Текст книги "(не) Моя доярушка (СИ)"
Автор книги: Анастасия Боровик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18
Машенька
Солнце уже садилось, а я шла к моему горячему итальянцу. Давно ли я была настолько счастлива, что улыбка не сходила с моих губ? Марко такой замечательный.
Перед тем как пойти домой, он снова спросил меня про море. Обещал и визу оформить, и все расходы покрыть, но я отказалась. Не могу оставить деда одного, осенью и так уеду учиться. Да и надо сделать побольше заготовок, заморозок. Интересно, а Марко понравится мое лечо?
Еще боюсь знакомиться с его родителями и многочисленными родственниками. По словам Марко, они очень экспрессивные, импульсивные люди. Вдруг моя медлительность будет их раздражать? Хотя мой итальянец очень убедителен – даже попытался повлиять на мое решение. Сначала зажав меня на заднем дворе, а потом ворвавшись ко мне в баню, пока дед спал.
Когда дверь в парилку распахнулась, я стояла обнаженная, раскрасневшаяся, намыливая тело гелем для душа.
– Марко, ты что тут… – договорить я не успела.
Раздетый и готовый взять свое, кудрявый нахал набросился на меня. Его руки скользили по моей коже, нажимая на какие-то волшебные точки, отчего я сладко вздрагивала. Большим пальцем он проводил вдоль позвоночника. Его губы ласкали мое лицо, язык скользил по шее, оставляя горячие влажные следы. Напряженные соски терлись о его твердую грудь, моя рука сама тянулась вниз, к его возбужденной плоти.
Я обхватывала пальцами его член, ощущая выпуклые вены, пока он размазывал гель по моим ягодицам, изредка касаясь набухших половых губ. Сжимая ствол его напряженного члена, провела вверх-вниз, издавая громкие стоны.
Наши ласки будоражили, выворачивали наизнанку. От пара и накала страстей голова кружилась, тело размякло. Марко отстранился, зачерпнул воды из кадки и окатил меня, смывая гель. Дышать стало легче. Затем он вылил ведро воды на себя, развернул меня спиной и, заставив выгнуться, одним движением вошел в меня.
Глубоко. Резко.
Я вскрикнула, вцепившись в лавку. Каждый толчок отдавался во всём теле, грудь раскачивалась в такт, бёдра дрожали, ноги подкашивались. Внутри нарастал огонь, и я, задыхаясь, застонала:
– Ещё… быстрее… да-а…
Шлёпок по заднице, стон, жар – не только от пара, но и от него, от нас. Пот тёк по нашим спинам, а его член – горячий, твёрдый, неумолимый – всё сильнее двигался во мне. Вспышка, и мир взорвался белым светом, так остро и ярко, внутри всё сжалось с такой силой, что Марко в этот же момент догнал меня.
От нахлынувших воспоминаний щёки мои залил румянец. Я стояла перед дверью дома Марко, сжимая в руках банку клубничного варенья – наш своеобразный пароль. Интересно, как он отреагирует, если я зайду и… разденусь? Мысль вызвала у меня улыбку: судя по тому, как он то и дело пытается с меня что-нибудь снять, ему бы точно понравилось.
Дверь поддалась без сопротивления.
– Марко… Ты здесь? – позвала я достаточно громко, но в ответ – лишь тишина.
Прошла дальше, направляясь на кухню, чтобы оставить банку, но…
Вот это поворот.
Я замерла на пороге, невольно улыбаясь. Марко стоял у плиты в наушниках, лихо подбрасывая овощи на сковороде и… танцуя. Да не просто так, а с настоящей итальянской страстью. Он подпрыгивал с ноги на ногу, взмахивал руками, то приседал, то резко выпрямлялся, отбивая ритм ладонями по бедрам. Казалось, даже сковорода в его руках пустилась в пляс.
А потом – прыжок, поворот, и его взгляд, широко раскрытый от неожиданности, уткнулся прямо в меня.
