Текст книги "Магические будни интровертки (СИ)"

Автор книги: Алла Касперович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Дорожка сама для меня открывалась: расступались деревья, кусты и даже муравейник сдвинулся, чтобы обеспечить мне короткий путь к дому хранительницы леса. Здесь не чувствовалась жара, подгонявшая меня поскорее спрятаться в тени, солнышко несмело выгладывало из-за крон деревьев, ветерок лениво гулял среди листвы. Хлебные ароматы смешались с лесными, и я шла, как мышь на сыр.

– Меня тут ни разу так не привечали, – ворчала Ариана.

– Сама виновата.

– И то верно.

Я прошла ещё немного и вновь заговорила:

– Арина?

– Мм?

– Тут комары водятся?

Вопрос этот меня довольно сильно волновал, потому что по непонятной причине этим кровососущим тварям я очень нравилась. Уж не знаю, что там с моей кровью, но они обычно предпочитали именно меня, даже если рядом ещё находилось несколько человек. Вот почему вылазки с папой по грибы и на рыбалку никогда не приносили мне удовольствия. Репелленты работали максимум пятнадцать минут, а потом всё – я не спряталась, они не виноваты.

– Водятся. Но хранителей они не трогают.

Мне нравится это мир!

Совсем скоро показался гостеприимный дом, а вместе с ним – и его хозяева. Василиса заметила меня первой и, раскинув ручки в стороны, бросилась ко мне навстречу, заливисто при этом хохоча. Я испугалась, как бы не пострадали кувшины, а потому поспешила поставить их на землю. Успела я вовремя и спустя миг подхватила рыжую егозу под мышки, подняла над собой и закружила её, вызвав в девочке такой восторг, что она начала повизгивать, не переставая смеяться.

– У-укачивает… – пыталась возмущаться Арина в моём рюкзаке, но мы её не слушали.

Мы остановились как раз тогда, когда к нам подошёл Тор. На его лице я разглядела улыбку, которую прежде у него не видела.

– Обед готов, – сообщил он и попытался отодрать от меня дочь, но та будто прилипла ко мне.

– Я с тётенькой Настей пойду! – сообщила она и ещё крепче прижалась ко мне.

Настала моя очередь смеяться, потому что теперь бравый викинг выглядел слегка растерянным.

– Возьми квас, – сказала я ему, кивнула на кувшины и, мысленно себя пнув, добавила: – пожалуйста.

К столу мы со змейкой пошли в обнимку, а за нами плёлся – по-другому и не скажешь, – хозяин дома. Стол накрыли на улице, чему я немало обрадовалась – так здесь было хорошо и привольно. К тому же комары и носа – или хобота – что там у них? – не казали.

Пока отец разливал куриный суп со свежим укропом по тарелкам, дочь липла ко мне пиявкой, и я, странное дело, не была против.

– Давайте есть, – сказал Тор, и только тогда Василиса отделилась от меня.

– Приятного аппетита! – пожелала я своим сотрапезникам и тут же сама себе удивилась. Когда в последний раз я кому-то подобное говорила? Кажется, тогда ещё были живы родители.

– Приятного аппетита, тётенька Настя! – отозвалась девочка и первой зачерпнула горячий суп. Как и папа, она не морщилась.

– Приятного аппетита, – произнёс Тор, глядя мне прямо в глаза.

Вот зачем же так смотреть! В меня теперь еда не полезет.

– Жуй давай! – буркнула Арина, она по-прежнему сидела в рюкзаке, чтобы не раздражать хозяев своим видом, и до этого помалкивала, но, видимо, не выдержала. – Дома такого нет!

Её правда.

Помимо супа и, разумеется, умопомрачительного хлеба, мне достался кусок пирога с лесной малиной. Очуметь! Меня всё больше и больше поражал довольно грубый с виду мужчина. Может, он ещё и крестиком вышивать умеет?

