Текст книги "Не моя (СИ)"
Автор книги: Анастасия Безбрежная
Соавторы: Виктория Победа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 34
Лера
– Так и на кой ты вообще согласилась? – в который раз переспрашивает Наташа, скучающе приложив руку к голове.
– Говорю же, не знаю. Тогда мне казалось, что это правильно и так и должно быть…
– Как так? С удавкой на шее? – резко обрывает меня без пяти минут подруга, на что я только вопросительно вскидываю брови. – Ты же его не любишь.
– Люблю. Почему же не люблю, мы ведь вместе уже… пять лет скоро, – с небольшой запинкой выдаю я, вконец смиряясь с мыслью, что мои математические способности слабо ладят с алкоголем.
– И? Причем тут это? – непонимание Наташи начинает порядком выводить из себя, и я слегка хлопаю ладонью по столу, почему-то вызывая косые взгляды уже немногочисленных посетителей.
– Как это причем? Это же целых пять лет, к тому же мы через многое прошли и боролись за наши отношения и… и он моя первая любовь, – с каждым произнесенным мною словом, голос становится тише, и необъяснимая грусть тяжелым камнем ложится на плечи.
– Подожди, не реви, мы еще ниче не решили.
– Как тут не реветь, я вспоминаю как это было в первые годы, а потом… потом, – первый всхлип все же вырывается из груди, но я из последних сил стараюсь успокоиться. – я все прошлепала
Наташа недовольно морщится и откидывается на спинку небольшого диванчика, скрещивая руки на груди.
– Ну и что ты прошлепала? Мужика, отношения с которым скатились в непонятную мутотень? – я начинаю качать головой, но Ната делает резкий взмах рукой. – Даже не пытайся отрицать, серьезно, я помню как все из уст в уста передавали вашу пылкую и драматичную историю любви и о том, как аж целый Виноградов перестал бегать за каждой юбкой и нашел ту, единственную, в чьих ногах он готов валяться сутками напролет, впрочем тем и кончилось, – скептично хмыкает Наташа, а мне только и остается, что поражаться ее актерским талантам, да тихо сглатывать вставший в голе комок.
– Может все это и звучит романтично, – все же нахожусь, что ответить, – но мы действительно прошли через многие преграды. С его родителями, например, и со остальным проблем хватало…
От воспоминаний о матери Кири, меня едва ли не скручивает в бараний рог. Чего там только не было и угрозы, и сплетни, и разносортные ритуалы вроде порчи, одним словом – дикий ужас.
– М-да уж, о матери Виноградова весь город слухами пестрит. А правда, что она твои вещи как-то на помойку выкинула?
– Да, – сконфуженно протягиваю я, – мы тогда с Кирей жили в его квартире, и она как-то пришла в гости и решила прибраться, скажем так.
– Во дела, и он все это позволял?
– Нет, не то, чтобы… в смысле, – не знаю почему, но мне до чертиков стыдно сознаваться в неадекватном поведении матери Кири, – они ругались практически все время, и Кир же ушел из жома в шестнадцать, так что отношения были и без того натянутыми, а тут еще я и…
– Но ты же не виновата.
– Нет, но… – слова застревают в горле, упорно не желая выходить наружу, но внезапное желание высказаться, действительно впервые поделиться наболевшим, преодолевает все преграды, – тогда Кир был для меня всем, да и я была соплячкой, не понимала многих вещей, но мне было так важно сделать все правильно, был идеальной для него, что…
– Что тебе вечно казалось, что ты все делаешь неверно.
– Да, – с охотой отзываюсь я, но тут же осекаюсь, понимая, насколько глупо, должно быть, сейчас выгляжу, – я и с мамой его старалась наладить отношения, и терпела все ее выходки, но будто о стенку горох.
Наташа неопределенно подергивает плечами и спустя какое-то время произносит:
– Окей, и зная все это, ты согласилась выйти за него, она же вам жизни не даст.
– Даст, – легкий смешок срывается с губ, – к ней бывший муж вернулся, а в такие моменты о существовании Кира она не вспоминает.
– А я-то думала, его папашу никто старше двадцати лет не интересует.
