Текст книги "(не) Моя доярушка (СИ)"

Автор книги: Анастасия Боровик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

Машенька

Конец октября выдался на редкость тёплым. Бабье лето никак не заканчивалось. Эти солнечные лучи вместо дождя и слякоти – настоящий подарок на моё день рождение. Отмечать буду с девчонками в общаге: я уже накрутила салатиков, купила бутылочку шампанского. Привет, мои девятнадцать лет.

Я тороплюсь на занятия, сильно опаздываю. Всё потому, что сегодня, в кои-то веки, решила привести себя в порядок: укладка, стрелки, даже туфли одолжила у Инки. В руках – стопка тетрадей и реферат, который вот-вот выскользнет из пальцев. Бегу, повторяя в уме задания, но ветер резко усиливается, и мои непокорные кудри взмывают вверх, закрывая весь обзор.

Отчаянно трясу головой, пытаясь сбросить мешающие пряди, но руки заняты. Каблук предательски скользит по асфальту – и я едва удерживаю равновесие, делая неуклюжий шаг вперёд. Тетради падают.

– Блин, – шиплю сквозь зубы, наспех подбирая листы. Время горит, а я уже вся взмокла. Вот и вся моя красота – не продержалась и часа.

Тянусь к последней тетради – и вдруг чьи-то пальцы опережают меня.

– Спасибо… – бормочу, хватаясь за тетради, и случайно задеваю мужские руки. Поднимаю глаза.

Марко?

Если бы не преграда из разлетевшихся тетрадей, мы стояли бы почти вплотную. Его рука касается моей, и взгляд такой тяжёлый, неотрывный.

Он изменился. Длинных кудрей больше нет – только короткие, упрямые завитки, подчёркивающие резкие скулы. Лицо стало жёстче, взрослее. Плечи, кажется, вдвое шире. Сейчас он не очень похож на изящного парня, ходящего по подиумам, скорее уж на опасного мужчину рекламы бойцовского клуба.

Он не улыбается. Взгляд сканирует меня, будто ищет слабые места. Губы сжаты, зубы слегка впиваются в щёку. Молчит.

Я сглатываю, чувствуя, как жар поднимается к вискам.

– С-спасибо… – повторяю, и голос звучит неестественно высоко.

Снова тишина. Выдавливаю из себя дурацкую улыбку и машу всей пятернёй:

– При-вет. Как дела? У меня всё отлично!

Он хмыкает, но уголки губ даже не дрогнут. Проваливаюсь в панику и начинаю нести околесицу, хотя логичнее было бы развернуться и бежать. Бежать без оглядки.

– Как тебе варенье? А молоко? – лепечу. – Кстати, я козу завела…

– И козла, – сухо бросает он.

Я теряюсь и замолкаю. Маме Марко довелось услышать, как мой дед орал на всю деревню на моего козла. А обращался он к нему по имени: «Марко, ты козёл! Сколько можно? Весь двор загадил. Больше не видать тебе арбузных корок!»

Ох, что же делать? Надо было козла по-другому назвать. Надеюсь, мама не проболталась об этом недоразумении.

Всё случилось как-то не вовремя. Вообще у деда с козлом сейчас хорошие отношения, но сначала дедуля не хотел признавать козла. Ну не сошлись они характерами, что поделать.

Козёл всё смотрел на деда и, клоня свою рогатую голову, бил копытом о землю, вызывая его на бой. Дедуля же в ответ стучал палкой по земле и хрипел:

– Не подходи, зараза, убью!

Так и жили – на ножах.

А потом случилось то, что должно было случиться. Дед с Митяем напились. И, как это обычно бывает у наших мужиков после третьей, решили, а не сходить ли им искупаться? И зачем-то взяли с собой моего козла.

Я искала их весь день. Оббежала огород, заглянула в сарай – ни души. Встретила бабу Катю. Она всегда всё знает, даже то, чего не было.

– Твой-то с Митяем на речку пошли, – сказала она, причмокивая. – Да ещё с козлом. Говорят, утопят его, как Герасим утопил свою Муму.

У меня кровь в жилах похолодела.