– Не умею, – ответил Тор, когда я задала этот вопрос вслух. – Хотел научиться, чтобы Василисе платья расшивать, но пальцы слишком грубые, за нитки цепляются.

Ох… Вот тут мне очень захотелось ругнуться, но вы сами понимаете, цензура. Поэтому – обалдеть! Тут я вспомнила своих братьев, считавших, что уборка, глажка, готовка, шитьё и прочее – бабская работа. Да-да, так они и говорили. Думаю, они со стыда бы умерли, застань их кто-нибудь за подобным занятием. А здесь брутальный, как ни посмотри, мужчина, сетует на то, что не может дочери платья расшить. Кажется, мой мир только что в очередной раз перевернулся.

– Папочка, ничего – всё получится! – улыбнулась ему Василиса, и он ответил ей улыбкой, правда, не очень уверенной.

А мне вдруг захотелось взять парочку уроков у бывшей Травницы, а ныне моей наставницы. У меня всё ещё оставалась надежда, что руки мои всё же из того места растут что надо.

– Василиса, а когда у тебя день рождения? – поинтересовалась я.

– Не знаю, – пожала плечами она. – Папочка?

О, так вот как викинги краснеют! А это даже мило.

– Не знаю. Лето тогда было, – пробурчал он. – Я вообще тогда ничего не понимал. А тут дитё, делать с ним что-то надо. Только и запомнил, что лето было.

– Понятно… – протянула я.

И прикусила себе язык, чтобы не продолжить ненароком расспросы. Ребёнок ни разу в своей жизни день рождения не праздновал, так что не стоит развивать эту тему. Но для себя я однозначно решила, что научусь вышивать и сделаю девочке подарок просто так, без повода.

– Спасибо, было очень вкусно! – поблагодарила я главного повара, когда доела последний кусочек пирога. Последний кусочек пирога на столе. Дышалось мне тяжело, но я ни о чём не жалела.

– На здоровье! – усмехнулся Тор.

А я подумала, что нужно поумерить аппетит, а то больше в гости не пригласят.

– Я помогу! – вскочила я с лавки, когда хозяин принялся убирать со стола.

– Не откажусь от помощи. – Викинг отвечал вроде мне, но смотрел при этом на дочь. А ту, как ветром сдуло! – Не любит посуду мыть, – со вздохом пояснил он. – Вот во всём она мне помощница, а как до посуды доходит, так сбегает постоянно.

– П-понятно… – наверное, уже второй раз, а то и третий за сегодня проговорила я.

Не буду же я рассказывать идеальному домохозяину, что у меня грязные тарелки могли лежать в мойке до тех пор, пока не заканчивались чистые. Да и потом я умудрялась выкручиваться. Растворимый суп из пакетика, например, лучше есть из кружки, сосиски вообще варить необязательно. В общем, не надо ему про мои привычки старые рассказывать, ой, не надо. В любом случае я встала на путь исправления. Правда, не была уверена, что с него не сойду. Но я буду очень стараться продержаться на нём как можно дольше!

Вдвоём с грязной посудой мы расправились споро, и к нам вернулась Василиса, в руках она держала один из кувшинов и залпом его осушала. Да-да, желудок котёнка, помним-помним.

– Ну, мне пора, – сообщила я и вдруг спохватилась. – Тор, ты же обещал мне карту показать!

– Обещал, – кивнул он. – Пойдём в дом, она на стене.

Василиса с нами не пошла, да и рюкзак остался на лавке. Перед тем как войти в дом, мы со змейкой выяснили, что «поводок» теперь минимально составлял метров десять, поэтому я могла не бояться, что разорву нашу с куклой связь, пока я в доме Тора. Вроде и хорошо, но… Отчего-то наедине с ним мне стало немного неловко. Возможно, из-за разговора с Ариной, когда она призналась в нездоровой страсти к местному секс-символу.

