Текст книги "Не моя (СИ)"
Автор книги: Анастасия Безбрежная
Соавторы: Виктория Победа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 8
Месяц спустя
«Ну где же ты» – неотрывно смотрю на часы, показывающие десятый час. Завтра еще в универ вставать рано. Говорил же, что к девяти приедет. Хотя, наверное, забыл.
Будто подтверждая мои мысли, раздается входящий звонок.
– Да, Игорь, привет, – наверное, мой голос звучит чересчур громко и восторженно, отражая искреннюю радость.
– Привет, – по едва слышной нотке вины в голосе понимаю, что друг не приедет, и весь мой запал тут же угасает, – Лер, прости, тут завал на работе, я если и приеду, то очень поздно, – я молчу, пытаясь заставить себя выдавить хоть слово, но не могу, – я знаю, что тебе трудно и, если надо, я приеду хоть сейчас.
Закусив губу, я стою с силой сжимая своей и без того побитый телефон. Одиночество явно не мое, особенно в моменты, когда хочется сбежать от собственных мыслей.
– Нет, – выдавливаю я из себя, – работай. В конце концов, ты не моя нянька.
По другую сторону слышится глухой смех.
– Поэтому мы уже месяц смотрим сказки на ночь.
– Как будто тебе самому не нравится, – я все же чувствую как губы растягиваются в улыбке.
– Нравится, – признается Игорь, и я точно знаю, какое выражение у него сейчас на лице, – поэтому и продолжим наш месячный марафон.
Я слегка хмыкаю, чувствуя, как меркнет моя улыбка, а внутри загорается надежда на завтрашнюю встречу.
– Не кисни, Лерок, обещаю, завтра посмотрим два мультика.
– Спасибо, – тихо отвечаю я, и дождавшись короткого ответа, кладу трубку.
Слабачка. Действительно, как малое дитя, неспособное усидеть дома одно и постоянно требующее к себе внимания. Внутри снова поднимается это мерзкое ощущение отвращение к самой себе, но я тут же давлю его. Не маленькая, справлюсь. Может оно и к лучшему, давно пора подумать о своей жизни самой, а не сбегать в мир воображаемых персонажей вместе с Игорем.
Подойдя к кухонному окну, раскрываю его нараспашку, вдыхая прохладный воздух, и бессознательно осматриваю стоящие во дворе машины, не наблюдая знакомой…
Все это время Кир по несколько раз в неделю бывал здесь, сидя в машине до глубокой ночи, видимо, все ждал, что я спущусь. Надо поговорить с ним, хватит оттягивать этот разговор.
Последний раз вдохнув, я с громким хлопком закрываю окно и направляюсь в комнату, с твердым намерением лечь пораньше и завтра позвонить Киру. Задергивая шторы, вдруг замечаю его машину. Сердце внутри неприятно сжимается, а былая решимость начинает испаряться, оставляя после себя, горькую безысходность.
Я слегка дергаю головой, стараясь отмахнуться от этого чувства и снова смотрю на машину Кира.
«Пора это заканчивать»
Я быстро набираю номер и не дожидаясь ответа, пока Кир скажет хоть что-то, произношу:
– Можешь подняться, надо поговорить… – отрывисто произношу я и сбрасываю.
Чувствуя, как сердце грохочет в груди и ускоряется пульс.
«Решу все сегодня, иначе ночь точно превратится в бессонный кошмар» – идя на кухню, пытаюсь я хоть как-то оправдать свои импульсивные действия. Попутно щелкаю замком входной двери. Встречать Кира в узенькой прихожей я не готова, лучше на кухне, где можно сохранить хоть какую-то дистанцию. Не проходит и пары минут, как хлопает дверь, и я слышу приближающиеся шаги.
Кир замирает напротив меня с двумя пакетами. Сердце предательски екает при его виде, но стараясь не показать собственной слабости, я твердо произношу.
– Нам пора поговорить, – почти воспроизвожу ранее сказанную фразу, на что Кир молча кивает и, опустив пакеты на пол возле стены, собирается что-то сказать, но я не даю, понимая, что одно его слово может сходу пробить брешь в обороне, – нет, сначала я скажу все, что хочу.
