Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 35

– Я пас.

– Яга, не смотри так на меня. Вот закончим с Богинкой, там и решим. Правда, с тобой пить – это переводить продукты.

– С тобой тоже, просто вкус нравится.

– Не буду тебя развлекать.

– Ну, как хочешь!

– С клубочком что делать?

– Ждать. До двадцать третьего не найдем, а вот в ночь на двадцать четвёртое, как темнеть начнет, там и найдем. Ты что смурная такая?

– Я как представлю, как я это описывать буду в отчете – прям, палата номер шесть.

– Антошка был шикарным мужчиной. А уж какой обаятельный, обходительный. Не то, что этот скелет Неумеручий! Как-нибудь расскажу.

– Чехов? А Гоголь?

– Обижаешь! Кто его с Виейм познакомил? Правда Вий теперь со мной не разговаривает из-за него.

М-да, со словами нужно быть более аккуратнее. Значит, у меня в запасе три с половиной дня. И если воскресенье переживу, то с понедельника по среду начальство будет строгать из меня Буратино. Тонкой стружкой, тупым инструментом.

– Кощей, ты настолько постарел, что память твои тараканы разъели?

Кощей завис с недоумением на лице.

– Девушки, дурень! Отправь по домам!

Колдун повел рукой, и жертвы его произвола начали расходиться. Очень странно смотрелась та, что на каблуках. Те постоянно вязли в песке и земле, но женщина упорно шла вперёд. Мы с Ягой подъезжали по другой дороге, потому я не заметила вереницы стоящих машин, в которые загипнотизированные женщины и погрузились. Потом автомобили завелись, и все это произошло синхронно. А вот разъезжались две машины в одну сторону, две в противоположную.

– А они что объяснять будут?

– Каждая своё, кто-что.

– Уже лучше. Что дальше? Клубок забирай и поедем!

– А Яга?

– Яга сама долетит, не беспокойся!

Почувствуй себя буксиром. Уже вторую неделю меня таскают и таскают, статуэтка или вазочка. Но бухтеть по этому поводу я не собиралась. Во-первых, я считала себя адекватной. Во-вторых, эти двое пока не желают мне зла. В-третьих, я мало знаю о мире Нави. Что уж там, я мало знаю про все миры, сколько бы их не было. Так что своё экспертное мнение я могу затолкать себе куда фантазии хватит, поживём – увидим. Доживём – узнаем, выживем – учтём.

Город встретил меня радушно. Пробок не было, телефон сел. Вечер был прохладный, а я сижу на пассажирском сидении. Хотя, наверное, предпочла бы байк и то чувство полета, что он дарит. Завтра поеду покатаюсь на колесо обозрения, хочется чего-то такое. Душа просит? А есть ли у таких, как я, душа? Что за глупости в голову лезут? Кощей всю дорогу с кем-то разговаривал, что-то говорил. Я не вслушивалась, иногда вертела переливающийся клубочек. Мои мысли, мои скакуны. Куда-то мчатся и что-то сами о себе думают.

– Там тебе книги захватил. Пока две, потом еще привезу или сама заедешь.

От счастья чмокнула колдуна, забралась на задние сидение и раскрыла Историю.

«На Дунаи Ярославнынъ гласъ ся слышитъ, зегзицею незнаема рано кычеть: «Полечю, – рече, – зегзицею по Дунаеви, омочю бебрянъ рукавъ въ Каялѣ реце, утру князю кровавыя его раны на жестоцѣмъ его тѣлѣ». Ярославна рано плачетъ въ Путивле, аркучи: «О вѣтрѣ, вѣтрило! Чему, господине, насильно вѣеши? Чему мычеши хиновьскыя стрѣлкы {на своею нетрудною крилцю} на моея лады вои? Мало ли ти бяшетъ горѣ подъ облакы вѣяти, лелѣючи корабли на синѣ морѣ? Чему, господине, мое веселие по ковылию развѣя?» Ярославна рано плачеть Путивлю городу на заборолѣ, аркучи: «О Днепре Словутицю! Ты пробилъ еси каменныя горы сквозѣ землю Половецкую. Ты лелѣял еси на себѣ Святославли носады до плъку Кобякова. Възлелѣй, господине, мою ладу къ мнѣ, а быхъ не слала къ нему слезъ на море рано». Ярославна рано плачетъ въ Путивле на забралѣ, аркучи: «Свѣтлое и тресвѣтлое сълнце! Всѣмъ тепло и красно еси: чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вои? Въ полѣ безводнѣ жаждею имь лучи съпряже, тугою имъ тули затче?»