– Идём. – Викинг кивнул на закрытую дверь, и я знала, куда она вела.

Ну, в спальню так в спальню. Что тут такого? Делов-то… Блин.

За дверью оказалась настолько опрятная комната, что мне стало стыдно за то, в каком виде я оставила съёмную квартиру. В своё оправдание могу сказать, что никак не ожидала, что попаду в другой мир, а вернуться, чтобы привести её в надлежащий вид у меня при всём желании не получится. Так сказать, я вытянула билет в один конец.

– Красиво тут… – пробормотала я, стараясь не глазеть на деревянную двуспальную кровать. Раза в полтора больше будет, чем моя. – Удобно, наверное…

Так, а это я зачем ляпнула?! И ведь на Арину теперь не спишешь – всё сама, всё сама...

– Сойдёт, – пожав плечами, сказал Тор. – Мне и на сырой земле неплохо. Я и дом только ради Василисы построил. Кровать, кстати, она тоже велела сюда приволочь. Говорит, негоже отцу змеиной царевны на полу спать.

– Как-как? Царевны?

– Царевна, хранительница, берегиня, защитница… У неё много званий.

– Вот оно как… – протянула я и наконец смогла оторваться от созерцания громадной постели. Мне-то, собственно, какая разница? – Так, а карта где?

– На стене. Прямо перед тобой.

– Э…

Сперва я и не обратила внимания на клочок пожелтевшего и рваного по краям пергамента, чуть больше обыкновенного альбомного листа. Карта, как гордо её назвал этот бравый викинг, скорее напоминала детский рисунок, причём не очень умелый. Про почерк я вообще молчу, но да ладно.

– А… Кто её рисовал? – Нет, ну я должна была уточнить.

– Я.

– Понятно…

Так, идеальный мужчина не такой идеальный? Фух, аж от сердца отлегло! А то я рядом с ним начинала чувствовать себя ущербной. А так нет, всё в порядке.

– А другие карты где-нибудь есть? В деревне у кого-нибудь, например.

– Нет. А почему ты спрашиваешь? – нахмурился Тор. – Что-то непонятно?

– Да нет, всё понятно, – стараясь сдержать смешок, ответила я. Моя самооценка стремительно восстанавливалась. – Хотя не совсем… Что это за два круга такие? В смысле, почему их два? Ты вроде говорил, что невидимая граница отделяет нас от остальной части Изначального. Или вторая часть – и есть всё?

Согласно карте, мой дом, подписанный как «хутор Травницы» находился в самом центре. От него шли три нечёткие дорожки: влево, вниз и вправо. Вниз дорожка вела к, по-видимому, деревне. Во всяком случае те три домика так и были подписаны. Левая дорожка разделяла поле и лес – Тор их просто подписал, ничего не прорисовывая, – лес при этом находился сверху над дорожкой, а поле – снизу. Всю верхнюю часть, если верить карте, занимал лес. Правая дорожка вела ровнёхонько к месту, где проходил Совет. А под ней снова поле.

Всё, что я только что описала, располагалось внутри не очень ровного круга, причём с проплешинами. Затем шёл следующий круг, внутри которого оказался первый. Так вот в том то здесь, то там можно было различить деревья и дома. Граница снова не выглядела чёткой, а в верхнем правом углу и вовсе отсутствовала.

– Нет, смотри. – Викинг пальцем обвёл первый круг, при этом не касаясь пергамента. – Во внутренний не всякий попасть может. Те, кто за ним, могут пройти только, если их стена невидимая пропустит. Уж не знаю, как она выбирает.

– Понятно, – кивнула я. Значит, это что-то вроде фильтра. – А дыры эти?

– Туда соваться и нам не стоит – сгореть можно. Там пламя волшебное. Ничего вокруг не трогает и жа́ра не даёт. А сунешься – смерти не миновать. – Он немного помолчал. – Сам видел.

