Текст книги "Не моя (СИ)"

Автор книги: Анастасия Безбрежная

Соавторы: Виктория Победа
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 41

– Кого ты там ищешь?

– Никого.

– Я, по-твоему, дура?

– Я этого не говорил…

– Она здесь, да? – Ника улыбается, стараясь скрыть затаенную усмешку, и нарочито медленно убирает руки с моих плеч.

– А в чем проблема? Ты разве не за этим тут сидела?

– Я не позволю себя использовать, – гневно цедит Вероника мне прямо в лицо, и я не удерживаюсь от ухмылки:

– Что неприятно? – глаза напротив удивленно распахиваются, но Ника практически сразу берет над собой контроль.

– Месть, значит…

– Думай, что хочешь, – желания спорить или что-то доказывать ей нет ни капли, однако Ника все никак не успокоится.

– Я не буду для тебя трамплином.

– Так не будь…

– Вот кем ты стал? Не думала, что ты способен на подобное…

«Я и сам не думал…» – острая мысль пронзает голову, отчего я сжимаю челюсти до скрипа зубов…

Воспоминания того вечера до сих аукаются в голове стихийными проблесками памяти, а буйная фантазия сама дорисовывает все необходимое и такое болезненное, отчего внутри все скручивается в тугой узел: отрешенный взгляд Леры, окаменелой статуей застывшей у основания лестницы, ее бескровные губы, и вмиг побледневшее лицо…

Картина кажется туманной, будто скрытой за завесой сна, но постоянные попытки воспроизвести несбывшееся в действительности, помогают придать ей красок. Карие глаза начинают смотреть более выразительно, поблескивая в темноте клуба укором ревности или ненависти, не имеет значения, только бы не тем, тихим тщательно скрываемым осознанием вкупе с прощанием, так и не сорвавшимся с ее губ…

Лера приходила прощаться, рвать все концы, ради блаженного избавления от мук совести и всей остальной лабуды, которая удерживала меня эти годы, но будь я проклят, если позволю ей уйти после того, как все мыслимые преграды были уничтожены…

Я был готов начать с начала, уехать, оставить их с Киром вдвоём или порознь, если бы только не чувствовал и не видел ее метаний, внутренних скрытых даже от самой себя, и кто бы знал чем кончился бы тот вечер, когда Лера застала меня с Никой.

Мы бы, наверняка, ссорились, орали, а затем быть может некий неведомый импульс, заставивший Леру тогда сбежать посреди ночи от меня, снова загорелся бы в ней, и окончательно уничтожил границы. Не дал бы время на раздумья, на укоры совести и подчинил бы порыву, но жизнь, сука, все любит вставлять палки в колеса.

Так что пусть уж лучше Лера ненавидит, но знает, в полной мере ощущая это грудной клеткой, отчего именно отказывается. Пусть это грязно, бесчестно и подло, но мне видимо нужно быть на грани смерти или измены, чтобы видеть зажигающееся в ее глазах безумие.

Рядом раздается грохот, отвлекая от мыслей, но я и бровью не веду мало ли кого на это раз принесло к бару. Контингент трезвенников покинул ряды клуба еще пару часов назад, а заплетающиеся языки молодежи сегодня явно не мой формат.

Я лениво беру стакан с едва видимыми остатками на дне, и собираюсь уходить, как в поле зрения попадает темная почти сливающаяся с барной стойкой сумка, явно выделяющаяся размером и простотой на фоне тех, миниатюрных сверкающих вещичек, что обычно носят с собой девушки в подобных заведениях.

Я слегка поворачиваю голову, чтобы разглядеть хозяйку и почти тут же сожалею…

– О, Боги, сегодня мне точно не до тебя, – отмахиваюсь я от девчонки как от проказы, и поспешно пытаюсь удалиться.

– А что такое, красавчик, под твой типаж не подхожу? Мне казалось, мы с твоей новенькой похожи… – неожиданное сравнение, заставляет обернуться и пристальней вглядеться в лицо Наташи.

Большие зеленого цвета глаза, темные волосы, и извечно высокомерный взгляд вкупе с явным ехидством, прослеживающимся в приподнятых уголках губ. Действительно похожи…

– Чего тебе?

– Сразу к делу? Хорошо, – Наташа устраивается поудобнее на высоком стуле, и подпирает голову рукой, словно готовясь слушать давнего друга, пока меня не покидает мысль, что я явно что-то упускаю.

– Ты ничего не перепутала?

