Текст книги "Король Алчности (ЛП)"

Автор книги: Ана Хуан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 18

Черт.

ГЛАВА 19

– Он выглядит одиноким.

– Это не наше дело, – я уставилась на свой напиток и заставила себя не смотреть на соседнюю дверь. – Он решил поехать в отпуск в одиночку, – мы с Марсело ели домашние кайпириньи на террасе на крыше, пока готовилась фейжоада. Мне не следует больше употреблять алкоголь после пьяного дня на пляже, но мне нужно было расслабиться после стычки с Домиником.

– Верно, – сказал Марсело. – И все же это немного грустно.

Любопытство сыграло в перетягивание каната с моими лучшими инстинктами. Первый выиграл, и я взглянула направо, где Доминик сидел у своего бассейна. Наши виллы разделяла шестифутовая живая изгородь, но с моей высокой точки обзора открывался прямой вид на его задний двор.

Он просматривал что-то на телефоне и ел самый ужасный сэндвич, который я когда-либо видела. Огни фонарей покачивались на деревьях, освещая его лицо мягким светом.

Циничная часть меня задавалась вопросом, не ел ли он у бассейна, потому что услышал нас на крыше и хотел завоевать сочувствие. Чуткая часть меня не могла не почувствовать боль в груди.

Марсело был прав. Он действительно выглядел одиноким.

Мой брат проследил за моим взглядом.

– Город кажется намного меньше, не так ли?

– Он достаточно большой. Пусть занимается своими делами, мы – своими, – я понизила голос, но Доминик в этот самый момент поднял голову, как будто услышал меня. Наши глаза встретились, и по моей коже пробежала электрическая дрожь.

Я отвела взгляд, прежде чем он перешел во что-то более опасное.

– Тебе его жаль, не так ли? – сказала я, когда Марсело нахмурился. – Что случилось с тем, что ты всегда будешь прикрывать мою спину? – я шутила лишь наполовину.

Мой брат во многом был обязан Доминику, который устроил его на первую работу младшим шеф-поваром в одном из ресторанов Лоренца, прежде чем он перешел на свою нынешнюю должность исполнительного су-шефа. Я не ожидала, что он будет избегать его только потому, что мы развелись, но его очевидная слабость к Доминику вызывала у меня беспокойство просто потому, что я видела, как сама поддаюсь тем же чувствам.

Я была слишком восприимчива к мнению других. Я не хотела этого, но ничего не могла с собой поделать.

– Это по-прежнему правда, но мне его тоже жаль, – сказал Марсело. – Мы оба знаем, почему он здесь, и это не из-за отпуска, – он кивнул на мужчину, котором шла речь. – Когда в последний раз Доминик добровольно брал отпуск на работе?

Никогда. Даже когда мы были женаты, мне приходилось заставлять его оставаться в Бразилии дольше, чем на несколько дней между Рождеством и Новым годом.

Меня внезапно поразило, насколько важным было его появление. Это не был выходной или перенесенная встреча; он покинул офис, улетел на другой континент и, судя по тому, насколько комфортно чувствовал себя на вилле Луз, намеревался остаться там на некоторое время.

Мой желудок скрутился узлами. Не позволяй ему обмануть тебя. Доминик готов на всё ради победы, но приз имеет значение только до момента его получения.

– Да ладно, – сказала я, уклоняясь от вопроса Марсело. – Еда скоро будет готова, и мне нужно принять душ.

– Ты приняла душ час назад.

– Мне снова нужно принять душ, – солгала я. – Влажность просто убийственная.

Марсело бросил на меня понимающий взгляд, но спорить не стал. Пока он проверял фейхоаду, я без особого энтузиазма ополоснулась, позволяя горячей воде смыть мою давнюю симпатию к Доминику.

Когда я вытерлась полотенцем и вошла в столовую, Марсело уже накрывал на стол.

– Вот. Я помогу, – я выхватила у него тарелки. – Почему ты так на меня смотришь? На этот раз мне потребовалось не так много времени.

Он всегда дразнил меня из-за того, что я долго принимаю душ, но я провела там максимум тридцать минут.

