Текст книги "Магические будни интровертки (СИ)"

Автор книги: Алла Касперович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

К счастью, в дом к нам ночью никто не пробрался. Если не считать насекомых и, скорее всего, белки. Потому что я точно помнила, что вчера на столе оставались лесные орехи! А сегодня там даже скорлупки не нашлось.

– А что у нас на завтрак? – вытягивая передние лапы и одновременно зевая, поинтересовался Боюн.

– Мыши.

– Какие мыши? – встрепенулся кот и испуганно уставился на меня.

– Которых ты наловишь.

– Не надо никаких мышей! – Выглядело так, будто кошак вот-вот хлопнется в обморок.

– Ну, если не надо, то пойдём добывать завтрак где-нибудь в другом месте. Не думаю, что это хорошая идея завтракать квасом или медовухой.

– У нас ещё мука есть, соль и сахар. Можно блинчики сделать. На молочке́ вкуснее, но и так неплохо, – заметил он.

Я прислушалась к себе, но беспамятство даже близко не подходило. А вызывать его я не умела, как и готовить блинчики.

– Не вариант. Пойдёшь со мной в деревню?

Кот глянул на остатки входной двери, сделал в уме какие-то вычисления и объявил:

– Я пойду с тобой, Насть! – А потом внезапно сник: – А если я опять лужу сделаю? Смеяться все будут…

– Не будут, – хмыкнула я, потому что вот на этот раз уловила знакомое помутнение. Сейчас мы будем кого-то лечить!

Я оказалась права. Когда я очнулась, кот уже вовсю лакал свеженький отвар из семи трав.

– Из восьми, – поправил меня Боюн, вылизываясь. – Ты, Насть, в этот раз ещё одну добавила.

– Да? Ну, наверное, так надо…

– Ты сказала, что так надёжнее будет. А в прошлый раз ты немного недоцен… недуцен… недом… Тьфу! Язык сломать можно. В прошлый раз ты думала, что и семи хватит.

– Я думала? Ну, ладно…

Хм, не припомню, чтобы я задумывалась, кто или что именно всё делает, когда беспамятство меня накрывает. Или задумывалась? Или нет? Или же…

– Ай!

– Настенька, что, опять голова? – разволновался кот и забегал вокруг меня.

– Угу, – кивнула я. Вот почему я сама себя вылечить не могу? С ранками же получилось, так почему здесь ничего не выходит?

– Настька, а пойдём на завтрак к Тору? – внимательно вглядываясь в моё лицо, предложил кошак.

– Можно, – улыбнулась я. Голова ещё побаливала, но стало лучше.

– Василису проведаем…

– Ай! – Да что ж такое-то! Аж плакать от боли хотелось. Да ну этот завтрак! На кроватку бы.

– Пойдём в деревню, – со вздохом заключил Боюн. – Там что-нибудь перекусим.

И странным образом боль ушла, однако я чувствовала, что она притаилась и только и ждала повода, чтобы вновь выбраться.

Оставлять дом без присмотра было немного боязно, но я понадеялась на репутацию и важность Травницы. Не будет же никто покушаться на имущество того, от кого зависит, так сказать, здоровье этого мира. И, если честно, от этой мысли мне немного поплохело. Ведь здоровье этого мира зависело от меня, а я в травничестве и ле́карстве ничегошеньки не смыслила. Не могла же я всё время надеяться на беспамятство. А что, если кто-то явиться ко мне за серьёзной помощью, а я, вместо того чтобы оказать её, буду просить подождать? Мол, погодите, меня сейчас должно накрыть. Ух, мурашки по коже побежали. А ещё эта головная боль. Вот, опять она о себе напомнила.

– Настька, ты идёшь? – Боюн успел меня прилично обогнать и теперь обернулся, чтобы проверить, куда я делась.

Собственно, мы пока не успели далеко уйти – всего-то покинули границы наших владений.

– Боюн, нам не туда! – окликнула я его, потому что он двигался в сторону леса, а мы ведь уже определили, что пойдём в деревню.

Кот глянул на лес, вздохнул и потопал туда, куда мы и договорились. Что с моим товарищем по счастью-несчастью, я уточнять не стала. В конце концов, он сейчас боролся с собственными страхами, и я не собиралась ему мешать. По дороге он молчал, и я не приставала к нему с разговорами.

