Текст книги "(не) Моя доярушка (СИ)"

Автор книги: Анастасия Боровик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Марко

– Ну что, Марко, герой дня, да? – сообщает мне немного взвинченный Толик. – Решил заботушку проявить, чтобы тебе дали.

– Не твое дело, я человеку помогал прежде всего, – зажимаю губы, едва сдерживая себя, чтобы не треснуть в его наглую физиономию.

Бойцовский дух во мне проснулся с Игорьком, и теперь все время хочется кому-нибудь голову отбить. Толик, на удивление, впервые начинает соображать и успокаивается.

– Не знал, что ты у нас такой спасатель. Что ж, можешь больше не стараться. Если помощь Маше понадобится, я ей организую её, – выплевывает он и выходит из ванной комнаты, где я набирал полотенца для нашей почти дружной компании.

В баню решились пойти не все: большинство устали и пошли отдыхать. Я с Толиком, понятное дело, шли ради Маши, в отличие от Серёжи – фаната бани и всех водных процедур. Его еще маленьким приучили париться отец и дядя. Из девочек согласились пойти только Белла и Алинка. Впрочем, я даже был рад, что пойдут самые близкие, потому что настроение было какое-то упадническое, и хотелось прямо выпить дедов самогон и послушать весёлые истории. Забыться обо всём, особенно о Маше. Меня невыносимо к ней тянуло, и такое было впервые. А ещё я совсем не знал, что делать дальше: завоёвывать? Но как? Игнорировать? Не факт, что справлюсь.

Я всегда был нетерпеливым. «Шило в заднице», – говорила моя мама. Продумывать стратегию и тянуть время – это не про меня. Горячая кровь бурлила, и мне нужно было, чтобы бомбита уже была со мной. Но так не бывает: мы знаем друг друга всего два дня, а через месяц я должен улететь. Как же всё это злит! Может, поговорить с Серёжей? Он подскажет, куда двигаться дальше? Или позвонить отцу? Нет, к нему точно не стоит. Тогда обо всем узнает моя мама, дяди, тети и остальные многочисленные родственники. Начнут уже на следующий день разносить дом Николая Степановича, сватая за меня красавчика – его единственную внученьку-булочку.

У меня не было сомнений в том, что Маша моей родне понравится. Белла не отходит от неё ни на шаг, хотя редко к кому проникается симпатией. Что уж говорить о том, что когда сестрёнке не нравились мои потенциальные девушки, она не стеснялась придумывать всякие небылицы. Например, что у итальянцев принято делать старшего сына евнухом, чтобы другие дети в семье были более плодовитыми. Откуда она это брала, я даже не хочу знать. Чушь, но многие верили, и ещё долго мне приносили шоколадки в знак утешения, и только одна решила, что обязана меня вылечить от такого «заболевания». Потом долго проверяла и гордилась тем, что сотворила чудо. За это я, конечно, был сестричке благодарен.

Думаю, Белла мстила мне за то, что я от нее вместе с Серёжей всех парней отгоняю. Поэтому сильно не злился. Фух, задумчиво вздыхаю.

– Маркуша, мы тебя там потеряли. Ты чего так тяжело вздыхаешь? Полотенце выбрать не можешь? – слышу голос друга.

– Всё нашёл, сейчас банку из-под молока возьму и выдвигаемся.

– Все с тобой ясно, – смеётся Серёжа, а я тоскливо вздыхаю, как раненый щенок. Друг переживает за меня. Начинает мне стишок зачитывать:

– Что ты, девица, грустна,

Молча присмирела,

Хоровод забыв, одна

В уголку присела?

– Да иди ты, – толкаю его в плечо, но он правда особо никуда не двигается, а я вот закусываю губу от неприятных ощущений, всё-таки костяшки пальцев за два дня бойни болят.

