Текст книги "Не моя (СИ)"

Автор книги: Анастасия Безбрежная

Соавторы: Виктория Победа
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28

Лера

Белый, начищенный до блеска пол больницы неприятно поскрипывает под ногами каждого проходящего мимо человека. Звук мешает сосредоточиться и собрать хаотично бегающие мысли в кучу. В голове нестройным хором сливаются голоса: мой, Игоря, Кира. Они перемешиваются между собой так, что невозможно отличить.

Но все мгновенно стихает, стоит поднять глаза и с замирающим сердцем посмотреть на открывающуюся дверь коридора ведущего к палатам. Водной из них лежит Игорь. Тот самый Игорь, встреча с которым почти две недели назад могла стать последний для меня.

Пульс снова ускоряет темп, эхом отдаваясь в голове, а по позвоночнику пробегает крупная дрожь, от которой тело мгновенно покрывается липким, холодным потом, и пальцы начинают дрожать.

– Успокойся, все обошлось, он жив, – на плечи опускается чужая куртка, однако, согреться не получается.

Мороз будто забрался под кожу, заставляя меня стучать зубами от нервного напряжения и нетерпения увидеть Игоря, просто узнать, что с ним все хорошо.

– С нем все будет хорошо, – слова застревают в сознании, и я хватаюсь за них, как за спасательный круг.

– С ним все будет хорошо, – повторяю я, как мантру, и невидящим взором смотрю на Кирю.

Он весь бледный, но по-прежнему старающийся сохранить видимое спокойствие, напряженно стоит около меня и точно так же, как я, заметно дергается, стоит кому-то показаться в коридоре. Я собираюсь сказать хоть какие-то слова утешения, однако в тот же момент дверь в очередной раз хлопает и из-за нее показывается Лена с немолодым мужчиной в белом халате.

Мы, не сговариваясь мчимся к ним и, увидев слабую, вымученную улыбку девушки, одновременно облегченно выдыхаем.

– Не переживайте, с вашим братом все будет хорошо, однако не переутомляйте его, – сухо чеканит доктор и, выслушав короткие благодарности от каждого из нас, незамедлительно удаляется. Я выжидательно смотрю на Лену, мысленно умоляя ее вымолвить хоть слово, но она только испытующе смотрит на меня в ответ, словно решая что-то для себя.

Моя выдержка трещит по швам, и я с трудом держу себя в руках, чтобы просто не сорваться и не побежать в палату.

– Он пришел в себя, – наконец-то произносит Лена, переводя взгляд с меня на Кира, и обратно, – врачи разрешили его навещать, но недолго и не говорите хором.

Я безостановочно киваю на каждое сказанное слово, чувствуя, как ноги гудят от нетерпения и, выдохнув короткое «спасибо», тут же срываюсь с места и несусь на всех парах по коридору.

Остановившись около двери и стараясь отдышаться, я только сейчас замечаю, что Кира нет рядом. Я непонимающе поворачиваюсь и вижу, как он быстрым шагом направляется ко мне. Неужели он отстал? Но как можно, если теперь там лежит живой и ждущий нас Игорь? Мы на секунду сталкиваемся взглядами с Киром, но он тут же отводит глаза и широкими шагами преодолевает последнее разделяющее нас расстояние. На задворках сознание мелькает мысль, что я сделала что-то не так, но я быстро отгоняю ее, ведь нет ничего важнее, чем лежащий по ту сторону балбес.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, смотря на белую поверхность, и чувствую, как нервы натягиваются до предела, грозясь разорваться. Не выдерживаю и коротко стучу, сразу же хватаясь за ручку. Миг и дверь покорно подается, а перед глазами предстает картина, которая навсегда останется в моей памяти: Игорь с забинтованной рукой и ссадинами на лице, сидит на койке, откинувшись на подушки и, тихо матерясь себе под нос, пытается почистить мандаринку. Облегченный полувздох-полувсхлип вырывается из горла, а на глаза мгновенно наворачиваются слезы. Игорь отрывается от оранжевой кожурки и задорно улыбается, слегка шевеля загипсованной рукой.