Но не успели мы добраться до деревни, как повстречали знакомого, причём он был нам очень нужен.

– Тор! – обрадовалась я, подскочила к нему, положила ладони на его грудь и с улыбкой заглянула в глаза. – Доброе утро!

Погодите-ка… Да что я творю!

– Доброе утро, Настя, – ответил викинг и снял с себя мои руки, потому что у меня самой не получалось – они меня не слушались.

– Извини, – пробормотала я, пытаясь согнать наваждение. А иначе как объяснить то, что мне до безумия хотелось снять с мужчины напротив светло-серую рубаху из грубого полотна и лично убедиться, что мышцы его такие же крепкие, как рисовало моё воображение. А оно меж тем не на шутку разыгралось. Я уже мысленно снимала с Тора рубаху, медленно проводила руками по его груди, касалась губами шеи, наклонялась, чтобы лизнуть…

– А! – совершенно неэлегантно вскрикнула я и посмотрела вниз, встретившись с обеспокоенным взглядом Боюна. А кот приловчился кусать меня за лодыжку, я смотрю.

– Настя, Настенька, ты как? Уже хорошо всё?

А ведь и правда отпустило… Чуточку.

– Мы в деревню шли. За завтраком, – пояснил для викинга кот, потому что я, вместо того чтобы завести разговор, принялась нагло осматривать умопомрачительное тело молчаливого блондина.

Ух, мне становилось жарко, и я не была настолько наивна, чтобы связывать это с погодой. Кажется, со мной происходило что-то не то. Однако врать не буду: мне нравилось.

– Можем позавтракать вместе, – проворковала я.

Перед глазами показались картинки того, как я укладываю викинга на стол, освобождаю от одежды, сбрасываю свою и…

– Завтрак отменяется, – сказал вдруг Тор.

– В смысле? – возмутилась я. – Я не согласна!

Но мужчина не стал тратить время на разговоры и объяснения. Он просто согнулся, перекинул меня через плечо и…

… и потащил в лес.

Сперва я ругалась, кусалась и колотила по каменной спине – а мышцы у Тора действительно ого-го! – но вскоре просто обмякла и повисла полотенчиком. Чем ближе мы подходили к лесу, тем сильнее раскалывалась голова. Мне казалось, что в неё методично забивали гвозди. Какое уж тут сопротивление, если сил только и хватало на то, чтобы поскуливать.

– Держись, Настенька! – увещевал меня бегущий рядом Боюн. – Ещё чуть-чуть! Потерпи, Настенька!

У, предатель!

Границу я почувствовала на собственной шкуре. Буквально. Мою кожу, как огнём опалило, стоило нам зайти в лес. И вот тут я вырубилась.

На беспамятство это не было похоже, потому что я не плавно в него входила, а как по щелчку выключилась. И включилась так же мгновенно. Вот только времени, скорее всего, прошло много, потому что, когда я открыла глаза, солнце стояло прямо над поляной. Знакомой поляной, между прочим. Вон справа дом Тора и Василисы. А сами они сидели на пнях прямо передо мной. Викинг сложил руки на груди, насупил брови и сурово уставился на меня. Девочка же выглядела намного дружелюбнее. Она забралась с ногами на свой импровизированный трон – у него даже сзади торчал кусок коры, как бы представляя собой спинку, – обхватила колени руками, склонила голову набок и смотрела на меня хитро-хитро. Кот мой только куда-то подевался. Я хотела спросить, не видели ли они Боюна или позвать его самой, но изо рта у меня не вырвалось ни звука, я даже губами двигать не смогла. Более того, моё тело мне не подчинялось! Во теперь мне стало страшно.

Ну, хоть голова перестала болеть.

Василисе между тем надоело на меня таращиться, она чуть-чуть подвинулась ближе ко мне, спустила ноги, опёрлась локтями о колени, положила подбородок на раскрытые ладони, легонько улыбнулась и, растягивая слова, произнесла:

– Бабушка Рина, выходи.