– Ты бы хоть обработал, – заботливый спортсмен рассматривает мои руки, а я обнимаю его и шепчу на ухо:

– Серёжка, вот ты идеальный мужик, давай вместе жить будем. Заботиться обо мне будешь, ну этих женщин. Ты всё равно себя хранишь для единственной, а может, она – это я.

Друг хватает меня за ухо и шлёпает ногой со всей силы по попе.

– Маркуша, свои нетрадиционные шуточки оставь для Толика, вы сейчас одинаково себя ведёте. Я бы тебе посоветовал не закрываться в своих чувствах и быть искренним.

– А если мои чувства на хрен не сдались?

– Пока не спросишь, не узнаешь.

– Серёж, а ты вот всё хочешь одну-единственную найти, а как ты поймёшь, что это она?

– Не знаю. Сердце подскажет.

– Ты говоришь, как моя бабушка. Уйди отсюда, – смеюсь я, и Серёжа, подмигивая, забирает все полотенца и выходит, оставив меня со своими мыслями, в которых первым делом было вспомнить, как готовить лазанью.

Мы быстро и весело дошли до дома Маши. Навстречу нам вышел Борис. Интересно, он тоже собирается в баню или у него другие дела? Когда он начал бросать на Алинку жаркие взгляды, стало ясно, что планы у него есть, и точно не на баню. Она же поджала губы, приняла надменный вид и демонстративно отвернулась, слегка покачивая головой.

Калитка открылась, и к нам вышла моя пышечка, улыбается, немного прихрамывает. Меня накрывает теплом, я начинаю улыбаться, да так сильно, что Джокер бы мне позавидовал. Махаю ей банкой, и Машенька смеется. Мы входим в калитку большой группой. Все идут к столу, а я останавливаюсь рядом с девушкой и передаю ей банку. Наши руки соединяются, держим банку вместе, словно семейный молочный очаг.

– Снова помыл.

– А как иначе, всегда буду мыть.

– Не устанешь?

– Я, может, это дело люблю, ты только молоко давай.

– Буду давать, – шепчет она, и мне кажется, что банка дрожит. Я смотрю в ее голубые глазки, и внутри все обрывается от осознания, что я нравлюсь своей пышечке.

Николай Степанович подходит к нам и, наваливаясь на меня, кладет свою руку мне на плечо.

– Маркооо! Дружок мой, стаканы уже стынут!

Утаскивает меня на самогонно-банную вечеринку. Стол стоит на улице, на нем – салат, колбаса, сало и котлеты. Я хочу сесть рядом с Сережей, но дед сажает меня между собой и Митяем, который вежливо пододвигается, чтобы мне было больше места. Дед Коля улыбается и достает из-под стола бутыль.

– Ну что, дрябнем! Митяй, давай рюмку, – говорит он, а пожилой мужчина осторожно спрашивает:

– Может, не надо? Все-таки молодые.

– Ой, не начинай.

– Я тоже буду, никогда не пила самогон, – заявляет Изабелла.

Дед с радостью ей наливает. Я молчу, понимая, что сестра и половины не сможет выпить, выплюнет тут же, как только в глотку попадет. Сережа с Толиком мотают головами, отказываясь. Борис сидит с Алинкой рядом, жует зеленый лук и, не сводя с нее взгляда, ставит свою рюмку под подлив. Маша садится напротив, и тут же к ней поворачивается Толик, рассказывая что-то смешное. От злости выпиваю рюмку залпом, хватаю котлеты и сую в рот.

– Ты куда, новобранец? Нас не ждёшь? – возмущается дед и пьёт следом за мной.

Изабелла собирается взять свою рюмочку, но не успевает. Лёгкая рука Серёжи хватает её первой и выпивает. Белла смотрит с шоком, а он смущается, откашливается и берет сало:

– Передумал, решил выпить. Тяжело идёт, тебе не стоит.