– Я знаю, – он почесал затылок, на его лице было одновременно и испуганное, и тревожное выражение. – Итак, вот в чем дело. Пока ты была…

Кто-то подошел к нему сзади и прервал разговор.

– Куда ты дел свои бокалы для коктейля? Я не вижу… – Доминик резко остановился, заметив меня. Он переоделся в льняную рубашку и брюки и держал в одной руке бутылку кашасы (прим. крепкий алкогольный напиток), а в другой – телефон.

Тепло разлилось по моей коже, стирая последствия душа. Была только одна причина, по которой он был в нашем доме, держа в руках эту бутылку и ища наши бокалы для коктейлей.

Марсело пригласил его на ужин.

О совместных праздниках серия и брата можно было забыть. Завтра я буду единственным ребенком, потому что собираюсь убить своего брата.

Мой скоро-умерший-брат прочистил горло.

– Доминик подошел и спросил, может ли он одолжить немного сахара. Оказывается, Луз не снабдила дом приправами, а магазин в городе закрыт, поэтому я спросил, не хочет ли он вместо этого присоединиться к нам. В любом случае я приготовил слишком много еды.

– Если тебе неудобно, я могу уйти, – сказал Доминик, когда я промолчала. – В любом случае, я не настолько голоден. У меня был сэндвич.

– Все в порядке, – я заставила себя улыбнуться. Я не позволю ему увидеть, как он на меня влияет.

Прошел еще одна неловкая пауза, прежде чем Марсело снова откашлялся.

– Бокалы находятся в нижнем шкафу, второй слева. Легко пропустить, если не присматриваться.

Доминик кивнул и снова исчез на кухне. В тот момент, когда он скрылся из поля зрения, я взглянула на Марсело, который отступил назад, подняв руки вверх.

– О чем ты думал? – шёпотом крикнула я. – Одолжить сахар? Серьезно? Ты на это купился?

– Я запаниковал, ясно? – прошипел он в ответ. – Что мне было делать? Выгнать беднягу?

– Да, – я махнула рукой в направлении кухни. – Ты пригласил моего бывшего мужа на ужин! Мы развелись два месяца назад, и он последовал за мной в Бразилию!

– Ты знаешь, я плохо справляюсь с межличностным давлением! Он почувствовал запах фейжоады и… черт, он идет.

Мы снова замолчали, когда Доминик вернулся с бокалами для коктейля.

Он поднял бровь, когда я схватила один и налила себе выпить, прежде чем мы сели, но он благоразумно воздержался от каких-либо слов.

Ужин, как и ожидалось, прошел тихо и неестественно. Марсело поддерживал разговор, пока мы с Домиником ели молча. У меня было такое чувство, будто я проживаю абсурдистский фильм о браке и разводе. Все, от локации до присутствия Доминика и музыки, которую Марсело поставил для «улучшения атмосферы», казалось сюрреалистично.

Это не могло быть моей жизнью прямо сейчас.

– Как дела в твоем магазине? – Марсело спросил после того, как закончил бессвязно рассказывать о последнем футбольном матче в Бразилии, или футболе, как его называли везде, кроме США (прим. говорится про один и тот же футбол, но в США его называют soccer, а весь мир – football). – Все готово к торжественному открытию в новом году?

– Да, – я постучала костяшками пальцев по дубовому столу, чтобы не сглазить. – Я не получала никаких экстренных сообщений от Изабеллы, поэтому предполагаю, что магазин не сгорел.

– Ты как-то сказала, что никогда не откроешь физический магазин, – тихое замечание Доминика заставило мои плечи напрячься. – Сказала, что это будет слишком тяжело.

– Тогда я училась в колледже, – я не отрывалась от еды. – С тех пор многое изменилось.

Я специализировалась в сфере бизнеса в Тайере, но сосредоточилась на электронной коммерции. Вместо того, чтобы после окончания учебы основать собственную компанию, как изначально планировала, я помогала Доминику создавать его компанию. Однако я отступила после того, как он нанял постоянную команду, а ситуация в сфере розничной торговли настолько изменилась со времени учебы в колледже, что создавать Floria Designs было все равно, что начинать с нуля. Большая часть того, чему я научилась в колледже, устарела, и последние два года были бесконечным процессом обучения.