– О-о… – вырвалось у него, и он на мгновение застыл, словно мальчишка, пойманный на шалости.
Я помахала ему рукой и отвернулась, чтобы он не увидел, как я сдерживаю смех. Ну какой же он очаровательный! Именно за это он мне и понравился – за свою лёгкость, непринуждённость и открытость.
– Машенька! – Марко подошёл ко мне и встал так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.
– Варенье из клубники – просто объедение! – воскликнул он, ставя банку на стол.
– Не забудь помыть банку, – напомнила я с улыбкой.
– Конечно, – ответил он, вставляя в моё ухо второй наушник.
Оглушительно весёлая музыка захлестнула меня – стремительный ритм, задорные переборы гитары, разудалый аккордеон и ещё какие-то незнакомые инструменты, сливающиеся в один бешеный поток.
– Это тарантелла, – прошептал он, и его губы дрогнули в озорной ухмылке. – Итальянский танец. Повторяй за мной.
И прежде чем я успела что-то ответить, его руки уже обхватили мою талию, а ноги сами собой подхватили ритм.
– Марко, я не умею! – попыталась я возмутиться, но он только рассмеялся, крутанув меня так, что юбка взметнулась вокруг.
– У тебя отлично получается! – крикнул он в такт музыке. – Просто двигайся!
И я… закружилась. Беспорядочно, смешно, но с таким упоением, что мир вокруг превратился в калейдоскоп ярких красок и безудержного веселья.
Марко ловко подпрыгнул, хлопнул в ладоши и жестом велел мне повторять. А потом, не снижая темпа, закружился на одной ноге, будто вихрь, заставляя меня застыть в немом восхищении. Музыка резко оборвалась, и он, слегка запыхавшись, с театральным поклоном опустился передо мной на одно колено.
– Как ты…
– Каждое лето, когда мы были в Италии, мама заставляла меня ходить там на танцы, – рассмеялся он, вытирая ладонью лоб. – В саду и школе – только русские народные, а ей ужасно хотелось папу порадовать.
– И ты в восторге?
– Ещё каком, – он притянул меня к себе, и его губы коснулись моих в лёгком, игривом поцелуе. – Если тебе понравилось, позже впечатлю тебя итальянской оперой.
– Я помню, как ты прекрасно поёшь, но опера? – удивилась я.
– Нет, её я слушаю, – он хитро улыбнулся.
– Опять мама приучила?
– Папа, – его глаза блеснули теплом. – Он любит высокое искусство. Как-то раз повёл маму на оперу, чтобы впечатлить… а она уснула на втором акте.
– Обычно наоборот бывает, – рассмеялась я.
– Моя мама предпочитает более энергичную музыку, – он придвинулся ближе, его пальцы скользнули по моему бедру, приподнимая край юбки…
На кухне чем-то запахло, Марко повернулся, и его нос дрогнул. Он резко отпрянул:
– Блин, паста!
Через секунду он уже стоял у плиты, лихо помешивая соус в сковороде. Аромат чеснока, базилика и специй наполнил кухню.
– Садись, скоро будет готово, – бросил он через плечо.
Я устроилась на стуле, наблюдая за мужчиной, с которым никогда не будет скучно. За его хмурыми, но живыми бровями, за кругловатым лицом с пухлыми губами, за слегка вздёрнутым носом, придающим ему мальчишеское очарование. Марко повернулся и подмигнул мне так, будто знал, что я любуюсь им.
Но что будет потом? Когда лето закончится?
Итальяшка разложил пасту по тарелкам и подал мне. Достал из холодильника салат, заправил оливковым маслом.
– Марко, а за что я тебе понравилась? – спросила я, протягивая ему наушник.
– За твою большую душу, – рассмеялся он, оглядывая меня с теплотой. – И за то, что ты такая, какая есть.
– А подробнее?
– Значит, хочешь комплиментов?