Жую котлету и не свожу глаз с парочки. Николай Степанович снова мне наливает. Митяй выпивает и краснеет. Снова выпиваем, но уже одновременно, даже не чокаясь. Серёжа мотает головой, наверно, пытается меня вразумить, а я вот пытаюсь, наоборот, забыть о том, что у меня есть мозг. Но всё же приостанавливаюсь, в отличие от деда с Митяем, которые уже пьют третью.

Спустя час в калитку заходит худенькая женщина в косыночке. В руках она несет соленые огурчики.

– О, Екатерина пришла, как дела? – заявляет дед, поправляя свои усы, словно гусар, по которым течет только что выпитая самогонка.

– Как сажа бела. Огурков вот принесла на стол, – отвечает бабушка и продолжает стоять.

– Ругаться что ли пришла? Садися на лавку, – заявляет дед, и женщина садится напротив. Маша сразу подрывается и несет из дома еще одну тарелку, уговаривает ее что-нибудь поесть, но та отказывается. Смотрит только на деда и спрашивает: – Что делал сеходня?

– Я сегодня Катька ухайдакался, взопрел, баню стопил, пойдешь париться?

Смотрю на деда, а он глазами своими пьяными пытается в соблазн играть. Вроде и смешно, но и пугающе одновременно, потому что Екатерина рукой машет и причитает:

– Ой, пройдоха старый, я уже на неделе мылась.

Открывает огурчики и ставит перед дедом банку.

– Ты хоть закусывай, хрустящие, а то только заливаешь в себя. Ой, мужики-то эти, как выпьют, ничегоши не видят. Вон Ленка своего из избы вытурила, и теперя живёт припеваючи.

Здоровье-то поберег, а ты, Митяй, так вообще дурной, куда ему-то наливаешь.

– Что это он, дурной? Мы всё контролируем, или ты всё Игорька своего припоминаешь?

Вот он, момент истины, интересно, что ж такого Митяй сделал. Хочу спросить, но не успеваю, потому что пожилой мужчина встает, горбится, поправляет пиджачок и запевает частушку:

«Ты пошто меня ударил кирпичиной по плечу? А я потому тебя ударил – познакомиться хочу!»

Бабка хмурится, но не выдает свое настроение, только комара на себе со злостью хлопает.

– Вот комарья налетело, погода сеходня хорошая, завтра уже дожди обещали.

– Давай, Екатерина, выпей с нами.

Женщина качает головой, а Николай Степанович ей глазками мигает да сообщает:

– Да ты не брезгуй, пей. Зараза к заразе, чай, не пристанет.

И начинает ржать, женщина только рукой махает и заявляет:

– Как был дурнем, так им и остался.

– Да и ты не изменилась, ох, хороша девка. Пойдем сегодня на звезды глазеть?

Екатерина хлопает и глаза уводит в землю. Вот это дед клеит девчонку, а самое главное, что их это не смущает. Митяй под шумок сам себе наливает и выпивает, и вместе с этим его горбатая спина уходит, превращаясь в мощные крылья орла. Рот начинает кривиться, и, кажется, даже появляются давно потерянные клыки. Оборотень, что же будет дальше?

Я тыкаю в бок деда, он отвлекается, и я показываю на Митяя. Тот за голову хватается и заявляет:

– Всё, парни, дуем в баню.

Глава 11

Марко

В небольшой деревянной постройке были низкие потолки, чтобы пар и жар дольше держались внутри. Я раздевался в предбаннике, аккуратно складывая свои вещи, и слушал наставления по бане от деда Коли. Толик раздеваться не спешил, в отличие от остальных, которые уже стояли полностью обнаженные вокруг нашего Серёжи. На нём была непонятно откуда взятая банная шапка, а в руках он держал мешочек с запаркой для бани. С видом настоящего эксперта он рассказывал про свойства каждой травы.