– Так это «Слово о полку Игореве». Я даже этот отрывок учила. Строчки три помню, не больше.

– Да, оригинал. Игорь был первым ведьмаком, и в книге, кроме того, что ты прочитала в начале. Здесь его подлинная история о походах – как он получил силу, как обуздал, как использовал. Тебе придётся по душе, но вот слог, старорусский или славянский, трудноват. Но вот как только немного привыкнешь, то сразу станешь читать бегло. Так всегда происходит. Этот язык в нашей крови.

Ну что, будем пробовать и пробовать.

– А вторая?

– Дневник Елены, старшей дочери Яги. Яга тогда влюбилась в Олега, именно в того, что Вещий. Елена Премудрая, так ее прозвали в народе. С Прекрасной все-таки сложнее.

– А что с ней?

– Елена – ведьма, каких поискать. А вот Вася, то есть Василиса Прекрасная, похожая на отца, кроме красоты ничего не унаследовала. Знания были, сил нет. Елена как раз и описывает, как помогала сестре с обретением. Но не получилось. Красота – все, что было у Василисы.

– А они сейчас где?

– Ушли в Навь. Елена устала, а Василиса простая смертная, в отца пошла, хоть тот и Вещим прозывался. Тут за прозвище Яге спасибо сказать нужно, многим ему помогла. Потому Елена и билась за сестру, пытаясь помочь. К матери Ленка не пошла, посчитала себя самой умной.

Оставшийся путь я продиралась в повести. Даже не очень помнила, как вернулась домой и как получила чашку чая. Даже что-то поела. Но Кощей прав, к середине книги я уже более ли менее сносно читала все эти «яти». С пониманием правда трудновато. В первой части разворачиваются основные события похода: Дружина князя Игоря и его брата Всеволода выступает в поход из Новгород-Северска (Черниговщина). Князь пренебрегает зловещими предзнаменованиями: солнечным затмением, тревожным криком птиц и воем волков (Интересно, кто выл и по чье просьбе?). Ему впрямую даже Велес говорит о том, что Перун с ними не пойдет, пока дома не решат свои противоречия. Битва начинается с рассветом и заканчивается уверенной победой русичей, которые останавливаются на отдых с богатой добычей. Жадность их сгубила, сребролюбие и тщеславие. Боги им не помогали, но сами справились. Тем временем ханы половцев колдуны Гзак и Кончак переходят в наступление, готовили которое целых два дня. На третий день русичи сдаются, а князья попадают в плен. Вся Русь оказывается не просто побежденной: ее границы открыты, она становится легкой добычей для степняков, а древняя охранная стена дала трещину, так как князья были носителями ключей и вот незадача с собой забрали из городов.

Дальше князь Святослав пытается объединять княжескую верхушку и сплотить их для дальнейшей борьбы с общим врагом. Мой предок является Святославу и сообщает о Игоре. Род послал вестника. А затем и гонец приносит новость о поражении князя Игоря. Святослав произносит «золотое слово» – заклинание, переданное птицей Гамаюн, слово «единения» стаи. Значит, Слава был оборотнем. Далее следует призыв к отмщению. На помощь могут прийти князь-оборотни Ярослав, князья Мстислав, Роман, Ингвар и Всеволод, оборотни волынские Мстиславовичи… Однако им своих проблем хватает. Все как всегда, один в поле не воин. А у остальных дела-делишки.

