Текст книги "(не) Моя доярушка (СИ)"
Автор книги: Анастасия Боровик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 8
Маша
Ветер мягко шелестел листвой. Я сидела в тени раскидистого дерева, пока остальные купались. Обычно я сильно не комплексую по поводу своей внешности, но сегодня, разглядывая других девушек, поняла: все по-разному готовятся к лету. Я вот рассаду посадила, землю вскопала, тяпку новую купила, а другие время не теряли и задницу качали, да живот плоским делали. Чего только стоят Алинкины трусы-стринги: попа подтянутая, красиво смотрится. У меня эта ниточка потерялась бы в просторах моей пышной задницы.
Предпочитаю закрытые купальники, чтобы скрыть мои наеденные на сале бока. А может, я зря волнуюсь? Всё-таки моя грудь пятого размера выигрывает перед любой накаченной задницей.
Но только как бы я себя ни успокаивала, против женской природы не попрёшь. Я могу выглядеть отлично, но если рядом со мной будет стоять девушка с фигурой моей мечты, то все мои достоинства начинают казаться моими недостатками. Я тут же начинаю сомневаться в себе, сравнивать и проигрываю в своей голове. Особенно явно это стало заметно после того, как я рассталась с Игорьком. Узнала, что он не только мне лапшу на уши вешал, но и моей соседке через три дома. Я его за чуб-то подрала, да только толку не было. Обозвал меня тяжелой по жизни и по весу и скрылся в тумане, а я вместо того, чтобы скинуть вес, на стрессе ещё больше прибавила.
Да и отношения у нас были грубые. Игорек мог взять меня за ногу и весело потрясти её. «Ляшечка моя жирненькая, как у свинки», – приговаривал он. Такое странное внимание было от него, что до сих пор не могу ходить в шортах, предпочитая широкие брюки или юбки с платьями.
– Маша, идём плавать, – слышу голос Изабеллы, которая хватает меня за руку, пытаясь поднять.
– Я подойду, сейчас одежду сниму, – отвечаю я, а Белла уже бежит обратно к воде, запрыгивая на худенького Толика.
Уходят вдвоем под воду. Серёжа сразу же кидается к ним и достает Беллу из реки. Девушка откашливается, кажется, нахлебалась воды. Вот беспечная! Толик выныривает позже, к нему уже подплывает Алинка и внимательно разглядывает его. Интересно, почему она не рядом с Марко? Всю дорогу до речки она на нем так и висла, хотя видно было, что парню совсем не до нее. Кудряшка явно отходил после общения с моим дедом.
Что-то я начала переживать... Ещё вспомнились его стеклянные глаза после самогонки. Не утонул ли он там, часом? Подскакиваю с земли, оглядываюсь по сторонам. Марко нигде не видно. Вот блин! Вот дед! А если что-нибудь случится? Сняла юбку, не переставая разглядывать берег реки. И правда, его нет, ведь он заходил со всеми. Пойду его искать.
– Кого ты там высматриваешь? – слышу хриплый голос рядом.
Поворачиваю голову и вижу Марко. Только он какой-то другой. Взгляд серьёзный, прожигающий, властный. Задираю голову, чтобы рассмотреть его внимательнее.
От воды его кудряшки стали менее пышными и теперь напоминают натянутые пружинки. Лицо выглядит более взрослым, с мужественной квадратной формой и мягким подбородком. Тёмные брови и блестящие золотисто-карие глаза притягивают внимание.
Улыбаюсь ему, но в ответ Марко продолжает смотреть с непроницаемым выражением, скрестив руки на груди. Разглядываю его стройную фигуру без футболки. Конечно, до накачанного Серёжи ему далеко, но он очень гармонично сложен: крепкие широкие плечи и руки, ни грамма жира на животе, золотистая кожа, словно он постоянный клиент студии загара.
Только не нравится, что хмуро на меня смотрит? Что это я ему сделала? Ну и ладно, главное, что не утонул. Совесть теперь у деда будет чиста.
– Никого не высматриваю, просто речкой любуюсь, – говорю я с легкой обидой в голосе.
Нет, ну а что? Юбку ради него сняла, чтобы пойти спасать, а он смотрит с каким-то пренебрежением.
