Текст книги "Не моя (СИ)"
Автор книги: Анастасия Безбрежная
Соавторы: Виктория Победа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 31
Чудеса на виражах по собственной квартире имеют свойство преподносить не особо приятные сюрпризы, например цветы, на высоких ни черта не устойчивых подставках падают от любого неловкого движения, а дверца холодильника уже год как не открывающаяся до конца, не позволяет вместе с загипсованной рукой, как следует влезть в и без того узкое пространство.
Единственный плюс, за который смело можно было погладить себя по голове – это мое безразличное отношение к мебели и всему, что бездарно загромождает пространство, а потому можно с легким ветерком прокатиться на одолженный в больнице коляске. За громко грохочущей музыкой я не сразу замечаю прибавление в квартире, и только моргнувший свет в коридоре дает понять, что у меня посетитель.
– Что, чумной, развлекаешься? – насмешливо интересуется Кир, появившись на пороге.
– Ага, вон развлекуха лежит, – я киваю в сторону осколков и рассыпанной по всему паркету земли.
Глаза Кира заметно округляются, и он быстрым взглядом осматривает меня.
– Ты хоть в порядке?
– Более чем, а пакость эту тебе придется убирать, – друг неохотно кивает и, поставив огромные пакеты с чем-то определенно вкусным на стол, с тяжелом вздохом удаляется за веником.
Я времени зря не теряю и тихо, почти незаметно подъезжаю к призывно пахнущим гостинцам.
– Колес убрал от пакетов, – грозный голос проносится по квартире, и меня застают с поличным. Мельком окидываю Кира взглядом, и со злорадной улыбкой на лице, начинаю забрасывать его комплиментами.
– А тебе идет, золушка ты наша, прямо домработница на час, – Кир угрюмо усмехается и принимается за уборку. Однако стоите ему заглянуть в другую комнату, как до меня доносится очередной обреченный стон.
– Ты что, всю квартиру разворотил?
– Только цветы на этих дурацких ходулях, – некоторое время слышится шуршание и тихий мат, пока Кир не показывается из-за угла с полным пакетом земли в руках, и задумчиво бурча себе под нос.
– М-да, хреновая была затея оставлять тебя одного, – слова не сразу доходят до моего разума, отчаянно старающегося помочь мне удержать равновесие, пока я пытаюсь встать на колеса.
– Какая уже разница, если сваливать больше нечего, к тому же я сто раз говорил, что мне все эти папоротники не нужны.
– Лера пыталась сделать квартиру красивее, – медленно тянет Кир, захлопывая крышку мусорного ведра и осматриваясь.
– Не красивее, а уютнее, – поправляю я, и с почти детским восторгом продолжаю елозить на кресле, в попытке найти волшебную точку баланса.
– Ты что, идиот? Ты что делаешь? – вспыхивает Кир, с разгневанным выражением лица смотря на меня.
– А что не так?
– Тебе мало, блин? Бестолочь…
– Ладно-ладно, не кипишуй, – успокаивающе произношу я с небольшим стуком возвращаясь в прежнее положение, однако Кир не сводит с меня внимательного взгляда. – Что? Я больше так не буду, обещаю.
– Лера и твоя сестра были правы, нельзя тебя одного оставлять, – друг отрицательно качает головой каким-то своими неозвученным мыслям, и я лишь недоуменно смотрю на него, не понимая, откуда взялась столь резкая перемена в настроении.
– Что-то случилось?
– Нет… не знаю, – Кир ненадолго замолкает, и, раздумывая над чем-то, опирается на кухонный гарнитур, – просто такое ощущение, будто я все время делаю что-то не так, я пытаюсь, стараюсь, как лучше, а выходит, как… Выходит, будто я всех подвожу, – Кир делает неопределенный жест рукой, и обреченно опускает голову.
Я не отвожу взгляда от понурого лица друга, но не знаю, что сказать. Мысли роятся в сознании, сменяя друг друга и находя тысячу причин подобного состояния Кира, однако факта это не изменяет, я ничем не могу ему помочь. Как бы сильно я ни старался, мои усердия по налаживанию отношений с ним или Лерой приведут только к большей запутанности, которую я и без того по собственной глупости, желанию или банальному провидению принес в нашу жизнь.