Однако Ярославна этого не знает. «Есть женщины в русских селеньях». А потому в Путивле проводит обряд «плач» Ярославны, который требует у ветра и реки Днепр помощи князю Игорю. Сильна красавица и упряма. Она взывает к силам природы, получает разрешение на использования. Сильна ведьма. Игорь планирует побег, в осуществлении которого ему помогает чернокнижник Овлур и сама природа. Вдвоем вырываются на свободу. Половцы пытаются отыскать князя-беглеца, но безуспешно. К тому времени, как они хватились его, Игорь вернулся в родные края, и защита встала на место. Ключи-то Игорь с собой прихватил. Описано будто солнце, которое вышло из-за темных туч.

Интернет предлагал версии с переводом, но они отличались даже от общепринятой версии. А уж от этого оригинала, как пирамиды от башни федерации.

А вот дневник Елены Прекрасный задаётся несколько иным вопросом – кто наделяет нас магией? Православие – это изначальное название язычников, славян. Правоверие – это раннее название христианства до 1653 года. Не право, а Правь… Мир Богов и высших сил… Православие, кстати, никакого отношения к христианству не имеет… По древним дохристианским учениям славян, мир делился на три уровня. Навь – мир того что было, но безвозвратно ушло, того что будет и его ещё нет, а также мир мёртвых. Явь – видимый мир в котором могут проявится явления Нави. И Правь, Славь – мир богов, высших сил и законов Рода. Возможно только православие сначала не имело в виду христианство. Это христиане забрали себе название. А христиане православного толка назывались ортодоксами. Они и сейчас так у католиков называются. В этом есть рациональность. Славить Правь – мир богов. Православие взято христианством от древней славянской Веры, которое так и называлось – Православие. А в самом начале дневника я чуть чаем не подавилась. Елена Прекрасная и Елена Троянская – это одна и та же девушка.

К девушке посватались царь и принц. Сын Приама Троянского, Парис и греческий царь Минелай, спартанец. Судя по описанию, Парис был мягко говоря не красавец – тощ, прыщав и имел самомнение, как у болотной кочки, что центром мира себя возомнила. Свою руку Елена отдала Минелаю. «Черняв, могуч, синь в глазах и дюже разумен» – писала девушка.

Елена уехала с мужем, но Минелай сам пригласил неудачливого соперника в гости. Как-никак его отец был иторговым партнером. Они оба держат в своих руках конкурирующие торговые пути и в честь свадьбы подписали выгодный торговый союз. Но царевич Парис затаил обиду. Балованный ребенок, золотая молодежь, не знающий отказа ни в чем. А тут игрушка отказалась играть. Причем, когда Минелай неожиданно срывается в поездку на остров Крит, Париса оставляют во дворце Минелая. Лена постоянно говорила мужу, что ей не нравится этот царек, что он смотрит на нее «темным взглядом». И вот муж все равно уезжает. В день отъезда она чувствует себя плохо и рано ложится спать. Утром она проснулась в полоне – ее похитили силой. Ведьму? Силой? А! Опоили и вывезли.

Возвратившись, Минелай увидел, что его жена исчезла. Прибыв, наконец, в Трою, Елена своей красотой снискала симпатии многих троянцев. Ее провезли закованной в звёздных кандалах по улицам Трои. Отец Париса, царь Приам, по просьбе сына отказывается возвратить Елену супругу. Та и грозила, и ругалась.

Обманутый муж Минелай обращается за помощью к своему брату Агамемнону – самому сильному и могущественному из греческих царей, царю Микен. Агамемнон собрал подчиненных ему греческих царей и войском в тысячу судов двинулся в поход на Трою. Кстати, теперь понятно, почему о Елене говорят «лицо, опустившее на воду тысячи судов».

К слову сказать, греки, микенцы, использовали оскорбление, еще и как повод, чтобы разграбить Трою. Когда Агамемнон собирался в поход он принес жертву свою родную дочь, прося богов попутного ветра в походе на Трою, и получается был чернокнижником. Все это также свидетельствует о том, как значим был для него этот поход, на крайний показатель – как не нужна дочка.

