Текст книги "Следствие по магии (СИ)"

Автор книги: Анастасия Евдокимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9

Прогулка по центру всегда оставляла в душе умиротворение. Вот представьте, вы идёте по тем же улицам, что видели Наполеона. По улицам, пережившим пожар, да и не один. Сюда приезжали купцы, разгружали телеги. Или гулял Иван Грозный, Сталин, возможно и Петр Первый. Словила лирическое настроение, но звонок от начальника…

– Да, Димитр Александрович?

– Зоя, что у тебя нового?

Ну и что ему врать?

– Опера и участковый опрашивают свидетелей. Кстати, на Сухаревской подстанции вчера было отключено электричество. Способ неизвестен, но камеры стёрли все записи, кроме полученных на выезде. Предполагаю, что преступника интересуют дети определённого возраста. Насчёт пола не уверена, хотя пропали два мальчика. Все-таки единственное пересечение – это одинаковые даты рождения. Сейчас в МФЦ проверяют детей с аналогичными датами рождения. Проверяем женщин, состоящих на учёте в соответствующих учреждениях. Пока все.

– Плохо работаете. Почему еще не закончили проверять? Где подозреваемые?

Еще двадцать минут я с ускользающим энтузиазмом слушала шефа, в глубине души подозревая, что этот пистон больше для начальства, нежели для меня. Ну не было вообще его словах злости или ярости, скорее усталость и понимание того, что делается все возможное и нет. Димитр Александрович сам был следователем, как говорят, неплохим. Значит, как никто знал, что можно сделать, а что невозможно. Это не простое похищение детей (простое, смешно!) – это дело рук какого-то маньяка. Ну, здоровым этого человека назвать было нельзя, но это для шефа.

Как я поняла, у нежити и нечисти есть свой собственный кодекс. Местные правоохранительные органы отслеживают любую активность, а тем более уголовные, серьезные происшествия. Судные дьяки, оказывается, тоже были на местах преступлений, как и ратники. Это мне Ярослав сообщил. Я тех людей не заметила, да и не очень обращала внимание. На первом месте мне было просто некогда, там дурдом происходил и времени не хватало. А вот на втором, ну же вспоминай, кто бродил на втором месте. Я попыталась вспомнить этот вечер, но в основном всплывали образы Горчакова и шефа. Остальные воспоминания меркнут перед встречей с настоящей нечистью. Но вопрос – почему кощеичи уехали раньше, чем прибыл Ярослав? Ничего не нашли?

Табор остался на месте, но уже ленивее щёлкая вспышками. Сотрудники, обожающие оккупировать беседку-курилку отсутствовали. Судя по всему, журналисты их достали. Нужно переименовать их в Минздрав. Отучить курить следователей, оперов и иже с ними еще ни у кого не получалось, а тут никого. Если еще недельку посидят перед дверьми, точно все бросят курить. Нет, скорее все журналисты переместятся в ближайшее КПЗ. Это будет проще.

Стоянка тоже была оккупирована машинами с легко узнаваемыми значками: РенТВ, Известия, ну и куда же без НТВ. Вырулив из двора на дорогу, я окончательно впала в лирическое настроение. Серьёзные мысли просто не хотели загружать голову. Судя по всему, мой мозг просто нуждается в шоколаде. Много и вкусного! Задумано – сделано. Шесть версий ручного шоколада сожрали бюджет, но изрядно согрели душу. А вечером на пробежку. Сгонять-то это чудо нужно же?

– Добрый день, Юрий Александрович. Думала о вас. Есть новости?

– Ты знаешь, есть. Заедешь?

До дома оставался всего один разворот. Но с этими словами проехала по Косыгина в сторону первого меда.

– Конечно, буду минут через тридцать.

– Жду.

Шоколад лежал в специальной сумке. Что же, придётся делиться – не с пустыми же руками ехать. Именно Соболев приучил меня к шоколаду с добавками. Например с перцем его любимый… И мой тоже, а взяла я только одну плитку. У морга расположились будущие патологи. Они с аппетитом поедали шаурму, склоняясь над книгами, от которых любителям ужасов снились бы кошмары. Но следователи, врачи и еще некоторая группа граждан, которые смотрит ужасы, считают их чем-то вроде комедий.

