Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 33

Пару часов мы говорили и пели. Потом Яга показывала книги по магии, потом показывала, как мне себя сдерживать, потом еще что-то похожее на специальные упражнения. Все было в лёгком тумане.

– А потом я исчезла, вся эта мишура мне так надоела. Кощей-то бегал ко мне как на работу. Там подсоби, тут прикрой. Помню, как мимо этого дома прошла в первый раз. Все такие оборванные, глаза голодные. Волчата. Ну и дрогнуло сердце, не все же гадости людям творить. За пару лет привела все в порядок, вывела тараканов, клопов и чиновников. Сад вот разбила. Ты тогда повадилась лазить за моими молодильными яблоками. Дальняя в саду яблонька. Раскидиста, плодов много дает, а ты все стрескать норовишь. Сколько раз я тебя оттуда снимала.

– А если съесть, ничего не произойдет?

– Ну это смотря сколько стрескать за раз, диарею-то можно заработать…

– Я про молодость…

– Это нет. Без специальных слов это просто яблоки. Здоровья добавляют, может пару морщин разгладят, но на этом все. Я из них шарлотку пеку. Неужели не замечала, что болеете меньше?

Действительно, на моей памяти мы даже к стоматологам ходили просто на осмотр. Редко кто просто чихал и кашлял, хотя старое здание всегда было продуваемым, особенно в коридорах. Да и нянечки почти не болели.

– То-то же. Ну не скрою еще, в чай травки добавляю, что в том же огороде растут.

– А Владимир Васильевич?

– От Смерти нет лекарства. С Володей я познакомилась, когда слонялась с проверками по складам. Ох, молодой казак, усы такие смешные. Как свистел, я прям завидовала. Вдовец с четырьмя детьми.

– Я думала…

– Нет, детей у нас не было. Я же ведьма. У меня могли быть только девочки. Я сказала ему, что не могу иметь детей. Зато воспитала мальчишек. Они были оборвышами, Володя вообще не приспособлен к быту. А тут четверо, один из которых младенец. Я тогда у них генеральную уборку затеяла. Как дети пищали, а Володя только глазами и хлопал. Потом как бухнется на колени, говорит: «Выходи за меня». К нему многие клинья подбивали. Мужчин-то мало было, война выкосила. А вот его оравы я первая не испугалась. Там те еще бандиты росли, не первую папину зазнобу выпроводили, а вот на мне зубы пообломали. Я многих мужей схоронила. Горько, но жить по-другому… Существовать я не могу, хочу жить. А какая жизнь без горя? Они ходят парами. Давай выпьем?

Отказаться не могла, в ход пошла четвёртая бутылка. Я рассказывала Яге все что пережила, как было страшно на войне, как плохо и мерзко. Как тяжело было вернуться в такой привычный и безопасный мир. Как скучаю по подругам, но рассказать им, что же со мной происходит, не могу. Перевезут в Кащенко. Да и они скорее приятельницы. Добрые, верные, но уже отдалившиеся от меня. У части работа, у многих дом и семья. Они уже сами по себе, лишь изредка пересекаемся. Все «За-а-а-няты». И понятно все, но и обидно. А как они ревнуют к своим мужьям? Дуры какие! Зачем мне нужны их мужья? А вот не верят!

– Выпьем? – предложила молодая-старая ведьма.

В этот момент ее глаза сверкали как маленькие огоньки, подсвечивая все, что она думала.

– А давай!

Ой мороз-мороз, была лишняя… В середине песни закружилась вьюга, начал падать снег, но мне разгоряченной алкоголем было отлично! Половина кабинета была в снегу. Ну как половина, вьюга сгребала падающий с потолка снег. Он огромными хлопьями ложился на мебель, но некоторые особо своенравные книги, как нахохлившиеся воробьи, встряхивали страницы. Этакая сказка! Холодало. На столе проросла ёлка с натуральными шишками и комната наполнилась ароматом хвои. Столик был сделан, кажется, из сосны. Тогда почему выросла ель?