– Да уж… – пробормотала я. – А если случайно попадёшь? Умер же тот кто-то, кого ты видел.

– Так, тот дурак сам прыгнул. Всё доказать пытался, что я неправ. – Викинг невесело хмыкнул. – Не доказал.

– А за вторым кругом нет ещё одного? – задала вопрос я не только из любопытства, но и чтобы отвлечь «картографа» от невесёлых мыслей.

– Не знаю. Не дошёл ещё.

Карта на стене была совсем маленькой, но я немного представляла масштаб.

– И ты это всё сам обошёл и проверил? – восхитилась я.

– Да, – усмехнулся он. – Времени только много заняло. Василисе ж лес покидать нельзя, вот и приходилось туда-сюда мотаться. За полную точность не отвечаю, но сделал всё, что мог.

– Впечатлена, впечатлена! – похвалила я его, а он – быть того не может! – даже слегка покраснел.

– Нужно же было чем-то заняться. Думал, границы как-то надо охранять, а они и без меня хорошо справляются.

– Ты тоже хорошо справляешься! – улыбнулась я Тору, почувствовав в его голосе грусть. – Просто замечательно справляешься!

Он улыбнулся мне так нежно, что сердечко в моей груди – а ну, успокоилось! – затрепыхалось. Пора возвращаться к делу!

– Тор, а почему не Совет в середине? – Мне как-то логичнее казалось именно его туда запихнуть – всё ж прудик тот поважнее будет.

– Это вторая карта. Первая Василисе не понравилась.

– Чем это?

– Сказала: «Фу, кака – выкинь!» Потом на другом листе ткнула пальцем в середину и закомандовала: «Дерево тут!». Спорить я с ней не стал. Это сейчас она послушная…

При этих словах я подумала: «В каком это месте?»

– … а тогда, если что не по ней – заколдовывала. Видишь шрам на груди? – Тор отодвинул ворот рубахи, и на коже я разглядела тоненькую белёсую полоску. – Деревце мне тут прирастила. Через три часа обижаться перестала, но я его уже с корнем к тому времени выдрал.

– Тяжело растить змеиную царевну…

– Уж точно нескучно.

Мы понимающе переглянулись, и я продолжила расспросы:

– Ты и я – понятно, а остальные из Совета где живут?

– Митрофан с женой Любавой, как ты понимаешь, в лесу.

– А Хекат?

Он пожал плечами:

– Даже не представляю. Она никого в гости ни разу не звала.

С картой мы вскоре покончили, и больше не осталось причин, чтобы оставаться в спальне Тора, но он не торопился меня выпроваживать. Это он зря. И взгляд у него такой, что аж мурашки по коже побежали. Мне стало нестерпимо жарко, хотя в комнате было достаточно прохладно. Лучше я всё-таки пойду.

Однако, когда я глянула на дверной проём, кое-что вспомнила, поэтому задержалась.

– Слушай… Я же тебе спасибо не сказала за то, что ты мне дверь починил…

Вот такая я неблагодарная. Только сейчас до меня дошло, что дверь-то моя входная на месте. И когда только успел?

– Ночью, – пояснил Тор, когда я спросила. – Когда мы Арину из тебя достали.

– Вот оно что… Спасибо!

Он кивнул и отвернулся, показав тем самым, что тема закрыта. А я, чтобы избавиться от непонятного чувства – да понятно мне всё, но не хочу я ничего такого, не надо мне! – шмыгнула в дверной проём и убежала на улицу.

– Тётенька Настя, а ты чего такая красная? Кваску хочешь?

– Давай!!!

Глава 22

Из леса я сбежала так быстро, что едва не забыла Арину. Потом всю дорогу от неё выслушивала, какая я невнимательная и безответственная. Я не оправдывалась, потому что была с ней полностью согласна. Надо же, разволновалась, как дитё неопытное! Не то чтобы я такое уж опытное дитё, но всё же. В конце концов, мне двадцать семь, а не тринадцать.