– О, привет, народ, я живой.

Я срываюсь с места не в силах больше выносить это расстояние и со всех ног налетаю на Игоря, бросаясь ему на шею. Он тяжело выдыхает и, кажется, смеется, но я не слышу, ничего не слышу, лишь чувствую тепло его тела и ощущаю тот самый, сладковатый медовый запах. Сильнее утыкаюсь в его шею, шумно втягивая такой внезапно ставший необходимым, как воздух аромат. Игорь мягко обнимает меня за спину здоровой рукой и что-то шепчет мне на ухо, а я могу только неверяще мотать головой и закрывать глаза, как ребенок, все ближе притягивая его к себе. Игорь успокаивающе гладит меня по спине и табун мурашек разбегается по телу, отдаваясь теплом в каждой клетке. Необъяснимое чувство умиротворения разливается внутри, дыхание выравнивается и сердце снова начинает оживленно биться в груди.

– Ну ты че, мелкая, ты чего слюни пускаешь, – шутливо тянет Игорь, и мой счастливый смех наполняет палату. Я смеюсь до колик в животе, не в силах остановиться и только чувствую, как слезы ручьем льются по щекам.

Игорь еле слышно охает, и я ненадолго отстраняюсь, сажусь на койку, и кладу руку на его ладони. Взгляд цепляется за недочищенную мандаринку, и я тяну к ней свободную руку, попутно следя, как Игорь с легкой улыбкой откидывается на подушки и смотрит за мою спину.

– Я рад, что ты в относительном порядке, друг, – я оборачиваюсь на подошедшего к нам Кирю, но он не смотрит на меня, полностью занятый осмотром увечий Игоря, —ты нас всех здорово напугал, но об этом мы с тобой еще отдельно поговорим, когда отойдешь.

– Да, Лена уже устроила мне хорошую взбучку, впрочем, заслуженно.

Игорь неприятно морщится и кивает на фрукт в моих руках.

– Ну что там по мандаринкам? Эй, хорош плакать, а то соленый будет.

– Не будет, – теплая усмешка касается моих губ, и я с готовностью высыпаю очищенные дольки в протянутую ладонь. Наши пальцы на секунду соприкасаются и мелкие разряды тока приятно укалывают подушечки, проходят по фалангам и устремляются дальше. Я слегка вздрагиваю и зачарованным взглядом смотрю на Игоря, как ни в чем не бывало приготовившегося поглощать дольку за долькой.

Глава 29

Бесконечное количество мандаринок, апельсинок и шоколадок выздоровлению не способствуют, ровно как и ежедневная забота со стороны всех неравнодушных, это я знаю не понаслышке. Ведь по началу горы сладостей и разнообразных фруктов, приправленные любовью и лаской близких людей, вызывали дикий, почти детский восторг, однако грань между заботой и чрезмерной, удушающей опекой оказалась настолько тонкой, что, просидев столько времени в этом коконе, я был готов едва ли не крабиком ползти к выходу при любой удобной возможности.

Впрочем, последних было не так много, точнее не было вовсе, поскольку по некому абсолютно непонятному мне замыслу, каждый считал своим долгом не оставлять меня одного, и сиднем сидеть рядом, так что через-пару тройку дней даже моя любовь к общения помахала мне рукой, а язык сам собой прирос к небу.

Сегодняшний день, очевидно, исключением становится не планирует, а список посетителей, к моему сожалению, достиг максимума. Единственным позитивным моментом во всей этой истории является моя, свежеосвобожденная от оков из бинтов и всякой всячины нога. Как выяснилось, я обошелся небольшой трещиной.

Ожидаемый стук прерывает мои размышления и я, даже не пытаясь скорчить счастливое лицо, смотрю на входящего. В проеме показывается заметно округлившийся живот, и я радостно выдыхаю. С Ленкой можно и помолчать, к тому же, надолго она никогда не задерживается. Однако стоит воздуху облегченно покинуть мои легкие, как за вошедшей в комнату сестрой, показывается высокая хмурая фигура. Я едва сдерживаю обреченный стон, и судя по кислому выражению лица Лебедева, он тоже не в восторге от подобной встречи.

