Текст книги "Не моя (СИ)"
Автор книги: Анастасия Безбрежная
Соавторы: Виктория Победа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 43
Лера
Последние штрихи легкого макияжа ложатся на кожу, придавая лицу свежести и маскируя следы от бессонных ночей. Конец декабря всегда выдавался насыщенным, но этот год явно намеревается стать победителем. Грядущие экзамены, суровые преподаватели в вечном соревновании со студентами за количество истраченных нервов, полный разлад в личной жизни и как следствие тихий, но твердый отказ маме с предложением приехать вместе с Киром на Новый год.
Немного подумав, мы решили не сообщать родителям новость о разрыве до Нового года, давая им возможность спокойно отметить наступающий праздник, к тому же нам обоим необходимо время побыть наедине со своими переживаниями, о которых я, к слову, стараюсь не думать, сбегая в мир учебников, диплома и всего, что хоть как-то помогает выкинуть из головы все ненужное и с такой тоской отзывающееся в сердце. Мне просто необходимо побыть одной…
Мой план можно было бы считать идеальным, живи я на необитаемом острове или где-нибудь в глуши, но к собственному сожалению я вынуждена ограничиться только замками в собственной квартирке и отключенным мобильником, что ни коим образом не мешает мне постоянно натыкаться взглядом на припаркованный во дворе автомобиль или видеть около сотни пропущенных звонков и сообщений…
«Игорь» – одно простое имя и тело будто разрывает на части от невозможности хоть как-то утихомирить царящий внутри ураган.
Я знала, что своим упрямством сделаю ему больно, и та встреча в клубе должна была пройти совершенно иначе. Но в последнее время для меня стало невозможным контролировать себя в присутствии Игоря, ведь порой мне так хочется прижаться к нему, вдохнуть его запах полной грудью, и больше никуда не отпускать. Просто просыпаться каждое утро рядом, чувствуя его дыхание, видеть улыбку на лице и заметный шрам на брови… Однако стоит рассудку взять вверх, как фантазия будто издеваясь начинает рисовать картины нашего возможного счастья и стоящего в отдалении Кира, с грустью смотрящего в след мне и некогда своего лучшего друга.
Я выдавливаю слабую улыбку своему отражению, в надежде хоть как-то приободрится перед вечером, но она тут же меркнет, угасая под тяжестью мыслей.
У меня нет сомнений, что Кир был искренен в своих словах и действительно желает нам с Игорем счастья, но у меня не поднимается рука разрушить эту тонкую последнюю отделяющую нас друг от друга грань. Игорь был прав – это выбор, беспрестанно крутящийся в голове, медленной пыткой отравляющий сознание, и я не знаю, что именно заставило меня прокричать тогда все те вопросы о понимании того, как это трудно, но горькие яростные фразы все же слетели с моих уст…
Конечно, он знал, лучше меня знал какого это принимать решение не в свою пользу каждый день видя наяву кошмар, убивающий все живое внутри, от которого можно было спастись лишь ночью, лежа в полудреме и рисуя такой сладкий мираж.
«Каждый гребанный день, проводя с вами, я выбирал…» – слова Игоря до сих пор эхом отдаются в голове вместе с какой-то попсовой песней, под которую он танцевал с Никой. Эти воспоминания обжигают, заставляя судорожно сжать кисточку в руке, и в такие моменты, опасные моменты, последняя черта не кажется такой непреодолимой.
Я шумно выдыхаю, бессильно разжимая пальцы, и нарочито медленно начинаю собирать косметичку в попытке успокоить волнение внутри. Как бы ни старалась, как бы ни убеждала себя, что это простой предновогодний вечер, которых было уже немало, эмоции все же берут вверх. Некий безотчетный страх вперемешку с будоражащим кровь предвкушением сковывают тело, ускоряя сердцебиение и перехватывая дыхание. Меня страшит вероятность того, что пророческие слова Наташи все же сбудутся, но вместе с тем я и сама приложила усилия, в попытке оттолкнуть, а ведь мне даже не пришлось ничего говорить… Игорь и так понял, прочитал с полувзгляда и не принял, отвергнул, не желая с этим мириться.