– Ну я серьезно, – смутилась я.
Он подошел, обнял меня сзади так нежно, что у меня перехватило дыхание, и прошептал на ухо:
– Ты сильная, смелая… И одновременно нежная, милая. Настоящая, честная и желанная. У меня всё время на тебя стоит.
(P.S. Слушайте под аккомпанемент песни Con te partirò – «Я уйду с тобой» в исполнении Андреа Бочелли.)
Его губы коснулись моей щеки, а в следующую секунду из телефона полилась плавная, мелодичная музыка. Голос мужчины звучал так проникновенно, что казалось, будто он не просто поёт, а переживает каждое слово своей эмоциональной песни.
«Mostra a tutti il mio cuore che hai acceso chiudi dentro me.....»
Марко поднял меня и посадил на край стола. Он подпевал певцу, наслаждаясь музыкой, а его пальцы плавно гладили мою щёку, касаясь губ, которые вдруг стали невероятно чувствительными. Я заворожённо смотрела на него. Для меня стало открытием, каким он может быть нежным, чувствительным.
"Con te partirò
paesi che non ho mai
veduto e vissuto con te…"
Его рука медленно скользила вниз, поднимая край юбки. Там, где касались его пальцы, оставались горячие ожоги. Он не отрывал взгляда от моих глаз, продолжая петь.
«E io sì lo so che sei con me tu mia luna tu sei qui con me...»
Я едва слышала собственное дыхание. Его пальцы нашли путь под тонкое бельё, проникли внутрь, вызывая дрожь и усиливая желание.
«...mio sole tu sei qui con me con me con me con me... con me...»
Каждое движение было то нежным, то настойчивым – он словно играл на мне, зная каждую ноту моего тела.
А потом…
«Io con te!»
Под последние высокие ноты я рассыпалась в его руках, сжимая его так сильно, что у него вырвался довольный смешок.
– Как хорошо, что ты у меня есть… – прошептала я, придя в себя. – Такая опера мне нравится. О чем была песня? – поправила волосы.
– Герой прощается со странами, которые не видел… Но в конце они с возлюбленной отправятся в путь вместе. Кто-то думает, что это прощание, – Марко провел пальцем по моей ладони, – а я верю, что у них только начинается новая глава. Con te partirò – значит, уйду с тобой.
Я смотрела на него, пытаясь понять, намек это или просто красивые слова. Но он ошарашил меня еще больше:
– Маша, ты мне не просто нравишься. Я люблю тебя.
Моё сердце стучало так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Он помог мне спуститься со стола, поцеловал, и я отправилась приводить себя в порядок.
Когда вернулась, Марко стоял у окна, задумчивый. Я подошла сзади, обняла и прижалась щекой к его спине.
– Ti amo , – прошептала я.
Он обернулся, удивленный.
– Я правильно сказала?
– Смотря что имела в виду.
– Я люблю тебя, Марко.
– Тогда верно. – Он притянул меня к себе, вдыхая аромат моих волос.
Мы ужинали, смеялись, а я все еще не могла поверить в эту легкость между нами. Но потом мой взгляд упал на календарь – скоро лето закончится.
– Марко… – Я покрутила вилкой в тарелке. – Ты скоро уедешь на море, а у меня начинается институт. Мы… будем иногда видеться?
Он отложил вилку, посмотрел на меня серьезно.
– Иногда – нет.
Сердце сжалось.
– Потому что мы будем жить вместе, – продолжил он. – Я работаю удаленно, могу подобрать нам жилье. Может, не шикарное, но на первое время хватит.
Я замерла.
– Ты… серьезно?
– Абсолютно. – Он улыбнулся. – Кстати, можем расписаться хоть завтра. Или через год, если мечтаешь о большой свадьбе, чтобы успеть поднакопить.
– Ты все это… обдумал? – Я не могла скрыть дрожь в голосе. – А я переживала, что мы… просто летний роман.