– Так в речке плавать надо, хватит уже любоваться. Пойдём, я за тобой пришёл, – отвечает Марко, а у меня внутри уже борьба с ним. Мысленно хочу себя остановить, но не могу, запущен механизм поспорить или высказаться.
– А ты чего издеваешься? Я и без тебя знаю, что в речке плавают. Захочу – пойду, а не захочу – нет. Может, мне здесь на солнышке хорошо, – скрещиваю руки и смотрю с вызовом.
Марко приподнимает бровь и смотрит с недоумением. Ну а что делать? Я и сама не знаю, что на меня нашло, но сдаваться не собираюсь. За весь женский род должна встать.
– Да-да, я просто… Нет, ну ты как хочешь… – начал мямлить парень.
Ой-ё-ёй, и что делать? Игорек мог мне после такого бросить полотенце в лицо, обозвать и уйти в другую комнату, а этот барашек, кажется, сейчас от стресса закоротит. Еще расти и расти до мужика. Впечатлительный. Так и хочется приложить его к груди и погладить. Почему же он вызывает такое щемящее чувство? Надо извиниться, что-то не на того напала.
Марко замолкает, глубоко вздыхает, а следом поражает меня, заявляя тяжелым раскатистым голосом:
– Вообще знаешь что? Не хочешь – не плавай. Сиди тут одна.
Ого! С барашком я погорячилась, да, передо мной волк в овечьей шкуре. Меня накрывает, и я хочу. Хочу, чтобы продолжал меня уговаривать. Ну-ка, не отказывайся от меня, чего это ты мне право выбора дал? Смотрит на меня холодным взглядом, и я начинаю тихо оправдываться:
– Не хочу одна.
Марко опять вздыхает. Видно, достала мужика своей неопределенностью. Тут даже и не поспоришь, сама в шоке, как у меня сейчас эмоции скачут.
Он подходит ко мне и одним резким движением снимает с меня футболку, кидая её на плед. Берёт меня на руки и несёт к реке.
– Ты шшто делаешшшь? Отпушти меня, я тяжжёлая, – шиплю я на него, как змея.
Марко ничего не отвечает, лишь крепче прижимает к себе. Заходит в реку и кидает меня в воду. Не успеваю опомниться, как тут же вытаскивает меня на руках. Вода прохладная, освежающая, мгновенно смывает усталость и напряжение после изнурительного утра. Чувствую, как легкость разливается по телу, и не могу сдержать смех. Отталкиваюсь от Марко и начинаю плыть на спине. Забавно, как быстро он потушил мой пожар, не дав ему разгореться. Парень плывет рядом, периодически подныривая под меня, как рыбка, и брызгами попадая на мое лицо. Меня это не раздражает, наоборот, смеюсь, словно я большой корабль, а Кудряшка – мой личный дельфинчик.
– Марко, ты же был в Италии, а где тебе больше нравится плавать – в речке или на море? – спрашиваю я.
– Везде, – отвечает он, задумчиво глядя вдаль. – На море забываешь обо всем, расслабляешься. Море забирает плохое, а на речке чувствуешь себя бодрым, словно набираешься сил.
– Интересно, – говорю я, размышляя вслух. – Надеюсь, я когда-нибудь тоже увижу море.
Марко подплывает ко мне и встает на ноги. Вода едва доходит ему до плеч, а капли на его коже блестят на солнце. Я поднимаюсь следом, вода доходит мне до шеи. Парень берет меня за руки и придерживает. Мы смотрим друг на друга, и он говорит:
– Увидишь.
– Ну когда-нибудь, но точно не в ближайшее время. У меня столько дел в деревне, хозяйство, да и денег накопить надо, – принимаюсь перечислять кучу причин, чувствуя себя неловко.
Марко слушает внимательно, поправляя мои мокрые волосы, которые лезут в глаза.
– Мы с Беллой летим на море к родителям через месяц. Давай с нами. Тебе не придется беспокоиться о проживании, еде и компании.
– Ты серьезно? – удивляюсь я. – Билеты еще…
– И за билеты тоже не переживай, – говорит он, и я чувствую, как внутри становится волнительно.
