Текст книги "Отвар от токсикоза или яд для дракона (СИ)"

Автор книги: Аллу Сант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17. Скандалы, интриги, перевязки

Фарим Веллор

Я не терял сознания ни на миг, хотя лекарь, суетящийся возле моего плеча, с каждой секундой вёл себя так, будто именно это он мечтал увидеть. Я держался, но внутри всё клокотало от ярости, и эта ярость била так сильно, что едва не прорвала тонкую грань между человеком и драконом. Ещё чуть-чуть – и огонь вырвался бы наружу, испепелив не только тех, кто осмелился напасть, но и весь этот замок вместе с людьми, которых я клялся защищать.

Я понимал: цель была не я. Моя власть могла привлечь их внимание, но замысел был иным. Они пришли за ней, за моей истинной. Стоило только представить, что эти тени в плащах могли ворваться в её покои, и во мне вскипала такая волна ненависти, что я едва сдерживался, чтобы не сломать всё вокруг.

Лекарь привычно приговаривал что-то о глубине раны, о необходимости обезболивающего и кровоостанавливающего. Его руки двигались уверенно, будто выполняли давний ритуал, отточенный годами практики. Но впервые я заметил в его движениях не только уверенность, но и странную… холодность. Никакой тревоги, никакого человеческого участия – только ровный, бесстрастный порядок действий.

Я чувствовал, как сквозь зубы у меня срывается рычание, глухое и почти нечеловеческое. Я прикусил язык, чтобы не дать этому зверю внутри вырваться. Я должен оставаться человеком. Должен быть хозяином замка, а не чудовищем, сжигающим всё вокруг в порыве гнева.

– Выпейте, – лекарь протянул мне кубок, в котором тёмный настой тянулся медленной вязкой волной. Я узнал запах – мои обычные снадобья для облегчения боли, и ещё что-то, резковатое, успокаивающее. То, что раньше я пил без сомнений, с закрытыми глазами, зная, что именно этот человек держал меня на руках в детстве и спасал от лихорадки.

Но сейчас рука не поднялась принять кубок сразу. Впервые за все эти годы во мне мелькнуло сомнение.

Я смотрел на прозрачную жидкость, ловил запахи и чувствовал, как внутри что-то медленно отказывается верить на слово. Рана жгла, плечо наливалось тяжестью, но мысль о том, что вместе с настоем я могу проглотить и чужую волю, и чужое предательство, была слишком явственной.

Я задержал дыхание, сжав зубы, и впервые позволил себе то, чего никогда не позволял прежде – промедлить.

Я сделал глоток. Горький вкус разлился по языку, обжёг горло и оставил тягучее послевкусие, словно сама тьма решила задержаться во мне. Я почувствовал, как привычная тяжесть напитка медленно расползается по телу, приглушая боль, сглаживая резкие всплески ярости, но не гася её полностью. Дракон внутри всё ещё рвался наружу, но теперь цепи стали крепче, и я смог хоть немного выровнять дыхание.

Я медленно поднял взгляд и встретился глазами с лекарем. Его лицо было сосредоточено, почти каменное, но слишком уж спокойное, как для того, кто только что перевязывал плечо своему господину, чуть не ставшему добычей наёмников.

– Скажи мне прямо, – произнёс я тихо, но так, что слова прозвучали как удар. – Ты заходил в лабораторию Лидии?

Он оторопел на мгновение, но затем мгновенно справился с собой. Морщины на его лице залегли глубже, губы поджались в оскорблённую линию.

– Господин, как вы можете? – голос его дрогнул не от страха, а от обиды. – Я служу этой семье с юности, как служил мой отец и предки многих поколений, и никогда не позволил бы себе подобного. Да, я глубоко задет вашими подозрениями, но не потому, что они опасны для меня, а потому что вы решили, будто мне можно доверять меньше, чем вашим собственным сомнениям.

Я молчал, разглядывая его, и в это молчание вместилось всё: и моя внутренняя ярость, и холодное желание прорвать его броню, и то новое недоверие, что поселилось во мне после разговора с Лидией.

