Текст книги "Не моя (СИ)"
Автор книги: Анастасия Безбрежная
Соавторы: Виктория Победа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Глава 15
Я думала, что большего желания убить этого идиота у меня не будет, на наверху, очевидно, кто-то от души посмеялся надо мной.
– Да ладно, Лерок, я же любя, – растягивая совершенно невпопад всевозможные буквы, едва ли не поет Игорь мне в макушку, пока я, чувствуя себя маленьким ишачком, если не сказать, полноценным ослом, тащу это пьяное чудо к дому, поддерживая за по-прежнему голый торс.
А все потому, что при каждой моей попытке нацепить хоть что-нибудь Игорь резко выпрямлялся во весь свой рост, поднимая руки вверх, но затем видя мое возмущенное лицо, тут же притягивал к себе, обнимая и вызывая тем самым хохот со стороны остальных.
– Господи, какой ты идиот, – беззлобно шепчу я, вспоминая недавние события, за что тут же получаю легкий чмок в макушку вместе с усиленным давлением на плечо. – Игорь, ты и так тяжелый, давай без обнимашек.
– Прости, – виновато произносит он и я не нахожу в себе сил больше злиться на него.
Все обиды и нежелание его видеть исчезли, стоило снова увидеть озорной блеск в его глазах и ребяческую улыбку, которой Игорь одаривал меня, неся несусветную чушь про каких-то козерогов и замерзшую бутылку.
Открыв дверь и зайдя внутрь, я едва не плачу в голос от осознания, что еще надо подниматься на второй этаж, но, сделав небольшую передышку, я все же включаю в себе внутреннего скалолаза и начинаю восхождение. Однако у Игоря, очевидно, другие планы.
Он, перестав держаться за меня, опускается на колени, а потом и вовсе вытягивается на деревянных, покрытых мягким ковром, ступеньках.
– Удобно, – лыбясь, как Чеширский кот и смотря на меня мутным, но непонятно от чего счастливым взглядом, – оставь меня здесь, моя старушка.
Я, не обращая внимания на бессвязный лепет и чертыхаясь, пытаюсь тянуть Игоря за руку, однако с тем же успехом можно пытаться сдвинуть скалу с места.
– Вставай, блин, – окончательно запыхавшись, я несильно толкаю его в бок, – немного осталось же.
Игорь переворачивается на бок, видимо, пытаясь принять абсолютно непонятную мне позу, и лукаво интересуется:
– А ты со мной останешься?
– Нет, – не задумываясь, отвечаю я и предпринимаю очередную попытку поднять распластавшегося на ступеньках, вмиг насупившегося тюленя.
– Ты же обещала сказку, – обиженно тянет он, вырывая свою руку из моих пальцев, и мое терпение лопается.
– Черт, Игорь, вставай, заколебал!
– Нет, – невинно улыбается Игорь, – сначала пообещай, что будет сказка, – возведя глаза к небу, я все-таки сдаюсь и, выдыхаю сквозь зубы «обещаю», поднимая наконец-то ставшего послушным, двухметрового ребенка.
Дотащив до подготовленной комнаты свою ношу, я с облегчением выдыхаю и, уложив Игоря на кровать, сажусь рядом, чувствуя, как на секунду закружился мир перед глазами.
– Кажется, не только мне пора в постельку, – тихо произносит Игорь, с наслаждением утыкаясь лицом в подушку и искоса посматривая на меня.
– Если бы не ты со своим пойлом, ничего бы не было, – насколько хватает запала, взвинчиваюсь я, попутно думая о том, что намешанные вино с водкой на голодный желудок еще сыграют со мной злую шутку, не говоря уже об отсутствии сил просто-напросто встать с мягкой, так и манящей прилечь на нее, кровати.
Оглянувшись на Игоря, по-прежнему пребывающего в пограничном состоянии эйфории, я снова натыкаюсь на его полуобнаженное тело и кидаю в него лежащим под рукой одеялом.
