Текст книги "(не) Моя доярушка (СИ)"
Автор книги: Анастасия Боровик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 13
Я услышала шум и не успела открыть глаза, как в комнату вошёл дедушка.
– Маша, вставай, к тебе Марко пришёл, – сказал он, почесав лоб. – Хороший парень, – задумчиво вздыхая, поправил усы пальцами. – Кстати, надо мандарины найти, хочу новый самогон забацать.
Мандарины? В голове промелькнуло что-то знакомое, какое-то дежавю. И что, Марко пришёл так рано? Я посмотрела на часы и в ужасе вскочила. Я проспала. Правда, всего на час, но, видимо, вчера слишком эмоционально устала. Вскочила с кровати, принялась приводить себя хоть в какой-то порядок.
Ещё эта лазанья, как её готовить? У меня же нет продуктов. Вот блин! Точно, блины. Я сейчас приготовлю блины, мы сложим их слоями, добавим сыр, колбасу, сметану – и вот вам деревенская лазанья готова.
Настроение поднялось. Полезла в шкаф, быстро напялила более-менее приличные брюки, которые на удивление с легкостью застегнулись на мне. Это что ж получается, я пару-то килограмичков скинула, или отёки от баньки ушли. Настроение еще больше стало задорным. Надела светлую хлопковую кофту на пуговицах, застегнула её до самого верха – хорошо, что она широкая и скрывает всё лишнее.
Взяла расчёску. Волосы у меня длинные, а вчера я забыла их расчесать, и они подзапутались. Пришлось сильно вычёсывать, когда закончила сверху, наклонилась вниз и провела расчёской по волосам. В дверь постучали.
– Да? – спросила я, стоя к двери спиной.
– Ма-а-ша, – заторможенно произнёс хриплый голосок.
Я подпрыгнула, отчего мои наэлектризованные расчёсанные волосы вместе с моим лицом превратили меня в одичалого льва, которого загнали в угол. Марко стоял с противнем в руках и смотрел на меня, пока я пыталась пригладить растрёпанные волосы.
– Я тут лазанью принёс, – показывал он, поднимая противень.
– Так вместе делать собирались, – мну ногами, пытаясь найти более удобную позу, чтобы выглядеть получше. Опускаю руку на бок и другой рукой начинаю успокаивающе гладить себя по брюкам. Чего я вообще так разволновалась? Ну зашёл и зашёл. В нашей деревне могут в любой момент зайти в дом, никто обычно не спрашивает разрешения. Просто не злоупотребляют доверием.
– Хотел тебя угостить фирменной итальянской лазаньей по особому рецепту, – говорит Марко.
– Мне только корову подоить надо, – заплетаю косу себе.
– Я с тобой, – пристально смотрит на меня парень.
Сзади Марко подходит дед и начинает принюхиваться, вглядываясь в закрытый фольгой противень.
– Чем это так вкусно пахнет? – спрашивает он и тянет свои руки.
– Лазанья, – отвечает Марко, отодвигая от него противень, и я невольно улыбаюсь, потому что у деда поднимаются усы, как у кота, который за рыбой охотится.
– О, я буду, – довольно сообщает дед, поглаживая свой живот.
– Машка, ты смотри, и посуду моет, еду готовит, давай себе что ли оставим парня.
– Ну ты тоже скажешь, дед, – смеюсь я, закрепляя косу резинкой.
– Я не против, – смущается Марко, отворачиваясь от деда и снова смотря на меня.
– Ещё бы ты был против, – хлопает его дед по плечу. – Пойдём, поможешь мне дрова перенести, – забирает лазанью из рук Марко и уходит.
– Да, я когда предлагал вдвоём побыть, забыл, что у нас ещё дед есть, – смеётся парень. – Я быстро, подождёшь меня?
Киваю ему, а в голове гулким эхом стоят его слова: «У нас», будто бы он мне и деду прописку в своем сердечке дал. Вглядываюсь в зеркало, а я хороша. Щечки поменьше стали, скулы чуток появились, а ямочки мои мне всегда нравились. Расстёгиваю пуговички и любуюсь своей шеей. Не лебединая, конечно, но, в общем, нормальная. Добротная, как скажет дед. Собираюсь уже пойти во двор, но возвращаюсь к зеркалу и расстёгиваю ещё две пуговички на кофте, отчего становится видна ложбинка на груди. В конце концов, на улице жарковато, чего мне стесняться?