Вот это спортсмен даёт, подготовка высший класс. Получается, он бегал по полям и лесам травки собирал? Доказал, так говоря, что настоящий фанат своего дела. Надо было его за веником брать, он бы точно на дерево ловчее меня залез. Впрочем, главные банщики оценили его порыв. Борис, как обычно, одобрительно похлопал его по плечу, и они вместе с дедами отправились в парилку.

Мы с Толиком внимательно осмотрели помещение и решили постепенно привыкать к банным процедурам. Друг обмотался полотенцем и, открыв дверь парилки, ощутил жар. Затем он повернулся ко мне и прошептал: «Я на пару минут, и всё».

В бане пахло древесиной и березовым веником. Не знаю, как я почувствовал этот расслабляющий аромат, потому что первые минуты я стоял, закрывая лицо руками, и не дышал.

Местному зельевару Сереже было маловато пару. Он встал передо мной и принялся ковшом с горячей водой и своей офигенной запаркой заливать раскаленные камни. Отчего пар резко поднялся, а в глазах помутилось. Дыши, Марко. Ты не можешь сдаться, в Италии и не такие температуры бывают в самое жаркое лето, и неважно, что ты обычно лежишь в эти моменты в комнате под кондиционером.

Прежде чем попрощаться с жизнью, я решил попытаться расслабить лицо и дышать через раз. Удивительно, мне это помогло, и в моменте стало получше. Мой организм понял меня и начал работу по выживанию.

Толик не выдержал, вскочил, чтобы открыть парилку и выпустить пар. Но получил подзатыльник от деда Митяя.

– Слышь, зелёный, хорош баню студить!

В свете тех событий, что теперь милый интеллигентный дедушка Митяй превратился в нерегулируемого солдафона, Толик решил не рисковать и сел обратно на скамейку. Серёжа понимающе посмотрел на друга, набрал холодной воды и полил ему на голову, отчего Толик благодарно вздохнул. В этот момент его заметил Николай Степанович, который расселся на верхней полке, раздвинув ноги, и сейчас получал гордое звание деда, которому нечего скрывать.

– А ты чего стесняешься? Скворца прячешь? – заржал Николай Степанович, а его культурный Митяй хрюкнул и попытался стащить полотенце с нашего друга.

Толику было не до веселья, в его взгляде читалась безысходность. Сергей и Борис попытались отодвинуть Митяя, но тот начал сопротивляться, провоцируя конфликт. Николай Степанович схватил берёзовый веник и лупанул им по заду своего пожилого друга.

– Иди давай, старый, на полку, будем дурь выбирать!

Митяй занял полку, а дед Коля принялся махать веником до красных пятен. Они присели, и в глазах старого интеллигента появился огонёк ума, и он обратился к Толику:

– Молодой человек, извините. Шутка была неудачная.

Доля секунды, и, видимо, снова вторая неадекватная личность Митяя взяла верх.

– Зеленый, у тебя там если проблемы, ты пчелку найди, пусть тебя ужалит куда надо.

Вечно весёлый и шутливый Толик пропал, сейчас он был больше похож на испуганного зайца. Да что там говорить, я тоже напрягался, но меня пока не трогали.

– Какую пчелку? – поинтересовался Борис, и все посмотрели на него, а он приподнял плечи и грозно посмотрел в ответ.

– Ой, у нас на деревне парни, как к девкам собирались идти, чтоб их впечатлить, пчелку ловили и садили на конец. Она там жалила, и вот такой был, – показал Николай Степанович своей рукой, видимо, размер несчастного члена, покусанного пчелкой, а затем продолжил говорить тихо, словно тайну рассказывая:

– Был у нас друг из соседней деревни – Володька, так ему сказали пчелку найти, а он захотел свою бабу поразить и шершня поймал, – хриплые звуки начали издаваться изо рта деда Коли, кажется, он не просто смеялся, а задыхался от смеха.

Вместе с ним ржали во весь голос Серёжа и Борис, Толик приподнял уголки губ, видимо, не до конца отойдя от сумасшедшего Митяя. Да уж, мы точно скучно живём. Я тоже улыбнулся, но больше мысленно рассуждал, неужели если так сделать, то реально вырастит? А как же жало?