– Мария, – он взял мои руки в свои, – я люблю тебя настолько, что, кажется, прощу тебе всё. Кроме измены. Ее не прощу.
– Обычно это девки говорят, – рассмеялась я.
– Пофиг. Я ставлю границы. – Его глаза потемнели. – Я не подарок, особенно когда кто-то рядом с тобой. Меня переклинивает. Но я верю тебе.
Он снова улыбнулся, и напряжение растаяло.
– Кстати, на море я не останусь. Вернусь, как только Изабеллу отвезу. Подождешь меня дней пять?
– Подожду. – Я прикусила губу. – Но, Марко… Ты же хотел жить в городе, а я… мечтала о деревне. Ты уверен, что готов?
– Значит, будем жить в деревне. – Он пожал плечами. – Корову доить умею, осталось права на трактор получить. Я уже изучил вопрос.
– Марко… – Я не успела договорить, как он подхватил меня на руки.
– Куда?
– Все остальные разговоры – в спальне.
Глава 19
Машенька
Бывает такое противное волнение – ни с того ни с сего накатывает, из-за пустяка, а вырваться из его цепких лап невозможно. Всё внутри сжимается, мысли крутятся по одному и тому же кругу, успокаиваешь себя – а оно только разгоняется.
Так было и в этот раз. Когда Марко сообщил, что скоро приедут Серёжа, Толик и его сестра Изабелла, я три дня не могла найти себе места. И это при том, что каждую ночь он обнимал меня, пока я не засыпала. Да, теперь мы ночевали вместе официально.
Раньше он пробирался ко мне тайком, пока дед спал, прижимал меня к себе, а под утро делал вид, будто только что пришел в гости. Но дед раскусил его сразу. Поначалу ворчал, что его за дурака держат, а потом стал специально вставать в пять утра и стучать в мою дверь – чтобы Марко «не расслаблялся».
Особенно деда бесило, что Марко избегает с ним серьезных разговоров. И вот однажды, когда дедуля постучал в четыре утра, мой кудряшка не выдержал – вышел из комнаты и сказал:
– Я Машу люблю. Жениться собираюсь. Внуков будет много, корову заведём, самогонный аппарат новый подарю, банки мыть буду. И презервативы я накупил – в шкафу лежат, хватит до старости. Можно доспать, Николай Степанович?
– Забор обновить надо. Крышу дровника подлатать.
– Понял.
– Если обидишь её, то будешь висеть на заборе, как пугало.
– Понял.
Дед ушел, а я продолжала тихо смеяться в подушку. Мой горячий итальяшка лёг рядом и крепко прижал меня к себе и прошептал:
– Спи уже, а то сейчас будешь мой стресс снимать.
И тут же уснул.
А я лежала и думала: «А вдруг им не понравится, что мы с Марко вместе? Может, они не ожидали, что у нас всё серьёзно? Да ещё и про свадьбу говорили... А ещё он готов жить со мной в деревне... Они хорошие ребята, но кто знает, что они на самом деле думают обо мне...»
На следующий день я была как на иголках. Мы ожидали прибытия ребят, и я занималась приготовлением супа, а также помогала в уборке дома. Только всё валилось из рук, мысли путались. Марко, заметив моё состояние, обнял меня и, пока гости не приехали, затащил в комнату – чтобы я забыла о тревоге.
Его ласки свели меня с ума. Он целовал, гладил, касался – и я растворилась в нём, в его тепле, в его уверенности. Когда он наконец отпустил меня, я лежала растрёпанная, расслабленная и думала: «Пусть даже они меня не примут – главное, что Марко рядом».
Но на этом он не остановился.
– Подожди тут, – сказал он и вышел.
Я осталась лежать, разглядывая потолок и гадая, что он задумал. Через минуту дверь скрипнула, и я услышала его шаги. Сначала показались его ноги, потом – ствол деревца, которое он держал перед собой, прикрываясь им, как щитом. Я не могла поверить своим глазам: в руках у него было мандариновое дерево.