Кидаю курам корм и краем глаза наблюдаю за Марко, который несёт дрова и складывает их в поленницу. Дед ходит за ним радостный, что помощник в доме есть. Оживленно что-то рассказывает парню, видно, проникся кудряшкой. Марко поворачивает голову и всматривается в меня таким милым и добрым взглядом, словно солнышко. Растекаюсь. Скорей бы эти дрова закончились, ворчу я про себя. Мы никак не можем побыть вдвоём, а мне ну очень хочется включить кокетку и проверить, правду ли говорила вчера Изабелла.
Дрова всё не заканчиваются, в отличие от моего терпения, и я иду доить корову. Расстроилась. Весь запал пропал, даже пуговички решаюсь застегнуть обратно.
Подхожу к хлеву, открываю его и слышу позади себя запыхавшийся голос:
– Не дождалась меня? А я всё. Дед пошел лазанью есть, а потом к Митяю.
Вспотевший, раскрасневшийся Марко подходит ко мне, забирает ведро и ласково приветствует корову. Его футболка прилипла к телу, пот стекает по лбу, а кудри, кажется, ещё больше завились. Я видела, сколько там было дров, неужели он совсем не отдыхал, чтобы побыстрее справиться? Всё это ради того, чтобы корову подоить? Это у него к молоку такая любовь?
– Буреночка, привет. Скучала? Я вот очень. Маша, давай сегодня ты доишь её, а то у меня руки дрожат, боюсь сделать ей больно, – ласково говорит он.
Точно помешанный, только, кажется, на моей корове и её молоке. Некоторое время мы неловко молчим, а затем я решаюсь начать разговор:
– Куда пойдём?
– А куда ты хочешь? – спрашивает Марко.
– Не знаю.
– Тогда предлагаю прогуляться до речки, возьмем лазанью, молоко и плед. Устроим пикник. Если хочешь, можем еще и поплавать, погода сегодня вроде хорошая, – наклоняется ко мне и смотрит в лицо.
– А как твоя нога? Просто если тебе тяжело будет идти, то тогда можем остаться дома. У вас на заднем участке тоже хорошо, будем на лес смотреть.
– Нога хорошо, на мне как на собаке заживает, – выдаю я и отворачиваюсь.
Ну вот опять моя грубость вылезает, да уж, он, наверно, привык к девочкам, которые пукают цветами, и тут я, «как на собаке». Но, кажется, заботит это только меня, потому что парень продолжает разговор дальше.
– А ты пойдешь сегодня на костёр?
– Да.
– Это хорошо, а то без тебя там делать нечего.
– Там нормальные ребята, не переживайте. Бориса вы знаете, он, если что, со всеми познакомит. Девчонок много, всё время про вас спрашивают, – запинаюсь я и ругаю себя, ляпнула про девочек, а у самой кошки скребут. Они-то городские – лакомый кусочек для них, те так и ждут, что смогут с квартиркой парня найти. Не все, конечно, но и таких хватает. Взять новую подружку Игорька, всё про них выспрашивает, но больше всего про Сережу. Знала бы, что у него сердечко-то занято, хотя тогда бы на другого посматривала, к примеру, на того, кто в Италию увезет на солнце попу греть. Эх, жду, что Марко скажет, что ему другие-то и не нужны, но кудряшка молчит...
Молоко разлили по банкам, а корову повели на пастбище за домом. Мы снова идем молча. Я не знаю, что сказать или спросить. С Толиком и Сережей общаться легко, а тут какие-то глупые вопросы в голову лезут. Марко тоже не начинает разговор, только молча помогает мне, да корове улыбается. Оставляем корову, идем обратно.
– Давай наперегонки до дома! Ты – вода! – предлагает кудряшка с мальчишеским задором.
И вот он уже срывается с места, а я бегу за ним.
– Вот чёрт! – подскальзывается и падает Марко.
Подбегаю и вижу, что он упал на коровью лепешку. Наклоняюсь помочь ему встать, и он нечаянно касается моих волос. Отдергивает руку, но я уже испачкана.