– Опа, лебедята приплыли. А ты че такой печальный? По озеру скучаешь? – язык нещадно саднит от предвкушения новой жертвы, и я с воодушевлением начинаю практиковаться.

Былые мысли о спокойствии и тишине умолкают до лучших времен, какое тут умиротворение, глядя на эту непроницаемую рожу.

– Я знала, что тебе понравится, – машет рукой Лена, уже во всю раскладывая новые вкусности в прикроватную тумбочку. – Развлекайтесь.

– Спасибо за подарочек, жаль ленточкой не перевязала, – моя счастливая улыбка особого энтузиазма у Лебедева не вызывает, и только угрюмо кривится, делая вид, что меня тут нет, и он вообще заблудился. – А он что, не говорящий? Я то думал, уже научила, хотя ты такая же.

– Игорь, – предостерегающе обращается ко мне сестра, но смешинки в ее глазах все портят, – мандаринку почистить?

– Нет, а то я скоро подростком от них стану, с прыщами на неприличном месте, – Лена шепчет что-то нечленораздельное, и мягко улыбается, качая головой. Из темного угла слышится тяжелый вздох и я не преминув пользуюсь шансом. – А у тебя уже поди есть, Мишаня?

– Господи, сколько ты можешь говорить.

– Много, и тебя стараюсь научить, раз уж Ленка не берется, – я кидаю лукавый взгляд на сестру, но она упорно делает вид, что ничего не слышит и не видит, однако слабая улыбка все же проскальзывает на ее лице.

– В такие моменты я понимаю, насколько мне повезло, что вы не кровные родственники.

– Ну естественно, я бы за тебя не вышел, ты же нудный, как пенек, да и вообще вы, конечно, парочка старцев у меня.

– Зато у тебя, я смотрю, жизнь бурлит.

– Бурлит, кипит, пылает, – согласно киваю и довольно вытаскиваю ногу из-под одеяла, шевеля пальцами, – вот смотри, как новая, скоро и рука появится.

Лебедев мой юмор оценивать категорически не хочет и по-прежнему смотрит на меня, как на восьмое чудо света, криво усмехаясь.

– Смотри, Белов, доиграешься и хороводы вокруг тебя все будут водить в другом месте.

– Миша, – восклицает Лена, метнув укоризненный взгляд на мужа, и я бы сам рад возмутиться, вот только лебеденок, как всегда, прав, а потому согласно киваю и улыбаюсь уголками губ.

– Значит, буду елочкой, а тебе посох вручим и бороду налепим, – краем глаза замечаю какое-то движение слева и мне прилетает пачка салфеток.

– Идиот, над таким не шутят.

Сестренка обиженно поджимает губы и, сложив руки над животом, строго смотрит на меня, а затем на Лебедева.

– А ты чего лыбишься? Дураки оба.

Миша, к моему удивлению, все же выдавливает из себя скупую улыбку, и обменявшись с ним короткими, понимающими взглядами, я принимаюсь успокаивать Ленку.

– Да ладно тебе, Покемон, у вас вон скоро малышня появится, а я обещал быть хорошим дядей.

– И что ты ему наобещала? – тихо интересуется лебеденок, с опаской косясь на меня, и я, не давая Лене вставить слово, быстро отвечаю.

– Всю воспитательную часть, – я выжидательное смотрю на Мишу, с удовольствием наблюдая, как оттенок его лица сменяет несколько тонов и он наконец-то раздается тирадой на всю больницу.

Счастливое семейство надолго не задерживается и покидает мою скромную обитель вскоре после полного успокоения пернатого. Следующими на очереди обещали пребыть сотрудники клуба вместе с некоторыми приятелями, особенно подгоняемые чувством вины за последнюю нашу попойку и как следствие – мою аварию.