Итог описал Гомер в своей Одиссее. Троя была сожжена, все мужчины истреблены, а женщины взяты в полон. Минелай ищет Елену, намереваясь убить. Он искренне поверил наветам, что Елена сама выбрала Париса, а его просто высмеяла. Но при виде жены, дрогнул, увидел кандалы, побои. Супруги вместе возвращаются в Спарту, где Елена прожила с Минелаем до конца его жизни. Супруг считал, что она богиня, так как она оставалась молодой и прекрасной. Женщина пишет, что после его смерти покинула Грецию. Что только на родине она стала понимать, что земля, родная земля, вернула ей былое могущество, а до этого она, что капля в кувшине была. Дворец Париса Елена сожгла лично! Мстительна – пишет Гомер. Вся в мать.

Кстати, дневник Елены очень быстро прочла. Старославянский менялся в месте чтения на простой русский, может чуть архаичный, не то что «Слово о полку». Все ведьма предусмотрела.

Утро я встретила в обнимку с книгой на подоконнике в позе эмбриона, заботливо укрытая пледом. Три минуты я кряхтела как столетняя, потом приняла решение ополоснуться и побегать в парке. Я конечно и так за столом не сижу, но тянет.

Как решила, так и сделала. Два часа пробегала в парке в незаметной компании оборотней, перекинулась парой слов с охранником-лешим, который посетовал, что стала реже здесь бегать. Зашла в магазин, все в той же компании оборотней. Провела целый день как хотела и в своей собственной компании. Остаток вечера сформировала парочку отчётов. По большей части придумала или сильно перефразировала то, что знала.

Я даже соскучилась по работе. Не по начальнику, а по работе. Одуряющей жары не предвиделось, так что сегодня даже китель не раздражал. А вот новая расческа была просто супер. Фен кстати подарю кому-нибудь. Серебряный гребешок, смехотворно маленький, помещался в руку и прекрасно высушил полтора метра волос, разгладив их, только что в косу не заплел. Утюжок тоже подарю.

Все те же, все там же:

– Ну что, Гаюн. Наслаждайся.

– О как, Горчаков. Сто лет, сто зим!

– Зойка, ты чего. Меньше недели не прошло.

– Зато КАКАЯ это была неделя!

– Наслышан, наслышан. Так и я по этой же причине.

– Не томи!

– Нам начальника поменяли плюс группу ввели. Кажется с Лубянки, коллеги!

– И кто же сей счастливчик?

– Некто Бессмертный Константин Владимирович. Какой-то начальник особого отдела. Это из-за того депутата, он расшевелил всех и вся. Кстати, журналисты дежурят при выезде, близко их не подпускают.

– Константин Владимирович? Бессмертный?

– Да, ты с ним работала?

– Кощей значит…

– Что ты сказала? Плохонький стал, старость не радость!

– Молодость не жизнь! – отбила я. – Не совсем работала, но пересекалась. Как раз по делу об убийствах, что со Славой случайно вскрыли.

– Наслышан. Наслышан и удивлён, что дырки новые не сверлишь! За такое нужно. Плюс эта ваша странная командировка. Дико там все, особка сейчас просто наизнанку выворачивается. А найти так ничего и не смогла. Кстати по убийствам. Там убийца исчезла: доказательств тьма, серийник, подтвержденных только восемь. В федеральный розыск закинули Я благоразумно покивала.

Дверь открылась и попой вперед зашел какой-то неизвестный мне начальник, вся его поза пригибалась перед вторым вошедшим. Кощей был великолепен в черном рубашке и темно-синих джинсах, особенно рядом с пресмыкающимся провожатым.

– Дамы и господа, позвольте представить вашего нового руководителя. Константин Владимирович Бессмертный, спецотдел.

Глава 36

Кощей наслаждался зрелищем. За ним виднелись две восьмёрки спецов, покорно ожидавших, когда их впустят и представят. Ну, или не представят. Третья бродит где-то около здания. Мне даже показалось, что я их чувствую. Они думали, как единый механизм, подчиняясь главе стаи или прайда или еще как.