Парень смотрит на меня с обреченным выражением, словно ожидая, что я начну кричать. Но мне почему-то не обидно, скорее смешно.
– Добегался? – говорю я и салю его в ответ. – Теперь ты вода. Я догнала, – Марко издает протяжный выдох, словно до этого и не дышал.
– Пойдем в баню, там еще теплая вода осталась, – успокаиваю я.
Мы доходим до бани. Прохожу вперед, а он остается в предбаннике и мнется.
– Раздевайся давай. Постираю вещи, на солнце быстро высохнет. У деда шорты поищу. Ему покупала на лето, а он все равно в брюках своих дырявых ходит. Говорит, продувается хорошо.
Марко кивает головой, снимает шорты, футболку и держит в руках.
– Давай мне, – говорю я.
– Я сам, покажи, ведро какое взять.
Мы стоим рядом, как две натянутые струны. Провожу взглядом по его груди, рукам, прессу, опускаясь к чёрным плавкам и крепким ногам. Задерживаю взгляд. Бессовестная, отвернись. О чём только думаешь?
– Мне не сложно, давай сюда, а ты пока иди в баню отмывайся, – уверяю я.
– Тебе тоже волосы бы помыть, – смеется парень.
– Конечно, извазюкал меня. Давай сюда тряпки, – пытаюсь ухватить вещи, но Марко убирает их назад, и я, вместо того чтобы быть подальше, прижимаюсь ближе. И вместо коровьей лепешки чувствую яркий аромат цитрусов.
– Я сам в говняцкую историю влип и сам из неё выберусь, – говорит он и берет ведро, на которое я ему показываю.
Пока Марко стирает вещи, я иду набирать воды в таз.
– Я всё постирал.
– Хорошо, давай мойся, и пойдём повесим тряпки на улице.
– А ты могла бы помочь? – спрашивает он. – Я просто до спины вряд ли дотянусь.
– А трусы?
– Что трусы? – спрашивает парень, потом, кажется, догоняет и закрывает рукой глаза, выдыхает.
– Да, Маша, я всё мог продумать или придумать, но точно не то, что окажусь в такой неловкой ситуации. Мне снять трусы? – смеётся он.
– Нет, я не знаю, а как мыться?
– На улице высохнут, будем считать, что это купальник.
Я натираю мылом спину парня, нахожу маленький белый шрамик около лопатки, провожу аккуратно по нему пальцем. И Марко дёргается.
– Больно? Там просто шрамик.
– Нет, в детстве упал неудачно, – сухо говорит он, и всё его тело становится резко твердым. Он вытягивается, как струна, и я понимаю, что у него очень пропорциональная, ровная фигура. Провожу мылом по его широким плечам. Если честно, Марко повезло, вся грязь пришлась на одежду. Поливаю ему спину, аккуратно смываю пальцами мыло.
Итальянец забирает у меня мыло и начинает намыливать себя, а я смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Я любуюсь тем, как он дышит: как его грудь расширяется, как поднимаются рёбра и как напрягаются его плечи. Вообще у Марко очень изящная, можно сказать, модельная внешность, словно создана для подиума и софитов. Именно там ходят такие мальчики, уверенно преподнося самые обычные вещи. А я вот в колхозе могу пройтись, и то показывая новые инструменты для огорода.
– Волосы будешь мыть? – отвлекает он меня от моего наглого рассматривания.
– Да, точно, – иду к корыту с водой, беру ковш и чуть не поливаю на косу.
– Стой ты, – говорит Марко, забирая ковш.
И аккуратно, снимая резинку, распутывает мои волосы. Делает это очень бережно.
– Сними кофту. Полотенцем сверху укройся, я смотреть не буду, а то намокнет всё, – говорит он, смотря мне в глаза.
Не отрывая взгляда, принимаюсь расстёгивать пуговку за пуговкой.
– Будем считать, что я в купальнике, – сообщаю Марко.
Он помогает мне снять кофту, касаясь пальцами моих плеч, и откладывает кофту на скамейку, а я, пользуясь моментом, снова смотрю на его чёрные трусы и открываю рот. Йошки-матрешки! И что делать теперь? Надо срочно сделать вид, что я ничего не видела. Вот же, это не я, честно, а мои глаза рассыпные.