– Видимо, силы кончились, – за столом прокатывается тихий смех и я, наверное, впервые вижу широкую улыбку на лице Наташи, – я боялась, что Кир окажется таким же, – вылетает прежде, чем я успеваю подумать, и я мгновенно натыкаюсь на пристальный взгляд Наты.
– Но он ведь…
– Да, – обрываю на полуслове, и так прекрасно зная, о чем пойдет речь.
Пора уже действительно свыкнуться с тем, что слухи вокруг Кира и Игоря никогда не утихнут, и к моему безграничному сожалению, небылицами они оказываются редко.
– Но тогда это, наверное, было первый раз, когда я поняла, что меня не устраивает то, что есть между нами, – Наташа бесшумным жестом подливает мне вина, и я благодарно киваю в ответ, продолжая выливать все скопившееся на душе непомерным грузом.
– Мы все время ссорились, и в какой-то момент мне все надоело, и я съехала на свою квартиру, поближе к универу, родителям и некогда близким друзьям.
– Короче, вы расстались.
– Да, он пытался поговорить, караулил около подъезда, но я так устала тогда, что даже слушать ничего не хотела, а потом он уехал, и мне казалось, что все нормально, я даже сама удивилась, как легко это пережила, пока он не вернулся с извинениями в том, что… – сколько бы времени ни прошло, я по-прежнему не могу произнести это банальное до жути слово, – и это буквально выбило у меня почву из-под ног.
– Ты не хотела его потерять?
– Нет, не так, – тут же отмахиваюсь я, вспоминая то безграничное чувство страха, связанное с потерей Игоря в моей жизни, – я не хотела принимать то, что это конец, не хотела верить, что все угасло и мы потухли, будто свечи, я надеялась, что смогу все вернуть, но… – я запнулась не в силах произнести столь страшные и одновременно правдивые слова, – я не смогла и проблема на этот раз была не только в Кире.
– Разлюбила, – подводит итог Ната, и слова звучат словно давно вынесенный приговор, но так долго откладываемый в дальний ящик стола.
И я рада начать плакать, или все отрицать, как раньше, вот только слез больше нет, так же, как и сожалений.
– Я думала, что мы сможем построить нечто большее, что-то основанное не только на химии или бурлящих гормонах, или том вулкане эмоций, который мы испытывали друг к другу, но не вышло.
– Значит, не твое, – по-простецки бросает Наташа, чем вызывает у меня искреннее недоумение, вместе с раздражением.
– Это не так просто работает, знаешь ли.
– Да что ты, – в том мне ершится Наташа, – и как же это работает? Надо мучить жопу до последнего, пока запор не пройдет? – грубая аналогия внезапно сбивает с меня всю спесь и рот закрывается сам собой, на что Ната удовлетворено кивает. – Вот и я о том, тебе же лет восемнадцать было, еще небось и предки с тобой носились, вот ты и нашла себе типичного мудковатого принца, влюбилась, а когда повзрослела, оказалось, что и поговорить-то вам не о чем, – от слов Наташи становится до жути обидно, однако, глупо отрицать действительность к которой я и сама не так давно пришла. Мы переросли друг друга, а остальное чистейшего вида самообман и привычка.
Я внимательно смотрю на броско накрашенную девушку, и в голову невольно закрадывается мысль о ее возрасте.
– Сколько тебе лет?
– Достаточно мне лет, – звучит резкий ответ, впрочем, Наташа, очевидно, по-другому не умеет, – ты лучше за себя ответь, принцесса.
– Принцесса, – глухо повторяю я, – в этом ты определенно права, я так отчаянно строила воздушные замки, что не хотела видеть очевидного.
– Вот мы и переходим к самому интересному, – фраза вызывает у меня непонимание, однако, Наташа, с небывалым воодушевлением, придвигается ближе, всем своим видом показывая, что она готова слушать.
– О чем ты?
– Ни о чем, а о ком, – хитро улыбается Ната, – дело ведь не только в твоем любителе цветов и сорняков.
Челюсти сводит судорогой, а язык прилипает к небу, не желая хоть как-то комментировать сказанное.