– Я предан вам и вашему роду, – продолжил он уже тише. – И если вы решите иначе, я приму вашу волю. Но в лаборатории вашей истинной меня не было и быть не могло.

Я не отводил взгляда ещё несколько долгих ударов сердца. Он выдержал, не моргнул, не отвёл глаз. Может быть, это и было проявлением истинной честности. Может быть – умело выстроенной маски. Сейчас я не мог сказать наверняка, слишком много магии и сил было потрачено, да и ранение с лекарствами играли против.

Я опустил кубок, чувствуя, как усталость вплетается в злость, и медленно кивнул.

– Мы ещё вернёмся к этому разговору, – сказал я ровно. – Но не сейчас.

Потому что сейчас было важнее другое. Те, кто осмелился ворваться в мой замок, уйти безнаказанными не должны. Если я не найду их, если не выясню, кто стоит за этим нападением, то завтра, или через месяц сюда придут другие. И придут уже за тем, что для меня важнее всего.

Я поднялся, хотя плечо отзывалось тупой болью, и каждое движение давалось с усилием. Лекарь, разумеется, попытался удержать меня на месте, но я лишь одним взглядом дал понять, что возражения сейчас неуместны. Тело слушалось хуже обычного, но ярость помогала держаться, и пока она бурлила во мне, я знал – упасть она мне не позволит.

В коридоре меня уже ждал капитан стражи. Шлем был сбит набок, доспех вмят ударами, лицо в пыли и крови, но он стоял прямо, и в его взгляде не было страха, только готовность отвечать.

– Докладывай, – сказал я, сжимая зубы, чтобы не показать, как сильно саднит плечо. – Сколько ранено? Есть ли погибшие? Кто эти люди? Куда ушёл портал?

Капитан вытянулся, как на смотре, и начал отчёт, сухо, по-военному. Погибших, к счастью, оказалось не так много – четверо, но каждый был человеком из моих стен, и от этого в груди снова зашипел огонь. Раненых – почти два десятка. Нападавшие действовали слишком слаженно, слишком организованно, чтобы быть простыми разбойниками. По почерку – наёмники, хорошо обученные, с магической поддержкой. Куда именно ушёл портал, определить не удалось, след схлопнулся слишком быстро.

Я слушал, и внутри нарастало ощущение, что это лишь начало. Кто-то проверяет мои границы, на прочность – замок, стены, людей, меня самого.

– Ещё, господин… – капитан на миг запнулся, что бывало с ним крайне редко. – Если позволите, скажу не только про бой.

Я вскинул бровь, ожидая продолжения.

– Госпожа Лидия… – он выдохнул эти слова так, будто сам не верил, что говорит о ней. – Она помогала раненым. Сразу после боя вернулась с целыми мешками настоев и повязок. Работала сама, без страха, перевязывала, останавливала кровь. Нескольких парней буквально вытащила с того света. Слуги тоже помогали под её началом, она всё организовала так, будто делала это всю жизнь.

Я не ответил сразу. Слова капитана врезались в сознание, и на какое-то мгновение я забыл даже про боль.

Лидия. Моя истинная. Та, кто ещё недавно смотрела на меня с недоверием, как на угрозу, сейчас сидела среди крови и криков, и спасала моих людей так, как не сделал бы никто из знати.

Я не был плохим хозяином – мои воины всегда знали, что за верную службу получат защиту и хлеб, что я отдам жизнь за стены, в которых мы живём. Но забота… забота о каждом из них, о его ране, о его страхе – это было чуждо мне. Я привык требовать силы, а не поддерживать её.

Я шагал по коридорам замка медленно, но упрямо, словно сама тяжесть раненного плеча подталкивала меня вперёд, не позволяя остановиться. Боль отзывалась глухо, словно напоминание о том, что я всё ещё жив и обязан оставаться на ногах. Капитан стражи держался в полушаге позади, не обгоняя и не отставая, как тень, которую невозможно оторвать. Он молчал, но я чувствовал, как его взгляд то и дело скользит к моему плечу, словно он ждал, что я упаду. Я не собирался давать ему такого удовольствия.