В смысле? Какая Арина? Она ж померла. Или не померла. Как же я запуталась, и никто ничего не объясняет! Да я и спросить-то ничего не могла, сколько ни силилась!

– Бабушка Рина, выходи, – повторила юная змейка. – Отпусти тётеньку Настю.

Она переглянулась с отцом, и тот пожал плечами. Пока я поняла только то, что они решили, будто меня захватила моя предшественница. Но с чего они это взяли? У меня совсем не было идей. Зато были пробелы в памяти. Отчего-то я не могла припомнить ни того, что было сегодня утром, ни многое из вчерашнего, а уж о том, что произошло со мной позавчера, я вообще молчу.

– Бабушка Рина, эх, бабушка Рина, зачем ты так? Тётенька Настя хорошая, не мучь её, пожалуйста. Не жалко тебе её? Ты если не выйдешь, от неё ведь ничегошеньки не останется. А мне тётенька Настя нравится. Если ты её продолжишь обижать, – она посмотрела на меня в упор, и глаза её сверкнули изумрудом, – я расстроюсь. А ты знаешь, что бывает, когда я расстраиваюсь.

Девочка вроде бы говорила спокойно, но я почувствовала от неё такую угрозу, что на месте Арины, если она на самом деле засела в моей голове, уже давно выскочила бы и спасалась бегством. А может, у неё нет такого варианта? А что, если я – её единственный способ выжить? Так, стоп! Я в альтруистки не записывалась. Мне своя шкура дорога.

– Не выходит, – нахмурилась девочка. – Если я сама её вытаскивать буду, могу и убить.

Мне бы очень хотелось знать, кого она имела в виду, но, как я уже отметила, тело моё мне сейчас не принадлежало.

– Надо остальных кликнуть, – сказал Тор.

– Хорошо, папочка! Деда Троша! – позвала Василиса негромко, но, кому надо, тот услышал.

Леший явился не один. Рядом с ним стояла неземной красоты златовласка, одетая почему-то в древнеегипетское платье, а на шее у неё зелёными пятном выделялся кулон в виде лягушки. Худовата красавица как на мой вкус, но да ладно. Кто она вообще такая? Царевна-лягушка? Я её раньше не встречала. Или встречала? Вполне возможно, мы уже виделись, когда на меня нападало беспамятство.

– Деда Троша, тётенька Хекуша, день добрый!

– Я Хекат, – насупилась красотка. – Почему никто запомнить не может?

– Здравия тебе, дочка! – расплылся в улыбке Митрофан. – Что, не выходит?

– По-хорошему не хочет, – вздохнула девочка. – Даже на папку не откликается.

– Раздеваться пробовал? – деловито оглядев викинга, поинтересовался леший.

– Митрофан! – прикрикнул на него Тор, красноречиво скосив глаза на дочь.

– А что такого? – хмыкнул старик. – Я ж не просил раздеваться полностью. Ринке б и торса твоего хватило – сам помнишь, как она слюни по нему пускала.

Викинг поморщился, видимо, помнил.

– А может, так оставим? – предложила царевна-лягушка. – Мне Арина больше нравилась. Она имя моё правильно называла. – Три прищуренных пары глаз вперились в неё. – Что? Я всего лишь высказала своё мнение.

Что бы там она себе ни думала, а вместе с лешим, змейкой и викингом встала передо мной. Последнее, что я услышала, было:

– Ринка, дрянная ты баба, вылазь из девки!

Что было дальше, я не знала, потому что окончательно потеряла связь с реальностью. И с нереальностью тоже.

Глава 16

На сей раз я приходила в себя намного дольше и не так приятно. Голова кружилась, в ушах стоял шум, во рту появился противный привкус крови, а если я пробовала пошевелиться – что у меня совсем не выходило! – то подступала тошнота. Так себе ощущения, я вам скажу. Я лежала на спине на каком-то покрывале, а под ним явно росла трава, тело моё будто набили ватой, а веки настолько потяжелели, что я не могла открыть глаза. Хотя очень хотелось, потому что вокруг меня явно происходило что-то важное.

– Тётенька Настя, попей! – донеслось до меня как будто издалека, но я сразу же почувствовала, что к моим губам приложили что-то холодное. – Тётенька Настя, помогай. Мы сами без тебя не справимся. Тётенька Настя!