– Да ладно тебе, в этом нет ничего плохого, к тому же Белов повеселее будет.
Это уже точно, в чем в чем, а в умении находить приключения Игорю не откажешь. Однако тщательно поднимаемая Наташей тема, ничего кроме желания сбежать не вызывает.
– Так и будешь молчать? – Ната ждет еще полсекунды, а затем придвигается вплотную к столу, и с явной хитринкой в глазах произносит: – тогда я буду задавать вопросы, и ты будешь кивать, если согласна, окей? – я нерешительно киваю, ощущая, как все мысли поспешно покидают голову.
Моя психика явно против подобной затеи, впрочем, похожий вакуум сопровождал меня каждый поход к Игорю, но невыносимая тяга увидеть его всегда перевешивала любые сомнения, так почему же сейчас я не могу банально открыть рот.
«Может потому, что ты обманывала себя годами? А самой себе призналась лишь пару недель назад?» – раздается в голове внутренний голос, что на фоне звенящей тишины пугает до чертиков и я, судорожно вздохнув, все же решаюсь.
– Я знаю, что чувствую к нему, и это нечто другое, совершенно не похожее на то, что было с Киром, это чувство, будто… все, как должно быть, и мне легко с ним, как дышать, с ним я могу быть сама собой, и, наверное, поэтому я все поняла так поздно. Черт… – я бессильно роняю голову на ладони, – я такая дура.
– Не буду отрицать, – насмешливо хмыкает Ната и я слегка отстраняю ладони, смотря на нее, – зато определилась.
«Определилась» – омерзительное слово, будто я выбираю щенка.
Я окончательно отнимаю руки от головы, и неестественно до ломоты в спине выпрямляюсь. Нельзя так с людьми: выбирать одного, убивая второго. Нельзя рушить то, что было построено задолго до твоего появления.
– Будет лучше, если я откажу обоим, – походу теперь моя очередь наблюдать за отпавшей челюстью Наташи.
Мгновение она смотрит на меня не мигая, а затем разражается целой тирадой о моей бестолковости.
– Так будет правильнее, они были друзьями задолго до меня, и я не буду рушить их дружбу, или делать больно.
– Но ты уже сделала, разве ты не понимаешь? ТЫЫ уже ничего с этим не сделаешь?
– Если я отпущу их, то со временем он забудут обо мне и…
– И что? Женятся на нелюбимых и все будет несчастны, прекрати строить из себя святошу.
– Я не строю, – не выдерживаю я, – я не могу бросить Кира и вдобавок забрать его лучшего друга, я не поступлю так с ним, – Наташа немного утихомиривается, но по выражению ее лица я вижу, что она не согласна.
– А с чего ты взяла, что он переживет это так хреново, как ты думаешь?
– А, по-твоему, он махнет рукой и забудет обо всем?
– Скорее хвостом, и улетит обратно в Москву, он ведь туда все время мотается? – какое-то мгновение я не знаю, как реагировать, и обещаю себе подумать об этом позже.
– И что ты предлагаешь?
– Поговорить с Беловым для начала, а то мало ли, вулкан уже погас.
От произнесенной фразы сердце буквально обжигает огнем, и я пристально вглядываюсь в лицо Наташи, требуя пояснений.
– Что? Мало ли, пока ты тут в себе разбиралась, он уже все переиграл, к тому же чувак едва ли не помер.
Ната слегка пожимает плечами, а я едва ли ни разом осушаю целый бокал.
Глава 35
Что может быть лучше ограниченной мобильности и непонятно куда девшейся дамы сердца? Правильно! Только поиски это самой дамы до самого утра, и неожиданная находка в виде ее пьяненького тела в квартире в обнимку с небезызвестной нашей троице Наташей. Уведенное поразило настолько, что даже сейчас, сидя в своей квартире, я не могу выкинуть эту квартиру из головы, не говоря уже о Кире, кажется прошедшем все стадии принятия за считанные секунды. И как он не придушил Морозову, очевидно, напоившую Леру, до сих пор остается загадкой.