– В отличи от тебя у меня хорошая память на лица, – очередная шпилька летит в мою сторону, и без того поганое настроение падает ниже плинтуса, но срывать свою злость на этой девчонке себе дороже, потом не отцепится.

– Я не в настроении, так что выкладывай и вали.

– Я пришла за услугой…

– За какой еще услугой? – шестеренки в голове начинают усиленно вертеться, старясь найти хоть какую-то информацию, но ничего кроме головной боли из этой затеи не выходит.

– Спор, о котором ты, очевидно, не помнишь…

Воспоминания мутным потоком устремляются в сознание, и что-то подобное действительно всплывает в памяти.

– Ты об этом… Я думал, это была шутка.

– Для тебя может быть, а я не для того прилагала усилия, чтобы ты усмехался мне в лицо.

Секундное промедление, и паззл окончательно складывается в голове, отчего я вплотную подхожу к девчонке, заставляя ее едва ли вжаться в барную стойку.

– Ты специально ее напоила…

– Из добрых побуждений, – Наташа миролюбиво вскидывает руки, и нервно елозит на стуле в попытке отстраниться, – к тому же девочкам иногда тоже надо расслабиться.

– Ты просто хотела выиграть спор, – сквозь зубы тяну я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в венах.

– И что в этом плохого?

– То, что ты воспользовалась ее состоянием…

– Ровно, как и ты, – острые слова бьют не хуже пощечины, и я невольно отступаю от девчонки, – на новеньких потянуло?

– Она не новенькая, – не знаю зачем говорю я, и в ответ только слышу одобрительный свист.

– Значит на стареньких? Приятная ностальгия так сказать, да, милый? – последнее слово режет слух, вынуждая поморщиться.

– Оставь свои словечки при себе. Говори, чего хочешь, и уходи… – в голосе явно слышна угроза, но судя по заострившемуся лицу Наташи, так просто отступать она не намерена.

– Знаешь, что Белов я не буду нести ответственность за то, что ты идиот. Она была почти в твоих руках, но нет, ты решил и дальше играть в козла.

– Мне не нужны нотации от малознакомой девчонки легкого поведения и без того советчиков хватает. Так что выкладывай суть своей просьбы и покончим с этим…

Однако Наташа молчит, и только суровым взглядом пронзает меня насквозь.

– В ближайшее время мне может понадобится твоя помощь, надеюсь свои слова ты запоминаешь лучше… – Ната резким порывистым движением, хватает сумку со стола, и спрыгивает со стула, но что-то в выражении ее лица неизменно меняется, отдавая легким налетом отчаяния и затаенной злобы.

– У тебя проблемы? – на выдохе бросаю я, кривясь от вновь проснувшейся совести. Наташа резко замирает, а ее спина становится неестественно прямой, вынуждая меня задаваться вопросом во что именно влипла эта горе-девчонка.

– Как я и сказала, когда мне понадобится услуга, я сообщу… – она говорит это не поворачивая головы, так что я едва разбираю слова, и ее фигура тут же скрывается в толпе, однако затеряться ей не удаётся. Я легким движением откидываюсь на барную стойку, не спуская с нее глаз.

Наташа неприметной тенью скользит по танцполу, избегая внимания, и вместе с тем каким-то чудесным образом заставляя обращать в ее сторону взгляды, но стоит хоть кому-то предложить ей свое общество, как девчонка поджимает губы в холодном отказе. Впрочем, явно ищущие женского внимания мужчины, старающиеся сыпать щедростью за барной стойкой перед ней, удостаиваются и того меньшим...

В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что никогда не видел Наташу в компании или пьющей хоть что-то крепче шампанского, и это не смотря на все порочные слухи, окружившие ее плотным коконом.

Внезапные факты заставляют приподняться, и сосредоточится еще сильнее. Эта девчонка, наверное, самый частый посетитель клуба, но ни фонтаном льющийся алкоголь, ни новые знакомства ее не привлекают…

«Тогда на кой черт она здесь едва ли не прописалась?» – стоит задаться этим вопросом, как я упускаю Наташу из виду, и уже готов схватиться за голову, как замечаю ее рядом с каким-то парнем.

Она кокетливо улыбается, а смех настолько наигранный, что это видно даже с моего места, но захмелевшему юнцу это, очевидно, невдомек. Наташа мягкими плавными движениями скользит по кромке пиджака, проворно запуская пальцы под тонкую ткань, а затем, легким прикосновением касается губами мужской щеки, привлекая внимание парня, но меня больше занимает что-то блёкло поблескивающее в ее руках, больше напоминающее кредитку…

– Твою мать… – только и вырывается у меня, когда в голове вихрем проносятся все россказни об объявившемся в клубе воришке.