Подобная мысль отчего-то прочно сидит в моей голове с момента пробуждения после аварии, и кто знает, может, это и есть причина той необъяснимой легкости, появившейся на душе. Все стало до смешного просто, нет смысла метаться, страдать и пытаться как-то саботировать события, в попытке привести к определенному результату. Единственное, что мы можем – это исходить из реальности, наполняющей наш день.
– Я понимаю, о чем ты, – слова все же вырываются из моего рта, и Кир словно замирает, – но ты не сделал ничего плохого, я сам захотел сбежать из той белоснежной тюряжки, сам захотел остаться один, потому что бесконечная черед людей мне порядком поднадоела. Да и если в чем-то была твоя инициатива, то у меня есть своя, пусть и бестолковая, голова на плечах.
– Просто каждый несет ответственность сам за себя, – тихо проговаривает Кир, на что я согласно киваю, – спасибо, ты всегда умел подобрать нужные слова.
– Разумеется, я же мастер на все руки, а не только на уборку, – не успевает улыбка появиться на моем лице, как в меня тут же прилетает тряпка, и где-то с этого момента отчаянные старания Кира прибраться превращаются в бои без правил.
Вдоволь исколесив всю квартиру, в ярых попытках самозащиты и наконец убравшись, мы садимся за стол.
– Неужели меня накормят, – от запахов, исходящих от боксов слюни начинают течь сами собой, и я с жадностью осматриваю каждый из них.
– Ты что, не ел весь день?
– Ел, успокойся, не маленький давно.
– Сомнительное утверждение.
– А кто тут недавно за мной с брызгалкой бегал? – Кир демонстративно отворачивается, делая вид, что слышит об этом впервые. – А это что? – интересуюсь я, поворачивая контейнеры с неопознанным содержимым во все стороны.
– Понятия не имею, Лера тут всего понаготовила, походу на неделю вперед.
– Она что, в поставщики заделалась?
– Типа того, – отзывается Кир, но по лицу друга пробегает заметная тень, и он угрюмо начинает накалывать овощи вилкой.
– Кир, если…
– Ты не против, если я уеду ненадолго? – друг поднимает на меня усталый взгляд и в его глазах я вижу, насколько для него это важно.
– Совсем пригорело? – Кир коротко кивает, и виновато поджимает губы.
– Прости, я знаю, что нужен тебе и…
– На самом деле нет, я и сам тебе об этом уже сто раз говорил, к тому же завтра Лена с Лебеденком приплывут, так Антон еще с кем-то, и короче, опять проходной двор, – друг снова кивает, но выражение его лица не меняется, – только не говори никому о цветах, а то мне еще нянек наймут, тебе-то меня вряд ли доверят после всего, – Кир кисло улыбается, но глаза понемногу начинают оттаивать, и он шутливо произносит:
– Надеюсь, ты будешь паинькой.
– Ага, как руку расчехлят, так сразу же стану зайкой.
– Давай только без…
– Без гонок в состоянии нестояния, я понял, – слету подхватываю я, и друг наконец выходит из своего анабиоза. – В Москву собрался?
– Да, хочу посмотреть, что там да как, – я механически киваю и мысли сами перетекают в сторону Питера, перспектива переезда, ранее воспринимаемая, как вынужденная необходимость, переросла в нечто большее, и теперь упорно не хотела выходить из головы. Может от Кира опылился, или столь необходимый глоток свежего воздуха всегда связан с переездом?
– О чем задумался?
– О Питере, – не задумываясь отвечаю я, не видя смысла скрывать.
– Все еще хочешь переехать?
– Знаешь, – задумчиво тяну я, и замечаю заинтересованный взгляд друга, – теперь действительно хочу, хочу начать все с чистого листа, а дальше будь, как будет.
Глава 32
За бесконечной чередой посетителей время течет незаметно, словно намеренно ускоряя свой бег. Мои ожидания по поводу тихой уединенной жизни не оправдались и разочарование, постигшее меня в больнице, повторилось вновь, только в уже знакомых родных стенах.
Разумеется, меня еще не раз тыкали лицом в мои же неудачи или как это стало называться у семейства Лебедевых инфантильные поступки престарелого подростка, очевидно, я стал предметом тренировки перед грядущим пополнением.