Потому что пьяный дед – это одно. А пьяный дед, который вдруг решил стать Герасимом – это уже совсем другое. Я побежала. Бежала так, будто от этого зависела чья-то жизнь. А она, возможно, и зависела.

Прибежала на речку и вижу картину маслом. На скользком берегу козёл, весь напрягшись, вцепился зубами в дедову рубаху и тянет изо всех сил. А дед – по пояс в воде, бледный как мел, барахтается, но вылезти не может.

Рядом Митяй, красный как рак, на четвереньках ползёт, тянет деда за руку и хрипит:

– Давай, старик, шевелись. А то козёл нас обоих переживёт.

Я тогда бросилась в воду, схватила деда под мышки, а козёл мне помогает: рвёт рубаху и сопит, будто говорит: «Тащи, дурня старого. Я тут подстрахую».

Выволокли на берег деда. Козёл выдохнул и тут же обмяк, тонкие ноги подкосились, и он беспомощно рухнул на траву. Дед медленно задышал, я его для большего выздоровления по щекам похлестала. Он пришёл в себя и первое, что сказал:

– Козлик-то… Он меня… спас.

Оказалось, дед поскользнулся, ударился головой о землю – и бухнулся в воду. А козёл, вместо того чтобы радоваться своему торжеству, кинулся его вытаскивать, как собака.

С тех пор у них мир.

Дед теперь косит ему самую сочную траву, яблоки из своего сада носит. А вот козёл… Он больше не бодается, но ему очень нравится ходить в туалет рядом с лавкой деда. Вот и поэтому дедуля орал на него.

Улыбаюсь, вспомнив эту историю, но тут же беру себя в руки, потому что передо мной продолжает стоять напряжённый и недовольный Марко.

– Ну как тебе козье молоко? – увожу тему в другую сторону.

– Не знаю, не пробовал, – скрещивает руки на груди.

– Ладно, – надуваю губы.

Стало так неприятно, что решаю уйти. Двигаюсь вперёд, но Марко загораживает мне дорогу.

– Куда тебе отнести банки?

– А ты их помыл? – спрашиваю я с насмешкой в голосе.

– Да, помыл, – передразнивает меня.

В этот момент между нами возникает та самая невидимая тёплая связь. Захотелось ущипнуть его и предложить поиграть в догонялки.

– Не надо, мне некуда их поставить, – вру я, краснея от стыда.

– Хорошо, отвезём в деревню, там деду передадим.

– Ладно, – опускаю глаза и снова пытаюсь пройти вперёд, но крепкая мужская фигура встаёт на пути.

– Что ещё? – злюсь.

Он засовывает руку в карман куртки и достает оттуда какой-то непонятный предмет, быстрым движением запихивая мне в карман.

– С днём рождения, Маша, – хмуро говорит и отворачивается от меня.

Интересно, что он там сунул? Записку? Конфетку? Потянулась в карман, но сзади раздался знакомый голос Серёжи:

– Марко, вот ты где...

Парень подходит ближе и оценивающим взглядом смотрит на итальянца, а потом переводит глаза на меня. Напряжение висит в воздухе. Становится стыдно. Серёжа же всегда такой правильный, и если знает про наш с Марко прошлый конфликт, наверняка уже записал меня в гулящие девки. Но парень удивляет. Широко улыбается и хлопает меня по плечу:

– Машуня, рад видеть, как твои дела?

– Хорошо... – растерянно моргаю. – Вот в институте учусь.

– Ничего себе! Мы тут тоже грызём гранит науки. Если что, обращайся, поможем, – говорит он так искренне, что я на секунду теряю дар речи.

Косо смотрю на Марко, а тот стоит, стиснув зубы, и глазами сверлит асфальт.

– Спасибо, но у меня и так всё получается, – улыбаюсь я.

– Машкааа, вот ты где! – раздаётся визг Инны и Арины.

Девчонки буквально раздвигают парней плечами, втискиваясь между ними, и набрасываются на меня.

– А вы здесь что делаете? – удивляюсь.

– Так ведь первую пару отменили, – отвечает Аринка, игриво перебрасывая волосы и бросая двусмысленный взгляд на Серёжу. Инна же буквально пожирает глазами Марко, и от этого у меня сжимается живот.