Зачем он это делает? Может, он так со всеми летает? Но он сказал про сестру, значит, она тоже не против. С одной стороны, это приятно – так легко и непринужденно. С другой – чувствую какой-то напряг. Наверное, просто ляпнул, не подумав.
– Нет, я не могу, но спасибо, – смущённо отвечаю я и, отвернувшись, плыву обратно к берегу. Злюсь – то ли на себя, то ли на предложение Марко, хочу поехать и увидеть что-то новое, но всё это кажется мне обманом. Мой мозг отказывается мыслить рационально, точно ПМС, то добрая, то взрываюсь.
Выхожу из воды и наступаю на что-то острое. Боль пронзает ногу, я опускаюсь на колени и едва сдерживаю слёзы. Ну чего ты, Машка, расклеилась... Хочу встать посмотреть, что с ногой, но не успеваю, потому что меня подхватывает Марко и несёт на руках к нашим вещам и покрывалу.
Усаживает меня и садится рядом, рассматривая мою ногу. Мне бы сопротивляться и самой решить проблему, но я, кажется, перегрелась на солнце. Мыслей нет, сил нет, только неожиданная жалость к себе. Хочу домой, в подушку и плакать. К нам подбегают Изабелла и Серёжа. Пытаюсь всех успокоить, что всё нормально.
– Стекло глубоко вошло, надо вытаскивать и обрабатывать, – говорит Серёжа, и Кудряшка соглашается.
– Я тогда дойду до дома, у меня там всё есть, – говорю я, натягивая футболку на мокрый купальник.
Марко берёт мою юбку и полотенце, кладёт всё в мою пляжную сумку и отдаёт мне. Парни что-то обсуждают между собой, как будто меня нет. Я встаю и думаю о том, как бы сейчас дойти до дома. Серёжа хлопает Марко по плечу и уходит.
Итальяшка поднимает меня и, словно мешок, закидывает на плечо. Пока я нахожусь в шоке, он продолжает меня нести. Чувствую, как напрягаются его руки, и пот струится по плечам. Ещё бы такую корову тащить, и я пытаюсь слезть с рук.
– Поставь меня. Я сама дойду.
Марко ставит меня на землю.
– Маша, давай, чтобы тебе было удобней, запрыгивай на спину.
Серьёзно? Похоже, мальчик перегрелся. Проходит минута, а я всё стою и смотрю на него. Марко явно злится, но я же правда могу сломать ему спину. Как он это не понимает?
– Хорошо, иди ко мне на ручки.
– Не-е-т, – кричу я. – Да что ты пристал, я тяжелая, понимаешь, – выдаю ему снова.
Зачем он заставляет меня это повторять, неужели сам не видит, как я себя чувствую?
– Вот то, что ты глупая, я вижу. Нам надо быстрее до дома дойти.
– Но я сама могу, – дую губы.
– Ты сама не пойдешь. Или на спину, или на плече потащу, – строго причитает итальяшка. Еще смотрит на меня не как милашка-кудряшка, а как местный решала с кличкой «Кудрявый».
Залезаю ему на спину. Солнце так нещадно жарит, что мой купальник уже весь высох, и теперь я чувствую, как горит кожа.
– А ты знаешь, что в Корее так женщин носят? Я в дорамах видела.
– В каких драмах?
– До-ра-мах. Это такие корейские сериалы.
– А тебе китайцы нравятся?
– Корейцы. Ну у них сериалы интересные про любовь.
– И что там такого они делают про любовь? – смеется Марко.
– Ну заботливые, помогают, зонтики держат, шнурки завязывают, милые такие.
– Понятно, а банки-то моют из-под молока, чтобы внимание привлечь? – усмехается он и ставит меня на землю, а я смотрю вниз как-то стесненно, интересно, на что это он намекает.
Мы пришли к моему дому. Марко помог мне аккуратно зайти. Вижу, что дедушки нет, наверно, ушел к другу своему Митяю или за веником.
Сажусь в кресло, пока Марко суетится и ищет аптечку. Садится рядом, берет мою ногу и вытаскивает щипцами осколок. Становится так неловко, я сразу убираю ногу и успокаиваю его:
– Всё, всё, дальше я сама.