Открытие физического магазина напугало меня до смерти, но мне нужно было что-то солидное. Что-то, на что я могла посмотреть, потрогать и назвать своим, и это, вне всякого сомнения, доказывало, что во мне еще осталась какая-то борьба.

– А ты? – спросил Марсело, когда Доминик после моего ответа промолчал. – Как работа?

– Все в порядке. Рынки меняются, а Уолл-стрит – нет.

Еще одно долгое молчание.

– Как долго ты пробудешь в Бразилии? – мой брат предпринял еще одну отважную попытку завязать разговор.

– Без понятия, – Доминик небрежно отпил напиток. – Я не купил обратный билет.

Я чуть не подавилась куском фасоли и свинины. У Марсело напротив меня отвисла челюсть, обнажая полупережеванный кусок мяса. Это было крайне неподобающе, и он бы обругал за это другого человека, но признание Доминика сбило нас обоих с толку.

Его полет в Бразилию уже был достаточно шокирующим. То, что он прилетел сюда без даты возвращения, было настолько немыслимо, что я почти протянула руку, чтобы проверить, страдает ли он от высокой температуры или раздвоения личности.

– Как? – Марсело наконец нашел слова. – А что насчет работы?

Доминик бросил на меня быстрый взгляд. Я опустила глаза и притворилась, что моя еда – самое восхитительное, что я когда-либо видела, в то время как мое дыхание замерло в ожидании его ответа.

– Работа всегда будет, – сказал он. – А вот другие вещи – нет.

До конца ужина никто больше не разговаривал.

После ужина Марсело извинился и ушел мыть посуду, хотя была моя очередь убираться. Он проигнорировал мой смертельный взгляд и поспешил на кухню с охапкой тарелок и столовых приборов, оставив меня и Доминика одних в столовой. Мы смотрели друг на друга, плененные неуверенностью. Для нас это была новая динамика, и я не знала, как с ней справиться.

Доминик был кем угодно – безжалостным, раздражительным, амбициозным, – но он никогда не сомневался. С того дня, как мы встретились, он был целеустремленным человеком, движимым одними целями и амбициями. Выпускником. Основатель собственной компании. Стал настолько богатым и успешным, что заставил замолчать каждого человека, который когда-либо сомневался в нем.

Даже будучи бедным студентом колледжа, Доминик источал такую уверенность, что, глядя на него, невозможно было не увидеть человека, которому суждено достичь всего, к чему он стремился. Успех был его истинным севером, но теперь он казался потерянным, словно дрейфовал в море без компаса.

– А́ле…

– Уже поздно. Мне пора спать. – Я встала, сердце колотилось по причинам, в которые я не хотела вдаваться, но не успела я сделать и двух шагов, как рука сомкнулась на моем запястье.

– Пожалуйста.

Грубость этого простого слова лишила меня некоторой силы воли. Я остановилась и посмотрела на него, ненавидя то, как от его прикосновений у меня в животе порхали бабочки, и как его голос заставил мое сердце биться немного быстрее. Мне хотелось бы так же легко отказаться от своих чувств, как от нашего брака, но наши отношения на бумаге сильно отличались от реальности.

– Тебя не должно здесь быть, – странная смесь усталости и адреналина разлилась по моим венам. – Это только приносит вред здоровью каждого из нас. Мы только что развелись. Мы не сможем двигаться дальше, если ты будешь настаивать на том, чтобы повсюду следовать за мной.

Глаза Доминика замерцали в свете ламп.

– В том-то и дело, – сказал он тихо. – Невозможно двигаться дальше. Я не могу так.

Все мое тело напряглось, но никакие усилия не могли смягчить воздействие его слов.

– Ты не пробовал.

– Хочешь, чтобы я попробовал?

Да. Может быть. В конце концов.