Увидев молчаливое согласие, перемешанное с явным чувством вины, я продолжаю:
– Я не хочу и не могу больше вспоминать то, что было, и постоянно оглядываться назад. Я прекрасно понимаю, что тогда я сама тебя бросила и у меня, наверное, нет права винить тебя за произошедшее, но я… не могу избавиться от этих чувств, – слыша, как дрожит мой голос, я даю себе небольшую передышку, которой непременно пользуется Кир.
– Ты не права. Да мы расстались тогда, но это не отменяло того, что я тебя любил, – торопливо говорит он, не сводя с меня взгляда, а я чувствую соленную влагу на щеках, – и я изменил тебе, пусть я был пьян и не до конца понимал, что делал, но это ничего не меняет, и я ненавижу себя за это, – в голосе Кира прорезаются нотки отчаяния, и я сама уже не могу остановить беспрерывный поток слез, – тогда я поклялся, что больше никогда не заставлю тебя плакать, поэтому я буду ждать столько, сколько нужно сейчас, потому что ты все, что мне нужно в этом гребанном мире.
Последние слова Кир произносит шепотом, но я больше не могу смотреть на него, глаза застилает пелена из слез, и я прячу лицо в ладонях. Слышу тихие, приближающиеся шаги и тут же отнимаю руки от лица, смотря на остановившегося в метре от меня Кира.
– Я устала думать об этом, – заикаюсь и слышу, как срывается на последнем слове, – я знаю, что эти фотки были просто злой шуткой, дебильным розыгрышем, на который я повелась…
– Ты повелась, потому что уже был прецендент, – холодным, не терпящим возражений тоном, перебивает меня Кир и тут же смягчаясь, добавляет: – Я виноват, Лер, как ни крути, поэтому я винил эту дуру шизанутую, но я сам допустил произошедшее, облажался во второй раз и от осознания этого, я даже не знал, что сказать тебе в ту ночь.
– Я хочу начать все сначала, с чистого листа, – твердо произношу я, вглядываясь в глаза Кира.
– Конечно, малыш, все что захочешь.
Лицо Кира тут же просветляется, настороженное выражение сменяется легкой, едва заметной улыбкой и он делает еще один шаг ко мне, а я наконец утыкаюсь лицом в твердую грудь, вдыхая столь знакомый и любимый запах. Кажется, я начинаю смеяться, что вкупе со слезами, наводит на определенные мысли.
– Кажется, у меня намечается истерика, – сквозь смех выговариваю я, подняв глаза на Кира.
Он одним нежным движением стирает слезы с моих щек, слегка поглаживая их и наклоняясь чуть ближе, не отводя взгляда, будто спрашивая разрешения. И я не задумываясь, подаюсь навстречу.
Глава 9
Заехав в ближайшую пекарню, я быстро пробегаюсь взглядом по выпечке в поиске шоколадных кексов. Лерка без них жить не может, так что в качестве извинений лучшего и не придумаешь.
Взяв сладости, я тут же иду к Лере и мельком смотрю на часы, показывающие семь тридцать утра. Отлично, как раз успеет схомячить, пока будем ехать в универ, еще и время останется, чтобы на меня побузить.
Настроение однозначно улучшается с каждым сделанным шагом, а от предвкушения скорой встречи наги, кажется, ускоряются сами собой. Поворот, еще один и лифт, настолько медленно поднимающий меня на нужный этаж, что от нетерпения и бьющей энергии внутри я начинаю нервно постукивать ногой. Вот наконец короткий коридор до знакомой двери. Я чувствую, как улыбка появляется на лице, а пальцы сами тянутся к звонку. У меня есть несколько секунд на то, чтобы представить выражение Леры, когда она увидит меня. Ее глаза широко распахнутся, рот слегка приоткроется от удивления и губы растянутся в улыбке.
Лера скажет насмешливым, слегка возмущенным тоном какую-нибудь колкость, но все в ней так и будет выдавать радость от встречи.
Эти мысли заставляют уголки губ подняться выше, и я уже нетерпеливо сминаю пакет пальцами, а Лера все не торопится.
Наконец за дверью раздаются шаги, слышится поворот замка и мое сердце тут же ускоряет темп, радостно отстукивая в груди.