«Надеюсь, скоро узнаешь…» – глупая игра, пропитанная отчаяньем, но все же сыгравшая на жаждущем близости сердце. Не так я думала закончится год…
В головне невольно всплывают воспоминания о прошлом Новом годе, который мы праздновали на даче Кири, лепя снеговиков на перегонки и играя в снежки, а затем греясь у камина, обложившись подушками.
Тогда казалось, что все проблемы позади и в наших жизнях настал долгожданный покой с мелкими неурядицами, которые мы пропускали сквозь пальцы, стараясь закрыть на них глаза. Однако оборачиваясь назад, я все чаще прихожу к мысли, что все случившееся не было случайностью, лишь последствием того, что и так копилось в наших сердцах.
Я помню вымученные окрашенные печалью взгляды Игоря украдкой, списываемые мной на внутренние проблемы, его отчаянные непрерывные попытки помочь Киру в любом его начинании, будто он был вечно в чем-то виноват перед ним и полная неразбериха в личной жизни, полностью состоявшая из череды сменяющих друг друга девушек, лиц которых не запоминал даже Кир.
Сейчас мне трудно отрицать, что где-то внутри я у меня вырывался вдох облегчения, стоило Игорю кратко ответить, что он придет один. Я не испытывала жгучей ревности как это было поначалу с Киром, только чувствовала некое отторжение вкупе с пониманием, что они ему не подходят, но это была его жизнь, а потому я хранила молчание, зная, что спустя месяц Игорь уже будет одаривать подарками другую, но как бы то ни было всегда будет рядом.
Так все и было, медленно потихоньку чувство привязанности и непередаваемое ощущение душевного родства проникало в каждую клетку, формируя столь прочную связь, жить без которой кажется невозможным, и как выяснилось она оказалась прочнее той, что казалась нерушимой когда-то…
Я бросаю последний взгляд в зеркало и выхожу в небольшую прихожую. Пора выходить, и кто знает, что ждет меня за порогом, но сегодня канун Нового года, а значит мечты должны сбываться, ведь этому нас учат с детства, и только во взрослой жизни мы узнаем, что это еще и время закрывать долги.
Я достаю из сумки мобильник и быстро набираю номер Наташи. Прослушав несколько гудков, я, боясь, что меня перебьют, сразу же начинаю тараторить:
– Привет, с наступающим тебя. Я хотела извиниться, за то, что накричала тогда… Прости, я не хотела тебя обидеть, в последнее время я сама не своя, надеюсь у тебя все хорошо?
– Привет, – с некоторым промедлением отвечает Ната, судя по голосу она явно удивлена моим звонком, – у меня все нормально, и я не в обиде.
Голос Наташи обрывается и кажется настороженным, а затянувшееся молчание с каждой секундой становится все более неловким, так что я не нахожусь, что сказать, кроме как еще раз повторить поздравления и под короткое «и тебя» положить трубку.
Все в этом году как-то не так, но может последний день все изменит?
Глава 44
– С наступающим! – звучит по кругу уже в который раз, так что я сбился со счета.
Настроение праздновать отсутствует как таковое, а мысли мечутся словно загнанный в клетке зверь. Я, не обращая внимания ни на что вокруг, только не отрывая глаз, наблюдаю за Лерой, вполне уютно обосновавшей в другом конце зала. Вот она салютует кому-то в ответ, с замершей улыбкой на устах, и будто чувствуя, кидает на меня опасливый взгляд. Он длится несколько дольше положенного и вряд ли означает сигнал к действиям, но иного исхода сегодня не будет.
Я в дюжину широких шагов преодолеваю расстояние и обворожительно улыбнувшись небольшому кружку, скопившемуся вокруг Леры, мягко, но настырно протискиваюсь к ней.
– Пойдем, выйдем, – шепчу я ей на ухо, отчего она едва заметно вздрагивает, но лица все же не теряет.
– Мы среди людей, Игорь, – Лера включает поучительный тон, от которого я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза, – и скоро будет тост, так что…
– Этот тост повторяется каждые три минуты, так что вряд ли мы услышим что-то новое, – нетерпеливо обрываю, не обращая внимания на заинтересованные взгляды окружающих, однако Леру столь пристальное внимание не радует от слова совсем, и маска доброжелательности начинает давать трещину.
– Тебе обязательно начинать этот разговор на людях?