Встреча, наполненная очередной порцией извинений и моего полного изнеможения от подобных разговоров, продолжалась всего около часа и, взяв небольшую передышку, я устало откидываюсь на мягкие перины. Кажется, после пережитого стресса организм категорически отказывается воспринимать подобного рода потрясения. Однако время близится к трем и значит скоро придут Киря с Лерой, присутствие которой, как ни странно, перестало вызывать во мне неконтролируемый трепет. Надолго ли – неизвестно, но дышать становится все легче и я не могу не радоваться этому чудесному явлению.

Только иногда, где-то на задворках сознания, затесывается зерно сомнения и некого разочарования от утраты былого восприятия.

До уха доносится короткий стук и дверь незамедлительно открывается, показывая улыбающуюся на пороге Леру и Кира с добродушным выражением лица.

Мы коротко обсуждаем прошедший день, а потом, незаметно для самих себя, погружаемся в общие для нас с Киром воспоминания.

– Помнишь, как мы ключи забыли, и через балкон на двенадцатый этаж ко мне в квартиру лезли.

– Ты же вообще безбашенный был, да и остался впрочем, – я слегка усмехаюсь, наблюдая за горящими глазами друга, – я все боялся, что не удержу тебя, помню, как в штаны твои вцепился, и руку разжать никак не могу.

– Я теб еще кричал: отпускай-отпускай. Оборачиваюсь, а ты стоишь весь бледный, глаза, как блюдца, и руки дрожат, – Кир слегка фыркает, и мотает головой.

– Сейчас бы я на такое не согласился.

– А я бы все равно полез.

– Ни капли не сомневаюсь. А помнишь, как мы машину нашу угнанную возвращали?

– О, ну это классика, старик.

– За нами тогда еще трое погнались, и ты за меня схлопотал, – Кир кивком указывает на рассеченную бровь, и я на автомате касаюсь продолговатого шрама.

– Веселое было время, а еще… – вспоминаю я наше очередное совместное приключение, которых, к слову, было немало, и друг с готовностью подхватывает, подкидывая давно забытые детали в беседу.

Время пролетает настолько незаметно, что мы с удивлением обнаруживаем стрелки часов показывающие половину девятого вечера.

– Наверное, пора собираться, – неуверенно тянет Лера, и с Киром недоуменно поворачиваемся к ней, – и Игорь от нас уже, наверное, подустал, – она неловко улыбается и отчего-то отводит от меня глаза, утыкаясь взглядом в край кровати, а я вновь ловлю себя на мысли, что мне неожиданно спокойно находиться рядом с ней.

Нет былого волнения и заходящегося от переизбытка эмоций сердца, нет необходимости в контроле тела, слов, жестов. Чувства словно преобразились, сгладились и превратились в некую устойчивую субстанцию, равномерным стуком отдающуюся под ребрами.

– Мы тебе надоели? – вскидывается Кир, и по его искрящимся глазами мне становится понятно, что покидать мою компанию он явно не хочет.

– Ни в коем случае, сидите хоть до утра.

Друг мгновенно расслабляется, а вот Лера закусывает нижнюю губу, что не остается без внимания Кира.

– У тебя контрольная завтра, ты говорила, давай я тебя отвезу и вернусь?

Кир кидает на меня вопросительный взгляд, и я утвердительно киваю, замечая явную зажатость в действиях Леры.

– Нет-нет, все нормально, я на такси, – она поспешно встает и, сложив свои немногочисленные вещи в сумку, собирается уходить.

– Брось, Лер, темно уже, я подброшу.

– Не надо, общайтесь, как доберусь, отпишусь, выздоравливай, – скороговоркой выдает Лера, и, бросив на меня мимолетный взгляд, скрывается за дверью.

На некоторое мгновение повисает тишина, а затем беседа вновь оживает, возвращаясь в былое шутливое русло.

– Как ты вообще тут выживаешь? – вспыхивает Кир, и я удивленно смотрю на него. – От этих белых стен в глазах рябит.

– Это ты только пять часов тут просидел.

– Тебя же выписывают после завтра.

– Ага, вместе с ходулями, – Кир бросает на меня оживленный взгляд и мне хватает секунды, чтобы понять какие мысли вертятся в его голове.