Впрочем, это не помешало нам растолкать полусонную Наташу и под белы рученьки сопроводить до выхода, попутно выслушивая о себе весьма занимательное мнение. Недолго потоптавшись около беспробудно спящей Лерки, мы приняли вполне здравое как нам показалось решение – оставить ее наедине с подушкой и грядущим похмельем, а там к вечеру, глядишь, оживет, и сама разберется, кому и что говорить.
Неприятная до зубной боли мысль, что это явно буду не я, резвым тараканом проскакивает в голове. Однако случившееся не так давно, упорно не желает забываться. Пусть Лера и говорит, что не боится, но иначе чем испугом, я не могу назвать ее побег. Об остальном категорически себе даже задумываться. Знаю ведь себя, стоит хоть немного подключить фантазию – и пропало. Нет уж, в эту игру я уже наигрался. Я слегка поворачиваю голову, вновь утыкаюсь в экран ноутбука, и только сейчас понимаю, что все это время бездумно пялился на мобильник.
Совсем уже крыша едет.
Усаживаюсь поудобнее и стараюсь максимально сосредоточиться на работе. Выходи скверно, мысли то и дело возвращаются к Лере, а глаза упорно переводят все внимание на телефон. Промучившись около десяти бесконечных минут, я все же тянусь к мозолящему взгляд аппарату.
На дисплее высвечивается половина восьмого вечера, значит Лера уже при любом раскладе должна была проснуться…
Мысли обрываются на половине. Кладу телефон обратно на стол, укоряя себя за слабость. Руки горят так, словно я собирал букет из крапивы, и не зная куда себя деть, я решаю позвонить Киру. Однако стоит мне взять телефон в руки, как он тут же оживает, и на экране высвечивается одно единственное имя, при виде которого сердце уходит в пятки, а во рту мгновенно пересыхает. Секундное промедление и, прокрутив в голове наихудшие варианты, я все же беру трубку.
– Игорь, привет, – слышится тихий голос, и я изо всех сил стараюсь выдавить из себя хоть слово, но Лера снова меня опережает, – я знаю, что мой звонок, возможно, покажется тебе странным, но… – голос Леры обрывается и я наконец беру и инициативу в свои руки.
– Наоборот я ждал, когда ты проснешься после своих приключений, – пытаюсь выдавить из себя смешок, но выходит только глухой кашель, – Лер я…
– Я хочу поговорить, – неожиданно звонко произносит она, чем вгоняет меня в полнейший ступор, – сегодня, если ты свободен.
– Да, конечно, приходи в любое время.
– Спасибо, – мягко отзывается Лера и по ее тону я понимаю, что она улыбается, – тогда до встречи?
– До встречи, – также тихо шепчу я, и пронзительный трепет разливается по телу, не позволяя повысить голос, – я боялся, что ты больше мне не позвонишь, – слова вылетают на одном дыхании, и я едва не выдираю себе клок волос от собственного идиотизма.
Дотрепетался, блин, и нахрена я это сказал?
– Только, если ты не захочешь, – фраза врезается в сердце, и я набираю побольше воздуха в легкие, чтобы ответить, но с той стороны уже доносятся гудки.
Я медленно кладу телефон на стол и какое-то время сижу в тишине прежде, чем подскакиваю со стула, как ненормальный, в попытках перебрать весь бардак, устроенный за день. Начинать разговор с нотаций не очень-то хочется.
Где-то на середине начинаю ловить себя на мысли, что это, наверное, первый раз, когда уборка пролетает настолько незаметно. Останавливаюсь и критическим взглядом осматриваю все вокруг, тут же находя тысячи недочетов, но раздается звонок и я, плюнув на это бесполезное занятие, иду к двери. Пульс мгновенно учащается, отдаваясь гулким стуком в ушах, и я не придумываю ничего лучше, чем замереть на секунду в прихожей, стараясь взять себя в руки и за одно убедить, что Лера просто пришла поговорить.
По перепонкам бьет еще один звонок и я, в последний раз глубоко вздохнув, открываю дверь.
Лучше бы я ее никогда не открывал.
Первый порыв тут же захлопнуть ее обратно, второй – грязно выругаться и послать к чертям собачьим неожиданного гостя.