– По-моему уже поздновато печься о нашей репутации, – Лера не отвечает и только упрямо поджимает губы, смотря куда угодно, только не на меня. Я чувствую, как терпение стремительно иссякает, и уже подумываю о ее похищении, как Лера едва слышно выдыхает, – недолго.
Не успевает столь короткое слово достигнуть моих ушей, как раздается тихий цокот каблуков и только легкий шлейф парфюма напоминает о том, что Лера еще недавно стояла рядом. Она растворяется в толпе, и призрачной тенью направляется к лестнице.
Я, не теряя времени, устремляюсь следом, но словно нарочно мня окликает звонкий голос Лизы:
– Игорь, а ты куда?
«Твою мать…» – я с трудом удерживаюсь от соблазна произнести это в слух, и натянув улыбку поворачиваюсь к Лизке.
– Прогуляться… хочешь со мной? Или тебя Димон не отпустит? – я беглым взглядом ищу названного спасителя, но он как назло куда-то исчез.
– Нет, там холодно. А Лера…
– Лизунь, ты чего к человеку пристаешь? – раздается позади голос Димы, и я почти готов его расцеловать. – Пошли, тостовать пора.
– Но как же… – только и успевает выговорить Лизка, прежде чем Димон подмигнув мне, утаскивает ее в центр зала. Храни, Господь, таких друзей…
Я предпринимаю вторую, к счастью, удачную попытку побега и застаю напряженную фигуру Леры на втором этаже. Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, она торопливо выставляет руку вперед, и делает несколько шагов назад, создавая некую бредовую видимость дистанции.
– Поговорим как взрослые люди.
– Взрослые люди в коридорах не разговаривают. – насмешливо замечаю я, отчего Лера закипает праведным гневом, и мне кажется, что я буквально слышу ее укор за Нику по поводу взрослых поступков, но она сдерживается и только недовольно отводит взгляд, молча кивая в сторону отведенной ей комнаты.
В тишине я следую за Лерой попятам, и с тихим щелчком закрываю дверь.
– Я не буду с тобой, – серьезный тон и вкрадчивый голос оглушают, и мне требуется несколько секунд, чтобы собраться.
– Почему?
– Я не могу так поступить.
– А с нами можешь? – озвучиваю давно мучивший меня вопрос. – Можешь лишить нас всего этого?
– Ничего «этого» нет, Игорь.
– Но могло быть, не отрицай… Разве не поэтому ты порвала с Киром?
– Мы расстались, потому что наши отношения себя изжили.
– А новые заводить ты отказываешься, я правильно понимаю?
– Не с тобой, – горько сглатывает Лера, и отворачивается к окну, в попытке скрыть подступившие слезы, а мне кажется, что проще сдохнуть, чем слышать подобное.
– И чем же я не подхожу, м? Насколько я помню, еще недавно ты всеми правдами и неправдами пыталась уговорить, мня не уезжать.
– Тогда мы были друзьями… у нас были границы.
– Границы были только в твоей голове, и благодаря моим остатками совести, но уже поздно, разве ты не видишь? – мой голос срывается на крик, и плевать, что внизу битком людей. На все плевать, кроме этого возможного «нас», которое Лера отчаянно старается перечеркнуть. – Мы не откатимся назад. Так, кому ты сделаешь этим лучше?
– Ему, – Лера вскидывается в ответ, но я слышу лишь ее отчаянье, – человеку, который может и не идеален, но я благодарна ему за все, что он мне дал. Я не хочу, чтобы он видел нас…
– Он уехал, ты понимаешь это? – от охвативших меня эмоций, я сам не замечаю, как сокращаю расстояние, между нами.
– Я сама его отпустила.
– Зачем?
– Затем. – яростно выкрикивает Лера, и шипит. – А зачем ты теперь крутишься возле бывшей?
Мои губы расплываются в улыбке, больше похожей на оскал. Вот оно.
– Это что же, ревность?
– Нет, простой вопрос, – Лера вмиг теряется и делает еще несколько шагов назад, пока я продолжаю наступать, на этот раз уже намеренно.
– А может у меня к ней чувства, может, я решил уехать с ней и начать новую жизнь, забыв наконец о тебе, – мой голос приторно сладкий, аж самому тошно, зато Лера заводится сразу, ярость так и пылает в ее глазах, – такой расклад тебя устраивает?