– Здравствуйте, коллеги. Давайте знакомиться.

Пока Константин Владимирович ручкался со всеми, Анубис за своей кафедрой улыбался и что-то смешивал. Когда один дошёл до другого и с ехидной улыбкой протянул руку, второй хрустнул колбой и повалил белый дым, окутывая их руки.

– Ну здравствуйте, товарищ страшный руководитель.

– И тебе не хворать.

После чего легонько обнял и хлопнул по плечу. Народ облегченно захохотал. Всегда замечала, что если в группе кто-то с кем-то работал, внедрение новенького проходит легче. Что-то из серии «свой свояка», по крайней мере у сотрудников и военных. У остальных не в курсе.

– Народ, теперь без официоза. Константин великолепный руководитель и прекрасный начальник.

– Влад, уши оборву.

– И да, мой наставник.

Тут даже я подавилась. Интересно, когда это было? В семидесятых-восьмидесятых, когда Анубис от спячки проснулся и решил эмигрировать в Россию? Но настроение они подняли, а тот что привёл ретировался, явно страшась за шутку над грозным начальником. А вот климат в коллективе стал легче.

– А это наши тяжёлые, они будут прикрывать.

Парни сразу ломанулись к своим принюхиваться (кажется даже в прямом смысле этого слова) и притираться, может даже немного полаяться, а нет, побороться. Одно слово, тяжёлые.

– Совещание? – робкий голос из зала прервал занятие фигней на рабочем месте.

– Зачем? Есть то, что требует общего разговора?

– Нет.

– Нет, – нестройно раздалось в зале.

– Ну тогда работайте. Опросы, работа с агентурой и так далее, не мне вас учить. Если не требуется печатать отчёты или проводить допросы, можете заниматься с агентурой.

«Да» прозвучало радостнее. Телепортация существует – опера исчезли первыми, а за ними последовал второй следователь, которого я так и не узнала. Да и он не стремился знакомиться, так, отбывал повинность, не более того. Он с радостью взял на себя проверку документов и систематизацию, лишь бы никуда не идти и делать поменьше. Мне по сути идти некуда. Буду ждать, что придумают эти двое. А они явно придумают. Когда рассосались лишние, кроме, выясняющих кто круче, спецназовцев.

– Ну и?

– Что и?

– Что ты здесь забыл? Работы нет?

– За тобой присматривать.

– Кощ. Константин Владимирович, опыт конечно дело великое, в чем-то даже неоспоримое, но вот за дуру меня не держи.

– Не держу. Дело в тебе и не только.

– Вот это «не только» я бы и хотела озвучить.

– Два раза в год, на протяжении четвёртой сотни лет границу Нави тревожат, и с каждым разом все сильнее и сильнее. В разных городах и сторонах света. Иногда как лёгкие уколы, которые Навь легко переживает. Злится конечно, но сглаживает.

– А что будет, если…

– Если Навь проснётся, то плохо будет миру. Это вечный покой, так ее создал Род. Явь – это бег, Правь – это счастье, мир, где живут боги. Там есть Вальхалла, Рай. Все то, что придумали боги и люди. Навь, царство Чернобога. Сейчас его называют тёмным богом, но это не совсем верно. Чернобог это брат Рода, младший брат, который сам взвалил на себя это бремя, видя, как брат беспокоится о созданном мире. Спустя века, а может тысячелетия, жизнь среди нежити, мертвых, нечисти, кто знает, чего еще, озлобили Чернобога. И брат помог ему вновь. Он дал возможность усыплять всех, кто находится в Нави А когда род ушёл или заснул, со всеми обителями уснул и Чернобог. Они образовали щит, оберегающий и наш покой. И тут вопрос, зачем рушить этот щит?

– Если его не станет, то мертвые, нечисть и все-все-все окажутся здесь, в Яви?

– Это один из возможных сценариев, их больше тысячи и все просчитать невозможно.

– А кто пытается?