– Всё хорошо? Наклоняйся давай, буду на волосы воду лить.
Чёрные трусы – всё, о чём я могу думать. Я наклоняю голову, и слегка тёплая вода заливает меня. Кажется, остудило мой пыл. Мне не показалось, в его трусах заметно что-то выпирает. И я даже знаю что... Это он на меня так реагирует? Маша, перестань... Прошу тебя, не смотри, – умоляю я себя, но взгляд невольно возвращается вниз.
Марко стоит передо мной с шампунем в руке. Вздыхает, а другой рукой разворачивает меня от себя. Намыливает волосы, а я стараюсь не думать о том, как он близко. Тело предательски тянет наклониться и прижаться к нему. Контролирую себя, но так слабо. Кудряшка активно массирует мне голову, втирая шампунь и создавая много пены.
– Закрой глаза, чтобы не попало, – командует он.
Его сильные пальцы сжимают мою голову, промывают волосы и поглаживают их. Я начинаю мычать, прямо как моя корова Буренка перед случкой со своим бычком. Марко нажимает на какую-то точку в голове, и меня расслабляет так сильно, что непроизвольно наклоняюсь назад и своей задницей задеваю его твёрдость. Вот развезло-то меня... Стыд охватывает меня, но я ничего не могу с собой поделать. Мозг отключён, остаётся только желание наслаждаться ситуацией и скрывать это под видом заботы о моих волосах. Как же это приятно... Не останавливайся, прошу я мысленно, но меня резко разворачивает к себе и сквозь зубы говорит:
– Всё, смываем. Наклоняй голову.
От столь резкого тона волшебное чувство уходит. Выгляжу как кошка, у которой давно не было кота. Что он обо мне подумал? Может, я слишком была навязчива, а он совсем меня не хочет? Может, у мужчин просто иногда сам по себе встает.
Пока Марко ополаскивает мои волосы, я предаюсь размышлениям. Он подаёт мне полотенце, и я начинаю вытирать волосы.
– Что ты так смотришь? – грубо говорю я, успев накрутить себя по полной.
Марко подталкивает меня к себе и принимается вдыхать аромат моих волос.
– Что ты делаешь? – бунтует моя обиженная персона, но тело поддаётся его наглому притяжению, и я снова тянусь к его горячему телу.
– Хочу понюхать, не пахнет ли чем-то неприятным.
– И как?
– Не пахнет. Только сладкой клубничной булочкой.
Я уже ничего не понимаю, это он флиртует со мной? Или правда переживает, что я по его вине могу пахнуть коровой?
Стоим рядом. Тепло. Наши дыхания сливаются в единый ритм. Капли стекают по моей груди. Я вижу, как Марко жадно смотрит на меня и опасно сглатывает. Мне так нравится отражаться в его зрачках, и что весь этот блеск направлен на меня одну. Гормоны захватывают. Я начинаю играть в соблазнительницу. Провожу пальцами по груди, стирая капли воды. Его тело становится тверже, словно металл, а мое тело покрывается мурашками.
Я ему доверяю, знаю, что не тронет меня, и знаю, что нельзя так дразнить мальчиков, если не хочешь продолжения, но не могу остановиться. На меня ещё никто так не смотрел, не пожирал, не запускал энергию разрушения и созидания одновременно.
Прихожу в себя. Прошу его повернуться и прижимаюсь носом к его спине. Мои мокрые волосы оставляют капли на разгорячённом теле.
– Что ты делаешь? – хрипит итальяшка.
– Давай тоже посмотрю, всё ли мы отмыли.
Касаюсь пальцами его спины, чувствую, как меня бьёт будто бы током, и Марко дёргается.
– Всё нормально, – выходит из бани, а я чувствую пустоту и досаду.
Разошлась девка, совсем с ума сошла. Натягиваю на себя кофту и выхожу следом. Марко задумчиво смотрит вдаль, а потом говорит безразличным тоном:
– Я, наверное, пойду домой переоденусь. Вечером у огня встретимся. Лазанью попробуй.