– Эх, знала я, что этот Тор когда-нибудь меня погубит! – бурчала кукла. – Вот как увидела его – сразу поняла. А ведь был же до него нормальный старец. Спокойный, необщительный. На Совете только и виделись. А потом этот явился. Теперь ещё и ты под его чары попала. Эх…

– И ничего я не попала!

– Ну-ну…

Дома мне расслабиться не удалось, потому что к нам явился гость, и я до сих пор не придумала, что ему сказать. Ту́пик вместе с Боюном сидели на травке и о чём-то беседовали. Завидев меня, они оба обрадовались. Но не столько потому, что соскучились, а потому, что проголодались. Визиты тролля изрядно истощали запасы моего продовольствия.

– Ты добрая! – уплетая четвёртый бутерброд с сыром, приговаривал Ту́пик. – Не то что Ринка!

Кукла в моём рюкзаке благоразумно помалкивала.

Когда кошачий и тролличий животы набились под завязку, заговорил Боюн, но обращался он не ко мне, а к нашему гостю:

– Скажи Насте о бусине.

Я вся напряглась, и Арина, я думаю, тоже.

Ту́пик тщательно прожевал, прежде чем ответить. Кажется, мне есть чему поучиться у этого тролля.

– Мама говорила, что бусина наша жизни спасает. Важная она. Котик твой сказал, нужна она вам очень. Пускай у вас пока побудет. Отдашь потом. Мама говорила, жизнь беречь надо. И кормила мама вкусно… Хорошая мама была. Как ты. Береги бусину, хорошая Настя.

– Точно? – Я никак не могла поверить. – Ты серьёзно? Ты даёшь её нам?

– Ага.

– Я договорился, – подмигнул мне кот.

Мне хотелось расцеловать и Боюна, и Ту́пика, но я сдержалась. Кто знает, как мои нежности воспримут, да и не умела я никогда на шею кидаться.

Воодушевлённая, я и думать забыла о том, что меня взволновал Тор. Гормоны, наверное, расшалились, потому что меньше всего я хотела терять голову из-за мужиков. Пусть и почти идеальных и не в меру сексуальных. А вот больше всего я хотела продолжить обучение. Причём теперь не только травничеству, но и рукоделию. Нитку в иголку я вдевать знала как, а дальше дело техники.

Ага! Конечно! Да я себе все пальцы исколола, пока пыталась вышить крошечный листик. Не знаю, как у Арины терпения хватило смотреть, как я раз за разом начинаю заново. Уже и ночь наступила, и кот улёгся спать, а канва моя по-прежнему оставалась не вышитой.

– Ложись давай. Высыпаться тебе надо, девочка.

– Я сейчас, – пробормотала я. – Ещё разочек – и всё.

– Я это уже час слышу. Ты с чего такая упёртая? Не замечала раньше.

Пожав плечами, я продолжила работу. Глаза слипались, пальцы не слушались, и лист снова выходил кривым. Может, я поторопилась? Может, у меня действительно руки не из того места растут? Как бы там ни было, а канву я отложила в сторонку, потому что чувствовала, что дальше будет только хуже. Мне на самом деле нужно было отдохнуть.

Твёрдо пообещав себе, что завтра продолжу, я сбросила с себя платье, повесила его на стул и собралась было затушить лампу, как взгляд мой упал на одну из картин. Ту самую, где была маленькая девочка.

– Арина, спросить хотела: кто это?

Кукла ответила тихо, я едва разобрала её слова:

– Дочь моя это. Алёнушка.

– Ты же говорила, что у тебя в родном мире никого не осталось, – сказала я и тут же мысленно себя отругала. Вот кто меня за язык тянул!

– А никого и не осталось, – подтвердила мою догадку Арина. – Только на картине и есть моя Алёнушка.