– Многие и многие. Я, наверное, бестиарий могу записать, разновидности были самые разные.

– С чего вдруг…

– С теми, кого удалось поймать, а не убить, разговаривали. Все говорят, что идут за силой богов. Версия отличная, я в неё даже верю. Но смущают детали. Вот эти детали и не дают покоя.

– Посмотрим. Как я поняла, Богинка сильнее, чем ее товарки?

– Намного. Сопротивляться твоему зову на твоей земле, поисковым заклинаниям… Яга не справится, а ее опыта хватит на всех нас. Погуляла она в своё время от души, от широкой русской души. Борджия числятся в учениках, я о Лукреции. Она ее воспитывала до тринадцати лет, под видом двоюродной сестры Папы Александра шестого Андрианы де Мила. Надоело быть сожжённой, но кто же тронет сестру Папы римского? А инквизиция за ней гонялась. Ты бы видела их перекошенные лица, сам ржал на пятнадцатом ее сожжении.

– В смысле? Ее пятнадцать раз сжигали?

– Сжигали ее раз тридцать. Огонь ее не берет. Ярило не дурак с ведьмой связываться. Как огонь разгорится, она глаза отводит и спускается. А потом обязательно одевается, красится, аль морок наводит, и к инквизитору. Визгу, крику много – ведь покойница-ведьма в монастыре. Инквизиторы от сердечного приступа мерли как мухи.

– Не действует святая водичка?

– Можем искупаться, вон шакал тоже. Но нет, прогнила их Вера, а именно она их спасала. Сейчас их Папа даже Мавку не отпугнёт силой своей веры. У нас это не так происходит, есть искренне верующие. Плюс противоестественные союзы с мужчинами, дети… Русь за детей горло рвала, намертво стояла. Дети по Русской Правде должны быть защищены. Убить ребёнка – приговор один, смерть. Растлить – это, по сути, убить ребёнка. Да и тогда гнильца шла от них. Ведь Вера в посланника божьего растит слабость, прощение. Вот как можно раскаяться за убийство и тебе простят? Ни одна вера ни до ни после не предполагает простить обидчика. Вера помогает быть сильнее, а не смириться с положением рабов. Наши боги рабов из нас не делают. Мы их дети, создания, но не рабы. Не встаем на колени, на оба колена. Только на одно присягаем, но не смиряемся.

– Русские не сдаются.

– И это не просто фраза, это сама суть славян. Но и Воинов не бывает без слабостей. Тут важно не физически быть выше и сильнее, а духовно.

– Отклонились…

– Ну не совсем, именно этим объясняется та сила, что заключена в наших землях и за гранью. Каждый воин даёт силу этой земле. Наша вера, наше «не сдаёмся», наше «вызываю огонь на себя».

– Во время Великой Отечественной войны?

– Да. Мы тратим ее, эту силу. Все мы. Это и интуиция, и магия, и сила духа. Сила духа любого, кто в момент отчаянья попросит. Попросит помочь. Все делится равно. И возвращается, если поступок признан «достойным». По заслугам и награда.

– Елена так постоянно говорила.

– Так и есть. Потому ловить эту конкретную нечисть будем вместе. Да и отчёт не придётся писать, так приму…

– Ты искуситель, просто змей-искуситель!

– Тебя с Аспидом познакомить?

– Не против, но мне кажется его предложение меня не заинтересует. Отчёт – это святое.

– Пошли, Анубис, хватит киснуть за видимостью работы. Все равно не поверю.

– Есть интересные предложения?

– Поесть для начала.

– Кофе. Продам за кофе пару душ! В жизни смертных самое тяжёлое – это вставать утром. Меня Баби поднять не может. Я в него пару раз даже подушкой зарядил. Потом извиняться пришлось, мстительный больно.

– Баби?

– Помогал мне в загробном мире, сейчас что-то типо моего домового. Пока он учился готовить, я думал, что отравить хочет.

– Научился?

– Как первоклассный шеф-повар. Понравилось ему готовить.

– Приглашаешь?