– На костылях я быстро не дойду.

– Я там коляску в коридоре видел, – будто невзначай бросает друг, и я уже чувствую приятную дрожь от предвкушения грядущего побега.

– Я тебе че, инвалид?

– Зато с ветерком.

– Аргумент, – я одним махом откидываю одеяло, и свешиваю ноги с жесткой койки, пока Кир несется в коридор новым средством передвижения.

Ценное приобретение вместе с другом показывается в проеме спустя парочку недолгих минут, и я от удовольствия радостно потираю ладони.

– Это все прекрасно, но как мы через стойку регистрации проедем.

Кир задумчиво чешет затылок и бросается на помощь мне, уже во всю примерявшемуся к креслу.

– А ты разгонись и проскочим.

– Ты уже разогнался, не хватило?

– Еще один, или Лебеденку позвони, он мне тоже сегодня морали пытался читать.

Усевшись поудобнее, я чувствую, как Кир хватается за ручки и тихо шепчет:

– Готов?

– Поехали.

Дикий восторг охватывает все тело и разум, стоит другу выкатить меня в коридор и пуститься во всю мощь. Мы проскакиваем мимо сестер, докторов и вялых, словно мухи после спячки пациентов, слыша мрачные фырканья и разномастную брань в спину. Доехав до лифта и нажав нужные кнопки, мы слегка передыхаем, стараясь отдышаться, и громкий смех наполняет кабину.

– Сейчас самое главное проскочить, – Кир снова хватается за кресло и со всей дури начинает толкать меня в открывающиеся двери лифта.

Глаза сидящих в регистратуре сестер мгновенно расширяются и девушки не в силах вымолвить ни слова, ошарашено смотрят на нас. Я издаю оглушительный свист, и громко подгоняю Кира видя столь желанный выход. Легкие приятно сжимаются, предчувствуя поток свежего воздуха, вместо едкого запаха медикаментов, и я делаю первый пробный вдох, одновременно вытягивая руку вперед, чтобы открыть дверь. Еще секунда, и я, как идиот, едва ли не впечатываюсь в стеклянную поверхность, вылетая из кресла, но тяжеля рука Кира успевает схватить меня за шиворот.

– Сука не в ту сторону, сдавай назад, – ору я во все горло, слыша позади голоса вышедших из транса сестер.

– Вы куда, дураки, совсем с ума посходили.

– Это побег, – кричу я в ответ, и чувствую, как Кир наконец-то открывает дверь, и с силой выталкивает меня за пределы моей тюрьмы, – всем пока.

Глава 30

Лера

– Вы что сделали? – моему возмущению нет предела, а услышанное секунду назад просто не умещается в голове. Кир заметно мнется, но раскаяния в глазах я не наблюдаю.

– Ладно он оболтус с напрочь отключенным инстинктом самосохранения, но ты-то куда? И нахрена вообще было сбегать из больницы, если бы его через пару дней выписали.

– Ему было скучно, да и ногу раскофмуфляжили, и вообще, ты сама говоришь, что день-два и… – подобный лепет, льющийся на меня с порога квартиры, утомляет, окончательно убивая все запасы моего терпения, и я, стараясь держать себя в руках, только устало касаюсь переносицы. Мало было в больницу залететь, надо еще с нее свалить, и все это под прикрытием своего ненаглядного лучшего дружка.

– Замечательно, – вырывается вслух, и я замечаю вопросительный взгляд Кири.

– Что замечательно?

– Все замечательно, но вы оба особенно замечательны, – нервный смешок все же срывается с моих губ и я, не сдержавшись, задаю давно волнующий меня вопрос:

– Вот мне интересно, вам сколько лет? Спровадили меня – и вперед, развлекаться, вы ведь без няньки просто жить не можете.

– Можем и будем, обещаем.

Я только скептично выгибаю бровь на это заявление, если в отношении Кира у меня еще теплится хоть какая-то надежда, то вот Игорь без приключений на свою филейную часть жить не может.