– Девушка, можно с вами познакомиться?

– Нельзя.

– Ну девушкааа!

Красивый мальчишка, где-то двадцати пяти лет, в белом халате и с обаятельной улыбкой Чеширского кота, смотрел на меня с лестницы, закрывая проход в здание.

– Если вы не дадите свой телефон, я жить не смогу!

– Умирай, разрешаю.

– Ну что же вы? Где вообще сострадание? Сочувствие?

Из кармана появилась ксива.

– Еще вопросы и предложения? Откуда во мне сострадание?

Всю компанию сдуло. Парень беспомощно хлопал глазами, переводя взгляд с моего лица на подтверждение моей «взрослости». Без документов мне даже пиво в магазине не продавали. Взгляд что ли наивный?

– Извините, вы мне просто понравились.

– Ничего, мне приятно, но я спешу по делам.

– Ах да, простите еще раз.

Парень сдвинулся, открывая проход, а вот его глаза заволокло тьмой. Интересно, кто же ты? Но мне пора. Получится – узнаю. Нет – так нет. Любопытство не всегда идет на благо.

Юрий Александрович пил чай у себя в ординаторской, где порядок наводился от трёх до шести раз в день силами специально преданных студентов, провинившихся в чем-то. Операционная была грязнее. Я пару раз тоже попадала в число отмывающих эту ординаторскую, так что взгляд наполнился ностальгией.

– Ностальгируешь?

– Куда ж без этого? Каждый раз как захожу, вспоминаю как разбила кактус и реанимировала его, лишь бы вы не заметили. И как матерились, убирая землю и отмывая по второму кругу. Такое не забудется.

– Мне до сих пор жалко тот кактус. Я его специально растил, чтобы запустить в заведующего. Но тот свалил раньше, чем вы оживили. Вон он на подоконнике стоит.

– Еще не нашли подходящую кандидатуру, чтобы разбить?

– Измельчал начальник, боится меня. Знаешь, я ведь нашёл себе замену. Есть студент один, прям меня в молодости напоминает. Вот помру, когда-нибудь встанет на мое место.

– Юрий Александрович, это когда еще будет!

– Не скоро, не надейтесь. Знаю я, как студенты меня любят и желают присоединить меня к экспонатам нашего музея. На подписи думаю будет ажиотаж.

Что ж, вспоминая методы обучения Соболева, я в какой-то мере понимала чаяния студентов.

– Ну я тебя не за тем позвал. Твоя загадка для меня останется загадкой. Кроме специальных средств, используемых совсем уж в секретных организациях, усыпить ребёнка за это время невозможно. Поспрашивал у некоторых, говорят, есть такие средства, но достать их можно только на чёрном рынке. Но и стоимость огромная. Заключение я написал, но честно признаюсь, тебе оно мало поможет. Слышал, уже двоих похитили.

– Двоих. Два мальчика одного возраста и даты рождения. Подозреваю, что это не последние похищенные.

Патом тяжко вздохнул и присел.

– Давай чай пить. О, смотрю помнишь, какой шоколад я люблю?

В этом весь Соболев. Он прекрасно понимает, что слезами горю не поможешь. Так что и раскисать не следует. Мы не психологи для успокоения. Если следователь заплачет рядом с жертвой – кому это нужно? Я в каком-то сюрреалистическом сне могу представить: ревущих полицейских, пожарных, МЧСников, хирургов, ветеринаров. Стоят и плачут, вместо того чтобы помочь. Фу!

С Юрием Александровичем просидели до семи, вспоминая мое обучение, а потом слушала рассказы от него о студентах, что ошиблись с профессией. Хотя по мнению заслуженного патологоанатома – все его студенты ошиблись с профессией. Поголовно. Потом уже у каждого его личного ученика появляется стаж от десяти лет в профессии, и они эволюционируют из Баранов и неучей в «шансов мало, но посмотрим». Следующая градация проходит еще через десяточек лет – «ну что-то приличное из тебя получится». За глаза при этом он иногда хвалит. Его ученики работают почти по всему миру, многие просто гении от медицины – а ему все равно, неучи. Хотя гордится. И мы, его ученики, знаем об этом.