– Сюрприз, мелкая, – выкрикиваю я, стоит двери чуть приоткрыться.
– Игорь? – на лице Леры, как я и ожидал, удивлению со смесью радости и… смущения? – Что ты тут делаешь?
– За тобой приехал, – не изменяя улыбки, я протягиваю Лере пакет с выпечкой, – кексов взял, – она с готовностью его принимает, одаривая меня благодарным взглядом.
Былого смущения я больше не вижу.
– А ты почему еще не готова?
Тут я наконец замечаю, что Лера стоит взлохмаченная, с оголенным плечом и в растянутой пижамной футболке. Внутри закрадываются сомнения, не перепутал ли я расписание, а улыбка сама слетает с лица.
– Игорь я… – нерешительно тянет Лера, от чего я пристально вглядываюсь в ее глаза и снова замечаю смущение.
Какого черта происходит?
Я перевожу взгляд на растянутую майке и оголенное плечо Леры. Она чуть сконфуженно дергает им, тем самым отбрасывая часть волос за спину, обнажая тонкую шею, с красным пятном на коже.
От увиденного внутри холодеет, а в груди все неприятно сжимается.
«Нет, это не то, о чем я подумал» – проносится в голове прежде, чем за спиной Леры показывается Кир с мокрыми волосами и в одном только полотенце, обернутом вокруг бедер.
– О, привет, друг, ты тут какими судьбами? – на лице Кира появляется улыбка, но смысл его слово доходит до меня с опозданием.
Мозг отказывается воспринимать увиденное, а тело дергается как от удара. Я отшатываюсь и рефлекторно делаю шаг назад, стараясь сохранить равновесие, очевидно, улетевшее к чертям собачьем.
– Игорь, что с тобой, тебе нехорошо? – доносится до меня обеспокоенный голос Леры и я не без труда перевожу взгляд на нее, завороженно смотря на красноватую отметину на ее шее.
Кулаки рефлекторно сжимаются, а тело обдает горячая волна, поднимающаяся к голове, порождая желание кого-нибудь убить. Я утыкаюсь взглядом в пол, дыхание становится учащенным, но сознание по-прежнему в отключке и абсолютно не контролирует тело. Где-то вдалеке раздаются голоса, и я рывком поднимаю голову. Глаза застилает пелена, я бездумно перевожу взгляд с Леры на Кира, но не узнаю ни одну, ни второго.
Надо уходить, срочно.
– Голова чего-то закружилась, – все на что меня хватает, и выдавив улыбку, добавляю: – думал, Лерку подвезти, но раз ты здесь, тогда…
– Может зайдешь? – по-прежнему взволновано произносит Лера, пытаясь поймать мой взгляд.
– Да нет, не парьтесь, я побегу тогда, – отмахиваюсь я, и ноги сами уносят меня подальше от этого места. Я сбегаю по лестнице и каким-то чудом через секунду оказываюсь в машине, хоть и понимаю, что времени прошло гораздо больше.
Я сразу же вставляю ключ в зажигание и вывожу тачку на дорогу, разгоняясь, в попытке как можно быстрее свалить из города и выехать на трассу, где можно не сдерживать себя.
Обгон, еще одна машина, гудки позади и наверняка пожелания смерти мне в спину, но я не обращаю внимания. Перед глазами так и стоит хрупкая шея Леры с оставшимся на ней засосом, и Кир в одном полотенце. Фантазия явно работает против меня и злорадно подкидывает возможные сцены их совместной ночи, заставляя меня отчаянно давить на педаль газа в пол. Чувствую как тело с силой вжимается в кожаное сидение, а ремни неприятно впиваются в кожу, но эти ощущения пропадают стоит мне увеличить скорость, адреналин скачет в крови, а инстинкты начинают буквально вопить, умоляя меня остановиться, но я не могу. Ведь только в такие редкие моменты я чувствую, как удавка на моей шее растворяется, а сознание становится кристально чистым и не позволяет выворачивающим изнутри мыслям заполнить голову.