Чувствую укол ревности.

– Привет, мальчики! – хором выпаливают подружки, и Серёжа любезно здоровается в ответ. Марко расплывается в той самой улыбке – беспечной, мальчишеской, с хитринкой в уголках глаз – точно такой, с которой когда-то подошёл ко мне. И сейчас он дарит её им, а не мне. Меня это раздражает, внутри всё кипит, хочется дать ему затрещину или кинуть в голову что-нибудь тяжёлое. Уже готовлюсь нанести удар своей сумкой по его самодовольной физиономии.

– Маша, может, позовём ребят на твой день рождения? А то мы будем одни, – предлагает Инна, продолжая флиртовать с Марко.

– У тебя сегодня день рождения? Поздравляю, – искренне улыбается Серёжа.

А я в это время буквально рычу в сторону Инны:

– Они не могут. У них свои дела. Спасибо за поздравления, пока, ребят, – резко заканчиваю разговор и делаю шаг назад, пытаясь уйти.

– Ну, может, тогда хоть Володьку с Кириллом позовём? – вроде бы вполголоса, но нарочито громко бубнит Арина, прощаясь с парнями.

– Мы, вообще-то, можем. Ненадолго, – неожиданно вставляет Марко.

Серёжа удивлённо смотрит на него – видно, что сам он совсем не в восторге от этой идеи. Но итальяшка лишь хлопает его по плечу, а Инна тут же вцепляется в Марко под руку, сияя:

– Вот это правильный выбор. С нами очень весело будет.

У меня всё внутри обрывается. Зачем он это делает? Чтобы досадить мне? Или просто насладиться моей реакцией?

– Только если ненадолго, – сухо соглашается Серёжа, не сводя строгого взгляда с Марко.

– Маша, Машулечка! – раздаётся громкий, радостный голос того самого Володи, который никак не может от меня отстать.

Он несётся к нам с огромным букетом цветов, одновременно выкрикивая на весь институт:

– Маша-солнце, с днём рождения!

Подлетает ко мне, пытается поцеловать в щёку – и неожиданно спотыкается!

Серёжа ловит его в последний момент, при этом не сводя тяжелого взгляда с Марко, который выдыхает так шумно, что ноздри дрожат. Смотрю вниз и вижу, как он убирает ногу. Это же не то, о чём я думаю? Да нет, зачем ему ставить подножку. Однако между Марко и Серёжей происходит молчаливый спор.

Володя, с высоты своего роста отряхнувшись, наклоняется ко мне и торжественно вручает мне букет. Поправляя свои вечно взъерошенные волосы.

– Володька, хватит уже за Машкой бегать! – смеётся Инна. – Пойдём на день рождение. У нас оливье. И каждой паре будет по твари, – подмигивает девушка и смеётся.

Мы с Аринкой кривимся от её сравнений, но Инку это особо не волнует. Она, кажется, полностью поглощена вниманием к моему бывшему парню.

– Приду обязательно. Поесть-то я люблю, – радостно соглашается Володя и смотрит на меня, будто облизываясь.

– Машуня, вот и компания собралась, – торжествующе объявляет Арина. – Хорошо отметим. Правда, у нас только бутылка шампанского… Надо ещё докупить будет. Вы что пьёте?

– Я самогон принесу, – неожиданно предлагает Марко, продолжает улыбаться Инне.

Сжимаю букет так, что стебли хрустят. Просто класс, теперь у меня на празднике будет пьяный Володя, флиртующая Инна с Ариной, напряжённый Серёжа и этот… этот козлище Марко, который, кажется, специально сводит меня с ума.

***

Парни уходят, а девчонки тут же облепляют меня и шепчутся:

– Это кто такие?

– Мой бывший. И его друг, – выдаю сухо, без предисловий.

Девчонки аж розовеют, лепечут что-то про «ой, мы не знали». Я только машу рукой, мол, бывает, успокойтесь.

– Ой, ну тогда я Володю на себя возьму, – быстро говорит Инка. – Или… может, Марко? Он все равно твой бывший. У вас же все несерьезно было? Иначе бы вряд ли общались, ну и он красавчик такой. А он прям из Италии?

– Делайте что хотите, – сквозь зубы бросаю я.