Мой задумчивый вид вызвал у всех новый приступ смеха. Судя по всему, все решили, что я хочу воспользоваться советом. Даже Толик, который до этого был взволнован, успокоился и убрал полотенце, показывая, что у него всё хорошо.

Мы начали париться. Серёжа побил меня веником, и, пока я обливался водой, он пытался привести Толика в чувство. Однако наш скворец сдал и растёкся по скамейке. Мы вытащили его в предбанник. Пар от него исходил сумасшедший. Повязали полотенца на себя и на Толика, вытащили его на улицу.

– У меня сходит кожа? – повторял он, пока Серёжа усаживал его на скамейку, прося у Маши холодной воды для нашего задохлика.

Я после такой бани протрезвел. Моя пышечка принесла стакан воды, а сама принялась меня разглядывать. Я ещё под впечатлением, что ей нравлюсь, попытался вспомнить, как в модных журналах мужики-модели стоят, и начал напрягать свои бицепсы. Но не тут-то было, ко мне подошел альфа-самец Серёжа и встал рядом, красуясь своим накаченным торсом, ещё и руки сложил таким образом, что теперь видны были его мощные мышцы и полностью непрокаченные мои. Мы представляли собой популярную картинку «до и после».

Я не выдержал, наклонился и прошептал:

– А ты не мог бы свалить, Геракл?

– Куда? – удивился друг.

– В баню, – злобно ответил я.

Серёжа посмеялся, позвал Бориса, который нагло расселся на скамейке рядом с Алинкой, расставил свои ноги и пристально смотрел прямо ей в глаза. Сказав ей, что, типа, дождись меня, бейби, встал и пошел в баню вслед за Серёжей на второй заход. Я бы, может, тоже пошел, но мне пока что хватило родиться заново один раз.

Николай Степанович вышел из бани, и на мой вопрос: «А где Митяй?» ответил: «Да заснул, я вашего друга вышел посмотреть, а то неловко как-то, ещё помрёт, что я участковому скажу».

Осмотрел Толика и, поняв, что с ним всё хорошо, отправился в баню будить Митяя. Я даже представить не могу, каким надо быть человеком, чтобы при такой температуре заснуть. Не зря Игорек его боялся. Митяй вышел сам из бани, причём абсолютно голый, на его груди можно было разглядеть множество татуировок, но самая жирная и понятная была с надписью «ЗА ВДВ».

– Никто, кроме нас! – громко крикнул он, раскинув руки.

Дед Коля уже бежал к нему, загоняя обратно. Я посмотрел на девчонок. Алина стояла в шоке, пытаясь развидеть всё, что увидела. Моя сестра весело хлопала и кричала, что на таких тусовках она ещё не была. Нет, её воспитанием надо заняться! Где этот Серёжа? Чтобы ей всё объяснить!

И только Маша, не отрываясь, всё продолжала глазеть на меня. Я потерялся. Полотенце явно начинало выдавать мои мысли, но мне было уже так безразлично. Что же она со мной творит? Поцеловать, затискать и прижать к себе. Сейчас тот самый момент: взять её за руку и увести, сказать, что она мне нравится. Я направился к ней, пытаясь всё-таки скрыть рукой свой внушительный стояк.

– Маша, – тяжело произнёс Толик, и моя пышечка отвернулась от меня и принялась рассматривать моего друга. Она прислонилась к нему, положив свою мягкую ладонь на его лоб, а он накрыл её руку своей. Девушка улыбалась и успокаивала умирающего дрыща, а я остановился и просто продолжил смотреть на воркующих голубей. Один из которых был явно заразный.

И что делать? Хорошо, что не подошёл, сейчас бы получил от ворот поворот. Но и этому гаденышу не дам мою девочку трогать. Подошёл и забрал Толика, сказав, что нам надо пойти одеться.

