, махнул эксперт.

– Тогда ребят, поквартирник устраиваем. Докурили, вспомнили всех матерей злодеев и пошли.

Как на зло, бабушек не было. Какой-то сериал шел по телевизору. Правда сейчас они толпились за лентой, и я пошла к ним. Дело перестаёт быть томным. Бабушки знают все, но вот как выудить «нужное» из того потока сознания, что вывалится на тебя.

Я не успела до них добраться, как сквозь арку, рискуя сбить всех подряд, влетела Ауди. Визг тормозов, рев мотора и как ожидание – звук удара. Звука не последовало. Отпрыгнувшие люди с матом изображали диких обезьян, отскакивая от колёс сумасшедшего. Не долетев до ограждения, бешеное авто остановилось. Из кабины на той же скорости выпрыгнул мужчина, будучи в полтора раза больше врача, и снеся аж двоих ППСников, долетел до пострадавшей. Хаоса прибавилось. Злые менты двинулись в сторону хама. Мне осталось только вернуться к месту разборок, может хоть что-то выясню. Ан-нет, не успела. Пострадавшие от этого урагана добежали до него первыми, заломили и нацепили браслеты.

– Так, ребят, тормозим. Это кажется родственник? – я уже обращалась к мужику, тот злобно глянул и пробурчал.

– Ярослав Волховский, я брат Ирины! Это моего племянника похитили! Вы!..

– Мы никого не похищали, успокойтесь!

О! В арку, сверкая иллюминацией, как будто здесь ее мало, влетели гайцы.

Кажется, это за нашим буйным братом. Сколько же он правил нарушил? За простым смертным так не гоняются, да и где он пост нашёл? Доблестные стражи кинулись к брошенной машине. Оглядываю все поле боя, ну чисто сюр какой-то. ППС держит на коленях брата потерпевшей, бегающие около машины гайцы, прокурор стоит около акул-пера, криминалисты, пытающиеся снять несуществующие отпечатки (представьте сколько людей касаются лавочки?), врачи, вкалывающие уже не первое успокоительное матери и наконец я, пытающаяся узнать у той же матери, что же все-таки произошло?

– Горчаков, разберись с ГИБДД.

Я вздохнула. Опер с опаской посмотрел в мою сторону и уполз договариваться. Все равно штраф получит, ну или без прав останется.

– Так, гражданин Волховский, вы можете что-нибудь прояснить?

Сотрудники уже подняли его, но пока придерживали.

– Мне позвонила сестра, сказала, что Диму украли, я все бросил и сюда.

Ну значит этот вообще ничего не знает, бесполезен.

– Фото ребёнка? Если есть сегодняшнее.

Мамочка была среднестатистическая, то есть Инстаграмм ребёнка вела на постоянной основе. Ее брат оказался более или менее вменяемый, все показал. Фото распечатали-разослали и раздали сотрудникам.

В принципе все бумаги заполнила, ЦУ раздала и, если бы не непосредственный начальник не подпирал выезд, я бы уже смылась. Опера и участковый уже бегали по бабушкам, а я уже даже повестки на черно заполнила. Без имён правда, ибо не ведаю кому отдавать. Подпирая машину и хищно следя за шефом, оглядываю детскую площадку. Не путайте, мы не железные и мне безумно жалко эту мамочку, но, если я буду рыдать рядом с ней, то дело с мертвой точки не сдвинется.

– Горчаков, брату потерпевшей уже гаи мозг вытряхнули?

Пробегающий мимо меня опер (ну не мимо же прокурора ему бегать?) тормознул и неопределённо кивнул.

– Будешь пробегать мимо него позови ко мне, будь другом.

Не снижая скорости, опер буркнул что-то согласное и помчался дальше.

Здоровый мужик этот «братик», про таких говорят «косая сажень в плечах» – модная по нынешним временам бородка, чёрная футболка, уже пыльная, джинсы, познакомившиеся с асфальтом. Колоритно топает, этакий крейсер «Варяг» в человеческом обличие. Что интересно, штрафа или протокола в руках не наблюдалось. Уговорил что ли?

– Вы собираетесь что-то делать?

– Оперативные мероприятия проводятся. Я хотела уточнить, у Вас или Вашей сестры есть какие-то проблемы?

– На что вы намекаете?