Сейчас есть лишь я дорога. Энергия снова наполняет мое тело приятно покалывая в кончиках пальцев, и я громко смеюсь, почти чувствуя эйфорию, пока бешеный пульс стучит где-то в висках. Я бы вечно хотел находиться в этом моменте, но решение сбавить скорость приходит автоматически, и спустя какое-то время, я съезжаю на обочину и практически сразу выхожу из машины.
Жадно вдыхаю прохладный воздух, ощущая ватными от перенапряжения ногами твердую землю. Адреналин больше не разгоняет кровь, дыхание становится медленнее и чувство легкости покидает тело.
В голову снова лезут настойчивые мысли. Ведь знал же, что так будет. Сам повторял себе это весь месяц, и все равно забылся в ежедневных вечерах, проведенных с Лерой, в ее смехе и шутках, и даже в ее боли.
– Черт, – выдыхаю сквозь зубы и с силой ударяю ногой по шине, не в силах больше контролировать собственную ярость. Я бью еще и еще, не обращая внимания на боль, может хотя бы она перебьет душащие меня чувства.
– Это не помогает.
Я обессиленно утыкаюсь руками в машину и опускаю голову.
– Ничего, уже не поможет, пора заканчивать с этим.
С этой мыслью я резко выпрямляюсь, неожиданно чувствуя облегчение. Раньше любые попытки отдалиться от Леры являлись своего рода пыткой и спустя пару дней я, как наркоман, бежал к своей дозе, снова упиваясь болезненным наслаждением от ее близости. Очевидно этот месяц стал последней каплей, с меня хватит. Раз так любят друг друга, то пусть остаются вместе, а я сваливаю, все равно мое отсутствие Лера переживет лучше, чем…
«Но ведь ты этого не знаешь, что если нет, что если ты недооцениваешь свое значение в ее жизни, а она просто запуталась и боится его упустить» – шепчут в голове давно подавленные демоны, отчаянно пытающиеся пробудиться при каждом контакте с Лерой.
Моя борьба с ними длится уже слишком долго, и, кажется, череда моих побед подошла к концу…
Глава 10
Музыка проходит сквозь тело, заставляя поддаться ритму и окончательно забыться, отдаваясь потоку, а алкоголь лишь добавляет эффект, напрочь отключая голову и стирая память, оставляя только самые низменные потребности. Я нетвердой походкой направляюсь к бару и делаю очередной, определенно лишний заказ. Свою меру я пересек еще часа четыре назад, а может это и вовсе было вчера. Дни столь быстро сменялись, что я напрочь позабыл, когда я возвращался в реальный мир больше, чем на пару часов для того, чтобы сходить в душ и решить дела по работе.
Я лениво откидываюсь на барную стойку в ожидании очередной порции алкоголя, и осматриваю толпу. Взгляд сам цепляется за шатенку в центре танцпола. Длинные волосы, приятные формы и полная самоотдача в каждом движении. В горле становится сухо, а воспоминания тут же переносят меня на пять лет назад, в похожий клуб с до боли похожей шатенкой.
Я стою на верхнем уровне и неотрывно наблюдаю за ходом работы своего нового заведения. персонал вроде справляется, любые конфликты решаются быстро, но вот какого хрена на одном из танцполов забыли детишки – непонятно. В центре этого детского сада энергично отплясывает девчушка, тоже мне, балерина, мать его.
С тихим рыком подзываю администратора.
– Кто пустил сюда несовершеннолетних? Ясно же дал понять, что проблемы сейчас не нужны.
– Они показали паспорта…
– Прямо все? – я не мигая смотрю на паренька напротив, разумеется я и так знаю ответ на свой вопрос.
Не давая ему открыть рта, цежу:
– Свободен, сам разберусь.
Я быстро спускаюсь по лестнице и бесцеремонно протискиваюсь сквозь толпу, слыша краем уха поощрительные свисты и пошловатые фразочки в адрес нашей новой звезды танцпола. Преодолев последний ряд людей, скрывающих ее от меня, я невольно замираю. Смотреть действительно есть на что. В небольшом кругу, созданном зрителями, полностью отдаваясь танцу, двигается совсем юная девушка.