Мы вошли в мой кабинет. Я опустился в кресло за массивным столом, и впервые за этот день позволил себе на секунду прикрыть глаза. Тишина в помещении была тяжёлой, в ней ещё слышалось отголосие шума боя, крики и звон стали, хотя здесь давно царила неподвижность. Я открыл глаза и кивком велел капитану начинать.

– Господин, – он стоял прямо, но голос его был хриплым от усталости, – нападение велось тремя отрядами. Первый удар пришёлся на западные ворота, второй – на конюшни, третий – в главный двор. Всё началось одновременно, словно по команде. Это не похоже на обычных разбойников, они действовали слишком организованно.

Я слушал и отмечал каждое слово. В голове медленно выстраивалась схема атаки. Три удара, в разных точках, но цель при этом одна – внутренний двор.

– Потери? – спросил я, глядя прямо в его лицо.

– Четверо мёртвых, семнадцать раненых, – отчётливо произнёс он. – Среди погибших один из молодых стражников, двое слуг и конюший. Нападавшие использовали зачарованное оружие, я видел несколько клинков, которые пробивали даже сталь щитов. Был маг, или, может, даже двое – они поддерживали портал.

Я сжал кулак, едва удержавшись, чтобы не стукнуть по столу. Значит, всё же маги. Значит, это не случайность. Наемники? Почти наверняка.

– Кто они? – спросил я, хотя понимал, что ответа скорее всего не будет.

Капитан покачал головой.

– Их лица были скрыты, знаков отличия не было. Но слаженность… – он замялся, подбирая слова. – Так умеют работать только наёмники высокого уровня. Я бы сказал, что это чья-то проверка, господин. Не война, не настоящая осада. Они хотели посмотреть, как быстро мы реагируем.

Я кивнул. Именно это и думал сам. Проверка. Кто-то нащупывал мои стены, мою стражу, мою силу. Но если они решились атаковать замок дракона – значит, их хозяева слишком уверены в себе или слишком безрассудны.

– Портал? – спросил я.

– Схлопнулся через несколько секунд, – отчеканил капитан. – Мы не успели зафиксировать направление. Но сама вязь заклинания была чужой. Не из наших земель.

Чужие. Враг не просто рядом – он уже внутри круга моих интересов. Были ли у него тут шпионы? О таком не хотелось думать, но и этого варианта развития события я не мог исключать.

Я тяжело выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Голова гудела от напряжения, плечо саднило, но внутри всё равно горел тот самый огонь, который не мог погасить ни один настой.

– Усиль дозоры, – приказал я. – Каждая башня, каждый проход. Любой подозрительный шаг – докладывать немедленно. Удвоить охрану у ворот и конюшен.

Капитан коротко кивнул.

Я некоторое время молчал, перебирая в голове услышанное. Всё сходилось в одну неприятную картину. Они придут снова, но в следующий раз ударят сильнее и точнее.

И вдруг я вспомнил слова капитана во дворе – о Лидии. Её образ врезался в сознание так же ярко, как удары мечей во время боя. Она среди крови и криков, с перевязочным материалом в руках, склонившаяся над ранеными. Это было неправильно и вместе с тем… удивительно правильно. Я не привык так думать. Я всегда считал заботу уделом других, не своим. А она – не побоялась.

Я провёл ладонью по лицу, скрывая собственные мысли. Говорить о ней прямо сейчас было глупо, но не сказать я тоже не мог.

– И ещё… – мой голос прозвучал неожиданно для самого себя, чуть глухим и неуверенным. – Госпожа Лидия.

Капитан поднял глаза, явно насторожившись.

– Она сделала больше, чем я ожидал. Но… – я замялся, сжав пальцы в кулак. – Убедись, чтобы она не переутруждалась. Раз уж она хочет помогать – пусть помогает. Но не ценой собственного здоровья, она все же в положении.

Слова прозвучали коряво, слишком резко и скомкано. Я ненавидел то, как они прозвучали. Словно я не хозяин замка, а растерянный юноша. Но в них было то, что я пока не умел выразить по-другому.