Я прогнала образ Доминика, присутствовавшего на каком-то модном гала-концерте под руку с гламурной блондинкой или, что еще хуже, прижимающегося к ней рядом на диване. Это были интимные моменты, которых я жаждала и завидовала кусочкам жизни, которыми он в итоге поделится с кем-то еще.

Не зацикливайся на этом. Это то, чего ты хотела. Помнишь?

– Ты подписал бумаги, – я высвободилась из его хватки. Отпечаток его прикосновения обжигал, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не коснуться запястья.

– Я подписал бумаги, потому что ты меня просила, а не потому, что я этого хотел.

– И все же ты здесь вопреки моему желанию.

Легкая улыбка тронула его губы, а глаза оставались серьезными.

– Ты никогда не говорила, что не хочешь, чтобы я был здесь, так что технически я не иду против твоего желания.

Я вздохнула, усталость взяла вверх над адреналином.

– Чего ты хочешь, Доминик?

– Я хочу вернуть тебя.

Мой пульс участился. Слава богу, он больше не держал меня, иначе он бы почувствовал именно тот момент, когда его слова дошли до меня.

– Ты это не удастся. – Возможно, если бы я сказала это достаточное количество раз, он бы поверил, и я бы не чувствовала этой тупой боли за грудной клеткой.

– Я знаю.

– Тогда что…

– В частности, я хочу начать все сначала, – Доминик не сводил с меня глаз. – Ты сказала, что мы больше не знаем друг друга, и была права. Ты сказала, что я пренебрегал тобой и принимал тебя как должное во время нашего брака, и ты была права. Я потерял представление о том, что было самым важным. Я не могу изменить то, что делал в прошлом, но я могу поступить по-другому в будущем. Дай мне шанс доказать тебе это.

– Как? – вопрос прозвучал шепотом. Я ничего не могла с этим поделать. Я была слишком любопытна, слишком очарована интимной честностью, отразившейся на его лице. Это была честность, которой не хватало в наших отношениях в течение многих лет, и в тот момент он не был Домиником Дэвенпортом, королем Уолл-стрит. Он был просто Домиником – красивым, умным, измученным парнем, в которого я влюбилась много лет назад.

– Не отталкивай меня, – его горло сжалось. – Это все, что я прошу. Это шанс для нас поговорить и узнать друг друга такими, какие мы есть сейчас. Я хочу знать, что заставляет тебя смеяться, а что заставляет плакать, как выглядят твои сны, когда ты спишь, и что не дает тебе уснуть. Я потрачу столько жизней, сколько мне понадобится, чтобы заново открыть эти части тебя, потому что ты для меня – все. В каждой версии каждой жизни. Возможно, с тех пор, как мы поженились, все изменилось, но ты и я? Мы всегда были предназначены друг для друга.

ГЛАВА 20

Видеть Алессандру и не иметь возможности ее обнять было особой пыткой. Прошло два дня, тринадцать часов и тридцать три минуты с момента нашего совместного ужина, и с тех пор я провел каждую минуту бодрствования, переигрывая его. Она была совсем рядом, но я боялся, что, если не сохраню ее в своем сознании достаточно глубоко, она ускользнет, как песчинки сквозь пальцы.

К счастью, Бузиос был маленький, и мы повсюду сталкивались друг с другом.

На пляже. На набережной. В супермаркете, покупая фрукты и овощи. К сожалению, наше взаимодействие в этих местах было в лучшем случае ограниченным.

Алессандра все еще опасалась меня. Ее ответом на мою просьбу в понедельник вечером было просто: – Мне нужно идти, – и она смотрела на меня так, словно я был коброй, ожидающей нападения каждый раз, когда она меня видела. Это заставляло меня чувствовать себя дерьмово, потому что я знал, что она имеет полное право не верить мне, но в то же время мне нравилось наблюдать за ней в те мгновения, прежде чем она понимала, что я рядом. Вспышка ее улыбки, сияние ее глаз, нечто неприкосновенное, неуловимое, что напоминало девушку, которая взяла меня под свое крыло в Тайере и не отпускала, пока я не научился летать самостоятельно.