– Почему бы и нет! Тем более, я тебе еще с караоке ужин должен.

А он не пошутил. Древним Египтом в центре Москвы оказался дом семьи Бочаровых на Гоголевском бульваре, дом 21, где Анубис скупил весь последний этаж. Между третьим и четвёртым этажом были видные мужские египетские маски.

– Стражи, – прокомментировал Анубис мою заинтересованность.

– Ограбить пытались?

– Четыре раза. Их мумии теперь охраняют подвал. Там я что-то типа сейфа создал.

– Я этого не слышала.

– Не докажут.

Этаж был сделан роскошно, все в домашне-египетском стиле: золото через каждый сантиметр, жуки, исключительно в виде статуэток, но песка не было. Все прямоугольной формы, причем как в горизонтальной, так и в вертикальной проекции, вертикальные колонны, наклонные пилоны египетской архитектуры. В коридоре нас встретила колоннада в виде пальм, с каменными листьями под потолком, все песочных оттенков и с золотом. Так же там были маленький цветок из мрамора в виде лотоса, питьевой фонтанчик и интересные зеркала под немыслимыми углами. Как только Анубис включил свет, отражение от него попало на зеркала, и показалось, что светит не лампа, а солнце. Получилось мягкое и чистое освещение. Мозаика и рисунки на стенах «под камень». Из современного – система умный дом. Да и факелов не нашла, только их стилизацию. Когда мы дошли до кухни, я удивилась высокой колонне посередине помещения, которая сквозь два этажа упиралась в крышу дома. Вокруг нее кухня и выстроена. Барная стойка, в углу диванчик со столиком побольше, сами шкафы образовали свод пирамиды. Необычно, но очень впечатляюще. Вот удобно ли здесь жить? Хотя на вкус и цвет как говорится…

– Баби, у нас гости, накрой на стол.

Баби напоминал песчаный вихрь. Где-то до середины бедра, с периодическим появлением морды обезьяны. Суровый взгляд осмотрел нас, кивнул и исчез. А вот посуда начала перемещаться в разные стороны.

– Ну, располагайтесь.

Сам же опустился на низенький диванчик, отделанный тёмным деревом и позолотой. Дождавшись кофе и чай, мы переместились на роскошный балкон, с колоннами, пальмами, диванчиками и статуями – все по вкусу Анубиса. Разговор не клеился, так, перебрасывались фразами. На этом балконе казалось, что ты в другой стране. Еще немного и можно увидеть Нил, золотящийся в солнечном свете. При этом я не забывала, что сегодня пасмурно, да и нахожусь в Москве.

– Знаешь, я буду забегать к Баби, его кофе – это просто сказка. Такого вкусного в жизни не пила.

– Шшшпа-шшшибо за комплимент, – маленький вихрик прошуршал у диванчика.

– А ты ему понравилась. Он не очень любит, когда в доме гости. Вон на Кощея он вообще не обращает внимание, а вот к тебе подошёл.

– А что ему не нравится в Кощее?

– Конкуренция. Я имею некоторую власть над мёртвыми, как почти все из присутствующих здесь. Баби это страж пустыни мертвых, отсюда и ревность. Это нормально, так как мы черпаем силы из одного источника.

– Все?

– Нет, хотя исток один.

И опять замолчали, глядя кто на пальмы, кто на небо. Здесь в логове Анубиса было спокойно и умиротворяюще. Кажется, Кощей заметил мое состояние.

– Здесь особая концентрация энергии, все-таки жилище бога мертвых. А что важно для душ? Правильно, покой. Вот Влад и распространяет вокруг себя ауру покоя, это бессознательное действие. Как и любой из нас.

– Почему я не чувствую этого, только здесь?

– Здесь, как я сказал, логово, концентрация. Так что расслабься, работает лучше любого психолога.

– А ты у него был?

– Обижаешь, должен же я попробовать. В долгой жизни скука – это самая большая проблема. И как только появляется что-то новое и неизведанное, о-о-о-о держите нас всех. Даже соревнование было. Яга победила!