Впрочем, позитивные моменты тоже были, и одними из немногих, за время моего вынужденного заключения, стали поездки на работу. Антон, которому я не так давно передал управление клубом, был несказанно рад моему появлению, хоть и в разобранном состоянии.
Дела двигались неплохо, можно даже было сказать хорошо, однако неуловимого карманника, так и не поймали, что накладывало определенный отпечаток. Решение проблемы всем виделось исключительно в виде увеличения числа охраны и повышении зоркости персонала, что с моей токи зрения имело достаточно малое влияние на разрешение ситуации. Однако за неимением альтернативы план все же был одобрен.
Что же касается одного из моих наиболее частых посетителей, то тут можно было сверяться по часам. Лера приходила и уходила по выверенному графику с точностью до минуты, словно так и не отошла от больничного расписания. Впрочем, не мне было жаловаться, а потому я смиренно принимал читаемые мне нотации о неправильном поведении, вкушал приносимые разносолы три раза в день как в детском саду и поддерживал незатейливые беседы.
Собственно, так и сейчас, Лера во всю занимавшаяся готовкой рассказывала о последних новостях, никоим образом, не затрагивая какую-либо насущную тему, например возвращение Кира, задержавшегося в поездке на добрые пару недель.
Однако за тот добрый десяток посещений, с момента возвращения, мне стало понятно, что отношения у моих друзей натянутее некуда, не говоря уже об отсутствии кольца на безымянном пальце Леры. Кажется пари одной скользкой особе я все же проиграю, но и черт с ней…
Свое решение о невмешательстве я нарушать не планирую, что, к сожалению, не отменяет все чаще сжимающееся сердце от осознания происходящего. Старые, кажущиеся чуждыми, метания снова потихоньку начинают наполнять душу утяжеляя восприятие, что на фоне идущего на поправку тела вызывает диссонанс, окончательно путая мысли. Перспектива встать на прежние рельсы пугает до чертиков, однако какие-то новые приятно знакомые механизмы словно не позволяют подобным страхам окончательно осесть в голове.
Я облегченно выдыхаю и слабо шевелю некогда покалеченной рукой, будто проверяя нет ли изменений.
– Тебе нехорошо? – обеспокоенное лицо Леры появляется напротив, и я на секунду застываю, невольно улыбаясь собственным мыслям.
«Все же моя привязанность к ней никогда не пройдет… Ослабнет, поутихнет, но мы всегда будем связаны»
– Да, все нормально – спокойно отвечаю я, и Лера отчего-то хмурится, в очередной раз за сегодня отводя от меня глаза.
Я слегка машу перед ее лицом, но она не реагирует и только отворачивается к столу, начиная прибирать остатки своих трудов.
– Хочешь поговорить? – глупый вопрос, разумеется, не хочет. Стоит вся сжавшаяся в один маленький комочек, только иголки торчат.
Лера ожидаемо качает головой и пытается пошутить, но выходит криво и невпопад, что вкупе с ее нервными скованными движениями окончательно перевешивает часу весов в сторону столь нежеланных мною разговоров.
– Лер, мы давно друг друга знаем, давай не будем превращать все в цирк. Просто скажи по-человечески в чем дело?
Я пристально смотрю в ее чуть опущенное лицо, пока Лера упорно делает вид, что сметает несуществующие пылинки со стола. Рука дергается инстинктивно, и я не успеваю подавить импульс, прошедший по телу. Лера шарахается от прикосновения, словно ее током ударяет и она, прижав руки к груди, испуганно глядит на меня в ответ.
Реакция Леры поражает меня настолько, что несколько секунд я просто не знаю, что сказать, а противная до омерзения мысль, не переставая бьется в голове:
«Она боится меня. Боится того, что я могу сделать»
Шок отходит, и я медленно поднимаю руки, давая понять, что подобного больше не повторится.
– Ладно, я понял. Прости, не подумал, что тебя это может напугать, но тебе нечего опасаться с моей стороны, я тебя и пальцем не…
– Я тебя не боюсь. – тихий шепот срывается с губ Леры, теплотой разливаясь внутри, однако вопрос остается открытым.
– Тогда в чем дело?
Лера мнется, по-прежнему избегая смотреть на меня, и это порядком начинает напрягать.