Капитан чуть склонил голову, и угол его губ дрогнул – почти незаметно, но я уловил это движение.

– Будет сделано, господин, – ответил он просто.

Я откинулся назад, закрыв глаза на короткий миг. Да, мне нужно найти тех, кто осмелился напасть. Но ещё больше мне нужно удержать то, что у меня уже есть. И это начинало казаться мне куда более сложным, чем открытое противостояние.

Глава 18. Когда врач – худшее лекарство

Лидия Викторовна

Прошло всего несколько дней с того дня, когда замок содрогнулся от криков и звонкого лязга мечей, а я впервые по-настоящему почувствовала, что могу быть не только сторонним наблюдателем, но и частью этого места. И всё же разница между «до» и «после» оказалась настолько ощутимой, что я сама удивлялась, как быстро меняется человеческое отношение.

Нет, раньше слуги никогда не позволяли себе грубости. Они были вежливы, учтивы, делали то, что полагается, но всё это напоминало работу, исполнение долга, к которому они относились почти автоматически. В их движениях, в их взглядах всегда была та самая дистанция между госпожой и прислугой, которую невозможно перешагнуть без особого разрешения.

Но теперь всё изменилось. С того дня, когда я вышла во двор с мешками настоев и бинтов, когда мои руки пахли травами, а под ногтями застряла кровь раненых стражников, эта тонкая невидимая стена словно треснула. Я замечала это во взглядах: больше не холодная любезность, а настоящее тепло. В интонациях: не только «как прикажете, госпожа», но и «может быть, вам будет удобнее вот так». Даже в мелочах: поданный плед, принесённый без лишней просьбы кувшин воды, дверца, распахнутая не по долгу службы, а чтобы облегчить мне шаг.

Я не строила иллюзий – разница была не в том, что я внезапно стала для них чем-то большим. Она была в том, что я показала: готова заботиться о них и это было намного больше, чем то, что для них делали прежде.

Это было странное чувство. Не то чтобы я считала себя хозяйкой – нет, до этого было ещё слишком далеко, и замок всё равно оставался домом Фарима. Но впервые у меня появилось ощущение, что я не чужая. Я не просто женщина, которую судьба занесла в этот мир, мне определенно давали второй шанс.

Фарим, едва встав на ноги, почти сразу уехал. Встречи, переговоры, поиск тех, кто осмелился напасть на его замок. Он не стал долго объяснять, только бросил коротко, что это необходимо. И я понимала: он не мог поступить иначе. Его место было там, где можно выследить врагов, прижать их к стене и дать понять, что замок дракона – не место для игр.

Но, оставшись без него, я впервые почувствовала, пустоту. Это было не одиночество, нет, просто мне определенно не хватало дракона в стенах этого замка.

Для того, чтобы отвлечься от подобных мыслей, а заодно и не сидеть без дела, я решила уделить все свое внимание лаборатории. После нападения запасы истощились и их неплохо было бы пополнить. Так что я начала активно наводить там порядок и даже брать “работу” в свою комнату.

Я сидела у окна, лениво перебирая засушенные листья в коробке – просто чтобы занять руки, – когда дверь в мои покои распахнулась так резко, что от удара о стену дрогнули стёкла. На пороге стоял лекарь. Его лицо было мрачным, губы сжаты в тонкую линию, в глазах горело странное, тревожное выражение, больше похожее на жадное нетерпение, чем на заботу.

– Госпожа Лидия, – произнёс он сухо, даже не удосужившись поклониться, – вам срочно необходим осмотр. Немедленно.

Я поставила коробку на стол и подняла взгляд, не торопясь вставать. В голосе его не было уважения, только приказ, и это уже насторожило.

– Осмотр? – я нарочито спокойно протянула слово. – Благодарю, но я себя прекрасно чувствую.

– Это не обсуждается! – взорвался он, делая шаг внутрь. – Вы подвергаете риску не только себя, но и ребёнка! Я обязан следить за вашим состоянием, и промедление может стоить вам обоим жизни!