– Он тоже обещал, – дополняет Киря, но по его взгляду я вижу, что не верит, ни йоту.

– Ладно, – отмахиваюсь, не желая продолжать абсолютно бестолковую тему, – и где он сейчас?

– Дома.

– Один?

– Ну да, – просто отвечает Кир, на что я вопросительно развожу руками, не зная, что сказать, – все нормально, он продемонстрировал свои таланты в открывании холодильника и распаковывании еды, так что…

– А если он упадет? И даже позвонить не сможет, как он вообще сам справляться будет? – горы вопросов всплывают в сознании, а дика беспечность, типичная для этих двоих, поражает. – Таланты он, блин, продемонстрировал.

– Не волнуйся, Лер, – почти по слогам повторяет Кир, но это выбешивает еще больше, – мы договорились, что я буду его везде возить, и ты же знаешь Игоря, он не из стеснительных, – последние слова, почему-то, снова навевают мысли о поцелуе и пылком признании, не выходящие у меня из головы, не говоря уже о той внезапной дрожи, пробежавшей по моему телу, стоило Игорю обнять меня в больнице.

Легкое невинное прикосновение пальцев к спине и успокаивающие движения по позвоночнику вызвали целый шквал трудно объяснимых и слабо подавляемых эмоций.

– Лер, – отвлекает меня Кир, и я перевожу на него непонимающий взгляд.

В воздухе повисает непонятно откуда взявшееся напряжение, и мы только смотрим друг другу в глаза, словно испытывая, кто же сдастся первым. Киря шумно выдыхает и отворачивается к окну, а затем глухо произносит:

– Прости, что накричал на тебя тогда, знаю, что погорячился и не надо было мне уходить.

– Все нормально, Кирь, мы все в напряжении в последнее время и… моя вина в этом тоже есть.

«Во всем этом» – мысленно добавляю я, чувствуя, как давно скопившееся ощущение тяжести начинает давить еще сильнее.

– Давай уедем? – тихо шепчет Кир, и выжидательно смотрит на меня, пока я пытаюсь понять, к чему вообще все это было сказано.

– Что? Куда?

– На пару дней, отдохнем, проведем время вместе?

– Я не могу, Кирь, у меня учеба, диплом, и Игорь в таком состоянии.

– Нет, не сейчас, я имел в виду позже, на новый год, может быть.

– Не знаю, как выйдет, на каникулах еще к сессии надо будет готовиться, – сознание незамедлительно подкидывает целый список требующих моего внимания дел.

Там и учеба, и практика, и работа. За всем перечислением я не сразу замечаю настороженный взгляд Кири и его сжатые в тонкую линию губы.

– Если ты не хочешь ехать, можешь сказать прямо, – резкий тон неприятно ударяет по перепонкам, а внутри все напряженно замирает, предчувствуя грядущую бурю.

– Я бы так и сделала, если бы хотела, но ты, видимо, забыл, что у меня последний курс, – в тон отвечаю я, ощущая, как комок неразрешенных эмоций, только и ждавший возможности прорваться, с радостью изливается на Кирю.

– Ничего я не забыл, Лер, – парень вскакивает со стола и начинает мерить кухню шагами, – я знаю, что тебе тяжело и просто предложил развеяться, погулять, может, квартиры посмотреть.

– Какие еще квартиры?

– Забудь.

– Нет уж, говори, раз начал.

– Я думал о переезде, – сказанное Киром новостью для меня не становится, он все время рвался куда-нибудь уехать, вот только ставить меня в известность почему-то никогда не входило в его привычку, ровно, как и сейчас.

– И куда?

– В Москву, я уже начал заниматься переводом части дел туда, думал съездить заранее с тобой, квартиру выбрать.

– Ничего нового, в общем, – тихо выдыхаю я, утыкаясь взглядом в пол, и от досады слегка хмыкаю, прикусывая нижнюю губу.

– В каком смысле ничего нового?

– В том, что ты принял решение, а посоветоваться со мной, как всегда, не посчитал нужным.

– Лер, я же как лучше хочу, для нас обоих: свой дом, семью, детей.