– Лер, прости конечно, но какого хрена, а? Ты вроде сама хотела сохранить какие никакие отношения между нами, так в чем дело? Если тебе это больше не нужно, то скажи прямо.
– Если бы мне это было не нужно, по-твоему, я бы находилась здесь?
Карие глаза заметно оживают, что не может меня не радовать. Пусть лучше бесится, чем впадает в это бесконечное болото тягомотных мыслей, мне уже одного с подобным диагнозом хватает.
– Давай начистоту, ты ходила сюда, как школьник с невыполненной домашкой – строго по расписанию и с понурым лицом.
– А что я должна было делать? Радоваться и веселиться будто все нормально?
– От тебя никто подобного и не требовал, – жестко замечаю я, сам до конца не понимая, почему меня это так взбесило, и ко мне впервые приходит осознание, что это первый раз, когда я позволил себе подобный тон по отношению к ней.
–То есть, по-твоему, я не была искренне рада, что ты выжил? Ты вообще в своём уме? Да, я места себе не находила все это время.
Каждое слово громко резонирует от стен, неприятно ударяя по черепной коробке, но я все же нахожу в себе силы спокойно проговорить:
– Я не это имел в виду, – ореол волос на голове Леры тут же начинает опадать, давая понять, что я иду в правильном направлении, – возможно я погорячился и с формулировкой напутал, но это не отменяет твоего поведения.
– Какого еще поведения? – врет и не краснеет, но я по глазам вижу, что все понимает.
– Такого, что ты даже смотреть на меня не в состоянии? – я перегибаюсь через стол, перенося вес на здоровую руку. – Я знаю, что я сделал. Знаю, что причинил тебе боль и не только тебе, и понимаю, что к чертовой матери разрушил этим все, но я не могу себя в этом винить, лишь расхлебывать что сотворил.
Лера смотрит на меня словно завороженная, все также прижимая руки к груди, и от ее столь беспомощного и доверчивого вида, хочется расшибить себе голову о стол. Я устало выдыхаю, окончательно теряя запал, и усаживаюсь обратно.
– Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Я не сделаю ничего без твоего желания и не прикоснусь к тебе, можешь не переживать. – Лера снова качает головой, и я непонимающе вскидываю руки, —Тогда в чем причина всего этого?
– Я просто не знаю, как себя вести и не хочу провоцировать…
– Провоцировать что? Я же сказал, что не трону тебя.
Очередной вопрос повисает в воздухе, и я окончательно понимаю в какой тупик мы зашли. Лера тяжело вздыхает и, опершись руками о стол, медленно начинает говорить:
– Я знаю, что тебе непонятно мое поведение, но я не могу так же быстро, как вы с Киром абстрагироваться ото всего и продолжить жить дальше.
– А, по-твоему, мы отошли? – я поднимаю на нее вопросительный взгляд, но дольше секунды Лера его не выдерживает. – Тебе так противно смотреть на меня?
Вопрос вырывается непроизвольно, и Лера резко вскидывает голову.
– Ч…что?
– Я знаю, что в больнице ты была в шоке, и все смешалось, и радость от того, что я…
– Я не была в шоке, точнее была, но… – быстро перебивает меня Лера, почти мгновенно замолкая и шепча что-то себе под нос. – В этом и…
– Что ты сказала?
– Ничего.
– Я не услышал.
– Я ничего не сказала, – громче, чем следовало чеканит Лера, словно злясь на саму себя за несдержанность, зато меня теперь раздирает любопытство, однако вряд ли мне удастся вытащить из нее хоть что-нибудь за остаток вечера.
Лера поворачивается ко мне в пол-оборота, а затем и вовсе принимается расставлять последние тарелки на свои места.
– Я нихрена не понял, – честно выдаю я после нескольких минут осмысления всего разговора и, вообще, последнего месяца.
– Я давно перестала что-либо понимать, – доносится еле слышный ответ, и Лера задумчиво замирает напротив меня со скрещенными на груди руками.
Мой взгляд автоматически цепляется за пустующее место на безымянном пальце на руке Леры, и мысли, одолевавшие меня последние недели, с радостным кличем снова начинают свои пляски. Отсутствие кольца я заметил давно, однако право на вопросы я потерял примерно в тот же момент, когда эта золотистая побрякушка якорем повисла на моей шее, что никаким образом не отменяет тот клубок ядовитых змей, свивших себе гнездо прямо в моем сердце, и шипящих при любой попытке заткнуть их бесконечный гомон.