– Привет, Игорь, я скучала, – высокий голос тут же противно режет уши, словно камне по стеклу проводят.
Пожалуй, лучше всего третий вариант.
– Иди на хер, – выплевываю я, и с громким хлопком о поверхность, стараюсь закрыть дверь, но давно забытое прошлое, очевидно, отступать не собирается и твердо стоит на пороге.
– Брось, Игореш, давай поговорим, ну совершила ошибку, бывает, – от сказанного у меня волосы встают дыбом, а руки мгновенно сжимаются в кулаки, я резко тяну дверь на себя, так, что она с громким стуком ударяется о косяк.
– Бывает, да? Помнишь, что я сказал тебе в нашу последнюю встречу? – делаю угрожающий шаг вперед, нависая над девчонкой, некогда одним своим видом заставлявшей меня прыгать, как послушную собачонку.
В душе нет ничего, кроме лютого отвращения и желания поскорее спровадить этот самодовольный сгусток грязи с задатками нарциссизма.
– Забудь мой адрес, меня и все, что касается моей жизни, вали обратно в свой Париж, Ника.
Однако девчонка будто не слышит, и только упрямо поджимает губы, подходя ближе ко мне и протягивая руку. Я отшатываюсь о Ники, как от прокаженной, а от испытываемого омерзения хочется хорошенько помыться.
– Я пришла просто поговорить, больше семи лет прошло, как никак.
– А ты все ищешь, на чей бы член присесть? Прости, не по адресу, – Вероника сухо улыбается, и легким движением прикрывает входную дверь, и именно в этот момент до меня доходит, какую оплошность я допустил.
– Как я уже сказала, я хочу поговорить, а до членов мы еще дойдем, – Ника по-хозяйски ставит свою сумку на тумбу и скидывает с плеч пальто, отчего меня выключает окончательно, и я в считанные секунды подлетаю к ней.
– Ты только до выхода дойдешь, бери свои манатки и проваливай, – Ника оценивающе смотрит в мое, наверняка перекошенное лицо, затем на сжатые кулаки и, мягкой походкой обойдя меня, направляется вглубь квартиры.
Знает дрянь, что не трону.
– Ты оглохла?
– А ничего так квартирка, впрочем, предыдущая мне нравилась больше, – как ни в чем не бывало рассуждает Вероника, осматривая интерьер, – но ничего, поправимо.
– Выметайся, в последний раз по-хорошему говорю, – утробный рык вырывается из горла и чувствую, как все тело начинает потряхивать, но Вероника, словно не чует опасности своей худощавой пятой точкой, и только подходит ко мне вплотную.
Ей так что, лягушек в уши понавкручивали?
– А кто сказал, что я против поговорить по-плохому? – выдыхает она мне в лицо, пытаясь коснуться моей щеки ладонью, и в этот гребанный момент, дверь как на зло открывается, а на пороге показывается Лера.
Глава 36
Лера
«Я больше не буду пить» – наверное эту фразу каждый произносит в своей жизни хоть раз, однако я, очевидно, твердо намерена записаться в число попугаев.
Неуклюже приподнимаюсь на локтях, стараясь перевернуться на бок, но тело настолько расслаблено, что меня немного заносит, и я с тихим стоном расплываюсь в позе звезды. Шевелиться не хочется от слова совсем, однако образовавшаяся пустыня во рту и трещащая словно старый телевизор голова не дают покоя. Забыться, видимо, не выйдет…
Собрав остатки энергии после весьма увеселительной ночи, поднимаюсь с кровати и неспеша бреду по коридору, замечая по пути стоящую в прихожей сумку. И каким чудом я ее нигде не оставила? Мысленно похвалив себя за собранность, я замечаю стоящий вдалеке фильтр на кухонном столе. Ноги мгновенно подхватывают мое бренное тело и несут меня прямиком к живительной жидкости.
Пить хочется так сильно, что я не обращаю внимания ни на что вокруг и просто достаю первый попавшийся стакан, тут же наливая в него воду. Прохладное блаженство растекается по горлу, уходя вниз, и я чувствую, как на месте Сахары постепенно образуется оазис.