– Ни на что, я обязана проверить все версии. Может вам кто-то угрожал в последнее время.

– Таких нет, – Ярослав Викторович как-то странно подобрался и зло посмотрел на меня. – Забудь об этом.

– Гражданин Волховский, что вы хотите этим сказать? – мужик как-то странно на меня посмотрел, но потом встряхнулся.

– Ничего, простите, на нервах, – и так пристально уставился мне в глаза. – А вы, простите, кто?

Тут уж я на него уставилась. Тепловой удар? Или нервы так сказались? Вроде говорит спокойно, признаков истерики не наблюдаю. Удивление видно сразу, а вот истерики нет. Кое-как собравшись, Волховский ответил на все мои вопросы. По его словам, шоколад в сахаре, политый сиропом. Все было хорошо, все в порядке, ни с кем никто не ссорились. Не был, не привлекался. Брат потерпевшей продолжал странно на меня поглядывать весь разговор. Так шеф сдвинулся с журналюгами в сторону. Можно ехать домой.

Гольфятина утробно заурчала. Главное не попасться на глаза начальства, главное не попасться. Проговаривая про себя эти слова, словно заклинание, я на полусогнутых выползла на садовое кольцо. Казалось бы, приехала недавно, но по факту прошло два часа. Пробка конечно полностью не рассосалась, но тронулась из центра ближе к выездам из Москвы. Ещё два с половиной часа, и я дома. Душ – единственное что я хотела сейчас. Жара в столице набирала обороты.

Вроде уже час дома, а это дело все никак не хотело выходить из головы. Я чуть три раза не порезалась. Что не так – интуиция вопияла. Все не так и все неправильно, даже пришлось отступить от своего правила и я полностью оформила и уже направила план мероприятий, вызвала на завтра (в свой законный выходной!!!) потерпевшую и родственничка на допрос. Никак не могла успокоиться. Хотелось что-то делать, куда-то бежать.

– Горчаков, ты камеры уже посмотрел?

– Тебе не понравится…

Я посмотрела на телефон, всё-таки не выдержала и набрала старшему оперу.

– Что ты хочешь мне этим сказать?

– Глянь в почту. И вообще у меня из-за этого накрылись выходные, меня жена домой не пустит!

– Горчаков, это же ребёнок!

– Тут просто одни странности. Брат этот ее мутный какой-то. Помнишь его машину?

– Ну?

– Он нигде не работает, его сестра тоже. Предполагаю какой-то нелегал.

– Ты ему сказал, чтобы он завтра ко мне приехал?

– Обижаешь, начальник!

– Шут.

Налив чай, по старой традиции уселась за обеденный стол. Может стол протереть? Нельзя дома сидеть, сразу какие-то дела хочется сделать – убраться, постирать.

Эту однушку мне выгрызла директор приюта, Зоя Ивановна. Ее прекрасно помнила вся администрация вкупе с МФЦ и еще парочкой ругательных аббревиатур. Она методично грызла серое вещество всех причастных к раздаче сиротам квартир. Мне досталась однушка на Ленинском, бывшая коммуналка. Размером 27 метров, где потолки под пять метров. Как у неё это получилось, не знаю. Хотя нет, знаю, квартира по непонятной причине то горела, то хозяева сходили с ума. Вообще в простонародье это называется проклятой квартирой. На мне это никак не сказалось. Живу здесь уже больше десяти лет, спокойно сделала ремонт. Теперь у меня кровать на «втором» этаже и огромные не открывающиеся окна. Правда первые пять лет меня не покидал запах гари, так как ремонт делали всем миром. Зоя Ивановна пригнала своих старшеклассников, профессиональные строители поставили каркас на «второй этаж», остальное своими силами. Получилось уютно и современно. Лофт и да, что-то притащено чуть ли не с помойки.

Камера действительно запечатлела момент кражи. Вот девушка гуляет, ставит коляску углом к лавочке. Коляску не видно полностью. Мамочка встаёт, выкидывает что-то. При этом говорит по телефону. Так, нужно выяснить с кем она разговаривала. Минуту она на коляску не смотрела, потом поворачивается. Дальше, понятно, дама носится как угорелая в начале около коляски. Потом к арке, потом куда-то еще. Камера этого не видит. Второй ролик: Ирина выбегает из арки на проспект. Опять первый: Ирина приблизила коляску.