– Вот твой кофе. Черный, без сахара и сливок. Именно так, как тебе нравится, по какой бы то ни было причине. – Алессандра была первым человеком, которого я увидел, выйдя из класса профессора Рут. Она протянула мне картонный стаканчик, на ее лице была смесь предвкушения и трепета. – Итак, как все прошло?

– Отлично, – я сделал глоток, наслаждаясь горечью, от которой она всегда морщила нос. – Профессор Рут не посадил нас до тех пор, пока мы не смогли прочитать наизусть все произведения Шекспира, что я считаю победой.

– Ха-ха. Очень смешно, – она пригвоздила меня забавным взглядом, хотя ее рот дернулся. – Я говорю о твоем выпускном экзамене, умник. Ты… ты прошел?

Алессандра выглядела такой нервной, что я отказался от своего первоначального плана затянуть это и поиздеваться над ней еще немного.

– Семьдесят восемь, – я не мог скрыть улыбку. – Я прошел.

Это была не лучшая оценка в классе, но, черт возьми, она была намного лучше, чем та, которую я получил в последний раз, когда сдавал экзамен по английскому языку. Благодаря Алессандре я неплохо справился на промежуточных тестах, а на финальном экзамене мне нужно было набрать как минимум семьдесят пять баллов, чтобы сдать экзамен.

– Ты сдал? Боже мой, ты сдал! – Алессандра вскрикнула и обняла меня, чуть не сбив с ног. Я поспешно выбросил кофе в ближайший мусорный бак, прежде чем пролить его на нас обоих. – Ты сделал это! Я ни на секунду не сомневалась в тебе.

– Вот почему ты выглядела так, будто тебя вот-вот стошнит, когда ты спросила, как у меня дела, верно?

– Ну, моя репутация как наставника была на кону. Знаешь, я не могла испортить свой стопроцентный успех. – Она отстранилась, ее глаза сверкали гордостью. Мой желудок сжался. Алессандра была единственным человеком, которого когда-либо заботили мои достижения. Черт, она, вероятно, заботилась больше, чем я сам, и я понятия не имел, как справиться с такими вещами. – А если серьезно, я знала, что ты сможешь это сделать. Ты один из самых умных людей, которых я знаю, Доминик. Просто показываешь это по-другому.

Жар обжег мои щеки и шею.

– Спасибо, – я прочистил горло и освободился от нее. Было тревожно хорошо держать Алессандру в своих объятиях, и я боялся, что если не вырвусь на свободу сейчас, то уже никогда не отпущу ее. – Я рад, что ты не отказалась от меня, даже когда я был засранцем, потому что без тебя я бы не справился.

Это прозвучало легче, чем ожидалось. Мне всегда было трудно сказать «спасибо», но, возможно, это произошло потому, что до сих пор никто по-настоящему этого не заслужил.

Лицо Алессандры смягчилось.

– Это сделал ты, а не я. Я просто вела тебя по пути.

– Верно, – я провел рукой по затылку, чувствуя, как усиливается жар. – Ну, думаю, это все. Еще раз спасибо за все. Может быть, увидимся на выпускном.

У нас не было причин видеться снова. Мои занятия в следующем семестре были полностью посвящены финансам и экономике, которые я мог сдать с закрытыми глазами, и, несмотря на наши многочисленные ночные занятия, я не был настолько наивен, чтобы думать, что мы друзья.

Алессандра моргнула, видимо, застигнутая врасплох моим резким прощанием.

– Ой. Я имею в виду, не за что, – она заправила прядь волос за ухо и оглядела поток проходящих мимо нас студентов. – Эм, думаю, тогда увидимся на выпускном.

Если бы не знал ее лучше, я бы подумал, что она разочарована.

– Верно. Увидимся.

Я звучал как заевшая пластинка. Почему я не мог придумать больше слов?

Она колебалась, словно ждала, что я скажу что-нибудь еще. Когда я этого не сделал, она неловко помахала мне рукой и повернулась, чтобы уйти.

Мое сердце билось о грудную клетку. Она была в конце коридора.

Вскоре Алессандра потеряется в толпе, и кто знает, увидимся ли мы снова? Конечно, кампус Тайера был небольшим, и у меня был ее номер, но инстинкт подсказывал, что я позволю чему-то особенному ускользнуть от меня, если не остановлю ее прямо сейчас.