Гибкое тело плавно изгибается, создавая некую иллюзию таинственности и притягивая к себе взгляды, но подчиняясь музыке, неторопливые и даже грациозные движения сменяются отрывистыми, обманчиво хаотичными и полными страсти. Эти движения манят, заставляя завороженно наблюдать и вместе с тем пробуждают далеко не невинные желания. Я моргаю несколько раз, скидывая морок, напоминая себе, что я здесь совершенно за другим. Я бегло осматриваю толпу, контингент определенно сменился, если еще минут пять назад тут находились совсем молодые лица, то сейчас к девчонке теснились довольно крепкие мужики, окидывающие ее тело похотливыми взглядами, впрочем, я и сам недалеко ушел. Пора заканчивать это представление. Проблемы мне здесь не нужны.
Я делаю один большой шаг в центр круга и щелкаю пальцами прямо перед глазами балеруньи. От неожиданности она резко отшатывается и смотрит на меня широко распахнутыми карими глазами, пока я рассматриваю ее. Тонна штукатурки на лице, огромные серьги и вызывающая одежда. Хрен пойми, есть ли девчонке восемнадцать, но судя по недавно окружавшим ее малолеткам, вполне может не быть.
– Сворачивайся, за подобные концерты здесь не платят, – глаза шатенки тут же презрительно сужаются.
– Я танцую для себя.
– Неужели? – я вопросительно вскидываю бровь и, кивнув в сторону толпы жадно осматривающих девчонку, произношу: – А она в курсе?
– А ты? – не мешкая отвечает она, даже не растерявшись.
Девчонка-то с огоньком. Я невольно улыбаюсь, признавая ее правоту.
– А ты дерзкая, – медленно тяну я, – особенно для малолетки.
– Мне восемнадцать, – цедит она, прожигая меня гневным взглядом, – могу документы показать.
– Разве что наедине, – на автомате отвечаю я, скользя взглядом по ее фигуре.
Девчонка неожиданно приторно улыбается и, выхватив бокал из рук рядом стоящего парня, кошачьей походкой приближается ко мне.
– Обломишься, козел, – шипит и выплескивает содержимое мне в лицо.
Секундный шок и я, не сдерживаясь, начинаю смеяться, одновременно проводя языком по губам и слизывая сладкую жидкость.
– Вкусно, спасибо, – насмешливо произношу я, и шатенка несколько теряется от такой реакции, – но паспорт тебе все-таки придется показать, как и твоим дружкам, иначе нахрен вылетите из моего заведения.
Я намеренно делаю акцент на том, что клуб принадлежит мне, отчего глаза этой бестии округляются еще больше, а былая спесь меркнет.
– Я Игорь, кстати, а ты?
– Лера, – на выдохе произносит она.
Воспоминание прерывается, и я возвращаюсь в реальность, понимая, что все это время неотрывно смотрел на шатенку, чей пристальный взгляд теперь также направлен на меня. Я опрокидываю в себя несколько шотов и направляюсь к ней, улавливая явный интерес и одобрение в ее глазах.
Вблизи схожесть незнакомки с Лерой перестает быть столь явно, но я все равно позволяю себе затеряться в этой иллюзии, поверить, что это она сейчас касается моей шеи чувственным поцелуем, ведя короткую дорожку до самого воротника рубашки, призывно скользит короткими коготками по торсу, спускаясь ниже и недвусмысленно показывая свое желание, провоцируя тем самым мое возбуждение.
Я коротко касаюсь губами ее виска, вдыхая запах волос и слегка морщусь, понимая, что он не тот, но тормозить уже поздно. Хватаю совершенно несопротивляющуюся девушку за руку и тащу в ближайшее уединенное место. Зайдя в темную коморку, я тут же сжимаю девчонку в стену и с жаром целую тонкую шею, чувствую почти болезненную потребность в разрядке.
Я нетерпеливо трусь о девчонку бедрами и настойчиво пробираюсь под короткое платье, касаясь пальцами разгоряченной плоти. Ускоряю движения, но девчонка вцепляется мне в руку в попытке отстранить, а затем несильно толкает меня в плечо. Мы меняемся местами, впрочем, я не особо против, главное – не потерять равновесие.