Немного придя в себя, я окидываю взглядом кухню, перво-наперво отмечая, что время уже давно пересекло границу полудня, а видимые последствия какой-либо бурной и не вполне трезвой деятельности отсутствуют. Везде порядок, ничего не сломано и сумка, как оказалось, на месте – ну просто образец порядочности. Вот только пара пакетов, стоящих на стуле, все же вызывают некоторые подозрения, ровно, как и отсутствие Наташи, хотя я точно помню момент, как мы отчаянно пытались попасть ключом в замочную скважину. Судя по результату, попали…
От топтания на одном месте в ярых попытках хоть что-нибудь вспомнить толку мало, и ничего кроме головной боли заработать не получается, а потому выпиваю несколько таблеток и в более или менее бодром настроении отправляюсь за телефоном.
Мобильник находится довольно быстро и, пролистнув сразу же все уведомления о пропущенных звонках, перехожу к самому интересному, а именно к сообщениям. Целая вереница банальных вопросов вроде «где ты?» и «как ты?» ближе к утру превращается почти что в прямые угрозы. Возможно оно и к лучшему, что меня не нашли или все же… нашли?
Вся в нетерпении я перелистываю все сообщения и наконец-то дохожу до последних, разительно отличающихся количеством текста. Видимо без участия Кира и Игоря все же не обошлось.
«Доброе утро или точнее будет сказать день. Вряд ли ты поднимешься раньше полудня. В пакетах найдешь все необходимое. Буду ждать твоего звонка по пробуждению.»
Кир как всегда лаконичен, особенно когда злится и особенно когда на меня, впрочем, в данной ситуации бесспорно заслужено. Переходим к первопричине моего не вполне трезвого загула.
«Утречко, пьянчужка! Знаю, что таблетки не помогут, потому набрал тебе всего для настроения. К слову, удивлять ты всегда умела, но найти тебя в подобной компании не рассчитывал…
P. S. Надеюсь, ты не будешь дуться, что оставили одну.
P. S. S. Собутыльница была купирована по местонахождению. »
Ни дать ни взять, Игорь, как всегда, в своем репертуаре, боюсь представить, чего он там понабрал. Хотя стоит признаться я бы хотела увидеть их с Киром удивленные донельзя лица, когда они нашли нас с Натой мирно посапывающими на одной кровати. Действительно, кто бы мог подумать еще несколько месяцев назад, что мы с Наташей будем устраивать пьяные дебоши, а Игорь с Киром будут отлавливать нас по всему городу. Вот уж точно, жизнь весела и непредсказуема…
Чувствуя, как меня утягивает в поток философских мыслей я как можно быстрее откладываю телефон и принимаюсь за разбор пакетов. Отвечать кому-либо нет ни сил, ни желания. Не говоря уже о периодически пробуждающемся чувстве стыда и банального непонимания, что говорить. Мысли тянутся настолько медленно, словно жвачка, а в подобные моменты рот вообще лучше не открывать. Разобрав все находившееся в первом пакете, я с нервным смешком прихожу к выводу, что столь богатого набора таблеток у меня не будет даже в старости. Одним словом, набор типичного алкаша. Впрочем, в хозяйстве пригодится, разумеется, вопрос о том, кто принес этот пакет, у меня не возникает. За второй принимаюсь с большим воодушевлением и одновременно с опаской, ведь Игорь мог положить туда все, что угодна, начиная леденцами и заканчивая не вполне приличными вещами. К счастью, на этот раз Игорь решил ограничиться детским набором, а точнее горой шоколадок, мармеладок, одним скромным гематогенов, видимо, Кир настоял, дошиком и, конечно же, киндером.
Я глубоко вдыхаю, отходя на небольшое расстояние от стола со всем надаренным добром. На одной стороне аптека, на другой – фабрика Вилли Вонка. Так и живем. Остаток дня, вплоть до самого вечера проходит в виде череды бесконечных метаний от телефона к окну, и обратно.
И где-то к восьми вечера, совершенно неподготовленный к подобным тренировкам мозг уже настолько перегружен разного рода переживаниями, что мне ничего не остается, как сесть на стул и едва ли не уткнуться в незамысловатый узор на обоях.