И сбегает. Ну вот, тебе и сходили вдвоём погуляли. Видимо, соблазнительница из меня так себе, что только ноги от меня уносит. Не зря Игорек сказал, что тяжёлый я человек. Слезинка сама слетает с глаз, оттираю её с лица и гордо иду домой, чтобы пожарить блины. Пусть дед ест эту лазанью.
Глава 14
Марко
Лёгкий ветерок обдувал мою обнажённую кожу, испаряя оставшиеся на ней капли воды. Я стремительно шёл к дому в одних трусах, можно сказать, бежал, держа в руках мокрую одежду.
Еще пару секунд, и я накинулся бы на Машу, как дикий зверь, абсолютно неконтролируемый. Это было невозможно – вести себя спокойно, как пай-мальчик, когда внутри бушевали страсти. Какие разговоры и лазанья? Вцепиться в её белоснежную шею и кусать, пожирать её. Стащить её брюки и притянуть к себе, сжимать её большую задницу в руках и резко входить в мягкое, тёплое женское тело.
Остановился и завыл. Йопти, я действительно стоял и выл, как одичавший волк. Merda! Porco cane!
Я не мог так поступить с ней. Вместе с животным желанием поиметь своё во мне жило другое чувство – защитить её, беспокоиться о ней, переживать за неё, помочь ей. И это дурацкое раздвоение личности разрывало меня изнутри. Я не знал, что делать. Пытался прощупать себя, но всё в пустую. Не могу опознать свои чувства. Я словно отупел. Ничего не знаю, не понимаю. Как прибор, который выдернули из розетки.
Но знаю точно одно: во мне сегодня что-то изменилось, появилось что-то важное и неуловимое.
Я ворвался в свой дом быстро, без промедления. Если остановлюсь, то отключусь, а мне нужно понять, что произошло сегодня. Зашел в свою комнату, бросил мокрые вещи на пол и запустил руки в почти высохшие волосы. «Думай, Марко, думай», – твердил я себе. Вспоминал взгляды, прикосновения, дрожь. Я не понимаю, нравлюсь ли я Маше. Все внутри меня кричит «да», но я не уверен. Обычно такие вопросы не возникают: всегда чувствуешь, когда девушка готова быть с тобой или хотя бы симпатизирует. Привычные признаки флирта: моргание глазками, легкие касания, игривость – сегодня все было по-настоящему, искренне. Она не играла, но, возможно, даже не осознавала, какие чувства вызывает своими действиями.
Мой член снова напрягся, и в этот момент открылась дверь, вошла Алинка. На ней была легкая кофточка, под которой виднелся обтягивающий топик без бюстгальтера и короткая юбочка.
– Ой, ты в трусах, – попыталась выдавить из себя смущенный тон, но глаз не отвела. Наоборот, начала пристально смотреть на мою выпуклость в штанах.
Любопытно, а что же Борис? Мне казалось, что между ними была взаимная симпатия. Но сейчас я буквально кожей чувствую, как девушка хочет запрыгнуть на меня. Или мне это только кажется? После Маши я уже ни в чём не уверен. Нужно понять, не растерял ли я сноровку, и сейчас – самый подходящий момент. Я выпрямляюсь, словно футболист на поле, готовый принять мяч.
– Хочешь со мной лазанью сделать? – спрашиваю с улыбкой на лице.
Алина ловит мои слова, как глоток воздуха. Видимо, она только и ждала этого момента. Начинает снимать верхнюю кофту. Я ухмыляюсь, со мной всё в порядке. Я не дебил и ещё могу почувствовать, когда меня хотят. Но что тогда с Машей? Всё равно не понимаю. Смотрю на Алину, и мой член тут же успокаивается и возвращается в прежнее состояние. Игнорирую девушку, отворачиваюсь и иду к своей кровати. Мысли мечутся в голове. Сажусь и снова вспоминаю всё, что произошло в бане. Может, Маша не случайно водила своей ручкой и дышала мне в спину? Стопудово пыталась прожечь мою душу. Моя пышечка... Закрываю глаза и нежданно падаю головой на простынь.
Резко открываю глаза и офигеваю. Алина расположилась на мне, она в нижнем белье и пытается снять с себя топик. Останавливаю её и со злостью отталкиваю. Но когда понимаю, что она может удариться головой, принимаюсь ловить. Хватаю её за руку и поднимаю вверх, а затем встаю, беру с пола её юбку и бросаю Алине.