– Так ты поэтому меня целовал? Девушку своего лучшего друга?
– Ты прекрасно знаешь, зачем я тебя целовал. И точно не для того, чтобы добившись гребанной взаимности, сейчас получить отворот. Так не пойдет, Лер… – выдыхаю прямо ей в лицо, оказываясь непозволительно близко.
– Отойди от меня.
– Почему?
– Потому что мы переступим черту…
– И что с того? – не выдерживаю я, почти рывком притягивая Леру к себе за талию. – Мы уже ее переступили, слышишь? И переступали каждый раз, когда не желали расставаться, зная о чувствах друг друга. Ты не отпускала меня все это время, ведь глубоко внутри ты всегда знала правду и не хотела, чтобы я уходил. – я опускаюсь ниже, почти вплотную к таким манящим губам, и только нерешительность в ее глазах, не дает мне сорваться до конца. Хотя этот бой уже давно проигран...
– Не смей, – слышится шипение Леры, но меня уже не остановить.
– Что? Уезжать или снова целовать тебя? – ее дыхание становится прерывистым, и Лера чуть вздрагивает.
– Я не…
– Не ври мне, – едва ли не рычу я, не желая слышать весь этот бред, – разве не по этой причине ты не поехала с ним и осталась здесь, со мной?
– Он твой лучший друг, – сбивчиво произносит Лера.
– Ты мне об этом напоминаешь, или скорее самой себе? – иронично замечаю я, видя в ее глазах растерянность, но Лера молчит. Неужели нечего сказать?
– Давай, скажи, что я просто друг, – тихо шепчу я, преодолевая последние разделяющие нас миллиметры и слегка касаясь носом ее щеки, – скажи, что ничего не чувствуешь ко мне, что не горишь, как я…
Глава 45
Лера
– Горю, – слово само срывается с губ и поцелуй сладкий с привкусом соли от сожалений и боли, обрушивается на меня, окончательно унося от реальности. Чувство невесомости наполняет тело, отключая рассудок и только обжигающие прикосновения ладоней, скользящих по телу, напоминают о суровой, мать ее, действительности.
– Нет, подожди, так нельзя, – беспорядочно бормочу я, пока руки с непонятно откуда взявшейся силой тянут столь желанное тело ближе к себе. И не отпускать, не отпускать до самого рассвета…
– Можно. Все хватит, слышишь? – меня трясут как тряпичную куклу, и только слезы текут по щекам, но я неустанно повторяю, как заведенная:
– А что будет потом? Что потом…
– Мы, Лер… потом будем мы. – я неверяще смотрю в глаза Игоря, невольно содрогаясь всем телом, боясь, что он врет и это все просто несмешная шутка, неправда, которая растворится с первыми лучами солнца, и Игорь будто услышав только проводит пальцами по щеке, – поверь мне, дай нам этот чертов шанс.
А потом… не знаю, кто срывается первым, и на место страха приходит безумие, дикость и страсть. Я вцеплюсь в шею до немеющих пальцев, боясь, что он просто исчезнет, а если так и суждено быть, то только, пожалуйста, вместе со мной.
Поцелуи иногда срываются в укусы, и кажется, что воздух буквально искрит, тягучей массой скапливаясь вокруг, а затем разрываясь на мириады осколков. И хочется верить, что это не в последний раз, что эти губы будут целовать меня вечно, а руки что сейчас с таким особым болезненным трепетом стягивают с меня платье, каждый день будут сжимать в объятиях мое податливое отчего-то вмиг ставшее слабым тело.
Я чувствую, как воля теряется где-то на задворках сознания, и чем ниже горячее дыхание опаляет кожу, тем стремительнее я утрачиваю рассудок. И остается только одно, причиняющее боль до колик на кончиках пальцев, желание прикоснуться, ощутить тугие мышцы, перекатывающиеся под кожей, вдохнуть уже давно знакомый сладковатый парфюм, и наконец почувствовать это долгожданное тепло, которого душа жаждет настолько, что готова вырваться из оболочки.
Я не понимаю, что творю, и только с силой тяну свитер наверх, судорожно вдыхая воздух, стоит мне коснуться разгорячённой кожи руками. Игорь едва ощутимо вздрагивает, и расширенными до безумия зрачками смотрит на меня. Я скольжу пальцами вниз по груди, словно зачарованная, обводя каждый миллиметр, и все кажется настолько нереальным, что хочется плакать и смеяться одновременно.