Она почти скрылась из виду.

Паника подтолкнула меня к действию. Я бросился бежать и догнал ее, когда она завернула за угол.

– Подожди! Алессандра.

Она остановилась, ее брови нахмурились от замешательства, глядя на мое покрасневшее лицо.

– В чем дело?

– Ничего. Я имею в виду… – просто скажи это. – Когда ты собираешься домой на каникулы?

Официально занятия не заканчивались только на следующей недели, но многие студенты уезжали домой раньше, если у них не было обязательных очных экзаменов.

Ее замешательство заметно возросло.

– Во вторник. А что?

– Мне было интересно… то есть… – Черт. Я говорил как неопытный школьник, впервые приглашающий свою когто-то на свидание. Что со мной не так? – Хочешь поужинать в субботу? Только мы вдвоем.

Замешательство Алессандры растаяло, сменившись знакомой дразнящей улыбкой, которая заставила мое сердцебиение забиться сильнее.

– Доминик Дэвенпорт, ты приглашаешь меня на свидание?

Черт, если бы я собирался это сделать, я бы с таким же успехом пошел ва-банк. Никаких «если» и «но».

– Да.

Ее улыбка стала шире.

– В таком случае, я бы с удовольствием поужинала с тобой.

Воспоминание о нашем первом официальном начале отношений отвлекло меня настолько, что я почти прошел мимо дайвинг-центра. Я отступил назад, пытаясь избавиться от боли в животе.

Хотя я был в Бузиосе ради Алессандры, мне действительно нужен был отпуск. Я не мог все время хандрить в городе; это было слишком жалко даже для моих нынешних обстоятельств. Я проводил онлайн встречи и работал рано утром, но я доверял своей команде поддерживать все в рабочем состоянии, пока меня не было.

Конечно, я дал им выходной на День благодарения, но должен был подготовить их к моему длительному отсутствию на следующий день. Это была единственная причина, по которой я не улетел в Бразилию в то же утро, что и Алессандра.

Проблема была в том, что я никогда раньше не ездил в отпуск в одиночку. Теперь, когда я был здесь, я не знал, что делать, поэтому забронировал все мероприятия, которые выглядели интересными. Сегодня дайвинг, завтра прогулка на лодке.

И если я вдруг случайно записался на тот же курс подводного плавания, что и Алессандра, после того, как Марсело оступился и рассказал мне об этом во время вчерашней встречи в нашем продуктовом магазине… ну, это был маленький городок. Возможности были ограничены.

Я зарегистрировался у стойки администратора и присоединился к небольшой группе начинающих дайверов на заднем дворе. Мой взгляд скользнул по седовласому мужчине, паре хихикающих студенток и паре, яростно перешептывающейся друг с другом вполголоса. И тут мой взгляд упал на длинный каштановый хвост в самом дальнем краю группы… и остался там.

Когда Алессандра в последний раз собирала волосы в хвост? Я не мог вспомнить. Это была такая маленькая деталь, но она была еще одним признаком того, насколько сильно мы отдалились друг от друга за эти годы. Раньше мы вместе играли в теннис; именно она познакомила меня с этим видом спорта, и каждый раз она делала один и тот же хвост и надевала белый наряд.

Она что-то проверяла на своем телефоне, но, должно быть, почувствовала жар моего взгляда, потому что подняла глаза и замерла. Она не произнесла ни слова, но в этом и не было необходимости; выражение ее лица говорило само за себя.

– Мир тесен, – я остановился напротив нее. – Доброе утро, Алессандра.

– Доброе утро, – она не ответила на мою улыбку. – Какое совпадение, что мы записались на занятия дайвинг в одно и то же время.

– Как я уже сказал, мир тесен, – протянул я, игнорируя ее резкий тон.

Мой взгляд скользнул по изгибу ее плеча, вверх по шее к лицу.

– Ты выглядишь прекрасно.