Алинка с Инкой снова скулят, виновато жмутся, умоляюще заглядывают в глаза. Успокаиваю их и убеждаю себя, что ничего страшного не случится. Всего пара часов. Может, хотя бы расстанемся как люди или поговорим... Но почему-то именно этого я боюсь больше всего.

Не думала, что встречу его вот так – неожиданно, на улице, с тетрадями в руках и дрожащими коленями. А теперь не могу прийти в себя.

Девчонки срываются в соседний магазин за настойкой. Я опускаюсь на ближайшую лавку, дрожащими пальцами ковыряюсь в кармане. Хочу посмотреть подарок. Мысли путаются: значит, я его тогда действительно видела? Это не галлюцинация? Он... вспомнил про мой день рождения? Подошёл...

Что же он мне сунул в карман?

Извлекаю маленький оранжевый брелок. Присматриваюсь – долька апельсина.

Марко... Ну ты и...

Моё лицо заливает краска, а внутри всё сжимается, грудь предательски твердеет, как и всё тело. Ну и как я теперь буду находиться рядом с ним эти пару часов?! Он специально так поступил, хотел мне напомнить, и у него это прекрасно получилось.

Потому что эта дурацкая долька. Складки, изгиб, мягкая выемка, углубление… Слишком напоминает...

Закрываю глаза и проваливаюсь в запретную зону. Туда, куда запретила себе заглядывать, думать и желать. Его руки, гладящие меня нежно, сжимающие и исследующие каждый изгиб моего тела. Неторопливые поцелуи, касания горячего языка, его напор. Наши стоны, прерывистое дыхание, слившееся в один ритм.

Как же я хочу провести пальцами по его широким плечам, вцепиться в эти короткие, упрямые кудри. Любопытство накрывает меня, он стал намного больше, сильнее, хочется раздеть, ощутить каждую мышцу, провести ладонью по загорелой коже, почувствовать его твердость.

Вою вслух, открываю глаза и вижу, как от меня шарахается какая-то престарелая преподавательница.

– Извините, – бормочу, сжимая в кулаке брелок.

Ненавижу.

Ненавижу тебя, Марко.

За свою реакцию.

За то, что разбил все мои мечты.

За то, что продолжает напоминать о том, чего я сама себя лишила.

Глубоко вдыхаю.

– Ты мне сегодня за это ответишь. Будешь гореть так же, как и я.

Глава 25

Марко

Мы с Сережей шли по бесконечному коридору общаги. Стены, выкрашенные когда-то в блекло-зеленый, теперь покрылись трещинами. По лестнице вверх и вниз ходили студенты, кто-то смеялся, кто-то спорил, было достаточно оживленно.

Девчонки, завидев нас, кокетливо здоровались. Серёжа проходил мимо с недовольным лицом, игнорируя всех вокруг.

– Хватит уже, ты своим кислым лицом всю движуху хоронишь, – толкнул его в плечо.

Он резко остановился, и я едва не врезался в него.

– Я от тебя не ожидал, – сквозь зубы выдавил Сережа. – Над девочкой издеваться – это твой уровень теперь? Зачем мы вообще сюда приперлись?

– Нас позвали на днюху, – усмехнулся я, игнорируя его взгляд.

– Марко. Обязательно конверт с деньгами дарить? Может, просто подарок?

– Нет. Для студента нет подарка лучше, чем наличка. И даришь только ты, я тут ни при чем.

– Ага, понятно. Робин Гуд студенческий, – буркнул он.

Мы поднялись на этаж. У двери в комнату общаги стоял Владимир. На нём была надета белая футболка с изображением Микки Мауса, а также голубые джинсы, словно только что из магазина. Он приветственно махнул нам рукой, явно довольный собой.

Сережа бросил на меня предупредительный взгляд. Похоже, он пришел только чтобы держать меня в узде. Я зло толкнул его снова – мол, расслабься, всё под контролем.

– Пацаны, сразу предупреждаю, – Володя широко ухмыльнулся, – Машка – моя. Даже не смотрите в ее сторону. Я за ней столько бегаю, хоть у нее и парень есть. Но, как говорится, не стена – подвинется.