Нижней губы мягко касаются пальцем, нежно обводя контур, и я мимолетом ловлю взгляд Игоря, чувствуя, как внутри что-то ломается окончательно, по позвоночнику пробегают мурашки, а весь чертов мир обращается в огонь.
Игорь рывком притягивает меня к себе и не позволяя опомниться, впивается в мои еще не отошедшие от прошлых поцелуев губы. Мы вслепую добираемся до кровати, и в какой-то момент я теряю опору под ногами, а через секунду спину обдает прохладой. Я тяну Игоря на себя, вцепляясь ему в плечи так, что наверняка останутся отметины, и целую, глубоко страстно любя так, как кажется невозможно, но блаженство длится недолго и я недовольно выдыхаю, пока чужие губы не начинают скользить ниже по подбородку минуя ключицы, и мне ничего не остается как запустить пальцы в копну густых волос и лихорадочно хватать ртом воздух.
Первые стоны не заставляют себя долго ждать, а отчаянные попытки сдержать рвущееся наружу возгласы оканчиваются постыдным поражением, но Игорь кажется даже рад, судя по разрастающемуся пламени захватившем радужку его глаз. И я плавлюсь от пляшущегося в них желания и пульсирующего внутри напряжения, от которого все нутро стягивает приятной судорогой предвкушения.
Игорь чуть приподнимается на руках, и играючи мазнув губами по животу, вновь приникает ко мне с поцелуем, жадно очерчивая языком небо, и слегка прикусывая губу.
«Сладко…» – проскакивает в голове сумбурная последняя мыль, прежде чем мужская рука скользит вниз, вдоль по разгорячённому телу и ловко огибает внутреннюю линию бедер. Из груди вновь вырывается стон, на этот раз глубокий гортанный, и я требовательно выгибаюсь навстречу движениям. Все это ощущается остро, слишком остро для простой смертной, и невыносимо мало… Но Игорь понимает, и придвинувшись вплотную, переплетает наши пальцы, целуя так будто во мне вся его жизнь.
Тихие стоны сливаются воедино, и я с силой зажмуриваю глаза, поддаваясь в такт и оставляя жгучие полосы на выгнутой спине. Игорь что-то сипло шепчет мне в шею, и я улыбаюсь словно сумасшедшая, и только ближе жмусь к сильному телу, в надежде раствориться в накрывающем с головой наслаждении.
Тело начинает дрожать, заходясь в сладкой истоме, и кажется еще немного, и голос сорвется на крик. Я слышу рваное дыхание рядом, и чувствую, как кожа под пальцами слегка подрагивает, но все что на меня хватает только беспорядочно шептать как я люблю и видеть, как под прикрытыми веками вселенная взрывается, рассыпаясь яркими звездами, и горячей волной проходится по обессиленному телу...
Глава 46
Приятное умиротворение растекается по телу, стоит немного приоткрыть глаза. За окном еще темно, но уже видны первые проблески приближающегося рассвета. Я аккуратно, стараясь не потревожить свою драгоценную ношу, поворачиваю голову. Лера тихо сопит, удобно устроившись на моей груди, и мне остается только тихо радоваться собственному счастью, омрачать которое, кажется, едва ли не грехом, однако мысли, безудержно пляшущие в голове, все же пытаются это сделать…
Что она почувствует, когда проснется? Сожаление? Боль и отвращение от содеянного? Или быть может, тоже что и я? Я почти до боли прикусываю щеку изнутри, и пялюсь в постепенно светлеющий пейзаж за окном, мучительно стараясь избежать вопросов в собственной голове.
Рука на груди легким мазком соскальзывает к плечу, и Лера начинает ворочаться. Я замираю, боясь пошевелиться, и где-то в тайне надеюсь, что она быть может уснет, и даст мне еще немного времени насладиться моментом. Но Лера лениво открывает глаза, и слегка вертит головой, пока мы не встречаемся взглядами.
В эту секунду, мне кажется, я даже не дышу, а время словно застывает. Лера проходится по моему лицу полусонным взглядом и точно, как котенок сворачивается клубочком, тихо шепча:
– Доброе утро, – я невольно вздрагиваю, чувствуя, как напряженное тело начинает расслабляться, и только крепче прижимаю ее к себе, целуя в макушку.