– В чем спор?

– Это был шикарный спор, – Анубис мечтательно закатил глаза, как никогда похожие на волчьи. – Они полмира поставили на уши. Читала Фрейда?

– Конечно! К сожалению, входит в перечень обязательной литературы для следователей.

– Так он с Ягой закусился. Та ему его же будущую теорию и задвинула… Теперь всем миром расхлёбываем. Особенно Яга налегала на физиологические причины. Но, по-моему, это у него проблемы с этим были. – Он басисто рассмеялся.

– А ты? – Кощей ехидно ухмыльнулся и отсалютовал чашкой кофе.

– Я доводил Джеймса, это который «отец американской психологии», и Скиннера. Но это мишура, мы с ведьмой гордимся тем, что помогали создать учебники и пособия по криминалистике. Может проходили, когда изучали историю создания криминалистики? Яга тогда с Рафаилом Самуиловичем роман крутила ну и помогла, меня привлекла. Я про Белкина. Собственно, на мне удары и отрабатывали.

– А ничего, что он знал обо всем этом?

– Ну, во-первых, кто бы ему поверил. Во-вторых, он дураком не был, умный мужик. Даже не вздрогнул, когда меня Яга ножом проткнула. Предложил ей труп спрятать. Потом с достоинством смотрел на меня, когда чай пили. Правда, он с коньяком пил. Потряхивало его, но потом сам с задором тыкал в меня разные колюще-режущие.

– Представляю его состояние. Все пробовал?

– Гильотину нет, но топор был. Не поделил с каким-то польским шляхтичем, вот меня и приговорили.

– Больно? – я аж задохнулась от такой перспективы.

– Нет, но приятного мало. Не вздрагивай. За мою очень долгую жизнь меня пытались убить столькими способами, что я все не упомню.

– Сильно. А что по поводу сказок?

– Ты про яйцо?

– Там еще утка с зайцем фигурировали.

– Вот про зайца и утку не знаю. А яйцо… знаешь загадку про курицу и яйцо? Ну так яйцо – это начало. Где моя смерть не знаю, не обговаривали мы этот момент при договоре. Остальное это байки.

– Жаль, я бы на дуб посмотрела.

– Так дуб к яйцу не имеет никакого отношения. Дуб растет, множится и ширится. Побываешь.

– Отлично, теперь расскажи нам наш план действий.

– Ну, для начала выспаться, решить свои дела и послезавтра быть на работе.

– И что нам это даст?

– Ну, я предпочитаю отдохнувших сотрудников. Плюс толку от имитации деятельности на работе, если сделать ничего нельзя.

Еще два часа я провела в этом филиале покоя. Главное, чтобы не вечного. Баби накрыл стол. Самое вкусное это клубника, со сливками, причем славки самодельные. Я смотрела на четвертую вазочку с клубникой, внимательно прислушиваясь к себе – влезет или нет.

– Ты ему очень понравилась!

– Он мне тоже. Но больше не влезет. Благодарствую, все было великолепно.

Дух кивнул и растворился, оставив мне небольшую корзинку. Судя по запаху, клубнику и так понравившиеся сливки. Два дня выходных. Кощей стремительно переходит в разряд святых начальников, кто ж еще такую прелесть организует?

Остаток дня был просто прекрасен и спокоен. Посещение жилища Анубиса сделало меня спокойной, собранной и довольной жизнью, буду к нему напрашиваться по мере необходимости. Такое количество выходных делает из меня тюленя, провела вечер с книжкой и с той самой клубникой со сливками.

Второй выходной я потратила на прогулки по ВДНХ. Полдня бродила и любовалась. Условно одна. Группа сопровождения гуляла рядом, искусственно мимикрировала под прохожих и любопытствующих. Но не мешали, спасибо им за то! Наверное, нужно было возмутиться, но не хотелось. Я уже раз сто поблагодарила Анубиса по телефону, получив в ответ «не за что» и «приезжай еще, Баби будет только рад. Успокоилась окончательно.