– Босс? – тут же отзывается позади бармен, в котором обернувшись я узнаю, того самого новичка, как раз искавшего для нас с Киром адрес Наташи.

Первым порывом хочу вызвать охрану, но запечатленное в памяти лицо с толикой тихой бессильной досады, не позволяет это сделать, и я готов сам отвесить себе подзатыльник за то, что собираюсь сделать, точнее не сделать…

«Молодец, Игорь, она тебя обносит, а ты как всегда…» – только и проскакивает мысль, прежде чем, я начинаю осуществлять очередной свой феерический провал.

– Помнишь, я просил тебя найти адрес одной девушки, – бармен задумчиво кивает, и выжидательно смотрит на меня, – нужно больше, выясни кто она и откуда.

– Проблемы? Может ее…

– Нет, – сразу же обрезаю все инициативы, – просто достань инфу, желательно о семье и всем остальном…

Не успеваю я договорить, как телефон во внутреннем кармане начинает вибрировать, и я вижу входящий звонок от Кира…

Глава 42

– Ты какой-то задумчивый, – голос Кира разрезает тишину, вырывая из мерно текущего потока мыслей.

– Причин немало.

– А помимо очевидных? – я ленивым жестом опираюсь плечом о панорамное окно, думая рассказывать ли Киру о произошедшем или нет. А если рассказывать, то о чем? За весь вечер друг так и не обмолвился, о чем именно он хотел поговорить с глазу на глаз…

Кир нетерпеливо ставит стакан, давая понять, что для столь простого вопроса я слишком долго тяну с ответом. Взгляд невольно цепляется за слабое мерцание камина, отражающегося от стеклянной поверхности столика, и я невольно вспоминаю последние разы моего пребывания здесь, к сожалению, не отличившихся позитивом. Быть может, оно было бы и лучше, оставь меня Кир тогда на этом гребанном диване…

– По работе, – слова все же находятся, и, наверное, это лучшее, что я могу выдать в этот момент.

– Все тот же воришка?

– Типа того…

– Может его вообще не существует или это кто-то из персонала? – Кир продолжает выдвигать теории, упорно делая вид, что не замечает возникшего напряжения в квартире с момента моего прихода, вот только настороженность, тщательно скрываемая во взгляде друга, никак не вяжется с простодушным разговором двух закадычных друзей. – К тому же в таком состоянии все что угодно можно потерять. Сам знаю, не понаслышке…

– Ты о чем? – переспрашиваю я, кажется, теряя нить разговора.

– О кредитках, помнишь, я говорил, что посеял одну или парочку, после той… вечеринки, – Кир слегка морщится, видимо, вспоминая ту, самую точку невозврата, с которой все и пошло через одно место. Я открываю рот, чтобы ответить, как в голове неожиданно стыкуется две до жути банальные мысли, горе-девчонка свиснула у Кира бабки…

– Что с тобой? – друг опасливо смотрит на мое офигевшее от столь прекрасной новости лицо, пока перед моими глазами живо рисуется образ повешенной Наташи и тянущего за верёвку Кира. Пожалуй, не стоит огорчать друга, подобными вестями…

– Ничего, просто… – язык с трудом поворачивается, не давая выдавить из себя хоть слово. Лимит вранья я все же превысил… – Так, о чем ты хотел поговорить? Ты не пойми неправильно, я просто фанатею от твоего вида из окна, но вряд ли ты позвал меня ради этого? – перехожу я к делу, в надежде съехать с этой тухлой темы. Не хватало еще потом Кира с Наташей разнимать…

– Я не могу устроить посиделки с другом?

– У нас недавно уже было сборище нашей крепкой мужской компанией, вскоре намечается еще одно, – намекаю на приближающуюся вечеринку по случаю Нового года, – так что нет, гулянки каждую неделю явно не в твоем стиле…

– М-да, я гуляю раз в полгода, но зато с салютом, – еле слышно соглашается Кир и сделав небольшой глоток, поднимается с дивана, – хотел рассказать тебе о нашем разговоре с Никой.

– И о чем говорили? – с небольшим смешком интересуюсь я. Вряд ли Кир удивит меня ответом, зная его пламенную «любовь» к моей бывшей.