– Нет, Кир, ты хочешь, как лучше для тебя, мы сто раз с тобой говорили о переезде, и еще тысячу раз о Москве.

– Я знаю, что она тебе не нравится, но там гораздо больше перспектив.

– Для тебя?

– И для тебя тоже, и для детей, – я едва сдерживаюсь от раздраженного фырка, Кир словно не слышит меня, продолжая упорно гнуть свою линию.

– Я уже говорила, что хотя бы год хочу поработать здесь, в своем городе, и…

– Да, но это было до того, как я сделал тебе предложение.

– И ты решил, что мои приоритеты изменились? – громко восклицаю я, совершенно не улавливая логической цепочки. – Извини, Кирь, но я не буду сидеть дома, и варить борщи в ожидании тебя.

– От тебя никто этого и не требует.

– Ой ли? Ты стал требовать, как только моя учеба стала мешать тебе, или тебе напомнить начало второго курса? Твои претензии прекратились только когда мы снова сошлись, – я осекаюсь, а пыл Кира мгновенно угасает, он прекрасно знает, что это правда, только признаться самому себе, очевидно, не хочет.

Впрочем, я тоже долгое время не желала признавать действительность.

– Я не имел в виду, что ты должна все бросить и…

– Нет, это ты и имел в виду, и то же самое было с моими друзьями, да и со всеми остальными, кроме Игоря, и я была не против, Кирь, – я устремляю открытый, полный искренности взгляд на парня, но он по-прежнему не смотрит на меня, – потому что любила тебя, и была рада каждой секунде, проведенной с тобой, и правда в том, что ты долгое время был для меня всем, всей моей чертовой жизнью, но для тебя я было лишь ее частью, – скулы на лице Кира становятся отчетливее, и заметная тень залегает под глазами, – благодаря тебе я научилась жить своей полной жизнью, включающей разные прекрасные вещи и я не хочу снова тонуть в одном человеке, мне нужна свобода, Кир, мне нужен человек, который будет учитывать мои интересы, мне нужен тот, кому важно, чего хочу я.

– Выходит я таким человеком не являюсь, – скорее утвердительно произносит Кир, и поворачивается ко мне, позволяя увидеть его еле удерживаемое спокойно выражение лица, – и в какой момент я перестал тебя устраивать?

– Я не знаю, Кирь, я лишь вижу, что чем мы старше, тем хуже все становится.

– Но я этого не вижу, – внезапный крик выбивает почву у меня из-под ног, но Кир тут же берет себя в руки, снова надевая маску, – да, я знаю, что вел себя, как козел, и не давал тебе нормальных отношений и, возможно, в чем-то перегибал, но я никогда не хотел тебя обидеть… намеренно, я уже много раз говорил тебе, что люблю тебя.

– Я знаю, что любишь, но… – голос начинает заметно дрожать, а слова даются все тяжелее, – видимо, у нас все же разные понятия о любви, мне нужна опора, поддержка, а не извечный защитник, принимающий за меня решения, а тебе нужна ждущая тебя дома жена, и трое детишек под боком, а не друг, имеющий свои интересы, скажи, что это не так, – тихо говорю я, но по глазам вижу ответ.

Кир снова отворачивается и мотает головой.

– Я не хочу тебя отпускать.

– Кирь…

– Давай все обсудим еще раз, через какое-то время, когда оба успокоимся и все более-менее устаканится, – он смотрим на меня лихорадочно поблёскивающими глазами, и я согласно киваю.

– Хорошо.

– Я уеду на пару дней, может, на наделю, прости сейчас я не в состоянии, и не хочу наговорить лишнего.

– Я понимаю, – Кира кидает на меня еще один тяжелый взгляд, и ко мне окончательно приходит осознание, что я не могу отпустить его, не сделав одну вещь.

Левая рука сама тянется к безымянному пальцу правой, и золотое кольцо и легко снимается. Я протягиваю руку и Кир на секунду замирает в нерешительности, но все же берет драгоценную вещь из моей ладони.

– Так будет правильнее.