– Ну что, тайный партизанский отряд!

– О! Неумеручий! А что ты здесь забыл?

В дверях стоял Кощей. С интересом разглядывал творимое и вытворяемое безобразие.

– Забыл я здесь птичку, а вот что ты здесь, старая, забыла?

– Кто старая?

– Кто старая?

Руки в бока были бы более эффектны, если бы комната не кружилась.

– Яга, такого я от тебя не ожидал!

– Сам старый, а мне можно! Я молода и полна сил! А ты! У-у-у-у!

– Ы-ы-ы-ы! Я птичку заберу?

– Ты как здесь оказался? Ах, вот оно что? Ну кошки драные, я им устрою!

Яга по пояс высунулась из окна и грозила кулаком кому-то в саду.

– Солнышко, ты же свалишься!

– А у меня поме-ик-ло есть! Оно, ух…

– Ух, проспаться тебе нужно! Яга, завтра лично привезу птаху. Вы, уж как я погляжу, спелись.

– И сплясались! Может еще коньячку?

– Хватит.

– Ух.

Меня перекинули через плечо и вышли из кабинета.

– Какой ты вредный. Как был стариком, так им и остался! Ладно, вот вечно мужики все портят!

На моих, уже не таких чётких, глазах Яга становилась трезвее.

– Ик-как?

– Ведьма! – улыбнулась она. – Как отдохнёшь, так и приезжай. Дождусь тебя. Попробую помочь с поисками.

Согласно качнувшись на плече, я чуть не упала. Голова закружилась сильнее.

– Вези ее, мне еще поработать нужно.

Она деловито принялась разглядывать ель на своем столе.

– Ведьма!

Поездку до дома я то ныряла в зыбкую дерму, то возвращалась в сознание, так что запомнила ее очень смутно. Подъем до квартиры, причём на руках – еще хуже. Кощею даже ключ не понадобился. Просто щёлкнул и все открылось. Гад какой! Дальше все, не помню.

Интерлюдия

Я сидел в кабинете и сильно горел желанием уехать куда-нибудь в тайгу. Множат они эти отчёты, что ли? Плюс приезжает какая-то шишка из… а, не помню. В общем, еще проверять все нужно будет, главный попросил. Позвонила охрана птички:

– Босс, тут внештатная ситуация. Птаха с какой-то ведьмой пьёт. И все бы ничего, но дальше сада зайти не можем, щит не пускает.

– Что за ведьма? Где вы?

– Что за ведьма неизвестно. Это тот детский дом, где воспитывалась девушка.

– А откуда там ведьма?

– Не знаю, шеф.

– Скоро буду.

Раз пьёт, значит птичка ведьму знает. Не похожа она на легкомысленную, да и простая ведьма не сможет заморочить ей голову. По периметру охрана. Таким образом, немного успокоившись, решил дочитать отчёт и выезжать. Потратив полчаса и завершив то, что отложить уже невозможно, поехал на Пушкинскую. Удивительно, что этот детский дом еще не оттяпал город в собственность. Огромные колонны, мраморные таблички, облицовка и куча детей. А вот с обратной стороны под окном гуляла. Из окна то и дело вылетал снег.

Местный персонал ничего не видел и не слышал из-за «щитов». Надо отдать должное ведьме – мощные и очень сильные. Высчитав примерно нахождение кабинета по окну, толкнул дверь. Кабинет был пуст, но ошибиться я не мог и все-таки нашёл небольшую панель-дверь. От увиденного зажмурился на пару секунд.

Птичка и какая-то старуха зажигательно исполняли какой-то танец, во все горло распевная нечто веселое. Метель кружила по кабинету, а вместо столика, точнее над ним, как из горшка росла ель, уже подметая потолок.

– Ну что, тайный партизанский отряд!

– О! Неумеручий! А что ты здесь забыл?