Я слабо веду головой и поднимаю глаза выше, мгновенно натыкаясь на цепкий взгляд Леры. Мы смотрим друг на друга с полсекунды, и что-то непонятное мелькает в ее взгляде, от чего тело непроизвольно замирает, а на краю сознания мелькает неожиданная, до сумасшествия невозможная догадка.
– Лер…
– Мне пора.
Она быстрым движением хватает висевшую на стуле сумку и буквально пулей вылетает в коридор. Я срываюсь с места, но тупая боль в ноге не позволяет передвигаться быстрее, чем шагом.
– Лер, – кричу я, но ее фигура моментально скрывается за дверью.
Я нервным жестом вытаскиваю телефон из кармана и набираю номер. Лера сбрасывает раз, второй, третий, и я в беспамятстве звоню Киру, единственному человеку, который сможет уберечь ее задницу от возможных приключений в темноте вечера.
– Игорь, привет, как …
– Хреново, Лера ушла и трубку не берет.
– Что случилось?
– Мы поссорились, и она убежала, – коротко сообщаю я, не вдаваясь в подробности, – на мои звонки она вряд ли ответит, так что…
– Я понял, сейчас попробую.
– Пробуй, – тихо выдыхаю я, слыша гудки по ту сторону и коря себя и свое треклятое состояние за то, что сам не могу сейчас отправиться за ней.
Глава 33
Лера
Глаза застилает пелена, а ноги сами несут меня в неизвестном направлении, пока мысли мечутся, сбиваются и не позволяют сосредоточиться хотя бы на одной. Слишком много голосов, образов и воспоминаний вспыхивает в голове, и сердце способно только в неспокойном ритме ударяться о ребра.
Тыльная сторона ладони нещадно горит, помня недавнее прикосновение, и мне кажется, что я схожу с ума. Тщательно подавляемые чувства накатывают с утроенной силой, не позволяя вдохнуть. Тело вспоминает все и обжигающее кожу дыхание на шее вместе с невыносимо сладкими поцелуями, которые мне ни черта не приснились, и легкий мандраж, от прикосновений Игоря в больнице, электрическим током пронесшийся по позвоночнику, и словно по восходящей, нараставший с каждым прикосновением или случайно брошенным взглядом, напрочь сметая любые доводы рассудка или попытки на сопротивление, но самое главное – это, испытанный мною страх, холодными липкими путами сковавший внутренности, еще с исчезновения Игоря.
Тогда непонятное и кажущееся сейчас абсолютно поверхностным чувство возможной потери охватило меня, усиливавшееся по мере выстраиваемой Игорем стены, состоящей его холодности, режущей словно заживо, отстраненности, лишавшей сна, покоя и, кажется, даже воздуха. Его абсолютное нежелание говорить медленно, шаг за шагом высасывало жизнь и подпитывало самые потаенные страхи внутри. Однако преграда неожиданно рухнула, стоило случиться скоропостижным объятиям в кабинете, подарившим каплю надежды и успокоившим душу мыслью, что Игорь останется в моей жизни. Какой же надо было быть дурой, чтобы не заметить происходившего вокруг и довести ситуации до подобного исхода. И как долго бы я еще оставалась слепой, не признайся он тогда?
Рядом неожиданно открывается дверь и в глаза ударяет приглушенный желтоватый свет из небольшого бара, судя по вывеске. Веет теплом и мои окоченевшие конечности, не спрашивая дозволения, сами несут меня внутрь. Заведение оказывается вполне цивильным и на удивление тихим, так что я не нахожу причин, для своего скорейшего ухода и сажусь за самый дальний столик. Возможно, это как раз то, что мне нужно. Тихое, уютное место, без единого знакомого лица, ведь Игорь с Киром уже наверняка прочесывают весь город в поисках меня, и километровый список звонков и сообщений только подтверждает мои догадки.