Проявившееся, словно зуд желание набрать Игоря растет с каждой секундой, но сомнения, стыд и еще много разных «но», буквально связывают по рукам и ногам, а невовремя всплывшее воспоминание о наших с Наташей беседах уверенности не прибавляет. А если ему действительно это больше не нужно? Ведь после аварии он вел себя, как прежде, будто ничего и не было, может, он все-таки решил с концами перебраться в Питер и забыть обо всем, как о страшном сне. И как на все отреагирует Кир? Возможно, Наташа и в этом была права. Круговорот вопросов снова наполняет голову, и усидеть на месте оказывает просто физически невозможно. Я снова начинаю наматывать круги, абсолютно не понимая, куда вдруг исчезла та другая я, непривыкшая долго думать, а сразу же переходящая к действиям наперекор всему и вся. Хотя о чем говорить, с Игорем так никогда не получалось. Любые мои экспрессивные потуги незамедлительно получали отпор в виде какой-нибудь до безумия дурацкой шутки, и я только и могла что надрывать живот от смеха, не находя, что противопоставить.
Бросив короткий взгляд на потемневший пейзаж за окном, я все же понимаю, что не усну, если не услышу от Игоря хоть слово.
Звонок дается тяжело, и унять беспокойный ритм сердца никак не получается, ровно до того момента, пока гудки не прекращаются. На какое-то мгновение все во мне замирает, и я тихим дрожащим голосом произношу:
– Игорь привет… – молчание длится безбожно долго, и я нервно закусываю губу, – я знаю, что мой звонок, возможно, покажется тебе странным, но… – я не знаю, что сказать, не знаю, каким словом описать все, что должно следовать за этим чертовым «но», и уже хочу бросить эту глупую затею, списать все на ошибку, как слышу привычно шутливый голос.
– Наоборот я ждал, когда ты проснешься после своих приключений, – на душе мгновенно светлеет, и счастье мягкими волнами омывает все тело, – Лер я…
– Я хочу поговорить, – едва ли не выкрикиваю я, ощущая необычайный приток энергии внутри. Однако звенящая тишина в ответ несколько убавляет мой пыл, – сегодня, если ты свободен.
– Да, конечно, приходи в любое время, – голос Игоря кажется обычным, но мне все же удается различить тревожные нотки. Впрочем, иного ожидать не приходится.
– Спасибо, – легкая улыбка касается моих губ, и приятная смесь из предвкушения и легкой тоски разливается внутри, – тогда до встречи.
– До встречи, – мягкий баритон эхом отдается в голове и мне кажется, что я вечно буду помнить этот момент, – я боялся, что ты больше мне не позвонишь, – сердце неприятно колет, и я невольно впадая в ступор, не зная, как реагировать на сказанное.
В голову западает мысль, что мы оба ждали друг от друга подобного. Я набираюсь сил и, стараясь держать голос ровным, произношу:
– Только, если ты не захочешь, – я напряженно замираю в ожидании ответа, но по ту сторону царит гробовая тишина и я, словно последний трус, сбрасываю и судорожно сжимаю телефон в ладони.
Замешательство длится недолго. Стремглав я бегу к шкафу и вытаскиваю из него первые попавшиеся под руку вещи. Внешний вид меня сейчас мало волнует, а вот возможность передумать – пугает, как никогда.
Но я больше не могу позволять себе отступать и прятать голову в песок.
Собравшись в считанные секунды, как прирожденный армеец, я пулей вылетаю из квартиры, и только в лифте вспоминаю, что забыла вызвать такси. Чертыхаясь на чем свет стоит, я яростно тыкаю в телефон и, видимо, удача все же на моей стороне, поскольку ближайшая машина оказывается всего в пяти минутах от меня. Воодушевленная столь неожиданным везением я, не замечая ни ворчливых соседок, ни взбесившегося ветра, бегу к ближайшему парковочному месту. Не прождав и пары минут, с улыбкой на устах забираюсь в теплый салон автомобиля. В голове незамедлительно всплывает множество вариантов нашего с Игорем разговора, но я наотрез запрещаю себе думать хоть об одном из них, и вместо этого бездумно считываю каждую попадающуюся на глаза вывеску.