Яга? Так вот куда она исчезла. Хорошо прячется, морок так вообще блестящий! Но кажется Гамаюн видит ее настоящей. Ну очень трудно представить себе девушку и старуху вместе пьющих, танцующих, да и к тому же поющих. Судя по пяти бутылкам, давно.

– Забыл я здесь птичку, а вот что ты здесь, старая, забыла?

– Кто старая?

– Кто старая?

Синхронистки какие. Яга явно подзуживала девчонку. Когда я смог изъять полубессознательное тело из кабинета и погрузить в машину, Яга уже полностью трезвая спустилась за нами в машину.

– Ну здравствуй, Кощей.

– И тебе здоровья, Костяная. Куда избушку дела?

– Гуляет пока, не все же работать?

– Что здесь привлекло?

– А ты ль, касатик, не знаешь? Сам за столько веков сколько работ сменил? Сколько дел наворотил?

– А толку? Все только колдуном и прозывают.

– По делам, да воздастся. Как птичка тебе?

– Сильна, да сил своих не ведает. Ну учу помаленьку.

– Запустил ты свои дела, Кощей. Что это у тебя нечисть деток-то похищает?

– Ты от жизни отстала.

– Я ее и догонять не собираюсь. Мне здесь хорошо. Так, чиновников гоняю потихоньку, чтобы квалификацию не потерять. А птичка твоя уязвима, сам понимать должен. Стасю-то мы потеряли. Не верю, что случайно.

– Неслучайно, я уверен. Есть свидетель. Он слышал, что Рома, ну помнишь, муж ейный, с какой-то девицей спутался. Стася и узнала. Думаю, не все так гладко там было с этой новой любовью.

– Эх ты, азы да не помнишь, любил бы по-настоящему. Хоть утопи в приворотных зельях – толку не будет. Значит, не любил никогда. Ну да, смертные имеют выбор. Это мы нет. Пока жив любый, мы живем. А там как Род даст.

– Ты чего это, Яга, так на меня смотришь с хитринкой? Как знаешь чего?

– Знаю я много. Не чета твоему уму, Кощеюшка…

– Не прикидывайся!

– Сам поймёшь, да будь аккуратнее.

– Яга?

– Я все сказала. Ни прибавить, ни убавить.

Отвёз Гамаюн домой и пристроил на диване. Вот милашка, когда спит. А проснётся, так чудовище в погонах и с шилом в одном месте.

– Домовой!

– Ась?

– Присмотришь?

– А то! Хозяйка-то моя одна, а те что за ней смотрят – те еще охламоны. Ты им, Кощей, скажи, чтобы получше смотрели да меня не гнали. Надо будет – помогу, пусть не сомневаются.

– Благодарствую. Ну кухне зелье оставил, пусть примет утром.

На выходе из дома обзвонил ратников и кощеичей. Так сказать, территориальное начальство. Но новостей по Богинки нет. Ждать и догонять. Время против нас и сильно. Яга должна подсобить.

Проснулась я от клекота над ухом. Болид тихонечко прикусывал клювом пальцы, тонко намекая на пожрать. Явно легла, не переодеваясь, форма как из… как я могла китель так помять? Ну и что, что легла не раздетая? Зато похмелье встретила нарядная! Голова не сильно болела, но во рту стоял весь букет морга. Даже в носу чувствовалось нечто медицинское. А нет, это какая-то бутылочка, домовой под носом держит.

– Выпей, полегчает. Кощей вчера оставил.

– Бульк.

Ну, мяту я определила. Все остальное даже не захотела понимать. С такими выходными я, как минимум, забуду о пробежках, а была такая парааааа-ильная…

Хотя Яга права, после поездки на передовую мне это нужно. Как часто мы сами не понимаем, чтобы нам необходимо расслабиться. Я же искренне считала, что справилась. Что это все не обо мне, когда солдаты делят свою жизнь на до и после. «З-з-з-з-з», – на полу лежал мобильный и старательно изображал комара. Как эта скотина не разрядилась, а главное – почему?