Я бы и хотела что-то сделать, но мои усилия ни к чему не приводили. По-прежнему я лежала бездвижно и только диву давалась, как у меня вообще получалось дышать. Мне было по-настоящему страшно, и я наверняка ударилась бы в панику, если бы могла. А я не могла ничего. Зато слух постепенно возвращался.

– Папочка, надо что-то делать.

Уж не знаю, что там юная змейка предложила, но Тор чуть ли не простонал:

– Почему я?..

– Потому что, если это сделаю я, Любава мне потом голову открутит, – тяжко вздохнул Митрофан. – Ты её знаешь.

– И на меня не смотри! – возмутилась царевна-лягушка. – Она мне даже не нравится!

– Я могу! – вызвался Боюн. О, а вот и он объявился.

– Ты в пасти не удержишь, – с явным сожалением отказал ему Тор. – А…

– Пап! – Василиса сказала это таким тоном, что с лёгкостью можно было расшифровать, мол, пап, ты чего?

– Ясно, твой яд. – Голос викинга звучал всё обречённее и обречённее. Мне как-то обидно стало.

– Да оставьте вы её! – Этот раздражающе писклявый голос я не узнала. – Конец ей. А я говорила…

– Заткнись, Ринка! – рявкнул на неё леший. – Мы с тобой ещё потолкуем.

А… Тогда понятно.

– Бабушка Рина, а может, мне с тобой лучше поговорить?..

– Не надо! Молчу!

Что я там в последний раз вещала? Нравятся мне дети? Не помню. А вот Василиса отныне точно поселилась в моём сердце. Хотя, если я всё правильно поняла, есть вероятность, что ненадолго.

– Папочка, некому больше. Давай.

И тут я почувствовала на губах до безумия приятное прикосновение. Тор бережно раздвинул их своими губами и влил в меня немного воды, затем отстранился и проделал то же самое, а потом ещё и ещё. Чудеса стали происходить молниеносно. С каждым глотком пропадало то, что меня беспокоило. И только открывать глаза я не торопилась. Пусть страх и не покинул меня полностью, но я уловила странное наслаждение, охватывающее меня всё больше и больше. Уж не знаю, связано ли это с мужчиной, оказавшимся удивительно нежным, или с тем, что я, кажется, только что избежала смерти.

Наверное, так себя чувствовали Белоснежка и Спящая красавица, когда их пробудили поцелуем. Хотя… Если вспомнить, что в первом случае это был едва знакомый мужик, да и во втором тоже, то мой опыт даже, скорее всего, стоял особняком. По крайней мере, своего спасителя я видела намного чаще.

– Тётенька Настя, не притворяйся. Папа, с ней уже всё хорошо.

Чёрт, вот же мелочь глазастая.

– Настька… – захныкал где-то рядом Боюн. – Ты живая…

– Живая, живая, – пробормотала я и наконец соизволила открыть очи. Надо же… Уже и ночь успела наступить. Но звёзды светили настолько ярко, что я прекрасно видела всё, что меня окружало.

Викинг помог мне сесть, но я пока не набралась достаточно сил, поэтому он стал моей временной опорой, прислонив мою спину к своей груди и обняв одной рукой за талию. Врать не буду – мне нравилось.

– Спасибо, Тор, – сказала я, повернув к нему голову и ненадолго задержав взгляд на его губах. И подумать не могла, что они настолько мягкие. Да и нежность, с которой викинг ко мне сейчас относился, никак не вязалась с тем образом, что успел сложиться в моей голове. Где тот постоянно насупленный бука? Когда его успели подменить? – Правда спасибо.

Тор еле заметно улыбнулся и кивнул.

– Настенька! – Кошак запрыгнул ко мне на колени и принялся тереться обо всё, до чего дотягивался. Так, у меня во рту каким-то образом появилась его шерсть. Я сплюнула её и, обхватив Боюна руками, крепко обняла, не дав ему и дальше делать из меня мохнатое чудище. – Настенька, я так переживал!

– Всё хорошо, – увещевала его я. – Уже всё хорошо.