Погасив лампу, я забралась в постель, и кот, не просыпаясь, растянулся вдоль моего левого бока. Заснула я только к утру.

Зарю я проспала, и никто меня не будил. Проснулась я, когда моё лицо защекотали кошачьи усы.

– Настенька, а тебе обязательно так долго спать?

– Мм?..

– Обед уже, Настенька, я кушать хочу.

– Мышей лови, – пробурчала я, перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

– Нет мышей, Настенька. Поискать для тебя? В кроватку принести? Покормлю тебя сам тогда, раз ты обед готовить не хочешь.

– Как обед?! – Я резко оторвала голову от подушки и захлопала заспанными глазами. – Уже обед?!

– В том-то и дело, Настенька. Нет обеда. Не приготовил никто.

Пока я пыталась понять, на каком свете вообще нахожусь, Боюн прыгнул на окно, зубами оттащил шторы и занавеску, и в комнату ворвалось полуденное солнце. Вот сейчас мне точно не помешал бы кофе двойной закладки, но его, к сожалению, в этом мире не выращивали. Зря они это.

– Корми уже животное! – подала голос Арина. – Надоел он мне своим пыхтением. Когда Настенька проснётся… Когда Настенька проснётся… Ты его или корми вовремя, или выстави! Ты Травница, а не ведьма. Кот тебе зачем?

– Для счастья! – Боюн спрыгнул с подоконника на пол и потёрся о мои ноги, я их как раз спустила с кровати. – Котики – это счастье!

– Кто сказал? – фыркнула кукла.

– Психологи! – важно сообщил кошак. – Я радиопрограмму слышал!

– Не знаю, кто это, но я с ними не согласна!

Пока бывшая Травница и образованный кот вели научные дискуссии, я успела застелить постель, принять душ, одеться и даже провела ревизию того, что у меня осталось из припасов после визита тролля. Негусто, но жить можно.

Боюн выполз из спальни на запах жареного бекона. Арина же крикнула оттуда, что не хочет к нам, потому что устала спорить с «твердолобым неучем» и настояла на том, чтобы побыть хотя бы час в одиночестве. Мы с котом переглянулись и одновременно хмыкнули.

После сытного обеда я навела порядок везде, где мне казалось, что что-то не так. И я очень надеялась, что у меня не развивается какое-нибудь психическое расстройство, потому что раньше я не замечала у себя такую тягу к чистоте и организованности. В лаборатории – так для себя я окрестила комнату с травами и зельями, – я взяла лист бумаги и перьевую ручку с чернильницей. Выяснилось, что при должной сноровке можно без труда пользоваться и этими, казалось бы, морально устаревшими письменными принадлежностями, хотя сперва мне это виделось невыполнимой задачей. Удивительно, но мой почерк заметно улучшился, буквы приобрели округлость и кое-где появились завитки, хотя раньше я никогда их не выписывала.

Собственно, сейчас мне ручка понадобилась для того, чтобы составить список того из продуктов, что у меня есть, и что необходимо добыть в деревне. Говорю же, со мной явно что-то не то.

– И бекончик, Настенька, не забудь. Бекончик! – облизнувшись при воспоминании о вкусном обеде, промурлыкал Боюн.

– И бекончик… – пробормотала я, приписывая ещё одну строчку.

Когда я закончила с домашними делами, и Арина как раз остыла. До самого вечера мы с ней занимались травами, и я даже сварила своё первое зелье. Самостоятельно! И что самое приятное, не сделала ни одной ошибки, а значит, не отправлю никого на тот свет раньше времени.

– Неплохо, – заключила моя наставница.

Насколько я поняла, это и была наивысшая похвала с её стороны. У меня аж крылья за спиной расправились. Да-да, именно расправились, потому что меня не покидало чувство, что они выросли, когда я попала в Изначальный, просто раньше не замечала.