– Да?

– Болеешь?

– Помираю!

– Кощей не передал мой подарок?

– Передал. Я даже его выпила.

– Значит уже не помираешь. Буду у тебя через часик, собирайся!

– Куда?

Но ведьма уже отключилась

Точна как часы. Яга стояла за дверью в непривычном для меня виде, а именно в джинсах, какой-то легкой вязанной кофточке и в топике с черепами. Коса чуть ли не пол подметает, часы, очки и сумка с теми же черепами – судя по всему, все это на заказ.

– Что не весела? Может пригласишь?

– Я Гамаюн, вижу желанным гостем Ягу.

– Ну и отлично.

Пока я еще стояла в коридоре, Яга проскочила в кухню. Ведьма уже напрягла домового, вернулась в комнату, зарылась в шкаф, чтобы спустя пару минут вылезти оттуда с моими джинсами, майкой и сумкой. Памятник я ей готова была поставить за скорость. Я в своем бардаке так не разбиралась.

– Зубы почистила?

– Угу. Утро же!!

– Какое утро, уже десять часов.

– Ну не вечера же?

– Помнишь, кто рано встает?

– Тот спит на ходу.

– Не прибедняйся. Сегодня гуляем, а вечером попробуем кое-что.

Я даже заинтересованно глаза разлепила. Спать стоя учат везде в органах, особенно на построении.

– Ну вот и проснулась. Одевайся, я на кухне чай попью.

В своей квартире я уже давно могла перемещаться на ощупь, собственно каждое утро именно так и передвигалась. Яга, кстати, тоже была здесь, ведь именно она выбивала мне эту квартиру. Но тогда я была еще одной воспитанницей, выпущенной в свет.

Когда вернулась на кухню, Яга сидела на подоконнике, ела пирожок и запивала из огромной чашки, которой на моей кухне никогда не было.

– Откуда дровишки?

– Из леса вестимо, домовой подкинул. Задабривает меня. Я же просила присматривать и, как что, сказать. А он молчал, сыч старый! Вот теперь откармливает.

– Он хороший!

– Для тебя. Он знает, кто такие птички-гамаюн. Что они Судьи. Русская правда потому и правда, что ее оберегают все боги и существа, а ты теперь полноценный судья. Ты не можешь быть пристрастна. То есть, если человек, существо или бог нарушил что-то по Правде, то как бы ты к нему не относилась, ты выдашь беспристрастное решение. Такова суть.

– А ты?

– Я? Ведьма изначальная. Можно сказать, я одна из изначальных ведьм этого мира, как и Кощей.

– Самая сильная?

– Не знаю, не соревновалась никогда. Мудра, да. Сильна, да. Но никогда не соревновалась. Я ж говорила, чем слушаешь?

– Понять хочу.

– Понять – это правильно.

– А Кощей?

– Колдун. На счет силы не ведаю, да и не спрашивала.

– А…

– Нога? Не млей так. Костяная, когда на ту сторону хожу. Это моя плата за возможность быть там. Ты вот вообще в перьях будешь. В перьях, в перьях, не подавись. Вот и интересно, какого цвета. Но не к спеху, узнаем еще. Не торопись пока в Навь. Хотя вижу, что была там.

– На передовой весь отряд провела.

– Сильна. А знаешь, что теперь будет с теми мальчишками?

– Кощей сказал, что я переписала их судьбу.

– Отчасти правда. Они стали стражами Нави. Или по-иному, вернувшиеся из Нави. Клиническая смерь как раз оттуда.

– Чем это им грозит?

– Отмороженные, эмоций мало, рассудок преобладает. После смерти вернутся к Калинову мосту и встанут на пост. Не переживай, за них ты силой платила. Хорошо, что смогла и хватило. Ладно, пустое все. Сделанного не воротишь, не обернешь. Заговорились мы, пора по магазинам!