– Подвезти вас?

– Ну давай, уважь старого человека!

Рядом с машиной стоял тот Чеширский кот. У меня сегодня день второго свидания? Если вечером Ярослав приедет, то точно все эти встречи – судьба!

– Юрий Александрович, я думал вас подвезти. Рядом же живем.

– Влад, познакомься, Зоя Гаюн. Зоя – это Владислав Стражников.

– Очень приятно, – парень расплылся в еще более широкой улыбке Показалось, что на загорелом лице сверкнули клыки.

– Мне тоже очень приятно. Так что скажите, с кем поедете?

– Нам с Владом действительно в одну строну, а тебе бы отдохнуть!

Мы обнялись, и я наконец-то отправилась домой. А завтра можно не вставать рано! Высплюсь! Я та сова, что вынуждена быть жаворонком. Время еще было, потому я переоделась и отправилась бегать в парк. Чудесный день. Я много узнала и встретилась, пусть и не по хорошему поводу, с учителем. Теперь вот есть время пробежаться. Чего еще?

– ААААААА!

Моему крику вторил грянувшийся гром. Из-за дерева вышел утренний ратник. Преследуют они меня, что ли?!

– Ну что, ведьма! Я тебя из-под земли достану.

Суровый мужик, и явно упёртый как баран. Серые глаза, борода, крепкое телосложение.

– С ума сошёл? Пугать так, сволочь, – я отдышаться не могла, – сам ты ведьма. Что нужно?

– Предоставь документы на артефакт и иди себе с миром.

– На мне нет никаких артефактов. Я даже не понимаю, что ты от меня хочешь. Может представишься вначале?

У моего преследователя в глазах прорезалось сомнение. Вполне оправданное, на мне ни одного украшения, кроме поясной сумки для ключей и телефона. Ничего, даже волосы забраны в «дулю» на голове. Правда, большая дуля. Мужик взял какой-то предмет в руки, провёл им от моей макушки до пят. Еще раз и еще.

– Мужик, ты ничего не попутал? Что творишь?

За это выражение лица, я, пожалуй, прощу ему мой испуг. Но разозлил, до слез меня разозлил. Шёл бы себе с миром, как он сказал, но мимо. Тем временем, он в шестой раз провёл около меня непонятным предметом. Никак поверить не мог, что ли?

– Вы точно ничего на себе не носите?

– Мужик, я следователь. Следственный комитет тебе в помощь. В следующий раз проведём проверку по полной.

Злость помогла, потому следующие слова удивили меня саму:

– Вон отсюда, не ищи меня больше!

У ратника, так и не назвавшего мне своё имя, остекленели глаза. Он развернулся на сто восемьдесят и пошёл на выход из парка. Следующее «Ааа» я издала в тот момент, когда ратник скрылся из вида. А вы представьте, когда коряга вдруг встаёт на ноги и подходит к тебе. Все, сегодняшний день – это перебор. Я хотела погружаться в мир Нави постепенно, а не нырять с моста в Мариинскую впадину.

– Прощения просим, не хотел спужать.

На моих глазах леший стал превращаться в «молодца» в форме охранника. Красивый молодой парень. Меня теперь будут окружать такие всегда?

– Прости, познакомиться хотел. Столько раз видел.

– Ничего, нервы расшатались, вот и… Ничего. Зовут-то тебя как?

– Леший, но здешние Олегом зовут.

– Очень приятно, Зоя. Очень приятно.

– И мне, честь для меня.

– А я думала Лешие только в лесу обитают?

– Так это и был лес. Правда сейчас облагородили: скамеечек понаставили, дорожки протянули. Всего-то сотню годков назад чаща здесь была. Потому и Нескучным садом назвали. Поводишь бывало грибников – им точно скучно не было. А я здесь, пока последнее дерево не исчезнет. Ты бегать еще будешь?