Все мужчины вышли из бани красные, довольные. Митяй с дедом снова выпили, а я уже отказался. Толик набросился на еду, как будто до этого сто лет не ел, видимо, заедал первый и последний поход в баню. Борис пригласил нас всех прийти завтра на вечерний костёр, и мы с радостью приняли его приглашение. Тем более большинство ребят поедут домой, и такой прощальный вечерок станет приятным воспоминанием.

После нас в баню пошли Маша и моя сестра. Сначала выскочила довольная Белка, где её уже подхватывал Серёжа, переживая, что ей может стать так же плохо, как Толику. Но моя сестра чувствовала себя лучше, чем все остальные. Лёгкий красный румянец на её оливковой коже говорил, что её там тоже веником побили.

Машенька вышла в голубом халатике. Моя свежеиспечённая булочка была раскрасневшаяся, румяная, и от её лица и тела исходил пар. В штанах стало тесно, вся кровь прилила к низу живота. Любой, кто бы на меня посмотрел, мог бы увидеть, куда была направлена моя компасная стрелка. Что делать дальше? Осмотревшись по сторонам, я встретился взглядом с Сергеем. Он едва заметно кивнул в сторону Маши и одними губами произнёс: «Иди».

И я пошёл. Точнее, поскакал к ней, к моей мечте, к девушке, которая уже вторую ночь не выходит из моей головы, с которой я хочу сделать все свои сокровенные желания, и неважно где.

Маша вытирала волосы полотенцем, когда я подскочил к ней близко. Она удивленно посмотрела, и глаза ее, кажется, заблестели. Не дожидаясь вопроса, что я тут забыл рядом с ней, быстро выдавил:

– Ты любишь лазанью?

Девушка пожала плечами и задумалась, но я не дал ей ответить.

– Я хочу тебя позвать на лазанью, ты пойдешь со мной на лазанью?

Идиот, возьми себя в руки. Подумай лучше. Я добавил:

– Вдвоем.

Этого было недостаточно. Она не должна отказаться, и я с волнением добавил:

– После прополки грядок, доения коровы, кормления свиней, кур, укладывания несносного деда спать, готовки и кучи всего. Ты же пойдешь со мной есть лазанью, которую я сделаю для тебя?

Маша смущённо улыбнулась, её щёки стали ещё более пунцовыми, и она произнесла:

– Давай сделаем её вместе.

Глава 12

Машенька

В окно светил лунный свет, а лёгкий ветерок проникал в комнату через приоткрытую форточку. Моя голова расположилась на мягкой взбитой подушке, пока тело укрывало воздушное пуховое одеялко. К вечеру бельё становилось прохладным и приятно охлаждало кожу после бани. Немного поворочавшись, я полностью укрылась одеялом, оставив лишь нос и щёки открытыми.

Мне было так уютно, что в мыслях всплыли события сегодняшнего дня. Особенно запомнилось признание Беллы в бане: она сказала, что любит Толика.

– Однажды, Маша, он об этом узнает, – говорила мне девушка. – Он лёгкий, ненапрягающий. Всегда меня поддерживает, в отличие от моего брата или Серёжи, который вообще с меня глаз не спускает. Зануда, всё время всё мне запрещает. Холодный, как айсберг! – причитала Изабелла.

Я смотрела на неё и улыбалась, в своём гневе она была бесподобно мила, а ещё не замечала очевидных вещей. Серёжа и Марко оберегают её. Хотела бы и я того же – иметь рядом человека, которому можно довериться.