И из мудрой девушки она вдруг превратилась в какого-то подростка и с гиканьем схватила сумку, меня и потащила в коридор.

Глава 34

В здравом уме и твердой памяти я себе обещаю – никогда-никогда не ходить с Ягой по магазинам или предварительно составить предсмертную записку, в которой оставить ее виноватой. Она же шопоголик! На восьмом магазине я перестала считать. Правда еле отбилась от неё, когда она стала наряжать меня как куколку, заваливая одеждой примерочную. Ну вот зачем мне, следователю, такое количество одежды? С учётом того, что минимум пять дней в неделю я хожу в одинаковом темно-синем прикиде.

– Зоя, хватит меня мучить!

– Нет, ну какая из тебя девушка неприличная. Другая бы рада была, а ты! Уговорила, еще полчасика и поедем по другим магазинам.

– Эх…

– Ну не вздыхай так, солнышко. Скушай мороженко.

За полчаса Яга довела до белого каления всех продавцов этого и соседнего магазина, перемерила девяносто девять процентов одежды и таки да, половину из них купила.

– Все, я нарезвилась. Теперь пошли.

Я только кивнула. Сил сопротивляться не было, собственно, как и смысла. А вот после этого Маленький вихрь с тысячелетней историей просто тащил меня на буксире, треща как сорока. Но чем ближе мы находились к неясной цели, тем голос становился более деловым, хотя о той-же природе-погоде. Но интонации, тембр… Было видно, что Яга думает о чем-то своём. Вот что значит – практика!

– А если серьезно?

Сбила. Она даже от машины отвлеклась.

– Что?

– Ты конечно имеешь колоссальный опыт общения ни о чем, но не забывай, я на следователя училась.

– Опыт, опыт. Покой он мне не даёт. Понимаешь, тут вот какое дело, волхв, и родную кровь не нашёл. Тут нужно прикрытие и не абы какое, а одно из сильнейших, а тут. Не сходится у меня. Это ты в магии, или чародействе, если по-старому, плохо разбираешься. Кровь не водица. Даже если капля есть родственной, то всегда найти можно.

– Сильный чародей?

– Да тех сильных – раз, два и обчелся.

– Может сам, специально? Но не вижу мотива. Это же племянник.

– А то у тебя никогда не было, чтобы родственники..?

– Полно. Я как представлю, что после этого дела меня вернут на место, так повеситься охото. Там же материалов до и после полуночи. Буду я как тот негр – работать отсюда и до обеда.

– Потом покажу тебе парочку приёмчиков, тебе понравятся. Отчёты просто шоколадные! Сама пользуюсь, от сердца отрываю.

– Спасибо. Так куда мы едем?

– Куда дорога ведёт.

– Яга, ты мне русским по белому скажи.

– Да к ростовщику, тебе понравится. Гоблины такие затейники, хуже евреев!

– Кто?

– Гоблины. Карлики – эмигранты с Европы. К нам с этой Явропы едут постоянно. Даже особый отдел для эмигрантов сообразили. Душно им, с этой их толерантностью. Не прижилась нежить, я про условно хорошую. Упыри там как раз вольготно себя чувствуют. Что в человеческом обличии, что в неживом. И я не про вампиров. Эти, кстати терпеть не могут этих, противоестественных.

– Противоестественных?

– Ну, зови шизофрениками. Те, что считают себя кем ни попадя, или те, что с мужиками.

– Гомо…

– Какие они гомо? Ну почему, если человек считает себя Наполеоном его лечат, а если бабой, то это нормально? Магия такого не прощает, не любит оно того. После смерти такие исчезают.

– Как это?

– Ну вот смотри. По ту сторону решают, хороший человек или нет. По поступкам, по помыслам. А вот такие вывертыши, они не нужны. Их растворяют в реке-Смородине, под Калиновым мостом.

– Река-Смородина?