Он заржал, поправляя свои русые волосы, а я напрягся. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Один удар – и я бы приложил его головой о стену. Всего один. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сережа, почувствовав неладное, встал между нами, блокируя меня.

Какой ещё парень? Эта мысль пронзила меня, словно острый нож. Неужели она всё ещё с мерзким Игорьком? Я сжал сильнее банку самогона. Теперь мне хотелось не просто посмотреть, как она устроилась, а появилось другое желание – наказать.

Мы постучали в дверь. Дверь открыла Маша, и я едва не сломал зубы, сжимая челюсти.На ней было красное платье, губы были накрашены ярко-красной помадой, а взгляд её был таким пронзительным, что кровь ударила в голову. Она приветливо улыбнулась, приглашая нас войти в комнату. Володя и Сергей прошли вперёд, а я задержался, любуясь ею.

Маша игриво поправила прядь волос, повернулась и, нарочито медленно ступая на высоких каблуках, прошла вперед, покачивая своими роскошными бёдрами. В штанах стало тесно. Вот зараза… Что она вообще себе позволяет? Может, вытащить ее под предлогом разговора и заодно выяснить всё разом?

Марко, хватит. С тобой поступили подло, а ты стоишь и пялишься на нее, будто ничего не случилось. Использовали и выбросили – а ты еще переживаешь? Хмурюсь, и в этот момент ко мне подлетает подружка Маши – то ли Кира, то ли Мира…

– Привет, Марко, я Инна, – напоминает она, и я машинально киваю, обнимаю ее за талию и целую в щеку.

– Приятно заново познакомиться.

Бросаю взгляд на Машу – она смотрит на нас с откровенной злостью, щеки надуты. И вот он, тот самый азарт, который всегда идет впереди меня. Инна что-то болтает, я отвечаю через раз, потому что все внимание приковано к ней – к той, что сейчас кокетничает с Володей, будто ничего и не было.

Садимся за стол. Серёжа молча накладывает себе салатов, игнорируя всех, кроме меня и Маши. Изредка кивает, но в основном жует. А она смотрит на него своей обаятельной улыбкой и подкладывает еще еды. Друг так и не поверил, что Маша могла поступить со мной так подло. И ему явно не нравится мое поведение. Он бы предпочел, чтобы меня здесь вообще не было – раз отношения закончились, то и меня тут быть не должно.

И, черт побери, он прав.

– Ну, Машка, красотка наша! С днем рождения!

Голос Инны звенит фальшивой слащавостью. Она размахивает бокалом, шампанское чуть не расплескивается.

– Пусть шампусик льется, мужики на тебя вешаются, а твои каблуки всем в сердце впиваются!

Маша смущенно опускает глаза:

– Инна... Ну вообще-то каблуки твои…

– Наконец-то стала как женщина выглядеть! А то все балетки да балетки... – ржет ее «милая» подружка и, не останавливаясь, продолжает: – Так пусть твоя любовь будет жаркой, как баня после самогона! А если кто-то тебя не любит – гони его метлой!

Арина, пытаясь сгладить ситуацию, мягко добавляет:

– С днем рождения, Машенька. Не слушай эту дуру – ты всегда красавица. И в туфлях, и… без одежды.

Мой взгляд скользит по Маше, её щеки становятся пунцовыми. Да, без одежды она действительно прекрасна… Только мне этого уже не увидеть.

Все чокаются. Серёжа лишь кивает, Володя тянется обнять именинницу, и я подрываюсь с места, но вместо меня мой друг-зануда резко перехватывает парня, усаживает рядом с собой и глухо бурчит:

– Сиди, не двигайся, если жить хочешь.

Инна, уже изрядно набравшаяся, продолжает гнобить Машу:

– Ой, Машка, кажется, оливье пересолила!

Маша растерянно пробует салат:

– Серьезно? Ой, как плохо…

– Оливье отличное, – бросаю я и накладываю себе целую гору, демонстративно отправляя первую ложку в рот.

Но Инна не унимается:

– Ой, Машка, подвинься – что-то килограммы наела.