– Сегодня точно нет, на сегодня все. Ратник охоту отбил, я его третий раз за сегодня увидела, упорный. Все ищет у меня артефакты.

Леший натурально заржал.

– У Гамаюна артефакты?

– А я разве представилась?

– Ну ты даёшь! А может ты как раз и права. Ни к чему всем знать, что гамаюн вернулся.

– А как ты понял, кто я?

– Для нас, созданий Велеса, Сварога, Перуна и Рода, это понятно по одному взгляду.

Теперь понятно. Домовые, лешие… а кто еще? А сами признаются.

– Завтра тоже приду, поболтаем. А на сегодня все, устала – столько впечатлений.

– Все понимаю. Доброй тебе ночи.

– Доброй!

Дом все еще стоял. В открытое окно задувал ветер, сапсан сидел на подоконнике и смотрел в стремительно сереющее небо, на котором с огромной скоростью мелькали молнии. Домовой сделал ужин и куда-то исчез Отказавшись присоединиться. Прочтённые новости ухудшили настроение, аж слезы наворачиваются. Горько, от того что мы правы, но всеобщее сумасшествие половины мира, считающие себя первыми, заставляет смеяться и плакать. Громы и молнии озаряли серо-чёрное небо, а потоки воды заливали улицы столицы. Забралась на кровать и залипла в книгу. Кажется, к двум ночи я окончательно отключилась. Как говорила Скарлетт О’Хара: «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра».

Глава 10

Вторник – это значительно лучше, чем понедельник, но откровенно хуже пятницы. Домовой решил меня закормить, потому утром мой нос учуял пироги.

Садист, кофе заменил чаем! Не, в каких-то ситуациях я люблю чай, но кофе утром – это ритуал. Молоко, кофе, сахар, литр! Домой отказался делать кофе наотрез, но все равно спасибо ему за завтрак. Я так же не стала уточнять, откуда в моем доме появилась вишня. Ее в принципе не бывает дольше с того времени, как я бы ее помыла. Чем же мне заняться? На работу мне не нужно, хотя:

– Доброе утро, чем порадуешь?

– Чем же мне тебя порадовать? Отсутствие новостей – тоже новость? – голос Горчакова лучился сарказмом и усталостью.

– Ну почему же, что по ПНД?

– То же что и по остальным. Если и было подозрение, то в наличии либо железное алиби в виде нахождения на принудительном лечении, либо видео. Глухо.

– Ты знаешь, свидетельница вспомнила, что подозреваемый что-то сказал по-польски. Тряхани-катаможню. Ниточка слабая, но сделать что-то еще не получится.

– Отлично, сейчас направлю! Слышал, что дело отдадут спецам с Лубянки.

– Может оно и к лучшему, но я сильно сомневаюсь, что они захотят брать провальное дело. Мы даже не знаем, что еще можно сделать. Все телефоны слушаются, патрульных уже пару раз ловили. Что с детьми, родившимися 23 декабря и находящимися в Москве?

– Их сто тридцать человек. Патрульные направлены к ним с предупреждением, но людей не хватает.

– То есть просто предупредили?

– Именно. Ну сама все понимаешь!

Как же не понять? Тех, кто идет в полицию реально работать – раз два и обчелся. Тех, кто хочет тепло сидеть и ничего не делать – большинство. Вот и работают на износ случайно уцелевшие кадры. Но спрашивают нас, как с полноценного Отдела.

– Все понимаю, все принимаю, но начальству объяснять будем оба. И не только нашему. Ладно, будет информация – звони в любое время.

Из того что он пробурчал, я разобрала лишь «принято». Остальной маршрут всех спрашивальщиков из руководства благоразумно не услышала. Еще полчаса поизображала из себя работника года, оформляя слова в бумажки. Сходила побегать, но с лешим не пересеклась. Поздоровавшись, он умчался успокаивать каких-то молодых оболтусов со спичками.