– Ну у нас так, ее можно и Летой назвать. Где как. Только в ту воду никому нельзя, исчезает душа. Вот и создал Род Калинов мост. А с другой стороны Харон на лодочке плавает, души перевозит. Анубис с песчаной тропой проводил, там река почти обмелела. Рот закрой, залетит муха, плеваться долго будешь. Все, приехали.

Маленькое старое здание в каком-то переулке непонятном. Пока Яга рассказывала, я упустила место дислокации. Ведьма оставила машину и направилась к двери, но та распахнулась за мгновение до того, как Яга пересекла порог. По моему мнению, она бы даже не остановилась перед таким препятствием. Настолько была решительной.

– Яхрим! – во все горло возопила ведьма. – Яхрим! Яхрим, гоблинская твоя душонка.

За стойкой обнаружился невысокий человек с орлиным носом и сероватым цветом кожи. Пока он не вышел из-за стойки, казался просто невысоким, а вот потом… Рост примерно по пояс невысокой Яге, глазки бегают, зубы кривовато острые, а нос не орлиный, а скорее загнутый к губам, отчего производилось впечатление, что его съедят или надкусают.

– Яга-а-а, радость-то какая! Сколько лет, сколько зим!

– Врешь! Как будто я тебя не знаю! Еще раз напомнишь о моем возрасте, лет сто будешь квакать у меня под окнами!

– Что ты! Ты просто майская Роза, красавица каких свет не видывал, свежа бела…

Яга подобрела и заулыбалась, правда больше оскалом акулы.

– Пой, соловушка, все равно не верю! Я по делу!

– Как всегда слушаю, моя прелесть.

Мне даже послышались нотки Горлума.

– Шалишь! Травы, воска, соли и вот по этому списочку.

– Завтра будет…

– Сейчас. Жду полчаса.

– Яга!

– Не трать мое время!

Гоблин скривился, но посеменил куда-то за стойку. Пока ведьма подпирала его пристанище. Так как на меня не обращали внимание, я заинтересовалась окнами. Снаружи они были квадратными и обычными, а вот изнутри – огромные стрельчатые окна во всю стену, с мозаикой в виде цветов, через которые видно серую дорогу и сизо-синий туман.

– Навь.

Я аж подпрыгнула, настолько засмотрелась,

– Дом находится на перекрестье, по сути это таможня. Если что-то из Нави тебе может потребоваться, в основном это пыль и травы, иногда кости для обряда, то заказываешь здесь. Иначе это незаконно. Если сама вытащила, то сообщи, заплати пошлину и живи спокойно.

– Сурово.

– А куда деваться? Иногда можно такое притащить. Вот как например чуму испанцы притащили. Знаешь, сколько выживали?

– Читала по истории.

– История. Там такая история была, почти сорок миллионов человек умерло. А Нуберо, духи в Испании, до сих пор оправдаться не могут. Говорят, что не они притащили. Я им верю. Не стали бы они такое творить, ведь и сами пострадали. Мы тогда чуть не слегли, пришлось Мороз просить пораньше прийти.

Я глубокомысленно молчала. Яга была участником тех событий, как же это здорово. Хотя это только с одной стороны, а другая… сколько же любимых она схоронила, сколько потеряла?

– Будь аккуратней. Навь показывает все плохое, вызывает апатию и депрессию. Так что не заглядывайся. В общем, я все, можем идти дальше.

На том же буксире меня дотащили к машине, правда второй рукой она к себе прижимала полученный от гоблина сверток.

Оказалось, мы стояли в районе все того же Петра, на противоположном берегу. Домик со стороны казался невзрачно-песочного цвета, с провалами маленьких окошек. Машинка утробно рыкнула и помчалась куда-то, игнорируя не только правила дорожного движения, но и физики.

– Это я помело переделала. – Увидела мой немой вопрос на лице.