Мне и Серёже не по душе то, что мы слышим и видим, впервые сталкиваемся с такой неприкрытой завистью. Обычно мужчины не обращают на это внимания, но у меня есть сестра, которая постоянно твердит о коварстве женщин. Да и Серёже приходится часто выслушивать Беллу и вникать в её слова.

Поднимаюсь, беру Инну за руку и пересаживаю на своё место, а сам присаживаюсь рядом с Машей на узкий диванчик.

– Посиди на отдельном стуле – тебе так будет удобнее. А то слишком много тебя стало.

Инна кривится, а Арина ехидно ухмыляется.

Остальное время сидим тихо. Только подружки с Володей что-то шепчутся в углу. Мы с Сережей уже не вызываем у них прежнего энтузиазма. Впрочем, и Маша, сидящая между нами, заметно напряжена.

– Пойду чайник поставлю… – резко встает и выходит из комнаты на кухню.

Серёжа, уже наевшийся, развалился на стуле, едва борясь со сном под болтовню девушек. Пора уходить. Но просто так выскользнуть не получится, мне нужно попрощаться с Машей. Я покидаю комнату и направляюсь в сторону общей кухни. Захожу и вижу старый, местами потёртый линолеум и выцветшие обои. В помещении никого нет, кроме Маши, которая стоит у окна и смотрит вдаль.

Подхожу сзади, вдыхаю запах ее волос – горьковатый от лака, сладкий от шампуня, теплый, родной. Она вздрагивает и оборачивается. Глаза грустные, зрачки расширены, губы чуть дрожат.

– Что-то не так?

– Второй худший день рождения в жизни.

Голос сдавленный. – Первый был, когда мама умерла за неделю до него.

– Это из-за меня… Прости, что испортил день рождения.

Вздыхаю, поворачиваю ее к себе. Касаюсь носом ее виска, провожу по волосам. Грудь ее вздымается часто-часто, пальцы сжимают край подоконника.

Мне безумно хочется обнять её, прильнуть губами к её трепещущей шее, сжать её бёдра, увидеть розовые круги вокруг её груди и целовать их... Но мне необходимо взять себя в руки, прийти в чувство.

– Тебе было хорошо с ним? Лучше, чем со мной? Зачем ты уничтожила все, что у нас было...

Она дергается, занимает оборонительную позу – спина прямая, подбородок вверх, но губы дрожат.

– Я не уничтожала... Послушай...

Но я уже ничего не слышу. Маша прижата мной к стене, мои губы на ее губах, зубы впиваются, помада размазана, вкус горький, как эта вся ситуация. Она отвечает мне с той же страстью, как и раньше, а я уже поднимаю ей платье, касаясь нежного бедра.

У нее есть парень, – сказал Володя, и меня снова кроет. Я с трудом отрываю себя от нее и говорю сквозь зубы.

– Тебе правда все равно, кому и с кем изменять? – голос хриплый. – А что скажет твой... Игорек? Или уже нового нашла?

Ладонь со всей злостью врезается в стену. Маша вздрагивает, прикрывает лицо руками – будто я чудовище, будто боится, что ударю. Черт... Да я бы и пальцем не тронул. Никогда.

– Марко... – шепчет она. Пауза. Потом голос крепнет, становится тверже, холоднее: – Никогда. Слышишь? Никогда больше не подходи ко мне.

В ее глазах – не просто обида. Ненависть.

Что ж... Пусть так и будет.

Захожу в комнату – Сережи нет. Только Инна с Володей в углу, слились в поцелуе. Прикрываю дверь и натыкаюсь на идущего навстречу друга с моей курткой в руках.

– Пойдем домой, – бросаю через плечо.

– Наконец-то. А что за вид опять стрёмный? Марко, что случилось? – спрашивает он, поправляя рукав.

– Ничего, – отвечаю сквозь зубы.

– Кстати, у Маши нет парня, – говорит он будничным тоном, засовывая руки в карманы. – Это она Володе сказала, чтоб он от нее отстал. Аринка рассказала.

Замираю. Все внутри переворачивается. Опять этот бешеный прилив ярости. Почему я снова чувствую, что главный злодей в этой истории я? Ну и ладно. Так даже лучше. Зато теперь вычеркнули друг друга из жизни – чисто, окончательно, без шансов на возврат.