У вас бывало так, что ничего не хочется? Телевизор ждал своего момента. В основном он конечно для пыли, но служил вот в такие моменты, когда мозг не производил загрузку системы даже на десять процентов. Вот и представьте… Просидела до обеда, получив три десятка звонков как «просто спросить», так и от одного мошенника и начальника. Так как они шли один за одним, начальник чуть не ушел вслед за мошенником. Повезло. Рассказав свой же отчет другими словами, я получила короткое «работай» и быстрые гудки. Ни один сериал так и не досмотрела, даже книга не читалась. До обеда происходил день тюленя. И началось…

– Зой, собирайся. Патрульные говорят, что детей нашли.

Остаток фразы я слушала, уже натягивая джинсы. Интересно, кого нашли?

– На своей?

– Нет, сейчас заедет за тобой водитель. Без мигалки не успеем.

Машину пришлось ждать всего 15 минут. Взвизгивая спецсигналом, шинами, тормозами и всем своим «организмом», Рено влетел во двор, загрузил меня на полном ходу и вылетел на Ленинский. Кирилл, водитель, явно не ту работу выбрал. Что-то второй день подряд мне одни гонщики попадаются. В птичьем обличие и в человечьем. Во втором оказался опаснее – машин было больше, чем самолетов.

– Зоя Владимировна, вы не беспокойтесь. Сейчас долетим.

– Конечно. На дорогу смотри!

Вечность уложилась в двадцать минут, прилипший желудок к позвоночнику и нестерпимое желание любого водителя давить на несуществующий тормоз. Я приехала бледно-зеленая, встрепанная, но живая. На месте уже собрались группки по интересам, исключительно в бронниках, касках и отягченные «калашниковыми» в руках. Олег Горчаков подбежал практически сразу.

– Тут интересно. Нам позвонил бомж. Он увидел, что какая-то старуха тащила двух мальчиков Он их достаточно точно описал, вот и началось.

– Цирк из руководства уже прибыл?

– Пока только твой здесь. Я побежал.

– В штурмовую группу что ли?

– Почти, я следом иду.

– Погодь, пойду с вами.

Олег махнул рукой в сторону газели, типа собираться. Все свое держу дома, а каску на свою гриву я не нацеплю. Да и в первые ряды не рвусь. Если там действительно находятся дети, то большие дяди в милых шапочках и намордниках напугают до икоты, и не только детей. Одну группу спецов я знала. Как минимум уже в третий раз работаем вместе. Ко вторым не пошла – три буквы на броне защищают лучше охранного круга.

Три минуты. Ребята слажено залетели в полуразрушенное здание. Только изредка из раций раздавалось: «Чисто!». На пятой минуте: «Нашли». Из той же рации раздался плач. Бег по пересеченной местности не входит в мои достоинства, но, в принципе, практикую. На пыльном, с одной стороны отсутствующем чердаке плакали два мальчика. Плакали до моего появления. Стоило мне пересечь черту, как плач прекратился, а я удостоилась злобного взгляда от одного из детей. Наконец их облик поплыл, как смывается грим от воды. Перед нами сидели две куклы, даже отдаленно не похожие на детей. Плохо обструганное дерево в шапочке отчетливо воняло тиной. Рядом матерились спецы.

– Что за чертовщина?

– Голограмма?

Магия. Я ведь ее разрушитель, я не поддаюсь ей и снимаю любой морок. Жаль не могу позвонить Ярославу.

– Экспертов сюда. Одежда принадлежит детям. Может злоумышленник оставил какие-то следы?

Разочарованные и не совсем понимающие, что происходит, люди заползали и выползали с чердака, стремясь как удовлетворить любопытство, так и сделать свою работу. К моменту когда приедет волхв, все следы будут затоптаны.

– Зоя, это какая-то страшная шутка? Как мужики могли принять эти бревна за людей?

– Дмитрий, думаю, что была использована проекция. Предлагаю вашим мальчикам пройтись по соседним зданиям, аппаратура могла быть там. Короткий взгляд – и бойцы растворились, пытаясь исправить собственный конфуз и хоть чем-то помочь.

– Не переживайте, все ошиблись.