– Дай сюда ногу, – раздражается он.
– Нет.
– Почему?
Как вот объяснить, что мне стыдно? У Алинки маникюр на ногах и руках, а у меня от земли мозоли появились.
– Не трогай мои ноги, – возмущаюсь я, но меня игнорят.
Только выпучил свои глаза и губу нервно зажевывает. Мы словно местами поменялись, теперь я веду себя как дурочка с переулочка, а он у нас всезнающий зазнайка. Напоминает сейчас Серёжу, друга своего, всё-таки не зря они спелись. Два зануды. Пока я рассуждаю, мою ногу хватают и притягивают к себе.
– Марко! Ну хватит, я не хочу, чтобы ты смотрел и трогал мои ноги.
– Да что не так-то, – повышает он голос.
– Мои рабочие копыта не стоит разглядывать, грязные ещё, – резко заявляю я, пытаясь вырваться. Только теперь мою ногу держат еще сильнее.
– Глупая ты, Машка, – говорит он и гладит мою ногу. – Красивые у тебя ножки, смотри, какие маленькие, – берет мою ступню в свою руку, а она полностью помещается в ней. Это же какие у него руки здоровые, удивляюсь я. Гладит мою ступню, и я успокаиваюсь. Протирает водой, убирая кровь, смотрит, чтобы не было больше осколков, обрабатывает и клеит пластырь.
– Ну вот и всё, а ты брыкалась, лошадка. Копытца обработаны, – смеется Марко, превращаясь снова в того самого беззаботного парня, к которому я привыкла за последние дни.
– Спасибо.
Нога уже не дергается от боли, но Марко всё равно продолжает её нежно поглаживать. Я чувствую какое-то волнующее напряжение. Никогда не думала, что моя эрогенная точка – это ступни, но за эти трения я готова отдать ему всю себя.
Может, я футишистка, или как называют этих извращенцев? Стоп, всё наоборот, футишисты же – это кто испытывает влечение к стопам. Тогда я точно не из этих. Марко как будто читает мои мысли и начинает гладить ступню сильнее, с нажимом. Вот блин, пусть он будет футишистом, я согласна отдать ему свои ступни для грязных делишек. Моя грудь вздымается, сама не замечаю, как издаю что-то похожее на стон облегчения.
Ну всё, пропала я. Итальяшка смеется, видимо, тоже это понял. Взял другую здоровую ступню и начал массировать. Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
– Только не останавливайся, – выдохнула я, погружаясь в удовольствие.
Это было восхитительно – чувствовать, как уставшие ноги расслабляются под заботливыми руками. Массаж прекратился, и я открыла один глаз. Интересно, что ещё он может помассировать? Я покраснела от своих мыслей и снова закрыла глаза. Марко подвинулся ближе, и я почувствовала аромат луговых трав, речной прохлады и свежих яблок. Может быть, он хочет меня поцеловать? Если так, я согласна. Открыла глаза и увидела весёлые глазки Кудряшки. Внутри что-то взорвалось, я захотела, чтобы он страстно прижался ко мне, зажал меня и намял все мои телеса, коснулся моих губ, показал мне истинную итальянскую страсть. Однако вместо этого Марко поцеловал меня целомудренно в лоб и ласково произнес: «Отдыхай, Маша», – и вышел из комнаты.
Глава 9
Марко
Интересно, в какой момент желание обнять и поддержать мою пышечку стало сильнее стремления снять с неё платье и уткнуться всем лицом в её выдающиеся сиськи? Она смотрела на меня своими большими голубыми глазами, полными неуверенности и неловкости. Да еще и выдумала глупость какую-то про свои маленькие аккуратные ножки. Другой на моём месте мог бы и не заметить, что Маша просто стесняется... Но я, как старший брат вечно недовольной своей внешностью итальянки, знаю всё про девчачьи глупости.
Моя мама постоянно выпрашивает у папы комплименты. Помню, подошла она к нему и стала причитать:
– Ох, Габриэль, у меня руки какие-то старые стали. Ты как думаешь?