– Мне и так тепло, спасибо, – говорит он и даже не думает прикрываться.
Махнув на него рукой, я не без труда встаю и, немного пошатываясь, иду в нашу с Киром комнату. Тихо сетуя, что позволила развести себя, как девочку, я достаю первый попавшийся свитер Кира и бреду обратно к Игорю, из комнаты которого, как раз доносятся непонятные звуки и шуршание. Если он собирается куда-то свалить, я его точно убью.
Немного ускорив шаг, и даже не успев переступить порог, я врезаюсь во что-то твердое и рефлекторно отстраняюсь.
– Игорь? – невольно восклицаю я, чувствуя, как одна его рука все еще придерживает меня за талию и, будто не желая отпускать, вцепляется еще сильнее.
Мы стоим так несколько секунд, ситуация начинает казаться странной и неловкой, отчего я слегка теряюсь.
– Я тут… свитер принесла… это Кирин, – хватка ослабевает, и рука бессильно спадает с моей талии, в то время как Игорь молча делает несколько шагов назад, и я наконец могу рассмотреть его опущенное лицо, освещенное небольшим ночником, находящимся около кровати. – Игорь? – снова обращаюсь я, не зная точно, что намереваюсь сказать, но резко изменившееся настроение Игоря пугает, ровно как и его молчание.
Покачав головой из стороны в сторону, он нетвердой походкой идет обратно к кровати, а я молча следую за ним и, дождавшись, пока он повернется, в очередной раз протягиваю ему свитер.
Игорь несколько секунд смотрит на мою протянутую руку и я уже хочу что-то сказать, но он одним мягким движением забирает у меня вещь, слегка коснувшись своими пальцами моих. Одевшись без каких-либо пререканий, Игорь молча ложится в постель и пытается укрыться одеялом.
Я тут же наклоняюсь, чтобы помочь, но так и замираю на полпути, внезапно встречаясь со ставшим внезапно ясным взглядом.
– Ты останешься?
Я мнусь не зная, что ответить, но Игорь, окончательно завернувшись в одеяло, продолжает засыпать меня вопросами.
– Ты, правда, думаешь, что я эгоист?
– Нет, – поспешно отвечаю я и сажусь на край кровати, чувствуя как медленно, но верно тяжелеет голова, – просто я волновалась за тебя, а ты… – запнувшись, я опускаю глаза в пол, видимо, пытаясь найти там подходящие слова, – а тебе будто было плевать на себя, на меня, и вообще на все… и это сильно задело.
Я перевожу взгляд на Игоря в ожидании его реакции, но вижу умиротворенное лицо и закрытые глаза. Все-таки уснул. Невольно улыбнувшись этой картине, я выключаю ночник и стараюсь бесшумно подняться с кровати, но внезапно ощущаю легкое прикосновение к руке.
– Я остался с тобой тогда, – тихо шепчет Игорь и я вспоминаю ночь липовой измены Кира, когда, свернувшись калачиком под одеялом, после всех истерик, я просила Игоря остаться, и он был рядом как и во все последующие дни.
Я несильно сжимаю его руку в ответ, чувствуя одновременно и вину, и жалость, и необъяснимую нежность.
– Останься со мной.
Последние слова Игоря я едва слышу, но и без того понятна его просьба. Кинув быстрый взгляд на дверь, я иду ее закрыть, одновременно подумывая о том, не запереться ли вообще на ключ. Мало ли какой Свете захочется сюда зайти, или какому болвану – выйти, но все же не решаюсь.
Подойдя к другой стороне кровати, сажусь и откидываюсь на изголовье.
– Если надумаешь опять куда-то уйти, убью.
В ответ я лишь слышу размеренное дыхание и характерное посапывание.