Ее волосы посветлели и приобрели золотисто-каштановый оттенок, а от солнца на пляже появился загар. Крошечное созвездие веснушек рассыпалось по ее носу и щекам, такие слабые, что они были бы незаметны, если бы я не был так хорошо знаком с ее чертами, что даже малейшее изменение бросалось в глаза. Но самое главное, скованность, которая окутывала ее в Нью-Йорке, растаяла, открыв непринужденную легкость, которая делала больше, чем мог бы любой макияж или вычурный наряд.

Алессандра всегда была ошеломляющей, но здесь она сияла так, что у меня защемило в груди – отчасти потому, что она была так красива, что я не мог поверить, что она настоящая, а отчасти потому, что ей потребовалось покинуть город, оставить меня, чтобы снова обрести счастье. Это было самое болезненное из всего.

Чувство сожаления образовало зазубренный камень в моем животе, и эмоции промелькнули на лице Алессандры, прежде чем она отвела взгляд.

Только тогда я понял, что остальная часть группы замолчала.

Седой мужчина разговаривал по телефону, но студентки и пара наблюдали за нами с жадным интересом.

– Bom dia! (прим. Доброе утро!) – Наш инструктор по дайвингу прервал неловкое напряжение и подошел к нам с зубастой ухмылкой. Он выглядел как один из тех двадцатилетних, которые проводят дни под кайфом или занимаются серфингом, что меня уже раздражало. Затем его взгляд на секунду задержался на Алессандре, и раздражение переросло во внезапное яростное собственничество. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не дать ему по морде.

– Я Игнасио, ваш сегодняшний инструктор по дайвингу. Это наш курс для начинающих, так что будет легко и приятно, – сначала он говорил по-португальски, а затем перевел на английский. Он стоял чертовски близко к Алессандре, бормоча о нашем маршруте и протоколах безопасности. Потом он пошутил про китов, что вызвало у нее смех, и моя фантазия превратилась из того, что я хочу его ударить, в то, чтобы вырвать ему язык.

Спустя вечность мы сели на лодку и направились к месту для погружения. Может быть, мне повезет, и Игнасио упадет с борта и будет съеден акулой. Случались и более странные вещи.

– Ты в порядке? Выглядишь так, будто хочешь убить нашего инструктора, – пошутил Джош, парень из нашей группы. – Если да, то подожди, пока мы не вернемся на берег. Джулс боится акул.

Мы представились ранее. Джош и Джулс, пара, были врачом и юристом из Вашингтона, округ Колумбия. Мужчина постарше был бизнесменом, приехавшим из Аргентины, а студентки – из университета Сан-Паулу, приехавшими на длинные выходные.

– Я их не боюсь, – Джулс вздернула подбородок. – Мне просто не хочется с ними встречаться.

– Это не то, что ты сказала, когда мы смотрели «Неделю акул».

– Прости, что не люблю существ с таким количеством зубов. По крайней мере, я не плачу над диснеевскими фильмами…

Я отвлекся от их игривых ссор и снова сосредоточился на Алессандре, которая с задумчивым выражением лица смотрела на океан.

– Нервничаешь? – тихо спросил я. Ее вполне устраивали занятия на поверхности, такие как плавание и серфинг, но она боялась погружаться под воду.

Она отказалась нырять с аквалангом во время нашего медового месяца, вот почему я был удивлен, когда Марсело рассказал мне о ее планах на день.

– Со мной все будет хорошо. Я и раньше занималась дайвингом, – она не отводила взгляда от воды.

Меня охватила новая волна удивления.

– Когда?

– В прошлом году, когда я поехала на Багамы.

Я смутно помнил ее поездку с девочками на Карибы. Это были те же выходные, когда я прилетел в Лондон, чтобы заключить сделку, и не припоминаю, чтобы мы когда-либо обсуждали друг с другом наши поездки после. Я не спрашивал; она не рассказывала.

Сожаление расширилось и заполнило мои легкие.

– Как все прошло? – должно быть, она была в ужасе.

Стыд пронизывал меня насквозь. Если бы я не был таким чертовски забывчивым во время нашего брака, я был бы тем, с кем Алессандра впервые отправилась нырять с аквалангом. Я бы держал ее за руку во время прогулки на лодке, отвлекал шутками и просто, блядь, был бы рядом.