Папа напрягся, а мама руки ему пихает свои и ждет от него слов. Раньше бы он просто сказал: «Нормальные руки», но после парочки скандалов с фразой, что «ты меня не любишь», теперь мой папа – эксперт в женской психологии. Он учил меня, что комплименты должны быть конкретными.
– Bella dona, посмотри, какие у тебя маленькие и аккуратные пальчики, а какая кожа гладкая!
Чем больше прилагательных, тем быстрее мама от него отстает. И все равно, папа говорит, что каждый раз как по подвесному мосту идешь, не знаешь, когда оступишься и упадешь. Вот и тогда он все-таки слишком конкретно разошелся и добавил:
– Только вот указательный у тебя чуть кривоватый.
В тот день он остался ночевать у нас с Белой и пробыл несколько дней, пока не подобрал кольцо для указательного пальца. Так, говоря, и перед мамой, и перед пальцем извинился.
Вот и Машка, с одной стороны, дерзкая и сильная, а с другой – как малышка. Моя булочка с корицей. Наверное, стоит оставить свои поползновения в её сторону и просто общаться, быть рядом. Всё-таки она не такая, как все, а особенная. Не хочу лишний раз ранить её или обидеть.
Выйдя из калитки, я направился к дому. Хотелось лишь добраться до кровати и уснуть. Работа в саду, самогон и поход на речку меня изрядно утомили. Если в городе днем я не мог спать, то теперь готов был отдать все за прохладную постельку. Эта мысль придала мне сил, и я ускорил шаг, несмотря на мозоль от новых тапок. Мечтам не суждено было сбыться: рядом с моим домом стоял дед Маши и кричал на берёзу:
– Хватит уже мозг щимить, слезай, дубина ты стоеросовая!
Я взглянул на дерево и увидел пожилого мужчину в синих спортивных штанах с тремя полосками, тельняшке и потертом сером пиджаке. Он цеплялся за ствол одной рукой, а в другой держал секатор. Его взгляд был безумным, словно он не понимал, где находится.
– Что у вас случилось? – задал я вопрос Николаю Степановичу.
– Да дурень этот залез, а слезти не может. Ноги не двигаются, – спокойно сказал мне дед, а затем громко крикнул:
– Митя-яй, а всё потому, что балдой надо было думать, а не пятками! Прыгай давай, Марио тебя поймает, не ссы.
Поймаю? Серьёзно? Вот это вера в меня у деда! Надо было бы отказаться, но я обратился к его другу:
– Давайте по чуть-чуть спускайтесь, а я на подхвате, если вдруг что, я буду вас ловить.
– Здравствуйте, молодой человек. Вы так любезны, но я пока что не могу собраться с мыслями, – произнес пожилой мужчина. Я понял, что передо мной самый настоящий интеллигент. Приятный такой, образованный, чем-то Сережу напоминает.
– Дубина! Говорил я тебе, молодую надо наклонять, а ты на старую полез! Жеребец, итить твою мать! – протяжно голосил дед, пока я удивленно смотрел на него.
Это они что, про женщин? Да уж, дедульки-то время зря не теряют. Интересно девки пляшут.
– А вы где молодых-то находите? – полюбопытствовал я.
– Марио, ты что, белены объелся? Вон по сторонам посмотри, на дороге же стоят. Выбирай любую. Ух, старый, – дед показал кулак Митяю. – Давай двигай ногой, а то я залезу и как хлобыстну тебя!
Смотрю по сторонам, это что, получается, они женщин лёгкого поведения снимают? Интересно, где у нас такие места? Странно как-то, может, я неправильно понял?
– Дед Коль, а какие они вообще? Можешь рассказать? – спрашиваю я смущенно. – Просто интересно. Слышал о них, а видеть не приходилось. Да еще они прям молодые, а как же вы с ними? Или им совсем без разницы?
Он прекращает кричать на Митяя, который наконец-то пытается переставлять ноги, и смотрит на меня с недоумением, как будто я идиот, который жизни не знает.
– Нет, я, конечно, знал, что вы, заморские, шибко чудные, но чтобы не знать, как выглядит берёза… Зенки открой и увидишь, что Митяй на берёзе сидит.
– А вдоль дороги тоже берёзы стоят? – уточняю я, всё ещё не понимая. Но дед, кажется, записал меня в отстающие.