– Бестолочь, – выдыхаю я и сама не замечаю, как проваливаюсь в беспробудный сон, чувствуя лишь непомерную духоту, от которой тело покрывается легкой испариной, а горячее дуновение воздуха рядом с шеей усугубляет состояние. Перед глазами начинают плясать цветные мушки и хочется отстраниться, но ударивший в нос, сладковатый аромат, не позволяет этого сделать, побуждая втянуть его в легкие.
Запах настолько приторный, что я просто чувствую привкус меда и непроизвольно размыкаю губы, которых тут же касается что-то мягкое, проникая глубже, нежно лаская небо и сплетаясь с языком, давая мне наконец возможность распробовать этот восхитительный вкус. Мне кажется, я сейчас расплавлюсь от невозможных ощущений, и судорожно пытаюсь вдохнуть свежий воздух, но вопреки желаю, дурманящий аромат лишь сильнее окутывает меня, залезая под кожу и окончательно подчиняя, кружа голову.
Я, не в силах сопротивляться, отдаюсь без остатка сладкой неге и с жадностью подаюсь на встречу все тело ощущениям, тут же чувствуя незамедлительный, пламенный ответ. Чьи-то губы с еще большим напором сминают мои, и языки вновь сплетаются в новом, непохожем на предыдущий, танце. Где-то на задворках сознания мелькает кажущаяся сейчас абсолютно не важной мысль, что этот аромат не похож на привычный, горьковатый запах парфюма Кира и незнакомые испытываемые мною сейчас ощущения, совершенно отличны от приносимых им. Они отзываются в теле в тысячу раз ярче, сильнее и острее, доводя до исступления и выбивая все ненужное из головы.
Затем все резко прекращается, а цветные мушки, сменяются беспросветной темнотой, длящейся всего лишь мгновение прежде чем я резко открываю глаза, вскакивая на кровати и судорожно дыша.
Глава 16
Первые секунды я бездумно смотрю на лучики солнца, проникающие из окна, лихорадочно ощупывая шею и касаясь пальцами саднящих, помнящих недавний сон, губ.
– Приснится же такое, это же был сон, верно?
Вопрос остается без ответа, и я тут же окидываю взглядом вторую половину кровати, вспомнив об Игоре. Пусто. Лишь смятая подушка и вторая часть одеяла, закинутая на меня. В воздухе чувствуется запах геля для душа, оставленного специально для гостей. Он неприятно раздражает ноздри своей терпкостью. Голову вмиг простреливают воспоминания о другом, пьянящем аромате, горячих прикосновениях, обжигающих нежную кожу шеи и приторных поцелуях со вкусом меда на языке. По телу пробегают мурашки, а кровь приливает к лицу, придавая ему лихорадочный румянец. Я несильно трясу головой в попытке отогнать наваждение.
– Хватит, – громче чем следует, восклицаю я и тут же воровато оглядываюсь на дверь, боясь, что кто-то войдет и застанет меня в таком состоянии.
Рывком откинув одеяло, я спрыгиваю с кровати и почти бегом направляюсь в душ, в надежде смыть с себя весь бред прошедшей ночи. И только когда тело начинает коченеть, я окончательно восстанавливаю в голове все произошедшие события: мои потуги втащить Игоря на второй этаж, его резко изменившееся настроение и тихое «останься» в полудреме, вызвавшее во мне целую бурю щемящих сердце эмоций. Помню, как я осталась, прислонившись головой к спинке кровати и, очевидно, уснув, под размеренное дыхание Игоря, служившее последним воспоминанием из реальности. А затем – темнота, цветные, хаотично пляшущие пятна и страстные поцелуи вкупе с этим дурацким, сводящим с ума запахом.
Я бессильно утыкаюсь лбом в прохладное стекло кабинки в попытке остудить голову и, повернув кран, делаю воду еще холоднее.
Скопившийся в теле жар от воспоминаний начинает отступать, а сознание очищается.
– Это точно был сон, – тихо шепча в холодящую кожу поверхность.