– Плюшки разные предлагал, чтобы уехала, – по-простецки кидает друг, что опять не вяжется у меня с его сосредоточенным лицом, однако не успеваю я наконец озвучить свои подозрения, как друг неодобрительно усмехается, – но тебе это, видимо, больше ненужно?

– Не понял…

– Все ты понял. – отрезает Кир, резким движения подскакивая с кресла. – Я не буду читать тебе морали, сам дел наворотил неменьше, но ты перешел границы…

– Кир, не знаю, что она тебе наплела, но…

– Я не позволю делать ей больно, – голос друга гулко резонирует от стен, а суровый взгляд кажется сейчас прожжет во мне дыру, – ни тебе, ни кому либо еще… И я сделаю все для того, чтобы она была счастлива, с тобой или без тебя. Прости, Игорь, но хватит того, что один из нас оставил шрамы на ее сердце… Не думал, что тебе, вообще, хватит мозгов, уподобиться этой… – сплевывает Кир и отворачивается в явных попытках взять себя в руки, пока в моей голове снова не начинают прокручиваться воспоминания того вчера…

– Вот кем ты стал? Не думала, что ты способен на подобное…

«Я и сам не думал…» – острая мысль пронзает голову, отчего я сжимаю челюсти до скрипа зубов, чувствуя, как меня начинает воротить от всего происходящего.

– Теперь знаешь. – с трудом выдавливаю я, и уж не знаю, что такого увидела в моих глазах Ника, но она буквально отшатывается от меня. – Так что, в последний раз говорю, собирай вещи и уезжай.

Ощущение грядущего дерьма, сотворенного собственными руками, не покидает, и хочется просто отмотать время назад, стереть к чертовой матери последние часы, а может и месяцы… Забыть обо всем содеянном в последнее время, но одно остается загадкой – до какого времени мотать? До сегодняшнего вечера? До гребанного поцелуя? Если и так, то до какого? Первого или второго? Или может быть до моего с Лерой знакомства, чтобы никогда в жизни ни знать этой агонии, высасывающей все силы и творящей со мной, черт, пойми что?

– Думаешь она простит тебя? – доносятся до меня слова Ники, вновь сократившей расстояние, между нами. – Скорее уж побежит в объятия своего экс-жениха, который вряд ли будет прочь ее компании…

– Ты ничего не знаешь ни о ней, ни о Кире, ни обо мне, – четко с расстановкой цежу я, склоняя голову ближе, в надежде, что до Вероники все-таки дойдет смысл моих слов. Но в ее глазах плещется только обида, и явное обещание моей мучительной кончины в уплату моей выходки.

– Понравилось, да? Использовать меня в своих целях…

– Ни капли, и в этом наша с тобой разница… Я еще полвека буду вспоминать об этом, а ты будешь помнить разве что о задетом самолюбии.

– Я думала мы поняли друг друга, – Вероника зло и с неким остервенелым отчаянием намекает мне на наш недавний разговор, все же сумевший на миг пробить брешь в моей обороне.

– Я ценил тебя многие годы, – пропустив воздух сквозь стиснутые зубы, терпеливо поясняю я, – и не буду скрывать, что где-то в глубине души ты дорога мне, во всяком случае тот человек, которого я знал… Но ничего кроме боли, и уничтожения хотя бы тех светлых воспоминаний, которые у нас были, не будет. Я никогда тебя не прощу, какой бы отклик твои слова не находили в моем сердце, без тебя мне будет лучше…

– Без меня или с ней? – допытывается Вероника, но буря в душе утихает, сменяясь штилем, и я только возвращаю ей же сказанные слова:

– Я дам тебе время подумать, а сейчас извини, мне нужно идти…

«… туда, где меня уже никто не ждет»

Я чувствую пристальный взгляд, направленный на меня, и поднимаю глаза на Кира, отмечая, что желание мне врезать все еще тлеет в его душе, но сделанного не вернуть, и я предпочитаю сказать правду.

– Лера…

– Любит тебя… – от услышанного перехватывает дыхание, и мне кажется, что земля окончательно разверзается подо мной. – Я знаю, точнее видел, и, если уж быть совсем честным, в глубине души понимал, что рано или поздно все этим кончится. – Кир говорит это таким отстраненным тоном, что теперь мне хочется зарядить ему в челюсть, и плевать, что это ничего не изменит. Уж лучше пусть черти все-таки утащат меня в Ад, чем слышать от него подобные слова. – Ты, наверное, тоже?