– Не маленький уже, все понимаю. Но ведь как и голоса были похожи.

– Найдем будем брать. Попрошу вас со мной пойти.

– Завсегда.

И протянул мне свою визитку. Вот теперь хоть буду знать, как как его зовут, Дмитрий Алексеевич Иванов. Вот сомнительно, что это его реальная фамилия. Ну не станет он открывать реальную и будет полностью в этом прав.

Эксперты, отщелкав каждый сантиметр чердака и взяв пробы всего и вся, начали спускаться. Они тащили брёвна, одетые под детей. То, что произнёс мой начальник, требовалось записать, потом выучить и сжечь! Даже предлоги стыдливо уходили и уступали место более ёмким словам. Но итог есть итог. Полтора часа обшаривали соседние крыши, распугивая бомжей и крыс, а кое-где и тараканов – ничего.

– Я думаю это работа шизофреника.

Я благоразумно не стала комментировать свои мысли.

– Димитр Александрович, журналисткий табор не с вами?

Он обматерил по второму кругу всех, от пишущей братии до меня, любимой, но растворился с уезжающими спецами.

– Зоя, ты едешь?

– Здесь какое метро ближайшее?

– Ты так, в бронике и поедешь?

– Ты его в контору закинь. Я, пожалуй, пройдусь. Подумать нужно.

– Ну, как скажешь.

И вот я осталась одна. Опять поднялась на чердак полуразрушенного дома. Около детского манежа, где нашли дрова, находился круг, состоящий из мелких значков и слов. Судя по всему, этот круг был виден только в мире Нави, иначе сюда бы вызвали еще и филологов. Круг был оборван в одном месте. Кажется, я его и прорвала. Именно здесь я заходила и в первый и во второй раз. Круг слабо блестел, и пока свечение не закончилась, я принялась перерисовывать знаки. Что было бы, если я не приехала? Детей бы отдали родителям? На сколько по времени хватает колдовских кукол? Ярослав скорее всего заметил это сразу, на то он и волхв – провести таких куда сложнее. Главное, он знает о такой возможности. Предполагаю, что на брёвнышках найдут кровь детей. Как иначе они могут для стороннихбудут походить на деток?

На лестнице раздался шум, приглушённый чих и мат. Я отошла от света и завернула за балку. Сомневаюсь, что это преступник. Скорее всего кто-то из стражников Нави – ратник, кощеич или кто-то такой же как они.

Угадала. Этого ратника я, наверное, не забуду никогда. Он что, один на всю Москву? Или мне так не везёт? А вот его спутник оказался другим. Жилистый голубоглазый мужчина около тридцати на вид, он с улыбкой подтрунивал над ратником. Мужчины осмотрелись, но пока не продвигались вглубь здания. Кощеич беззлобно обсуждал с коллегой что-то, явно неотносящееся к делу. Они чего-то ждали. А вот и третий, судный дьяк. Вся компания в сборе. Надев перчатки, они окружили детский манеж и что-то забормотали. Из моего укрытия не было слышно. Тройка, условно, людей кружила вокруг места все быстрее и быстрее. Что они там вынюхивали, я не знаю. Мне оставалось только ждать, когда они закончат свой хоровод и уйдут. Ритуал провалился. Подозреваю, что тоже из-за меня. Как я это поняла? По ласковым выражениям. Сегодня все эпитеты русского языка я прослушала в нескольких лицах, но главное не чихнуть.

– Что делаете?

Ооооо, какие люди. Ярослав присоединился к хороводу.

– Простите, волхвы.

– Ярослав, какими судьбами?

– Дьяк, я думал ты умней.

– Светозар, это его племянник пропал.

Тот, кого назвали Светозар, подавился, но выразительно промолчал.

– Так что делаете?

– Началась странная возня. Пробовали взломать щит над Москвой. Теперь мы проверяем все странности, что происходят.

– Здесь не получилось увидеть ничего, стёрли все.

– Стёрли?

– Сила не подчинилась, просто ухнула в никуда.

– В никуда?

Ярослав начал озираться по сторонам. Догадался.