– Ты что делаешь? С ума сошла? – причитаю я.
– Так лазанью позвал делать… – шокированно сообщает девочка и добавляет: – Итальянскую. Я же всё поняла, – смотрит на мои трусы, в которых уже давно нет того, чего бы она хотела.
Закрываю глаза рукой. Все-таки я дебил. Забыл, что этой мадам только повод надо дать. Проверщик нашелся. Сейчас главное подобрать слова, чтобы не выглядеть чудовищем. Потому что желание схватить за волосы и выгнать её в зашей. Откуда вообще во мне такое, я не знаю? И меня начинает потряхивать от того, что я вообще так могу. Как будто началась моя трансформация, и я за ней не успеваю. Вместо человека-паука, человек-деревня, кажется.
– Алина, паста для лазаньи закончилась вроде, но есть маникотти, томаты, фарш.
– Маникотти?
– Ну, макароны, круглые трубочки такие, – говорю я, пока девчонка продолжает сидеть в трусах на моей кровати и смотреть на меня удивлённо-яростно.
– Ты серьёзно? – надевает она юбку и становится в позу ядовитой змеи.
Молчу. Сам виноват, решил проверить на свою голову. Алине будто крышу сорвало. Смотрю на неё с грустью, как на родную дочь. И хочется сказать: «Беги уже от меня, потому что ничего хорошего в жизни не получишь. Найди себе того, кто полюбит и будет ценить тебя. Может, с Борисом тебе повезёт, он хотя бы смотрит на тебя с интересом».
– Алин, слушай, нам не по пути, вот вообще никак… Ты хорошая, но…
– Молчи, – злится она.
И я затыкаюсь. Девчонка встает и бежит к двери. Я подхватываю с пола ее кофту и только хочу ей передать, как дверь открывается и заходит веселый Толик.
– Оу, а я что, помешал? Сорян.
Алинка смотрит на него свирепо, я передаю ей кофту, она берет с каким-то остервенением и кидается в проход, сшибая своей тоненькой фигуркой Толика. Тот даже попятиться не успевает, как ударяется об дверь косяком. Да уж, дружок, прости, этот удар должен достаться мне, но ты сам приперся.
– Это что, ей так секс с тобой не понравился? Или ты сказал, что его больше не будет? – ржет Толик.
– У нас ничего не было и не будет.
– А зря. Ты какой-то напряженный, лучше бы пар сбросил. Алинка никому не дает, тебя все ждет. Ну, если не вариант, то Катька есть внизу, главное – побольше бухла, – выдвигает дрыщ.
– Свали. У меня есть Маша, – говорю я, пытаясь закрыть дверь, при этом выталкивая Толика из комнаты. Жгучее давление в руках начинает беспокоить.
– Карузо! Ты че, сбрендил? Вообще-то она не твоя. Чтобы ты знал, я сегодня позову Машу в город к себе в гости. Деревенские о таком мечтают. Так что не смей мне мешать, – напряженно выдает Толик-гандолик.
– Деревенские мечтают, чтобы на такого, как ты, не наткнуться, – рычу я.
Глаза краснеют, и я всё-таки прихлопываю худосочного дверью. В попытке высказать мне, какой я гад, Толик получает закрытую дверь перед носом. Противно. Что они тут устроили? Пока я тут бегаю на два дома и слежу за Машей.
Надеюсь, Изабелла не участвует в этом. Вот это я поборник морали, твою мать. И смешно, и грустно. Да ещё Толик прав, Маша пока что не моя. Никаких прав, свободная женщина. И это ещё сильнее распыляет меня, я как вскипевшая вода, которая уже выплескивается из-под крышки.
Быстро переодеваюсь и бегу на второй этаж к уникальному человеку, который, кажется, всегда знал и видел больше, чем мы все вместе взятые. Тому, кто ждёт одну единственную. Влетаю в комнату к Сереже. Он сидит на своём чердаке и смотрит в своё любимое круглое окошко. И что оно ему далось?