Участковый набрал мне в момент пятой перемотки видео.

– Да, Пал Семёныч, добрый вечер!

– Зоя Владимировна, здравствуйте! Опросил соседей и бабушек, нашли свидетельницу.

– Я вас люблю! Завтра ее жду в конторе.

– Вот тут не получится…

– Что там?

– Степанида, свидетельница, 83 года. Лежит дома с переломанной ногой и никуда не пойдет.

– Понятно, могу ли я завтра к ней приехать?

– У неё бессонница. С вас торт и хоть к пяти утра!

– Неее, пять утра не вариант, но к 9 буду.

– Адрес и телефон скину.

– Спасибо, Пал Семёныч, выручили! Вы только на пенсию не ходите, без вас все пропадёт!

Павел Семёнович, наш самый известный участковый, на пенсию собирается раз в три месяца, знает всех бабушек своего района. Всем молодым кажется, что он вечен. Именно благодаря этому столпу МВД, я в своё время получила внеочередное звание, можно сказать, что он буквально выпихнул мне раскрытие. А сам отмахнулся. Его даже наркоманы старались обходить стороной, он мог часами читать им лекции.

За всеми этими всеми делами наступила полночь. Я уже лежала, вертелась, просмотрела все соцсети, но сон не шёл. Интуиция шептала, говорила. Еще чуть-чуть и она начнёт орать в голос. Но что же ее так насторожило? В чем причина? К трём ночи я была готова задушить внутренний голос или выпить снотворное. Правда и тут проблема – оно не подействует, даже если было бы в холодильнике.

Глава 2

К пяти утра я была злой. Видео выучила наизусть, а материалы сверкали так, что прокуратура не придерётся и к запятой. Мой внутренний зудильник перестал лаять и просто тихо поскуливал, сообщая, что я не совсем верно его поняла. Да, паника относится к делу, но не так, как я решила. Интернет ничего толком не выдал по фирме братапострадавшей. Что-то куда-то перевозит, по миру, хотя основные контракты по России, в глубь страны. Компания была не на слуху, а так, средний формат. Не поделил что-то с конкурентами? Или это способ отжать его дело? Сестра выглядела вообще святой-безработной. Правда, сестра сводная по матери, о ее отце мало что известно – умер задолго до рождения брата. Мать, судя по всему, вышла замуж повторно и родила мальчика. Но вот и про его отца ничего не известно. Есть только свидетельство о рождении, даже новый паспорт отсутствует. Странно. Операм дам задание все проверить, пусть у них голова поболит. Так что еще я могу сделать? По документам ничего. Разбуженный представитель даркнета не сильно мне обрадовался, но и он скинул уже все что нашёл. Что же я так паникую?

К восьми утра и к двадцать пятой кружке кофе я была готова. По причине не рабочего дня, на мне был летний сарафан и кроссовки. Мода, конечно, та еще дрянь, но удобно.

Суббота утро, лето, второй день, страстная любовь автовладельцев – пустая Москва. До места добралась за какие-то жалкие двадцать минут. Ну хоть здесь все отлично. На детской площадке, где Мамай совместно с ордой вчера вытоптали все, что хоть отдалённо напоминало зелень, уже гуляла какая-то мамочка с коляской. Красно-белая лента сиротливо валялась по углам площадки. Доверившись интуиции, я подошла к той лавочке. Рассеянно прошлась взглядом по месту преступления и краем глаза заметила пару седых волос, зацепившихся за куст у помойки. Сколько не силилась, так и не вспомнила, откуда столь длинные седые локоны. Взяла их, убрав в салфетку. И как, скажите на милость, криминалисты про…фукали это? В перечне собранных материалов волос не было, никаких. Но именно этот кустик мелькал на видео, я даже три ветки узнала. Не заметили? Ну и огребет от меня криминалист, по самые начальственные гланды. Вот где это видано, что следовательдолжен собирать улики? Правда в начале выясню чьи они, а то и самой недолго за профнепригодность сдать ксиву.

В подъезд я вошла все так же рассеяно оглядываясь. Вполне возможно я и к пострадавшей загляну – в отдел ехать не сильно хотелось. Да и пострадавшей будет комфортнее. Второй этаж, квартира рядом с аркой. На звонок никто не ответил, может спит? А нет, послышался шум из квартиры и через десять минут мне открыла Баба Яга. Ну может и не Яга, конечно, хотя выглядела она похоже…. Только Пал Семёныч мог назвать это приятной старушкой.