– Ну как, нравится? – ухмыльнулся он, нарочито медленно опуская горшок ниже.
Я фыркнула, но сердце бешено застучало.
– Плантацию мандаринов пока не могу подарить, – улыбнулся он, – но предлагаю начать с этого.
Маленькое деревце, усыпанное яркими оранжевыми плодами, казалось чудом.
– Ну что, берёшь? – спросил он, лукаво приподняв бровь.
– Конечно!
– Тогда хватит глазеть – трогай.
Он покачал бёдрами, и я рассмеялась. Взяла горшок, намеренно касаясь его напряжённого тела. Внутри всё снова загорелось. Я провела пальцами по листьям, по мандаринкам, и голос дрогнул:
– Марко… У меня нет слов. Это лучший подарок в моей жизни.
– Погоди, я тебе ещё бриллиантов не дарил, – засмеялся он.
– Не надо. Вот это… – я тронула дерево, – и ты… лучшее... – Голос прервался, и слёзы покатились по щекам.
– Машенька… – Он поставил дерево на пол и, сев рядом со мной, притянул меня ближе. – Что случилось, бомбита моя?
Он целовал мои мокрые щёки, а я обняла его и потянула на кровать. Прикоснулась к его горячей плоти, провела рукой вниз… а потом опустилась на колени.
– Маша… – Он ахнул, когда мой язык коснулся его.
Я никогда не думала, что решусь на такое. Но в этот момент я любила его настолько сильно, что готова была отдать всё – за его заботу, за его тепло.
Медленно провела языком по его напряжённому члену, ощущая каждой клеточкой кожи его пульсацию. Воздух наполнился прерывистыми стонами Марко – низкими, глухими, срывающимися где-то в глубине его горла. Эти звуки заставляли меня млеть, подтверждая: я делаю всё правильно.
Слюна стекала по члену, смешиваясь с его собственным соком. Мои губы плотно обхватывали плоть, скользя в ритме, который заставлял его пальцы впиваться в мои волосы. Внутри всё сжималось от сладкого напряжения, волны желания разлились по телу, и я поняла: хочу ощутить его внутри себя, прямо сейчас.
Я замедлила ритм и посмотрела на него. Его глаза, тёмные и голодные, пылали таким же огнём, что и мои. Я встала и села на него сверху. Марко резко вцепился в мои бёдра, помогая, но я уже принимала его полностью – острое, почти болезненное удовольствие, когда он заполнял меня до предела.
Его руки скользили по моему телу, как будто пытаясь запечатлеть каждый изгиб. То сжимали грудь, вытягивая соски между пальцев, то опускались ниже, раздвигая мои ягодицы, помогая ему войти ещё глубже. Я закинула голову, крича от переполняющих ощущений, и начала двигаться быстрее – вверх, вниз, крутя бёдрами, чувствуя, как внутри всё сжимается и горит.
Мир сузился до его тела, до его рук на моей талии, до шёпота:
– Я люблю тебя…
– Марко… – прошептала я, теряя ритм, чувствуя, как волна нарастает где-то в глубине.
Он понял, поднял меня, уложил на спину и вошёл в меня. Его толчки стали резче, глубже, я впивалась ногтями в простыню, а он, приглушённо рыча, довёл нас обоих до края.
И именно в этот момент снизу донеслись топот ног и голоса:
– Маркуууша, ты где? – разнеслось по дому.
– О, суп на плите! Значит, Маша тут, – звонко прокомментировала Белла.
– Да уж, Марко бы сам вряд ли догадался нас покормить, – засмеялся Серёжа.
– Эй, а где половник? – добавил Толик.
Мой итальяшка, всё ещё тяжело дыша, прижал лоб к моему плечу и рассмеялся – тихо, счастливо, по-домашнему. Его пальцы нежно распутывали прядь моих длинных волос, прилипших к влажной шее.