– Марио, шел бы ты отсюдово… Но после того как Митяя поймаешь, и веник нам сделаешь.
– Я Марко, а не Марио. А веник мы из берёзы сделаем? – снова спрашиваю я. Уточнять про ночных жриц любви я не решаюсь, но выводы делаю однозначные, и не в мою пользу.
– Из молодой березы только надо было, её нагнул и всё, а этот полез. Ой, всё, Марио, завязывай давай вопросы тут тупые раздавать. Лезь давай на дерево, снимай горемычного, мне уже пора дрова подкладывать в баню. Митяй, кидай сюда ветки, поймаю, – дед толкает меня вперёд.
Делать нечего, залезаю на дерево, обдирая ноги. Вот семейка, связался на свою голову. Хватаю Митяя за ногу и помогаю ему спуститься на следующую ветку. Он держит секатор и, извиняясь, говорит: «Спасибо вам большое, молодой человек». Спускаемся дальше. Слышу, как его нога снова опускается и что-то хрустит. Он отпускает руки и, хватаясь за спину, начинает падать. Еле успеваю толкнуть его вперёд, чтобы он упёрся в ствол. Вот это стресс! Не хочу больше тусить с дедами, у них какие-то нездоровые развлечения. Слезаем с горем пополам, ну, точнее, я спускаюсь, а Митяя уже на руки беру и опускаю на землю. Тот кряхтит и отряхивается. Интеллигент, твою мать, точно как Толик, беспомощный.
– За удачную спасательную операцию нужно выпить, а то Митяй так бы и куковал на берёзе. Глядишь, птицы за своего приняли бы, да и гнездо бы на тебе свили. Марио, пошли с нами, – хохочет дед, и усы у него в разные стороны задорно разлетаются.
Я пытаюсь отдышаться и оглядываюсь по сторонам. К деду сзади подходит знакомый мне Игорёк.
– Я Марко, – говорю я грозно, и дед Коля замолкает.
Становится неловко, но Игорёк вызывает у меня странное желание придраться к нему. Хочу снять стресс и унять злость за сегодняшний день, а дед еще без уважения со мной говорит. Что со мной делает деревенский воздух? Подхожу к деду ближе, Игорёк внимательно смотрит на меня. Я напряжён, поэтому невольно выдвигаю плечи вперёд, а с лица не сходит оскал. Кажется, Николай Степанович чувствует накаленную обстановку, поэтому впервые называет моё имя правильно:
– Марко, ты молодец, снял этого остолопа. Пойдём, научу веник вязать.
– Пойдёмте.
– А у вас сегодня баня? – спрашивает Игорёк.
– Так у вас тоже есть, вы ж построились, – хитро отвечает дед. – Хотя бабку свою зови к нам, я ей кости помою.
Игорёк хмурится и выдает:
– Зайду, с Машкой лясы поточу, чтоб шашни поменьше развозила, а то вошкается со всякими приезжими. Да и вы, дед Коль, бы присмотрелись, а то окажется под кем не надо.
Всё, я пропал. Перед глазами туман, я бросаюсь на этого здоровяка и валю его на траву. Он пытается ударить меня в челюсть, но я успеваю увернуться. Откатываюсь в сторону и, пошатываясь, встаю на ноги, собирая глаза в кучу. Игорек поднимается, смотрит на меня с яростью, глаза красные, сопит, идёт на меня. Бац, удар в грудь, я сгибаюсь. Он снова прет, а я кидаюсь ему под ноги и ору: «А-а-а!» Валю его на землю, чувствую, как что-то хрустит у него. Хочу ударить его по лицу, но получаю сам, только не от Игорька, а от деда Коли, который огревает меня берёзовым веником. Вижу, как Николай Степанович снова замахивается и хлещет моего соперника, надо сказать, что сильнее, чем меня, тот даже руками закрывается.
– Разошлись! – гаркает он, и мы останавливаемся, тяжело дыша.
Игорь поднимается, отряхивается, и тут на него налетает с криками дед Митяй, размахивая секатором:
– У-у-у... Ну, ты попал! Наших бьют! Никто, кроме нас!