– Доброе утро, Зинаида Аграфеновна. Я Гаюн, Зоя Владимировна, следователь по особо важным делам. Вы вчера разговаривали с участковым.

– Уж больно молода ты для важного следователя.

С улыбкой пираньи она направилась вглубь квартиры. Будет труднее, чем я думала.

– Ногу я сломала, вот и сижу дома. Даже на дачу поехать не могу. Вот и сижу у окна.

– Зинаида Аграфеновна, вы видели момент похищения ребёнка?

– Нет, я ж говорю, сидела я на кухне, у окна. Невестка чай купила. Хоть и не тот, что я люблю. Мне с женьшенем нравится. У него вкус отдаёт травами. Я помню в молодости, пила такой, еще до революции.

За время рассказа мы дошли до кухни. Маленькая кухня была сделана в современном стиле: то есть окно было «сидячее», а рядом столик. Видно недавно ремонт сделали, запах еще не стерся. Яга-Зинаида неопределённо кивнула на стул и продолжила монолог о том, что раньше было лучше. Может и так, не мне судить о раньше, не жила. Много читала, слушала и принципиально согласна с этим утверждением. Но частности все равно никто не отменял.

– Зинаида Аграфеновна, подскажите, что вы видели.

Диктофон аккуратно лёг на стол.

– С вашего разрешения я буду записывать.

– Да пиши, что хочешь! Ну так вот, поговорила я с внучкой, и к окну. Очень уж хочется на свежий воздух выйти. Но куда уж мне с этой ногой. Вот и вижу, как бабка ребёнка несёт. Мне это странным показалось – сама скрюченная, а ребёнка на руках тащит. Я вчера это Пал Семёнычу говаривала, я ж помню его еще мальчишкой, как его в наш район перевели. Молодой лейтенантик, к Гаврилычу его тогда приставили, ох и мужик был, огонь.

История конечно интересная, я и не знала, что Семёныч ее знает.

– Зинаида Аграфеновна…

– Да, поняла, я, поняла. Тащит мальчонку эта карга. Лица не видела, хотя в очках была. Сильная. Я вот своих правнуков и поднять то не могу. А тут бежит она, а потом мамаша Димки как заорёт. Носится по площадке, кричит, зовёт. А старухи уж и след простыл, быстро.

– Во что она была одета?

– Да юбка длинная. То ли чёрная, то ли синяя. Тёмная. Кофта такая же, платок и длинная седая коса, вся встрёпанная. Вот и все что я могу тебе сказать.

– Спасибо, это больше чем у меня есть.

Свидетельница еще полчаса говорила то же самое, прерываясь на воспоминания, потом отпустила с миром. Слегка устав (если вспомнить бессонную ночь), потопала в соседний подъезд. Он ненамного отличался от первого, за исключением моих собственных ощущений. Стало как будто тревожнее, потом интуиция «фыркнула» и поделилась спокойствием. Чем ближе к квартире, тем сильнее меня согревала моя интуиция. На третьем этаже от этого чувства я остановилась. Ну не может так быть. Что за дурацкое ощущение – то страшновато, то тепло. Я встала у окна. Не понятно, что происходит. Ладно, у меня допрос, нужно будет подумать об этом после. После я сказала.

На пятый я поднялась в мыле. Пристрелите меня как загнанную лошадь. Еще одна странность в копилку. Я бегаю, занимаюсь спортом, да я даже на десятый этаж бегом взлетаю, не сильно запыхавшись. Что это за пятый этаж такой? Как на сороковой, право слово! Как сквозь воду или кисель какой пробиралась. Даже воздух стал вязкий и приторный. Звонок на двери не работал, пришлось стучать. Когда дверь открылась я увидела апофеоз удивления. Таких удивлённых глаз я не видела ни у кого! Брат потерпевшей смотрел на меня как на призрак.

– Что вы здесь делаете?

– Доброе утро, я к вам по вопросу похищения вашего племянника.

– Как вы здесь оказались?

Его заклинило что ли?

– Этот адрес указан в заявлении, вам вчера были переданы повестки. Но так как по делам следствия находилась в вашем районе, то я предположила, что поговорить дома будет удобнее, чем в отделе.