Дверь за его спиной бесшумно прикрылась, и я заметила Марту. Она подошла ближе и встала чуть позади меня, как тень, но её взгляд был холоден и решителен.

– Госпожа не нуждается в осмотре, – сказала она тихо, но твёрдо. – И уж тем более не в таком, на который её пытаются силой заставить.

Я почувствовала, как в груди вспыхнуло тепло благодарности. Марта, которая всегда держалась сдержанно и формально, впервые открыто встала на мою сторону.

Лекарь побагровел.

– Вы понятия не имеете, что делаете! – выкрикнул он, почти сорвавшись на визг. – Я один здесь знаю, как сохранить её здоровье и жизнь ребёнка! Если вы сейчас не согласитесь на осмотр, вы убьёте его своими руками! Вы же хотите его смерти? Хотите, чтобы всё закончилось трагедией?

Он говорил всё громче, будто пытаясь не убедить, а сломить меня. Каждое его слово звучало как угроза, как обвинение, брошенное в лицо. Я же все больше понимала, что соглашаться на осмотр было категорически нельзя. Лекарь был попросту не в адеквате. Кто знает, к чему может привести подобный осмотр, да и Фарима нет дома. Нет, я не готова так рисковать.

– Довольно, – я поднялась, глядя прямо ему в глаза. – Я сказала нет.

– Вы не понимаете! – закричал он уже в отчаянии, и в этот момент я увидела, как его пальцы начинают складываться в знакомый узор, как воздух вокруг загустевает от магии.

Понимание накрыло меня внезапно, точно так же складывал пальцы Фарим, когда пытался насильно увести меня в замок. Я просто не могла ошибаться. Сомнений не было лекарь хотел подчиниь своей воле и заставить с помощью магии пройти осмотр.

Моя тревога и подозрения уже не шептали настойчиво, они буквально бились в истерике, уверенные в том, что ничего хорошего этот осмотр мне не принесет.

Но прежде чем заклинание успело сомкнуться, я ощутила, как будто что-то невидимое ударило его обратно. Та же сила, которая однажды остановила Фарима в его гневе, теперь вспыхнула и рванулась навстречу лекарю. Воздух между нами дрогнул, и его отбросило назад, прямо к дверям. Он ударился о стену, потерял равновесие и едва не рухнул на пол.

Его лицо перекосилось от злобы и страха одновременно. Он не ожидал сопротивления, не ожидал, что его магия не сработает.

– Вы… – прошипел он, прижимая руку к груди. – Вы даже не представляете, во что ввязываетесь. Это не игра! Это…

– Вон, – сказала я спокойно, хотя сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. – Немедленно.

Марта шагнула вперёд и открыла дверь. Её взгляд был ледяным, и я впервые подумала, что если он не послушается, она не побоится силой вытолкать его за порог.

Лекарь колебался ещё мгновение, потом резко развернулся и вышел, оставив за собой запах лекарственных трав, вперемежку с чем-то кислым, почти гнилым.

Я стояла неподвижно, пытаясь вернуть дыхание в привычный ритм. Пальцы дрожали, и только прикосновение Марты к моему локтю вернуло меня в реальность.

– Госпожа, – сказала она тихо, – впредь я не оставлю вас одну, мы немедленно сообщим обо все начальнику стражи и к вам приставят охрану, а еще надо написать господину и чем быстрее тем лучше.

Я кивнула, не находя слов. Всё, что произошло, было слишком похоже на ловушку, из которой я чудом выбралась. И теперь я знала точно: опасность в замке ближе, чем мне хотелось думать.

Мы с Мартой не стали терять времени даром и сразу же отправились в кабинет начальника стражи. Мужчина весьма удивился нашему визиту, но тем не менее принял нас без промедления, так то сейчас я сидела напротив и внимательно рассматривала того, кого до этого видела лишь мельком. Человека, который отвечал за мою безапастность. Им оказался мужчиной лет пятидесяти, с резкими чертами лица и прямой осанкой, в его взгляде читалась усталость, но вместе с тем и привычка держать всё под контролем. Он слушал наш рассказ молча, не перебивая, но по мере того как Марта излагала события, его лицо мрачнело всё сильнее. Когда она дошла до момента с магией, в его глазах мелькнула искра холодной ярости.