– Знаешь что? – прошептал он, целуя моё запястье, где пульс только начинал успокаиваться. – Не хочу ни с кем делиться твоим супом... Всё мое... – Его глаза весело блеснули, и он поцеловал меня, прижимая к себе.
Я просто закрыла глаза, впитывая этот момент – смешной, нелепый, совершенный. Запах его кожи, тепло между наших тел, далёкий звон посуды...
И странное дело – несмотря на всю неловкость момента, где-то глубоко внутри я вдруг поняла: меня не могут не принять. Марко выбрал меня. Осознанно, без колебаний. И теперь всем остальным оставалось лишь принять этот выбор, а со временем они увидят, что мы делаем друг друга счастливыми.
И когда снизу снова донеслось: «Машуня-а-а! Марку-у-ша!» – тревоги больше не было, я уже знала, что я в семье.
Глава 20
За окном бушевала непогода, крупные капли дождя с силой ударялись о крышу, словно пытаясь проникнуть внутрь. Однако в доме Карузо царили тепло и комфорт – в воздухе витали ароматы лимонного пирога, помидоров и оливкового масла.
Марко расположился рядом со мной. Его густые кудри, которые обычно были аккуратно уложены, сейчас были слегка растрёпаны и отбрасывали смешные тени на стену от света настольной лампы. Когда он наклонялся, чтобы объяснить мне очередное правило игры, одна упрямая завитушка падала ему на лоб, и он автоматически отбрасывал ее назад – жестом, который я уже изучила до мелочей.
– Маш, смотри, у меня есть три монеты, ты можешь купить вот эту карту, – его пальцы тыкали в картонку, а я лишь кивала, больше увлеченная тем, как его ресницы красиво взмахивают.
Напротив нас Сережа, весь такой правильный и аккуратный, с карандашом в руках что-то подсчитывал на листочке, изредка ворча:
– Марко, ты опять нарушаешь правила. Это твои деньги, она может купить только за свои.
– У нас общий бюджет, – веселился Марко, и его смех был таким же теплым, как и все в нем.
В углу сидел Толик. Его худощавое телосложение делало его почти неразличимым на фоне стены. Он потягивал очередную банку пива. Светлые волосы, которые обычно были зачесаны назад, сейчас беспорядочно торчали в разные стороны, а острые скулы выдавали усталость. Он молча наблюдал за игрой, но взгляд его то и дело скользил в мою сторону – быстрый, неровный.
Белла вдруг зевнула во весь рот:
– Так скучно-о... Да-вай-те-е что-нибудь придумаем...
– Например? – поднял брови Марко, одновременно незаметно для остальных поглаживая мою спину под пледом.
– Давайте погуляем под дождем! – выпалила она, и глаза ее загорелись.
Все осмотрели ее с сомнением. Марко скривился, Толик махнул рукой, ему, похоже, было все равно. И только мы с Сережей сказали:
– Я согласна.
– Хорошо, идем.
Ребята отправились на поиски подходящей обуви. Белла стремительно взлетела по лестнице за дождевиками, а я, решив присоединиться к общему сбору, направилась в комнату, где Марко, Сережа и Толик перебирали груду сапог. Однако, подойдя к приоткрытой двери, я невольно замерла, уловив обрывки разговора.
– Я рад за вас, – голос Сережи звучал необычно тепло. Раздался шлепок по плечу.
– Да, Марко, ты молодец, – это был Толик, и в его обычно насмешливом тоне появилась какая-то горечь. – Боролись оба, победил ты.
Я была поражена. Боролись? О чём это он? Возможно, он имеет в виду, что я ему тоже нравилась. Марко говорил мне об этом, но я никогда не поднимала эту тему специально.
– Спасибо, Толик, что принял нашу любовь, – голос Марко был мягок, но в нём отчётливо слышалась твёрдость. – Но поменьше смотри на Машу. Особенно как сегодня.