Мы стояли у алтаря и поклялись вместе разделить наши все этапы нашей жизни, но сколько я пропустил с тех пор, как произнес это обещание?

Слишком много.

Алессандра пожала плечами.

– Все прошло достаточно хорошо, чтобы я сделала это снова.

– Хорошо, – я постучал пальцами по сиденью. Нервы скрутили мои кишки; я чувствовал себя первокурсником, пытающимся (но безуспешно) поговорить с самой популярной девочкой в школе. – Что заставило тебя решиться на это? Никаких шуток.

Ох, черт возьми. Фраза была настолько банальной, что мне хотелось забрать ее обратно, прежде чем она полностью слетит с моих губ, но, по крайней мере, она заставила Алессандру посмотреть на меня. Тень веселья пробежала по ее лицу, и я решил, что буду шутить сколько нужно, только если это будет означать, что она будет смотреть на меня с чем-то иным, кроме печали или настороженности.

– Мне хотелось попробовать что-то новое, – сказала она. – Как раз было время. Кроме того, я давно перестала так бояться океана. Я не планирую бить какие-либо рекорды по погружениям, но в принципе… все не так уж и плохо. Рано или поздно нам всем придется столкнуться со своими страхами, верно?

С некоторыми из них. Остальные страхи лучше оставить нетронутыми.

– Мне жаль, что меня не было рядом, дабы увидеть это, – тихо сказал я. Я должен был быть там. За эти годы мне приходилось бывать во многих местах и по многим случаям.

У меня внутри все скрутило в такт звуку двигателя позади нас.

– Все в порядке. Я к этому привыкла, – тон Алессандры был деловым, что ранило глубже, чем если бы она говорила в гневе.

С ненавистью я мог бы бороться. Но безразличие? Это был смертельный удар для любых отношений.

Лодка остановилась у места погружения. Я снова попытался заговорить с Алессандрой, но она либо не слышала меня, либо активно игнорировала, пока мы готовились погрузиться в воду.

Разочарование царапало кожу. В водах, окружающих Бузиос, обитала невероятная морская жизнь, но я был настолько сосредоточен на Алессандре, что почти не обращал внимания на подводное окружение.

Трудно было поверить, что это была та самая женщина, которая побледнела, когда я предложил заняться дайвингом во время нашего медового месяца на Ямайке. Теперь она задерживалась у кораллов, восхищалась проплывающей мимо морской черепахой и плавала рядом со стаей желтых рыб. Единственный раз, когда она испугалась, это когда угорь задел ее голень, но в целом она вела себя с таким изяществом, что я не мог не улыбнуться.

Я ненавидел то, что мы отдалились друг от друга, но мне нравилось, насколько легче она стала относиться к тому, что когда-то ее пугало. Я гордился ею.

Весь процесс длился четыре часа, включая транспорт до дайв-центра и обратно. К тому времени, как мы вернулись на землю, группа была в равной степени измотана и воодушевлена.

Бизнесмен тут же ушел, а студенты столпились вокруг своих телефонов, хихикая над сделанными фотографиями. Пара, Джош и Джулс, объявила, что они выпьют напитки в ближайшем пляжном баре и что мы можем присоединиться, прежде чем разойтись.

– Ты голодна? – спросил я, идя в ногу с Алессандрой, когда мы вошли в главное здание. – На улице есть хороший ресторан, где можно пообедать.

Она покачала головой.

– Я поем дома с Марсело.

– Почему он не был на погружении?

– Он поздно проснулся.

– Как обычно.

Алессандра была жаворонком, а ее брат – совой. Однажды он посетил нас в Нью-Йорке и первые три дня не просыпался раньше полудня.

Мы погрузились в молчание, когда вошли в дайв-центр.

– Как насчет ужина? – я попробовал еще раз. – Я могу заказать нам столик в новом ресторане рядом с пляжем Тартаруга. Вместе с Марсело.

Ресторан был закрыт в разгар сезона, но я легко мог подергать за несколько ниточек.