Смотрю на парня, а у него в глазах страх. Серьезно? Он этого дохлого деда испугался? Непонятно, может, я чего-то не знаю. Дед вроде интеллигентный, мягкий. Но вот Игорек уже бежит, пятки сверкают.
– По кой пес ты полез? – Николай хлопнул Митяя по плечу. – Итак, парень страх имеет после кирпича.
Какого кирпича? Надо быть настороже с Митяем, не буду спрашивать лишнего, потом разберусь. Он же меня записал в свои, так что просто говорю:
– Спасибо.
– Обращайся, сынок! Ты меня с дерева снял, а я с детства неуверенно там себя чувствую, – говорит Митяй.
– Это говорит человек, который на учебке прыгал с парашютом 29 раз, – весело сообщает Николай Степанович.
– Ты не сравнивай, дерево – это выживешь и будешь поломанный ходить, а там если что, то сразу наверх пойдешь, – заявляет Митяй, и я чуть не спотыкаюсь. Он подхватывает меня за руку и продолжает: – Все мы, Марко, когда-нибудь умрём, такова жизнь.
– Ну ты мрачный, парня-то не шугай, он только начал мужиком становиться. Хорошо, что Игорьку вмазал, за Машку заступился. Этот гад её в прошлом году обидел, так девка моя всё в подушку рыдала. Но я просто так это дело не оставил, самогону палёного наделал и семейке их отдал. Вот срались-то они, – улыбается довольный дед и усы свои поглаживает.
– Вот Витька дед у них хороший был, да сгубили его, особенно эта тощая его Катька. Баба видная была, но жиденькая. Я всё шастал к ней, ну там шуры-муры водили, а она взяла и кинула меня. Я тогда, конечно, расстроился и пошёл к Вальке, она вот как раз дородная была, ну и меня приняла, да обогрела, – усы деда опустились вниз, видно, что воспоминания грустные в нём проснулись.
– Эх, хорошо, что Катька меня кинула, и я с Валькой поженился, а то бы как Витька раньше бы умер.
– Так, может, не будешь снова к Катьке ходить? – спросил Митяй, а я, кажется, понял, что у меня вообще никаких историй-то интересных и нет, в отличие от этих двоих. Скучно живу.
– Так я что? Она сама мне постоянно закрутки свои тащит и жамкаться даёт. А я вот как кину её, так будет знать.
Ёкорный бабай! Откуда я вообще это выражение знаю? Точно, меня деревенские покусали. Пора завязывать общаться с местными, потому что чувствую, проникаться начинаю, даже самогону захотелось с закрутками.
Мы вышли на дорогу, а навстречу идут мои друзья. Белла повисла на Толике, Серёжа недовольно шагает рядом, а Алинка – на местном авторитете Борисе. Вот это поворот! Он ещё и смотрит на неё с интересом. Остальные плетутся сзади.
Увидев меня, они машут. Белла, кажется, включила реактивный двигатель – бежит ко мне изо всех сил. Сестрёнка моя, после утреннего происшествия с Машей я даже стал переживать за неё. Она, наверно, тоже нуждается в тёплых словах. Не зря же всё у зеркала крутится и повторяет, что выглядит не очень хорошо.
– Белочка! – кричу я и обнимаю её.
– Марко, как Маша? – спрашивает она, а я поворачиваюсь и вижу, что Николай настороженно смотрит на меня.
– Хорошо, рану обработал, она отдыхает дома, – отвечаю я и добавляю: – На речке порезалась, я помог ей дойти до дома.
– Ой, да он её на себе как герой тащил! – говорит Белка, а я начинаю краснеть. Вот только дедам это говорить не нужно. Потому что они начинают подсвистывать и лыбятся во все свои неполные десять зубов на двоих.
– Привет, – здоровается Борис с дедами и пожимает мне руку. Всё-таки еще помнит после вчерашнего, становится приятно.
– Марко, сегодня всех соберешь, и жду вас в баню, – сообщает Николай Степанович и хлопает меня по плечу. Митяй обнимает меня, и они уходят, а я стою и радуюсь, сам не понимая почему. Может, потому что меня признали, и я теперь свой.