Обо мне некому было заботиться. Родителей нет, дедуля хоть и старается, но чаще я за ним слежу. И во всём я могу надеяться только на себя, свои силы и знания. Сама поступила в агропромышленный колледж, в этом году его закончила и продолжила обучение в институте. Свою жизнь вижу только связанной с фермой, город совсем не моё. Там я задыхаюсь, чувствую себя зажатой в какие-то рамки, то ли здесь воля. Устроюсь работать на большую частную ферму, получу опыт и исполню свою барскую мечту – построю усадьбу со своим хозяйством. Улыбнулась, представила, что вот иду я, а с одной стороны у меня животные, с другой – огороды, там – сады с фруктами и ягодами. Может быть, и пасека... Ещё бы и мандарины, но они у нас не растут. Это на юг надо, там они яркие, сочные, оранжевые, мои любимые... А аромат-то какой от них! И рядом море, синее, солёное, которое я ни разу не видела и на которое с такой лёгкостью меня позвал итальяшка-кудряшка.

Интересно, а на Марко можно положиться? Как на друга, думаю, да. Меня он в беде не бросил. А как на мужчину, на партнера по жизни?

«Марко сегодня опять с Игорьком подрался», – появилась в моей голове фраза, кинутая Изабеллой в бане. Я пыталась узнать причину, но она только махнула рукой: «Не знаю, но уверена, что мой брат помешался на тебе. И я этому рада», – подмигнула она и вышла из бани.

И вот теперь, лежа на кровати, я снова была в замешательстве. Повернулась на другой бок. С чего это она взяла? А главное, слово-то подобрала – «помешался». Может, нравлюсь? Или симпатична? Приятна, в конце концов.

Вылезла из-под одеяла и откинула его подальше.

В это бы я поверила, всё-таки просто так вряд ли парень будет корову доить, да на спине тащить, но «помешался» – это сравнимо с чем-то ненормальным, как будто он не может это контролировать. Мне бы испугаться, вдруг он станет навязчивым. Только испытала я совсем другое – возбуждение.

По позвоночнику распространился импульс, и я задергала ногами. Вернула свое одеяло и зажала его между ног. Мысли стали постыдными.

Вот я дурная. Глупости всё это. Ничего у него нет ко мне. Я с ним пыталась поболтать, спасибо сказать, а ему только самогонка и дед нужны, да мытье банок из-под молока. Разозлилась. Толик вот находит время пообщаться со мной, рассказывает мне смешные истории о себе, об учебе. Да и не пьет особо, знает, к чему это всё приводит.

Кудрявый запойный, видимо. Устроил тут сиесту, расслабляется и ни о чем не думает. Хоть бы раз подошел сам.

Вскочила с кровати.

Маш, ну подошел же. Лазанью собирался сделать, пригласил вдвоем погулять. Упала обратно на кровать и запахнулась одеялом.

– Давай сделаем её вместе, – спародировала я себя, испытывая смесь смущения, злости, возбуждения, отрицания и предвкушения.

Надо мной летал один мерзкий комар и жужжал. Я хлопнула его, и меня отпустило. Положила руки под подушку и стала спокойно рассуждать. Надо было борщ вместе делать, это я хотя бы умею, а лазанью… Почему вообще она? В Италии, наверное, любят…

– Вместе, – прошептала я и ещё больше укрылась в одеяло.

Всё-таки нравлюсь… Завтра надо будет прихорошиться... Барыня должна встречать завтра итальянского посла во все оружие... Ну надо же! Помешался… Вот кудряшка… И заснула.

Мне снился Марко с ушами, как у Чебурашки. Он держал мандарины и подмигивал одним глазом, пел песню: «Заберу тебя, Машенька, на юга, там построим мы усадебку свою. Чебурахнёмся с тобой много раз». А к нему шёл грозный зелёный крокодил с лицом Игоря. И пока Марко кидал в него мандарины, я чистила их и ела, думая о том, где посажу косточки на нашем участке.

Ко мне подошла Шапокляк с лицом моего деда, неся подмышкой крыску-Митяшку, и грозил ему оторвать уши, если тот еще раз возьмет его самогон на мандариновом соке без спросу.

А потом мы все вместе гуляли со львом Сережей, щенком Толиком под веселые рассказы девочки Беллы.