Миновав несколько пробок, изрядно потрепавших мне нервы, своей медлительностью, мы наконец подъезжаем к нужному дому и почему-то тормозим.
– Понакупят себе, блин, а не то, что водить – парковаться не умеют, – упорно вглядываясь в лобовое стекло ворчит пожилой таксист, и тихо матерится себе под нос. Я подвигаюсь ближе к середине сидения, в попытке увидеть неожиданно возникшее препятствие. – Вон, видите, красная стоит наперекосяк, – тычет пухлым пальцем мужчина, слегка поворачиваясь ко мне, – царица небось какая-то подъехала, – действительно, приглядевшись чуть пристальнее, я замечаю стоящую едва ли не по диагонали, ярко-красную спортивную машину.
– Деньги есть – ума не надо, – тихо хмыкаю я.
Подобного рода хамство меня уже давно не удивляет.
– Не волнуйтесь, я дойду, сколько я вам должна?
Расплатившись за такси, я нарочито медленным шагом направляюсь к подъезду, невольно косясь на черт знает как припаркованную тачку, вдобавок еще занявшую почти три парковочных места.
«Точно царица».
Однако мысли мгновенно переключаются, стоит двери четвертого подъезда попасться на глаза.
Что меня ждет сегодняшним вечером? Решение всех проблем или приобретение новых? Возможное счастье, пусть и построенное на обломках, или все же окончательный разрыв? Эти и другие вопросы сменяют друг друга, мельтеша в черепной коробке, и я не в силах сделать ни шага, только невидящим взглядом смотрю в пространство перед собой.
– Вы идете? – доносится до меня сквозь толщу собственных мыслей, и я непонимающе смотрю на кивающую в сторону подъезда женщину. – Девушка, вы заходить будете?
– Д..да, спасибо, – я неловко улыбаюсь и быстрым шагом захожу внутрь и практически сразу же попадаю в уже раскрытые двери лифта.
Женщина, впустившая меня, доброжелательно приподнимает уголки губ, но у меня выходит только кривоватая улыбка в ответ. Переживания волнами прокатываются по телу, отчего живо немного сводит, а сердце бьется так, будто сейчас вырвется из груди. В попытках взять себя в руки, не замечаю, как остаюсь одна в лифте. Окончательно прихожу в себя только переступив порог лифта и оказавшись в длинном коридоре.
«Давай, Лер, ты сможешь» – подбадриваю я себя, убеждая, что ничего страшного не происходит. Подумаешь, поняла, что влюблена в другого, еще и в лучшего друга своего бывшего парня. Ничего страшного, со всеми бывает. Нервный смешок вырывается из груди и слабым эхом отталкивается от стен, но тут же тонет в глухом рычании.
– … последний раз по-хорошему прошу, – я воровато оглядываюсь и с удивлением понимаю, что голос доносится из квартиры Игоря. Заметив, что дверь слегка приоткрыта, подхожу ближе и неуверенно касаюсь ручки, однако мгновенно замираю, стоит услышать незнакомый женский голос.
– Кто сказал, что я не против по-плохому?
Невольно делаю несколько шагов назад, ощущая, голову будто туман окутывает, лишая трезвости мысли, и я словно во сне тяну дверь на себя.
Шок, испытанный мной от увиденного, не описать словами и только фраза Наташи, будто пророческая, вертится в голове.
«… мало ли вулкан уже погас»
– Чтож, очевидно, я не ошиблась, твой вкус действительно испортился в мое отсутствие, – цинично усмехается незнакомая девушка, осмотрев меня с ног до головы. Транс незамедлительно рассеивается, а мутная пелена перед глазами сменяется ярко алой. Я осматриваю девчонку в ответ и не нахожу ничего, что могло бы выбиться из образа типичной холеной стервы.
– А вы что, оценщик? – хамовато интересуюсь я. Разнеженной леди из высших слоев я никогда не была, зато заправский матерный и холодно-язвительный для особых случаев всегда наготове.
– Могу себе позволить высказывать некоторые мнения…