После короткого общения с официанткой, и недолгого ожидания заказа, я утыкаюсь бездумным взглядом в деревянную поверхность стола, чувствуя, как круговорот мыслей вновь утягивает меня на дно. Однако не проходит и секунды, как рядом раздаются шаги, а затем легкое шуршание и кто-то садится по другую сторону стола. У меня нет ни сил, ни желания даже поднимать глаза на нежданного гостя, и я только весьма прохладным тоном произношу:
– Я не знакомлюсь.
– А мы знакомы, что, принцесса, сбежала от своих рыцарей? – насмешливый голос кажется до боли знакомым и, оторвавшись от своего не в меру увлекательного занятия, я с удивлением обнаруживаю ехидно улыбающуюся Наташу.
Кровь в жилах мгновенно закипает и желание стереть эту ухмылку с ее лица не заставляет себя долго ждать.
– Воу, остынь, подруга, я просто поговорить пришла.
– Я тебе не подруга, – мгновенно срывается с языка и, кажется, я даже подскакиваю на месте, на что Наташа неожиданно спокойно произносит:
– Не подруга, но помочь могу.
– И чем же?
– Разговором, – от подобного предложения я на секунду теряюсь, но обида и злость, плещущиеся внутри, помогают вновь собраться.
– Мне не о чем с тобой говорить.
– Нет, – мягко качает головой Наташа, – тебе не с кем поговорить, так будет точнее, – слова бьют в самое сердце, и я невольно замираю, сдавая себя с потрохами, проницательному взгляду девушки.
– Но ты же…
– Расслабься, я никому не скажу, считай это небольшим извинением за случившееся, в конце концов у меня были несколько иные интересы, нежели фотки с твоим мужиком, кто же знал, что так выйдет, – происходящее не укладывается у меня в голове, кажется, Наташа, еще недавно представлявшаяся мне едва ли не мерзейшим существом на планете, сейчас сидит напротив, предлагая задушевные разговоры, и самое смешное, что вранья в ее глазах я не вижу.
– Зачем тебе это? – Наташа только неопределенно жмет плечами, и неожиданно серьезно смотрит на меня.
– А почему нет? У тебя явно каша в голове, и тебе нужен собеседник, а за мной, можно сказать, должок.
– У меня нет никакой каши в голове, – обида все же выплескивается наружу, и я стыдливо отвожу взгляд, мне так и хочется просто собрать вещи, вылететь на улицу и забыть весь этот разговор, но что-то словно мешает, останавливает и не позволяет двинуться с места.
Я вновь поднимаю глаза на Наташу, уже мирно пьющую мой коктейль, раньше подобное бы вызвало во мне неконтролируемую вспышку гнева, однако сейчас мне совершенно нет дела до таких мелочей.
– Ладно, – бурчу я сквозь зубы, – и с чего ты взяла, что у меня каша в голове?
– А ты как-то иначе можешь объяснить этот маразм?
– Я не совсем понимаю, о чем ты, – кажется, ложь скоро станет моим вторым именем, или по крайней мере отчеством.
Наташа вперяет в меня вопросительный взгляд, и с громким стуком ставит бокал на стол.
– Поясняю для жирафов, ты, правда, думаешь, что никто не знает, с кем спят и о ком думают два самых завидных кошелька, в смысле жениха, в городе, – от подобной прямоты у меня отвисает челюсть, и я еле успеваю поймать ее, попутно лепеча дрожащим голосом нечто похожее на «нет».
Наташа согласно кивает, и окидывает бокал пристальным взглядом.
– Ты серьезно свои загоны при помощи молочных коктейлей решать собралась?
– Я не буду пить, – сходу замечаю я, прекрасно зная, к чему клонит девушка.
– Вот от этого и все проблемы, ты бы ослабила поводья хоть на секунду, глядишь, и жить стало бы проще, – в голове тут же вспыхивают последствия дня рождения Кира, и я чувствую, как кровь приливает к щекам, вынуждая меня нервным жестом коснуться разгоряченной кожи, – даже так? А я-то думала вы только в щечки целовались, – последние слова окончательно вгоняют в краску, и я не знаю, куда спрятаться от многозначительного взгляда напротив и даже от собственных мыслей. Пожалуй, излить все наболевшее действительно неплохая идея, а там – будь что будет.
Взгляд выделяет официантку с подносом вдалеке, и я резким движением вскидываю руку, попутно ловя понимающий взгляд Наташи.