Друг смотрит на меня, искренне ожидая ответа, но я не могу вытащить из себя ни слова, пока что-то внутри не щелкает словно, отпуская последние тормоза, и слова не начинают литься из меня потоком:

– Она приходила прощаться, в тот вечер, и когда я увидел это в ее глазах, зная, что вы уже … – тело будто отказываете подчиняться, и я не могу произнести это вслух, слыша тихое ударяющееся гулким стуком «трус» в голове. – Я знал, что не смогу переубедить ее, потому что сам испытывал подобное... Это чувство, оно буквально разрывает изнутри, и чем больше ты в это погружаешься, тем хреновее тебе становится… Но я сделал свой выбор, вопреки всему и всем. А сейчас я даже не знаю, зачем вообще все это начал, почему не подумал о последствиях, когда было время… Почему не подумал о том, что она не поступит также как я, не опустится до такого и не причинит тебе такую боль…

Тишина, заполнившая комнату после моего монолога, давит на перепонки с такой силой, что кажется я не слышу ничего кроме звона, и стука давно сбившегося с ритма сердца. Я пытаюсь восстановить дыхание, но воздух категорически не хочет поступать в легкие, ровно до того момента, пока Кир все же не начинает говорить:

– Я думал об этом, обо всем, что произошло за последние месяцы, и я не знаю, что было бы через несколько лет, не сделай ты… – голос Кира резко обрывается, но он берет себя в руки. – Раньше мне казалось, что я смогу дать ей то, чего она хочет, но, очевидно, я себя переоценил. Поэтому, в конечном итоге, я не хочу становиться преградой к тому, чего она желает больше всего, но теперь это твоя ответственность, Игорь, и подобных провокаций, тем более с участием Ники я…

– Больше не повторится… Я знаю, что всегда действую наобум, и после всего вряд ли заслуживаю подобного отношения от вас обоих.

– Ты мой брат, – твердо произносит Кир уверенно глядя мне в глаза, – и я не устану это повторять. Может ты и дурак, творящий полную дичь, но я знаю какой ты человек, и на что ты готов ради тех, кого любишь… Поэтому не бросай ее, даже если будет вырываться, будь рядом, как и обещал. Мы трое обещали друг другу всегда быть рядом.

Сердце, кажется, окончательно перестаёт биться, и внутри будто ломается последний барьер, убивая страх и выпуская наружу, нечто новое светлое, поражающее своей силой. Я не могу дать этому название, но ощущение схоже с чувством полета, чистой свободой, и одновременно уютом, четко связанным с пониманием того, что самые близкие навсегда останутся с тобой.

Я не могу даже представить каких сил это стоит Киру, вот так стоять напротив меня и говорить подобные вещи, с такой искренностью во взгляде. И мир, наверное, чертовски несправедлив, раз в итоге на его месте оказываюсь я…

– Ты там умер от свалившейся ответственности или как? – насмешливый голос совсем рядом приводит в чувства, и я замечаю Кира, внезапно, оказавшегося на расстоянии вытянутой руки.

– Я не знаю, что сказать…

– Значит делай. – хмыкает Кир, также, как и я, всматриваясь в ночной пейзаж за окном. – Думаешь, Ника, еще долго тут пробудет?

– Нет, уедет скорее всего на днях.

– И что подействовало? – лукавый интерес четко слышится в интонации друга, и я позволяю себе легкую самодовольную улыбку.

– Гордость дороже денег, а ее гордыня бесценна.

– Жалеешь?

– Только о том, что так и не научился отпускать людей, – на выдохе признаюсь я, и тут же чувствую несильный хлопок по плечу.

– Зато есть что загадать на Новый год.

– Ты идешь кстати?

– Не-а, надо съездить по делам. Работы хоть завались… – я кидаю недоверчивый взгляд на друга и почти тут же отворачиваюсь, полностью убеждаясь в том, что никакими срочными делами там и не пахнет, просто каждый из нас сделал свой выбор. – И Игорь…

– Что?

– Облажаешься снова, и я точно сдам тебя в пансион для слабоумных, – я тихо смеюсь в ответ на эту угрозу, думая, что там мне ежедневные вечеринки с пилюлями и собственными глюками точно обеспечены.

– Спасибо, друг. Буду слать тебе оттуда открытки… С наступающим, кстати!

– И тебя, балбес, – слышу я, наблюдая как снег огромными хлопьями начинает кружиться над городом…