Последующие дни выглядели приблизительно так. Вставала я рано, бодрая и в приподнятом настроении. Занималась уборкой, стиркой и готовкой. Причём в стряпне я тоже поднаторела. Под зорким и очень строгим присмотром своей предшественницы я научилась довольно сносно готовить с десяток блюд, несколько выходили вообще объедение, а над парочкой-другой стоило ещё поработать. Как следует поработать.

Затем я либо сразу приступала к занятиям, либо шла в гости к Василисе, либо за покупками. Тележку Тор передал в моё полное распоряжение, так что я теперь беспрепятственно могла набирать продуктов и прочего аж на целую неделю. Ту́пик, как бы хорошо я к нему ни относилась, в гости не заходил, поэтому и еда расходовалась не настолько быстро.

Если же я отправлялась в лес, то обязательно брала с собой два кувшина холодного кваса. Змейка его обожала и всякий раз безмерно радовалась гостинцу. Я как-то предложила ей принести что-нибудь другое, но она наотрез отказалась. С Тором я старалась не оставаться наедине, потому что мне не нравилось, как я на него реагирую. Ну, не нужны мне все эти заморочки! Иногда я ловила на себе его заинтересованный взгляд, но к решительным действиям викинг не переходил, и я была ему очень благодарна. Наверное.

Зато мы с ним замечательно общались в присутствии его дочери. Порой мне даже чудилось, что мы семья, но я быстро отгоняла от себя непрошенные мысли.

Так в хлопотах, заботах и делах и подошло время моего единственного рабочего дня в месяц. Врать не буду, у меня коленки тряслись. И губы дрожали. И ногти я сгрызла. Почти.

– Всё будет хорошо, – наставляла меня Арина. – Ты справишься. Мы с тобой хорошо потрудились.

– А если…

– Нет.

– А всё-таки…

– Не будет такого.

– А…

– Да успокойся ты уже! Надоела! Если не справишься, всеми правдами и неправдами заберу твоё тело! Поняла?

– Да поняла я… – вздохнув, кивнула я и пригладила рукой довольно сильно отросшие волосы, теперь они доходили мне до плеч. В родном мире так быстро они никогда не росли.

На улице уже столпились пациенты, и у меня вновь началась трясучка. Я и хотела бы к ним выйти, да ноги не слушались.

– Боюн! – скомандовала кукла.

– Есть! – отозвался он, в один прыжок очутился подле меня и со всей дури вгрызся сзади в лодыжку.

– Ай! – вскрикнула я.

– Иди, девочка… – вдруг очень тихо заговорила Арина. – Иди. Мы с котом отсюда на тебя смотреть будем. Иди.

И я пошла.

– Доброе утро, Настасья! – Митрофан отвесил мне низкий поклон. – Любава моя привет тебе передаёт!

– Настенька, золотце, дай настойки против ярости, а? Кончилась у меня, – вздыхал Рыня. – И дня без неё продержаться не могу.

– Боли в животе замучили…

– Мне б для опохмелу чегось…

– Мужу-кобелине чего-нибудь в суп подсыпать бы… Как не делаешь такого? А девке его? Тоже нет? Ну тогда мне успокоительного.

Если честно, я начинала скучать по тем временам, когда меня накрывало беспамятство. По крайней мере, тогда мне не приходилось общаться с таким количеством людей и нелюдей.

К концу дня я валилась с ног. Если в прошлый раз я жаловалась на то, что меня покормить забыли, то сейчас и сама не находила времени на перекус. Хорошо хоть, воду пить не забывала.

И вот наступило долгожданное завершение рабочего дня. Пациенты разошлись, солнце почти спряталось, и до меня вдруг дошло, что я нигде не облажалась.

– Арина, Арина! Я справилась! – влетев в дом, закричала я. – У меня получилось!

Я на радостях схватила куклу и очень-очень осторожно прижала её к себе, обнимая.

– Арина?

Но она мне не ответила. А на пол упала и покатилась зелёная бусина.