– Как вы здесь оказались?

Да у него шок.

– По лестнице, у вас лифт не работает. Дома кто-то еще есть, может Ирина Викторовна?

Мягко отодвинув чем-то шокированного Ярослава Викторовича, я протиснулась в квартиру. Темновато, но благородно. Практически весь коридор отделан каким-то тёмным деревом, везде зеленое сукно, коллекция старинных ножей. Они как будто воткнуты в стену. Дизайнеру явно отвалили не мало. Я дошла до конца коридора, где везде пахло свечами, и позвала.

– Ирина Викторовна, вы дома?

Из дальней комнаты вышла бледная тень женщины. Заплаканное лицо отражало неподдельное страдание. У меня даже сердце защемило. Я не испытывала горе и мне за это было стыдно. Это всего лишь моя работа, и ее нужно делать хорошо. Убрав из глаз стыд и жалость, я наконец-то собралась.

– Доброе утро…

– Зоя Владимировна Гаюн. Я следователь по особо важным делам.

– Да, Зоя Владимировна, я вас помню, мы вчера разговаривали. Есть новости о моем сыне?

– К сожалению, на камеру видеонаблюдения похититель не попал. Но есть свидетельство, что какая-то женщина, предположительно преклонного возраста, вынесла ребёнка. Предположительно в то же время, что был похищен ваш сын. Сейчас я дала задание, оперативники проверяют женщин с похожими приметами. Я предположила, что это может быть сумасшедшая или какая-то женщина, недавно потерявшая ребёнка.

Как только я подумала о последнем, так сразу, прикрывшись платьем, написала сообщение Горчакову Он опер опытный, и уже через секунду появилась надпись «принято». Этот будет искать. Наверняка уже на работе.

К нашей женской компании присоединился пришибленный брат. Он как рыба таращил глаза и силился что-то сказать. Странно себя ведёт. Видно это тот самый шок, который проявился спустя сутки.

– Вы можете предположить, кто это мог бы быть?

Девушка отрицательно покачала головой и расплакалась. Тут наконец очнулся брат потерпевшей. Он всё-таки подошёл к нам.

– Как выглядела женщина?

– Нет чёткого описания. По словам свидетеля, это женщина, достаточно сильная, чтобы нести на руках ребёнка и фактически бежать с ним. Точно описана длинная седая коса, юбка и кофта. Больше пока ничего не известно.

– Женщина забрала ребёнка?

– Да, судя по описанию. Так же есть предположение, что это переодетый мужчина. Да и камеры на выходе из арки не зафиксировали выход женщины с ребёнком.

– Мы остались одни. Родственников-женщин, как в прочем и мужчин у нас нет, – все это он говорил, сосредоточенно смотря мне в глаза. Ничего толком не нашёл.

А вот я увидела странный-радужный отблеск в его глазах. Покер-фейс я держала лучше него. В квартире как ветерок пронёсся, а Ярослав Викторович еще больше нахмурился.

Ничего не узнав, я попрощалась и вышла. Не заметив похожего ощущения, как при подъёме в квартиру, я выскочила из подъезда.

Прогретая на солнце площадка создавала мирный облик двора. Дворники уже убрали заградительную ленту в мусорку. Я иногда заходила на места преступлений. Какой-то психиатр говорил, что преступники часто бывают на местах своих преступлений после совершения. Не уверена, что все злодеи так поступают, но я иногда заходила. Мне кажется мир стремится сгладить эти места, как замостить рану на теле.

Медленно иду в сторону парковки. Почему медленно? Ощущения, как под водой нахожусь или застряла в густом киселе. Наверное, я просто устала, не выспалась, да и это дело…Встряхнулась и назло, бодренько порысячила к машине.

Помогло, до отдела я практически долетела. Всего час на печать документов, отправку их по службам и инстанциям. Все, на сегодня все. Теперь по своим делам. На это интуиция никак не прореагировала. Вот и отлично, вот и хорошо.

До вечера я болталась по своим делам. Как ишак притащила покупки на будущую неделю. Вот зачем я пошла пешком? На машине три минуты, но нет же. Парковку я заняла просто отличную, решила потом не искать. Шесть пакетов из магазина – мул, ишак или просто ослица!