Слишком сильными были эмоции и испытанные мною желания, настолько, теперь они кажутся совершенно нереалистичными и почти невозможными в действительности, тем самым лишь подтверждая игру моего воображения.
– И это был не Кир, – уверенно озвучиваю я часть своих мыслей, припоминая, что даже в беспамятстве понимала и чувствовала это.
В голове возникает логичное предположение об Игоре, но я почти сразу отмахиваюсь от него, ведь сама не так давно дарила ему одеколон и прекрасно помню его запах. Да и с чего был мне воображать себе, что он… Я резко отстраняюсь от прохладной поверхности и обнимаю себя руками, инстинктивно ища защиты от окончательно охватившего меня стыда за свою фантазию, не говоря уже о том, что Игорь вполне мог слышать мои тихие стоны и судорожное дыхание. Смущение, неловкость и вина полностью заполняют собой сознание, сковывая тело, но я делаю воду горячее и стальные тиски начинают отпускать.
– Ну и хрен с ним, – не сильно ударяю по крану и выхожу из кабинки, тут же начиная одеваться.
Подумаешь, навоображала себе, с кем не бывает. Яростное убеждение самой себя с треском проваливаются, стоит войти в комнату и столкнуться лицом к лицу с Киром.
– О, проснулась, соня, – с простодушной улыбкой он подходит ко мне и обнимает, но от шока я так и стою истуканом, – Игорь сказал, что тебе пришлось поработать караульным и просил извиниться за свое поведение.
Киря отстраняется и продолжает снимать постельное белье, но все на что меня хватает, лишь заикаясь спросить:
– И…Игорь, он что-то еще сказал?
– Вроде нет, – нахмуривается Киря и поднимает на меня обеспокоенный взгляд, – что-то случилось?
– Нет, – я тут же отворачиваюсь, упорно делая вид, что занята волосами, посколько выдерживать взгляд Кири я пока не могу, – а он…
– Со Светой уехал, – сходу отвечает Киря, предугадывая мой вопрос.
От упоминания блондинки я забываю о стыде и поворачиваюсь.
– Да, я знаю, что ты ее недолюбливаешь.
– В каждой бочке потому что затычка, – тихо бурчу я и мысленно добавляю: «и к каждому члену присоска».
– Да ладно тебе, Игорь большой мальчик, сам разберется, к тому же судя по тому, что я видел с утра, продолжать свои загулы он не собирается.
Я не уверено смотрю на расправляющегося с пододеяльником Кира, чувствуя небольшое облегчение и надежду, что все вернется на круги своя, и мы наконец забудем обо всем, как о страшном сне.
Сон…
– Ты чего, тебе не хорошо? – обогнув кровать, Киря незамедлительно подлетает ко мне, слегка сжимая мои плечи, в то время как я пытаюсь утешить себя мыслью, что даже если Игорь и слышал, то вполне мог списать на фантазии о Кире, вот только желанное спокойствие так и не приходит.
«Дура завелась, как малолетка от одного сна, что до сих пор в себя прийти не можешь»
– Лер? – слышится где-то в отдалении, и я ощущаю как мое лицо чуть приподнимают за подбородок. – Что с тобой?
– Ничего, все хорошо, – голос звучит механически, зато пелена перед глазами рассеивается, и я начинаю различать черты Кира, – а ты? Что со складом и офисом?
За всей суматохой я совершенно забыла о произошедшем и только усталый взгляд Кири напоминает мне об этом.
– Давай я расскажу тебе все за завтраком, тебе надо поесть.
– Да, – соглашаюсь я, натягивая улыбку и скорее самой себе повторяю: – все будет хорошо, как прежде.
Глава 17
Небольшой домашний камин горит напротив, отбрасывая причудливые тени на стены и подсвечивая янтарную жидкость в моем стакане, притягивая взгляд.
– Ты чего задумался? – отвлекает меня голос Кира и я с коротким «ничего», ставлю недопитый алкоголь на столик и поднимаюсь с дивана. – Даже так?