– Это не укладывается в голове, – сказал он наконец. – Лекарь, который десятилетиями служит замку, пытается применить силу против госпожи… – Он резко выдохнул, словно сдерживая ругательство. – С этого момента при ваших покоях будет стоять охрана и днем, и ночью.

Он резко поднялся из-за стола и на секунду выглдянул за дверь, очевидно отдавая какие-то приказы. Не прошло и пары минут в кабинете появились двое вооружённых стражников. Их лица были серьёзными, движения – чёткими, бесспортно они внушали, если не трепет, то определенные опасения.

– Вы несёте дежурство возле госпожи, – отчеканил начальник. – Ваши глаза и уши должны быть всегда открыты. Нельзя подпускать никого из посторонних, при приближении лекаря вам надо будет это зафиксировать и потом сообщить либо мне, либо господину. Вы должны пресекать на корню любые попытки воздействовать на госпожу.

Оба стражника синхронно ударили кулаками в грудь, принимая распоряжение.

Казалось бы, это должно было вселить в меня уверенность, но внутри, наоборот, всё сжалось ещё сильнее. Эти люди были смелыми и верными, но они владели только мечами и копьями. Вряд ли их сталь могла противостоять магии человека, который всю жизнь изучал заклинания и тонкости алхимии. Не мне ли не знать о том, что тот кого учили лечить так же всегда умеет убивать, если будет такая необходимость.

– Скажите, – я повернулась к начальнику стражи, – можно ли отправить письмо господину Фариму?

Я не знала как тут принято обращаться к дракону, да и статус наших взаимоотношений был весьма запутанным и туманным. Начальник стражи слегка удивился, но тут же кивнул.

– Конечно, госпожа. У нас всегда дежурят гонцы при конюшнях. Письмо уйдёт сегодня же. Если господин будет недалеко от наших аванпостов, то получит его уже завтра.

Я благодарно кивнула. Завтра. Сутки. Казалось бы, немного, но сейчас эта мысль резала сознание как нож. Что может случиться за один день? Слишком многое и я знала это не по наслышке. В голову тут же попытались пролезть всякие плохие мысли, но я волевым усилием их остановила. Не хватало еще получить пническую атаку, в моем состоянии это вообще опасно, а на преждевременные роды в такой ситуации я точно не подписывалась. Малыш одобрительно пнул меня изнутри словно соглашаясь с моим решением.

Так что я тут же попросила принести мне бумагу и писчие принадлежности для того, чтобы не терять времени даром.

Вот только стоило только всему оказаться передо мной, как я замерла в растерянности.

Я не хотела показаться паникёршей, не хотела, чтобы Фарим счёл мои слова преувеличением, но и умолчать было невозможно. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела лицо лекаря – перекошенное злобой, и пальцы, складывающие знакомый узор заклинания.

Я писала медленно, выводя букву за буквой, словно каждое слово было заклинанием. Описала, как он ворвался в мои покои, как требовал осмотра, как пытался запугать и обвинить, как сложил пальцы для заклинания – и как сила, которую я до конца не понимала, отбросила его назад. Упомянула, что Марта подтвердит всё и что начальник стражи приставил ко мне охрану. Но закончила письмо не обвинениями и не жалобами, а просьбой: «Вернись скорее, я не чувствую себя в безопасности».

Когда сургуч застыл на конверте, и гонец принял письмо с поклоном, мне стало чуть легче. Но это «чуть» было слишком мало. В груди всё равно оставалась пустота, а в сердце – глухая тревога, от которой невозможно было спрятаться ни за дверями покоев, ни за спинами стражников.

Я легла в постель, но долго не могла сомкнуть глаз. Дежурные у дверей шагали размеренно, и их шаги должны были звучать успокаивающе. Но мне казалось, что они слишком тихие, слишком редкие, и что стоит отвернуться, как в комнате снова окажется тот, кто уже пытался сломать мою волю.