Опера звонили, сообщили что никакой бабки не нашли. Даже на камеры не попала ни разу. Странно, но и описание не точное, так что ждём. Операторы просматриваются, но и там тишина: никто не требовал выкуп, никто не звонил. Это плохой сценарий. Переодевшись, направилась в Нескучный сад. Бег неплохо помогает думать, ну и конечно поддерживать форму. Вдох, выдох.

Когда я была маленькой, относительно конечно, меня очень впечатлили слова в фильме: «когда асфальту все равно на твои мысли». Фильм «Чего хотят женщины», старый и добрый. Главное привил мне любовь к бегу. Так что наушники в зубы и вперёд. До набережной я решила проверить родственников потерпевшей, дальних и особо дальних. Подбегая к лавочкам в парк я передумала. Не поможет, забрать ребёнка мог человек либо близкий, либо использовавший успокоительное. Но что это за успокоительные, практически моментальные действия? Не могу вспомнить такого.

– Привет Сири, позвонить Юрию Александровичу.

Пока бездушный голос соединял с абонентом, я перешла на быстрый шаг

– Юрий Александрович, добрый день, это Гаюн. Простите за звонок в выходной, но у меня Маленький вопросик.

– Зоя, здравствуй! Для тебя у меня всегда есть время, ведь ты практически единственная, кто радует старика загадками. Что, опять мои борзые напортачили?

– Юрий Александрович, ну почему напортачили. Пока не успели – трупа нет. Я немного по другому вопросу, у меня похищение ребёнка. Да такое, что он и не пискнул. Хотя я сомневаюсь, что он знал похитителя. Так что предположила, что ребёнку что-то вкололи. Но учтите, должно быть мгновенного действия, в условно свободном доступе. Я сильно сомневаюсь, что здесь будут чьи-то уши торчать.

– Мгновенного, говоришь?

– Мать отвернулась на две с половиной минуты, есть запись. Как повернулась – ребёнка нет.

– На ум ничего не приходит. Я поищу. Вот люблю твои загадки.

Дальше речь перестала быть связной. Ушёл думать, не отключая телефон. Я побежала дальше.

С Юрием Александровичем Соболевым я познакомилась в морге, на практике. Я ему приглянулась, задавая вопросы и ставя его в тупик своими версиями. Он вёл только одну пару, подменяя какого-то лектора. Как потом оказалось, он был суперпрофессионалом. Его ученики как раз и учили нас. Патологоанатом был просто фанатиком своего дела, а на пенсию его пытался выгнать уже четвёртый начальник, но! На пенсию он не пойдет. Шутит, что на работе его и найдут – вполне возможно так и будет. Его подпись на заключении как приговор. В Москве, а может и в России, пока не находится ни один патом, что сумел оспорить его заключение. Для него каждый сомневающийся, каждая загадка – это вызов его профессионализму. Если есть такое средство, способное вырубить ребёнка за секунду, то он его найдёт.

Бежим дальше, в прямом смысле этого слова. В Парк Горького я забегать не стала. Пошла на второй круг, какмежду лопатками засвербело от чужого взгляда. Пропетляв как заяц около километра, но не избавившись от этого взгляда, остановилась около детской площадки, затерянной в Саду. Здесь взгляд стал практически осязаем.

Около площадки на лавочке сидел брат потерпевшей, Ярослав. И да, это его взгляд грозил мне дыркой в спине.

– Добрый вечер, Ярослав. Чем обязана? Вам звонили? Предлагали заплатить выкуп?

– Зоя Владимировна, я не по поводу похищения племянника. Я хотел с вами поговорить.

– По какому вопросу?

Ярослав замялся, посмотрел на меня странным изучающим взглядом. Что ему не нравится? Вначале следит за мной, а потом смотрит так, как будто я утаиваю от него, что я единорог. И откуда он узнал где я обитаю.

– Зоя Владимировна, я бы хотел поговорить.

– Говорите.

Ярослав все глядел на меня и глядел.

– Ну же, о чем вы хотите со мной поговорить, Ярослав Викторович?

Ну, что стоим? Кого ждём? Честно говоря, меня начало все это напрягать. Мало того, что следит за мной, так еще и говорить отказывается.

– Зоя Владимировна… вы кофе не хотите?

О-ля-ля, я ему понравилась? Да вроде не похоже. Смотрит со злым любопытством, изучающе так.