Я молчу, по сотому разу переосмысливая последние события, все же подтолкнувшие меня сделать то, о чем следовало бы пожалеть, но даже если хорошенько поскрести по всем стенкам моей души, то и капли подобного чувства не наберется, тем более, что Лера ничего не помнит. В ином случае мы бы не сидели сейчас с Киром в его квартире, глуша вискарь.
– Игорь, если у тебя проблемы… – начинает друг, но я отрицательно качаю головой.
Моей единственной проблемой является одна девушка, чей улыбки достаточно, чтобы напрочь выжженные эмоции заново ожили и в тысячный раз затрепыхались в конвульсиях, требуя хоть что-нибудь с ними сделать. И я сделал. Поцеловал ее. Пусть спящую, в полном беспамятстве, но эту удивительную смесь из безумной страсти, боли, нежности и отчаяния, я никогда не забуду. Особенно то, что хоть и бессознательно, но Лера отвечала на мои поцелуи, и на каждое к ней прикосновение, ее тело отзывалось с неменьшим пылом, чем мое. И это обстоятельство наталкивает на определенные мысли, склоняя к наиболее бесчестному решению моей проблемы. —
Я оборачиваюсь к сидящему позади меня, молчаливо смотрящему вперед Киру, но словив мой взгляд, он невесело усмехается.
– Ты так смотришь, будто хоронить меня собрался, хотя я вроде не болен.
Я на автомате хмыкаю, думая, что если кто и болен, так это я, но признаться в собственной неизлечимости не могу… Только не другу, за чье благополучие я готов порвать любого и рвал в свое время, ровно как и он. Подобные мысли причиняют буквально физическую боль, заставляя поморщиться и вновь уткнуться взглядом в окно.
– Расскажешь, что все-таки случилось на твой день рождения?
Потребность в смене темы велика, как никогда, может хоть это на время отвлечет меня.
– Ничего такого, – отмахивается Кир, – уже все решилось и виновник найден.
– Тебе нужна помощь, – на автомате спрашиваю я, и невольно мысленно добавляю: «поймать еще одного преступника, чьи губы несколько дней назад, оставляли влажные следы на шее твои девушки».
Я веду головой в отчаянной попытке выбросить совершенно лишние сейчас воспоминания, но они продолжают настырно всплывать в сознании.
– Нет, спасибо, договаривались же, что дела ведем отдельно. Сгорел склад и хрен с ним…
Кир продолжает говорить, но я все никак не могу включиться в разговор. В ушах до сих пор отдается учащенное дыхание Леры, а губы покалывает от воспоминаний о таком сладком, последнем поцелуе, когда она, подаваясь мне навстречу, позволила полностью контролировать свое тело.
И она, блядь, этого не вспомнит.
Я шумно выдыхаю, стараясь справиться с абсолютно противоречивыми эмоциями.
– У тебя точно все нормально? – в очередной раз спрашивает друг, по-видимому, обеспокоенный моими резкими движениями и очевидными припадками психа.
– Да, – не без труда возвращаю контроль и голос звучит ровно, – значит проблема решена?
– Вполне, – охотно соглашается Кир и подходит ко мне, вставая рядом, – я решил еще кое-что.
– И что же?
– Думаю, перевести дела в столицу.
– Неожиданный поворот, – удивленно тяну я, и поворачиваюсь к другу лицом, очевидно, не я один задумываюсь о переезде, вот только если в моем случае смена места является наиболее честным, но вместе с тем болезненным решением проблемы, то вот с Киром возникают вопросы, – а это никак не связано с уже решеным делом?
– Что? Нет это здесь ни при чем, – лицо Кира мгновенно становится серьезным, возвращая себе былую задумчивость, – я давно думал об этом, просто не хотел спешить, а теперь понимаю, что пора что-то менять и идти дальше.