Недавно выпитые пара рюмок, видимо, срабатывают, как спусковой крючок, так что даже мое изрядное возбуждение неспособно перебить подкатывающую к горлу тошноту, но стоит женской руке коснуться паха, как неприятные позывы отходят на второй план. Шатенка медленно опускается на колени и уже начинает расстегивать ширинку, как дверь внезапно распахивается и луч прожектора неприятно ударяет в лицо.
Перед глазами тут же возникают цветные пятна, а голова начинает кружиться, провоцируя тошноту и я еле успевая повернуться в сторону, прежде чем спазм прошибает желудок, заставляя выдать все содержимое на пол. Я чувствую крепкую хватку на плече и безотчетно пытаюсь отстраниться, но меня с силой тянут наверх и рывком прижимают к стене мое безвольное тело.
Я пытаюсь сфокусироваться, но картинка перед глазами смазывается, и не в силах собраться, распадается на осколки, а затем наступает темнота.
Глава 11
Пробуждение оказывается болезненным. Башка трещит больше, чем обычно и я не рискую открыть глаза, лишь с легким стоном подношу руку к голове.
– С добрым утром, – чересчур громко раздается чей-то голос, заставляя поморщиться, – точнее уже вечер.
Я ничего не отвечаю, во рту настолько сухо, что, кажется, пошевели языком – и он переломится пополам.
– Вставай, – по ноге несильно ударяют, а затем слышится шуршание и удаляющиеся шаги. Неужели долгожданная тишина?
Я расслабленно выдыхаю, кажется, снова проваливаясь в сон, но противный звон стекла заставляет открыть глаза. Небольшая дезориентация быстро проходит, и я начинаю различать очертания предметов, замечая прозрачный стакан на столике.
– Пей, – вновь слышится команда, и я недовольно кошусь в сторону звука.
Около дивана напротив стоит Кир, явно недружелюбно настроенный.
– А ты че такой хмурый? – заплетающимся языком выдаю я, но лицо друга не меняется, он лишь сильнее хмурится, а глаза темнеют.
– Пей! – повторяет Кир, и я послушно осушаю залпом стакан, а затем протягиваю его другу, молчаливо прося добавки.
Одного стакана мне явно будет мало.
– Поставь на стол, минералка рядом стоит.
Выполнив указание, я замечаю сразу две бутылки спасительной жидкости и тут же выдуваю половину. Меня немного отпускает, но каждое движение головы по-прежнему сопровождается болью. Я поворачиваюсь в сторону Кира, уже сидящего на диване и смотрящего на меня непроницаемым взглядом.
– Что? – флегматично спрашиваю я, стараясь сесть.
– Пытаюсь понять, какого хрена, – звучит короткий ответ, и я, вспоминая последние события, насколько возможно, насмешливо произношу:
– До него мы как раз и не дошли, благодаря тебе, кстати.
Кир резко вскакивает с дивана и начинает мерить шагами комнату, отчего тошнота снова подступает к горлу, и я отворачиваюсь.
– Я думал, мы уже никогда не вернемся к этой теме, – звенящий голос друга отскакивает от стен, усиливая мою мигрень, – но у тебя очевидно другие планы, и мне очень интересно узнать, как долго это еще будет продолжаться.
В комнате повисает тишина и я перевожу отсутствующий взгляд на Кира.
– Что именно?
– Твои запои, – нетерпеливо цедит друг, – и я, и твоя сестра уже сто раз с тобой об этом говорили, и я думал, ты понял, что образ жизни пора менять.
– Какая прелесть, ты читаешь мне нотации о пьянках, – слетает с моих губ прежде, чем я успеваю подумать.
Лицо Кирилла тут же меняется.
– Я сделаю вид, что этого не слышал, – замерев напротив меня, произносит он, – и да, Игорь, я буду читать тебе нотации, потому что мои загулы случаются раз в год, и то, такого больше не повторится, а ты неделями заливаешься всем, чем можно, насрав при этом на близких людей. Ты хоть подумал о своей сестре? – последние слова Кир буквально выкрикивает, отчего в ушах неприятно звенит, но это меркнет на фоне мигом вспыхнувшего раздражения.
– Не говори мне о Лене, – рявкаю я, – ей не надо этого знать.