Я мечусь по его комнате, словно в припадке. Пульс разогнался, и я выдаю всё:
– Сереженька, ты мне объясни, что это за содом и гоморра в моём доме устроили. Кролики недотраханные, – выдыхаю я. – Ты за Беллой смотришь? Убью, если узнаю, что хоть кто-нибудь к ней притронется, сразу в загс потащу. Уведоми всех, – хожу по чердаку красный и напряжённый.
Понимаю, что моя сестра – это вообще-то моя проблема, но сейчас просто хочется выговариваться и злиться. Ох, Серёжа, прости.
– Толик вообще охренел! – очень громко возмущаюсь я.
Сережа оборачивается и жестом приглашает меня сесть рядом. Как будто на сеанс к психологу попал. Опускаюсь на мягкий диван рядом с ним. Мы сидим в тишине и смотрим в круглое окно. Это помогает мне немного расслабиться.
– Марко, ты изменился.
– Почему?
– Ну, обычно ты не заморачиваешься, а тут каждый шаг и действие продумываешь. Даже Толик продолжает жить своей жизнью, а ты будто бы уже семью создал и детьми обзавелся. Мне тоже не нравится, что у многих людей низкая социальная ответственность, но ты, когда звал девочек и мальчиков, должен же был понимать, что они могут заниматься не только общением.
И я понимаю, что он прав. Я и сам так думал, но сейчас всё изменилось. Я изменился.
– Да что за девчонки пошли, им что, совсем не хочется любви, чтобы их добивались, сражались, весь мир к их ногам клали? – трепещу я.
Сережа поднимает бровь. Мы оба понимаем, что это значит.
Твою мать! Я весь горю. Попал. Просто пипец как попал. Вставляет не по-детски. Сердце рвет. Вот это да! Как же так получилось? Я и не думал, что такое возможно. Сука, да как так-то, за три дня я не просто поплыл от девчонки, а влюбился! Впервые в жизни! Да нет, так не бывает! Люди годами общаются, узнают друг друга. А я просто взял и отдал своё сердце за такой короткий срок. И мне не жаль. Я бы возвращался и отдавал его снова и снова. Моя пышечка.
И дело уже не только в её больших сиськах или моём первоначальном желании овладеть ею и поглотить. Хотя это никуда не делось, стало только сильнее и острее. Мне нужно довести её до сладких стонов, срывать с её губ поцелуи и жадно поглощать их. Но самое важное – это она.
Мне хорошо рядом и спокойно. Я чувствую себя рядом с ней как дома. Все вокруг нее родное, близкое, даже дед Коля, Митяй и корова Буренка. С ней я на своем месте.
У меня есть Маша. Эти слова, сказанные Толику, играют по-новому.
Моя булочка, бомбита, пышечка… Мне становится так просто и легко. Вот она, истина. У меня есть она. И меня начинает трясти.
– Маркуша, успокойся.
Как так? Я же просто хотел секса. И теперь хочу только с серенадой под луной и признаниями.
– Сережа, а что делать, если ты влюбился?
– Радоваться.
– А ты не влюблялся раньше?
– Нет, но очень хочу встретить ту самую.
– Но ты бы мог встречаться с другими, спать и искать ту самую, как ты понял, что это не принесет счастья?
– Зачем тратить время на тех, с кем не хочешь связать свою жизнь? Зачем целовать и понимать тех, кто не даст и доли тех эмоций, что даст тебе твоя любимая девушка? Но это просто я такой, мой папа такой, мой дед. У нас такое семейное, – уверенным тоном произносит друг.
А я впервые понимаю, о чем говорит Сережа, о чем говорил всегда мой отец. Когда убеждал, что мужчина, который полюбил, – счастливый мужчина. Вставляет только от своей. Та, которая запала внутрь. Никого, кроме Маши, больше не хочу ни видеть, ни слышать, ни обнимать. Только ее, ту, которую люблю.
– А ты в первый раз влюбился? – спрашивает Сережа.
– Во втором классе нравилась девочка, но она сдала меня, что я жвачки под стол клеил, и любовь прошла, – смеюсь я.
– Ну а сейчас? Какого это?
– А сейчас... Если бы Маша захотела бы меня сдать за клеение жвачек, я бы простил. Даже внимание на это не обратил бы. Но если бы она перестала со мной после этого общаться, то просил бы еще и прощения, лишь бы снова разрешила рядом сидеть.