Я понимающе улыбаюсь, кто бы знал, что подобное настроение появится не только у меня. Кир на несколько минут замолкает и рассеянным взглядом смотрит на подсвеченный огнями, вечерний город.
– Я никогда не хотел здесь оставаться, ты помнишь, – я утвердительно киваю, вспоминая, как другу был нужен малейший повод ускользнуть из города и свалить куда-нибудь подальше, то ли дело было в вечно гуляющем отце, то ли в полощущей мозги матери, единственно заботой которой являлись новые пассии мужа, но факт оставался фактом, даже сбежав из дома, будучи подростком и поселившись у меня, Кир по-прежнему мечтал уехать на другой конец света, а в Москве и возможностей больше, да и с нуля начинать не придется.
– В общем жизнь с чистого листа, – коротко подвожу итог, теперь в полной мере осознавая, что единственным фактором, удерживающим Кира в городе, всегда была Лера, чей срок обучения заканчивается летом.
– Да, но это не все, – произносит Кир, привлекая мое внимание внезапной твердостью в голосе, – в последнее время я чувствую, что теряю ее и вроде все по-старому, но, возможно, ей этого мало и поэтому…
На какое-то время друг замолкает, но сумбурность его слов и заметное волнение в конце говорит само за себя.
Тело невольно напрягается, очевидно, готовясь к финальному удару. Я с силой сжимаю челюсти, прекрасно зная, что сейчас произойдет.
– Я сделаю ей предложение, – выдыхает Кир и его слова набатом отдаются в голове.
В груди поднимается чувство окончательной и бесповоротной потери. Хочется удавиться.
– Когда? – резко произношу я, чувствуя, как мгновенно трезвею, хоть и не был сильно пьян, но кристальная чистота сознания поражает.
– Завтра куплю кольцо, – твердо отвечает лучший друг и я чувствую его взгляд, но не могу повернуться лицом, думая о том, что это самый друг, чье завтрашнее приобретение навсегда пробьет брешь в моей груди. Уж лучше бы взял пистолет. Мучений было бы меньше.
Не особо стараясь соответствовать намечающемуся торжеству, сухо произношу:
– Зашибись.
Эта золотистая побрякушка, как ошейник, навсегда оставит меня лучшим другом, верным псом, коим я всегда был для Леры, не имея возможности быть с ней. Ведь она не моя и теперь уже никогда не будет…
Глава 18
Глава 18
Лера
Ожидание убивает, а монотонное тикание часов вкупе с почти недвигающейся стрелкой лишь ухудшают и без того лихорадочное состояние. Я то и дело подскакиваю к окну в надежде увидеть знакомую машину во дворе, но в очередной раз обнаружив пустоту, возвращаюсь обратно к телефону, по-прежнему непоказывающее ни одного сообщения от Игоря. Волнение и нетерпение, вызванные предстоящей встречей с ним нарастают с каждой секундой, не давая усидеть на месте. Это будет наша первая встреча со дня рождения Кира и, возможно, первый нормальный разговор: без скомканных предложений и односложных ответов, вызванных моей неловкостью и очевидным намерением Игоря выстроить между нами стену.
Мое смущение перед ним вылилось в двухдневные метания и абсолютную рассеянность в виде нескольких разбитых тарелок, но звонить другу я не решалась, пока пальцы буквально не начали зудеть от желания набрать номер. Окончательно сдавшись, я с замиранием сердца позвонила Игорю, но он не ответил, ровно как и в последующие дни. Я не понимала причин, а уверенные заверения Кира в том, что у Игоря все хорошо вызывали диссонанс, побуждая снова и снова прокручивать все события в голове, в надежде понять поведение друга.
Игорь перезвонил только несколько дней назад, почти не задавая вопросов и не распространяясь о себе, подобное повторилось еще несколько раз, и не в силах больше терпеть недосказанность и явные попытки отстраниться, я вызвала его на разговор лицом к лицу, думая, что хотя бы при личном общении Игорь откроется.