– Да что ты? – прерывает меня Кир. – А кому надо? Тем бабам, которых ты трахаешь по углам? Или кому? – я неотрывно смотрю на беснующегося друга, давно я не видел его в таком состоянии, но ни раскаяния, ни стыда я не чувствую. – Я знаю тебя со своих шестнадцати и твои выкидоны видел на протяжении всех этих лет, но ты, черт возьми, нихрена не взрослеешь, наоборот, все только усугубляется.
– Но это же ты у нас стабильный, – в тон другу отвечаю я, – только я говна выжрал не меньше твоего.
– Я знаю, – выдыхает Кир, – ты многое сделал для меня, не говоря о том, что вытащил меня из того дерьма, в котором я рос, и я не хочу видеть, как ты гробишь себя, так что если не хочешь подумать о себе сам, значит, я подумаю.
– И каким же образом?
– Сдам тебя в клинику, если понадобится, – чеканит Кир и я понимаю, что он не шутит, – ты бы хоть, блядь, трубки брал иногда, чтобы я не врал твоей сестре, и Лера не изводилась каждый день.
От упоминания ее имени внутри все неприятно сводит, отдаваясь тупой болью, и я непроизвольно морщусь поворачиваясь. Еще и сестру опять приплел.
– Я думал, ты просто выпустишь пар недельку, ну две недели, но когда пошла третья и выяснилось, что на работе ты был всего лишь пару раз, а все знакомые видели тебя в жопу пьяным, то, наверное, пора было забить тревогу.
Кирилл говорит что-то еще, но я не вслушиваюсь, и так понятно, о чем он будет петь дальше, но отключиться от разговора мне не дает очередной вопрос:
– Ты вообще слушаешь?
– Нет, – выдаю я простой ответ, попутно отпивая воду из бутылки.
Я бы рад сказать другу больше, но внутри пустота, и даже неприятные ощущение от упоминания о Лере угасает буквально за секунду. Все эмоции как будто выжжены, и лишь самые яркие из них находят блеклый отголосок в груди.
Кир смотрит на меня с полсекунды, внимательно вглядываясь в лицо, но, видимо, мой беспечный вид дает ему понять, что еще одна порция нотаций ничего не изменит, и друг устало выдыхает:
– Спать будешь здесь, в обед выезжаем.
– Неужто все-таки в дурку? – хмыкаю я и сам смеюсь над собственной шуткой, но наткнувшись на рассеянный взгляд Кира, вмиг замолкаю.
В его глазах читается целый набор разнообразных эмоций, столь несвойственных другу, что это настораживает, заставляя напрячься всем телом: растерянность, непонимание, страх и горечь разочарования. Так смотрят на тяжело больных или обреченных, и от этого становится мерзко, а внутри на короткий миг вспыхивает отвращение к самому себе.
– На дачу, – тихо произносит Кир, вынуждая оторваться от собственных ощущений, – у меня завтра день рождения, если помнишь.
Эта фраза отрезвляет, как пощечина. Я растеряно смотрю на лучшего друга, лихорадочно пытаясь сообразить, какой сегодня день, и сколько вообще времени прошло.
– Три недели, – будто читая мои мысли, отвечает Кирилл, – ты исчез на три недели для всех, и это в последний раз, можешь считать это последним предупреждением.
Он не сводит с меня цепкого взгляда, ища понимания в глазах.
– Если подобная ситуация повторится, я звоню твоей сестре и мы едем в клинику, но сдохнуть тебе я не дам. Ты меня понял?
– Понял, – незамедлительно даю ответ, хотя осознания в голове так и не появляется, но помирать я точно не хочу.
Кир утвердительно кивает и собирается уходить, но я останавливаю его вопросом:
– А разве ты не должен был поставить меня в угол и сказать, что я остаюсь дома, в наказание, пока вы будете веселиться.
– Нет, уж лучше ты будешь в поле зрения, – спокойно отзывается друг, но легкая улыбка все же появляется на его лице, – хотя Лера предлагала оставить тебя дома и посидеть с тобой, как с ребенком.
Я невольно усмехаюсь, представляя эту картину, и только теперь понимаю, что как прежде уже не будет. Внутри что-то изменилось, переродилось и будто окрепло, и это что-то больше не позволит себя подавлять.