– Да ты что, дружище, даже не собирался, – Толик фальшиво рассмеялся. – У меня своих девчонок полно. Убери оскал, волчара.
– Да, Марко, ты немного озверел, – заметил Сережа.
– Вчера Игорька выкинул около калитки Машиного дома. Опять там ошивался. Еле сдержался, чтобы не придушить, – прорычал Марко, и от его тона у меня по спине пробежали мурашки.
Игорь? Опять?
– А может, он не просто так в гости приходил? – ехидно вставил Толик.
Меня будто обожгло.
– Закрой рот, – резко оборвал его Марко.
– Ой, да ладно! Я имел в виду – Машу обидеть… Ты если что, зови, вместе накостыляем за твою девушку.
Больше слушать не хотелось. Я нарочно зашуршала и громко спросила:
– Ребята, вы тут?
– Да, – отозвался Марко, и я вошла. Они стояли посреди разбросанной обуви.
– Женских сапог нет, надо наверху поискать, – пробормотал Марко, разгребая груду ботинок.
– У меня дома есть, могу сходить…
– Куда? Там же ливень, пока дойдешь, ноги промокнут, – возмутился Марко. Он провел рукой по волосам, отчего они стали еще более непослушными. – Сереж, пойдем на второй этаж, поможешь шкаф открыть, он там столом завален.
Они ушли, и я осталась наедине с Толиком, который молча копался в сапогах, перебирая их своими тонкими пальцами.
– Как дела? – наконец спросил он, не глядя.
– Хорошо. А как твое вождение? Записался на права? Смог побороть страх после аварии...
– Да, спасибо. Ты тогда правильно сказала – не попробую, не узнаю. – Он поднял на меня глаза, и в них было что-то новое, чего я раньше не замечала. – Тем более если ты на тракторе ездишь, то я уж на машине справлюсь.
– И как?
– Мне нравится.
Неловкость висела в воздухе. Раньше мы непринужденно общались. Я думала, что он просто делится со мной, потому что с незнакомым человеком легче быть откровенным, но оказалось, что я стала для него близким человеком, которому он мог доверять. Даже свой секрет о происшествии в детстве. Однако теперь всё изменилось.
– Пойду за ребятами, может, помочь надо… – развернулась я, но он вдруг окликнул:
– Маш…
– Да?
– А если бы я первый предложил тебе встречаться… ты бы согласилась?
Я обернулась. Его взгляд, обычно полный веселости, теперь был устремлён на меня с непривычной сосредоточенностью. Я не хотела его обижать, лишь слегка пожурить по-женски за то, что он сначала был с Катей, а потом с нашей Леной, которая всё ещё надеется на его приезд. А теперь спрашивает про меня...
Покачала головой.
– Понятно. Значит, плох для тебя, – пробормотал он.
– Не неси глупости. Просто… мы не выбираем, кого любить.
– А любовь ли это?
– Ты к чему?
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвалась Белла, сметая всё на своём пути. Она лихо швырнула на пол охапку ярко-зелёных дождевиков, которые рассыпались по полу, как осенние листья.
– Нашла! – торжествующе закричала она и, не раздумывая, бросилась к Толику, обвивая его шею руками. – Идем гулять, хватит тут киснуть.
Толик засмеялся, подхватывая ее порыв, но его смех прозвучал натянуто. Он наклонился, чтобы собрать разбросанные дождевики, его пальцы нервно сжимали скользкую ткань.
Белла, не замечая напряжения, выскочила в коридор, ее шаги быстро удалялись. А Толик... Он задержался на мгновение. Поднял голову – и его взгляд, полный незнакомой мне злобы и чего-то еще, чего я не смогла понять, буквально прожег меня насквозь.
– Время покажет, любовь у вас или херня собачья, – бросил он почти беззвучно и, выходя, хлопнул дверью.
Позже я пойму значение этих слов – но сейчас что-то важное ускользнуло от меня.