Снова подойдя к окну, я замечаю въезжающую во двор машину и сердце уходит в пятки, но коротко выдохнув и схватив ветровку, я выхожу из квартиры. Подниматься Игорь изначально отказался, давая понять, что в долгом разговоре он незаинтересован, но на тот момент мне было достаточно и этого.
Дойдя до машины, я без промедления забираюсь на переднее сидение и с приветливой улыбкой смотрю на друга, но она тотчас угасает, стоит услышать глухо брошенное «привет» и повернутое в противоположную сторону лицо Игоря, явно не настроенного на беседу. Последние надежды на хоть сколько-нибудь теплое общение разбиваются на осколки, больно ранящие душу, но я не сдаюсь и предпринимаю еще одну попытку.
– Как у тебя дела?
– Хорошо, – по-прежнему утыкаясь в боковое окно, отвечает Игорь и я подмечаю, что это третье ничего не выражающее «хорошо».
От ощущения, что ситуация выходит из под контроля, пальцы непроизвольно вцепляются в обивку сидения.
– Долго мы еще будем играть в молчанку? – голос понижается на пару октав, придавая серьезности моим словам, но Игорь, кажется, этого не замечает и продолжает упорно делать вид, что в салоне машины никого нет.
– Никто не играет, Лер.
Никогда еще мое имя не звучало пренебрежительно и будто устало, что в контексте происходящего окончательно выводит из себя.
– Да ну? – невольно подаюсь несколько вперед, видимо в надежде, что мое возмущение все же растормошит друга, но он даже глазом не ведет, а мне становится неловко за свое поведение. – Если тебя задели те слова на дне рождения Кира, то я уже тысячу раз о них пожалела и…
– Не задели, – прерывает меня Игорь и в машине снова повисает тишина.
– Тогда в чем причина? – я не отстаю и пытаюсь заглянуть ему в глаза. – Кир говорит, что у тебя все хорошо и вы общаетесь как прежде, но я вижу, что что-то не так, во всяком случае со мной разговаривать ты не хочешь, ты даже на звонки не отвечал поначалу.
– Ты не так уж часто и звонила, – на мгновение мне кажется, что в словах друга звучит явная усмешка и я не успеваю одернуть себя от саркастичного ответа.
– Ты не так уже часто и брал.
Игорь поворачивается ко мне и я впервые за полторы недели вижу его изнеможденное лицо, с заметными синяками под глазами.
– Чего ты хочешь?
– Правды, – слово само срывается с моих губ и уже более осознанно я добавляю: – скажи, что произошло.
– Ничего.
– Тогда почему ты даже банально отказываешься подняться и поговорить, как нормальные люди, а не сидеть в этой железке, как непонятно кто.
– А в этом есть смысл? – Игорь откидывает голову на подголовник и смотрит вперед равнодушным взглядом.
Мне начинает казаться, что ему нравятся подобные пререкания.
– А в твоем поведении? Ты ведешь себя как…
– Как кто? – прерывает меня Игорь, переводя на меня взгляд. – Давай, скажи это еще раз, слова о которых ты так жалеешь.
Сказанное другом неприятно жалит, а внутри все холодеет от осознания происходящего из-за чего голос срывается на прерывистый шепот.
– Игорь, зачем ты так? Я тебя не узнаю, мы же друзья и ты для меня один из самых близких людей и я… Я не хочу тебя терять.
Я неверящим взглядом смотрю на некогда родного мне человека, чувствуя, как слезы подступают к глазам, а в горле образовывается комок. Я не выдерживаю и отворачиваюсь, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.
– Мы всегда были и останемся друзьями, – голос Игоря звучит мягко, и соленная влага все же скатывается по щеками, – даже несмотря на расстояние.
От непонимания смысла последних слов я рывком поворачиваюсь к другу.
– Что?
– Я уезжаю…