Потом я полдороги косилась на сверток, а ведьма с кем-то ругалась по телефону, закончив только когда приехали. Что удивительно, на речном небольшом пляже собралась странная компания. Кулдун Ирина, Краснощекова Алиса, Затворницкая Ульяна, Лоос Екатерина – четыре мамы четырех жертв. Рядом стоял Кощей, а глаза потерпевших были пусты, как у студента-двоечника на экзамене по квантовой физике.

– Салют!

– И тебе здравствуй, птичка. Сделай два шага назад, защищать свое заклинание от тебя мне не хочется. Когда я их отпущу, то можешь что угодно творить.

– Поняла. А волхв где?

– А зачем он здесь? Поиск – сложная вещь, лишних здесь нет.

– Что встала? Любуешься?

– Можно и так сказать.

– Кощей, а ты что столбом застыл? Готовь красавиц.

Яга, приплясывая, развернула шкуру, достала мешочки, понюхала их, пару отложила, оставив в каждой руке по одному. Встряхнула их содержимое, отчего завязки развязались, и травяная пыль из одного мешочка прямо в воздухе начала смешиваться с солью из другого мешочка, превращаясь в две ленты. Они окружили ведьму, ластясь как две змеи, и сделали два оборота. Яга преобразилась. Она уверенней встала на ноги, одна из которых теперь абсолютно точно была костяной, а вторая осталась нормальной. Глаза Яги впали, нос заострился, а волосы мгновенно побелели до седины и расплелись.

– Кощей! – хлёсткости скомандовала ведьма.

Кощей мгновенно выхватил нож и слитным плавным молниеносным движением ножа порезал всем женщинам левую ладонь. Капли крови волей колдуна не упали в песок, а собрались в одну большую каплю. На секунду показалось, что капля упадёт, но плети Яги подхватили каплю и впитали в себя.

– Кровь от крови, плоть от плоти. Покажись, появись во имя Рода.

С одной стороны, где стояли женщины и Кощей, зеленела трава и светило солнце, а с другой, где ступала костяная нога Яги, серела Навь, из тумана которой светились зеленые и белые глаза. Девушки никак не реагировали на творившееся безумие, хотя изморозь уже покрывала их одежду. Да и то, что происходило, мало походило на пляжную вечеринку.

– Спой птичка, что душа пожелает. Направь.

Я аж вздрогнула. Ну спеть, значит спеть. Что бы подошло?

То ли ветер шумит, то ли птица

Надо мною взмахнула крылом.

Только перышко в небе кружится

Над давно опустевшим гнездом…

Выводила я уже привычно, но только сейчас видела, что творят слова. Они сминали плети Яги, пока не сформировали клубок, после чего вытянули по одной ниточке из земли, а вторую достали из тумана, отчего там зарычали.

Завывает метель свою песню

Над простором уснувших полей…

Или слышится плач в поднебесье

Улетающих вдаль журавлей…

Из Нави вырвались призрачные журавли, которые, тихонечко покрикивая, взмывали в небо.

Пройдёт печаль, растает горюшко,

Не плачь душа, нам не впервой

Лети легко как птичье пёрышко,

Лети домой! Лети домой!

Вьюга снежными машет крылами

И следа не отыщешь домой,

Но зовет нас с собой птица– память

И летит как стрела, по прямой.

Кружащие над нами журавли, то растворяясь, то возвращаясь в форму птиц, выстроились клином в определённом направлении и, вскрикнув, начали улетать. Кощей что-то крикнул себе за спину. Не разобрала.

Пройдёт печаль, растает горюшко,

Не плачь душа, нам не впервой

Лети легко как птичье пёрышко,

Лети домой! Лети домой!

Клубок на последнем слове не исчез. Он просто уменьшился и стал как обычный клубок ниток, только переливающийся серым, зелёным, белым и голубым.

– Все!

– Молодец, птичка. Помнишь в сказке клубочек путеводный? Вот и довелось вновь увидеть.

– А прошлый где?

– Горыныч съел.

– Прекрасный тост.

– За это нужно выпить!