– Доброе. Как спалось?
– Хорошо, – уже бодрее отвечает Лера, и в спальне повисает тишина, прерываемая только редким шумом где-то внизу, но мы упорно делаем вид, что не слышим ни хохота еще не разошедшихся с ночи друзей, ни едва слышного завывания ветра.
Я украдкой наблюдаю за Лерой, полностью погруженной в собственные мысли, но как бы я ни старался мне не удается прочесть написанные на ее лице эмоции, а затаенный в сознании страх не желает успокаиваться, вынуждая озвучить бередивший душу вопрос:
– Жалеешь?
– Нет, – Лера слегка приподнимает голову, и приблизившись ко мне вплотную, легким поцелуем касается моих губ, практически сразу отстраняясь, – я только думаю, что сказать ему.
– Вряд-ли ему понадобятся слова, просто дадим ему время, а когда вернется, тогда уже поговорим…
– Думаешь, у него все будет хорошо? – отстраненно спрашивает Лера, задумчиво смотря куда-то ниже моего подбородка. – Прости, просто я… – она растеряно качает головой, и я легким движением касаюсь пряди ее волос, призывая успокоиться.
– Ты переживаешь за него, как и я, – Лера, не отводя глаз смотрит на меня, впитывая каждое сказанное мной слово, – но в наших силах ему помочь… так или иначе, он тоже сделал свой выбор.
– Вряд ли он останется в городе.
– Не останется, – в моем голосе все же проскальзывает тоска по другу, но я упрямо гоню ее прочь, – поедет в свою ненаглядную и займется ее покорением.
Лера едва заметно улыбается уголками губ, и затем поднимает на меня глаза:
– А… мы? – последнее слово приятным послевкусием отдается на языке, и улыбка довольного кота сама устанавливается на моем лице:
– А мы как захочешь, кому-то еще универ заканчивать… Как конец семестра кстати? – глаза Леры заметно меркнут, наливаясь чем-то тяжелым от упоминания грядущей сессии, и она едва ли не подпрыгивает на кровати:
– Даже не начинай эту тему, – коротко бросает она, садясь по-турецки. Умение обламывать момент у меня по ходу в крови, но не успеваю я загладить ситуацию и утащить Лерку обратно на подушки, как за дверью слышится грохот и неразборчивый мат пополам с поздравлениями с Новым годом.
Лера кидает на меня озабоченный взгляд, на что я только развожу руками. Праздник, как никак, еще в самом разгаре…
– Думаешь кто-то заметил наше отсутствие?
– Лизка наверняка заметила, а остальные судя по кондиции даже не вспомнят, – Лера тихо смеется, теплее укутываясь в одеяло, и я понимаю, что готов целую вечность смотреть, как она прячет оголенные ноги в попытках согреться, и отчаянно старается успокоить непослушные наэлектризовавшиеся волосы, упорно не желавшие лежать на своем месте.
– Мы новый год проспали… – огорченно замечает Лера, осматривая комнату, и я не успеваю поймать себя за язык:
– Переспали если точнее, – в голову тут же летит непонятно откуда взявшаяся подушка, и я рефлекторно ловлю ее, сразу же закидывая себе под голову во избежание повторных нападок.
– Шуточки твои пошлые…
– Ладно, не кипишуй, – я примирительно поднимаю руки, сдаваясь, – сейчас все организуем, видишь рассвет еще не наступил, принесу шампусик и будем праздновать, – я уже намереваюсь встать с кровати, как чувствую, что Лера мягко, но настойчиво обвивает мою руку своей, останавливая:
– Подожди, давай встретим рассвет вместе, – в глазах Леры плещется такая чистая неподдельная надежда вперемешку с затаенным восторгом какой бывает только у детей, что сердце заходится неровным ритмом и я опускаюсь обратно на подушки, притягивая ее к себе и обнимая настолько крепко насколько возможно.
– Как скажешь котенок, вместе так вместе, – Лера обнимает меня в ответ, ложа голову на мое плечо, и мы в безмятежной тишине наблюдаем за тем, как первые лучи солнца касаются земли и начинается рассвет. Наш первый рассвет…