Какие-то обрывки памяти возвращались ко мне, но я чувствовала, что мне предстояло ещё многое вспомнить. А возможно, что-то уже кануло в небытие, но я об этом вряд ли когда-нибудь узнаю.

– Ну, живая? – подняв бровь, поинтересовалась царевна-лягушка. – Тогда я пошла. И без вас дел хватает.

– Спасибо, Хекат! – крикнула я ей в спину.

Златовласка на миг обернулась, хмыкнула и растворилась в темноте леса.

– Далеко пойдёшь! – пропищал кто-то, хотя я так знала, кто, но никак не могла разглядеть. – А я тебя недооценила.

– Ринка, умолкни! – прикрикнул на неё Митрофан, но я всё ещё не могла определить, где она. Вот что определённо радовало, так это что точно не во мне. Ух, как подумаю, так вздрогну. – Настасья, ты как?

Я прислушалась к себе и улыбнулась:

– Хорошо всё, слабая только. Спасибо тебе, Митрофан. – Он махнул рукой, мол, о чём говоришь – свои же. – Василиса, и тебе большое-пребольшое спасибо!

– Пожалуйста, тётенька Настя! – расплылась в улыбке она и поудобнее устроилась с ногами на своём пне-троне.

– Может, теперь вы мне расскажете, что тут вообще происходит? – поблагодарив всех, попросила я.

– А вот пущай она сама и рассказывает, раз кашу заварила, – заявил леший.

– А ну, отпусти меня, придурок! – пропищала-прошипела Арина. Из высокой травы её вытащил Митрофан и за волосы поднял над собой.

– Очуметь… – только и смогла произнести я.

Потому что меньше всего я ожидала увидеть тряпичную куклу с жёлтыми вязальными нитками вместо волос. В высоту она была не больше двух моих ладоней, одета в красивое и искусно сшитое льняное платьице, по нижнему краю которого проходили вышитые васильки. Коричневые башмачки из ткани прятали ножки, а руки украшали браслеты из каких-то разноцветных крошечных камней. На белоснежном лице чернели пуговицы на месте глаз, улыбающийся рот представлял из себя две красные нитки, зато о носе никто не позаботился. Вероятно, кукле он и не был нужен.

А во лбу у неё красовалась та самая бусина – сокровище тролля Ту́пика.

– Настя, я её боюсь… – прошептал Боюн, прижавшись ко мне плотнее и попытавшись спрятаться в моих руках. Да куда там – кот он отнюдь не маленький.

У меня и самой волосы дыбом встали, потому что в своё время я прилично пересмотрела ужастиков с говорящими куклами разного калибра.

– Ты же сам её принёс, – заметил Тор.

– Так, она ж тогда неживая была… – всё так же не повышая голос, пояснил кошак.

– Кхм, кхм, – прокашлялась тряпичная Арина. – Так, меня кто-нибудь слушать будет или как?

В общем, если опустить все гадости в мой адрес – а они, наверное, составили половину всего рассказа, – то выходило приблизительно следующее. Время Арины Травницы в этом мире подходило к концу – к счастью, эту информацию я вспомнила, поэтому вопросов не задавала, – а уходить непонятно куда не хотелось. Вообще, насколько я поняла, после смерти хранитель возвращается, так сказать, в космос и становится его частичкой. Арину такая судьба не устраивала, ей вполне нравилось жить в Изначальном мире, да и юность и красота за долгие годы нисколько её не покинули. Здесь, кстати, Митрофан не удержался и выругался, потому что ему довелось попасть сюда не юношей в расцвете сил и привлекательности, а уже хорошо пожившим старцем. Впрочем, в его родном мире срок жизни леших исчислялся веками, а потому особо он не жаловался. Тем более что и Любава его не девкой красной ему повстречалась. Вот тут я подумала, что ему повезло, что она его не слышала.

Затем на Митрофана шикнула Василиса, и кукла продолжила. О магии Арина знала много – ещё в нашем с ней мире увлекалась, но там магические каналы слабые – ого, так и у нас магия существует! – поэтому особо разгуляться не могла. Здесь же, в Изначальном, намного проще стало теорию подкреплять практикой. К тому же Арина завела много полезных знакомств, выяснила много чего ещё более полезного, а потому знала, что делать, чтобы продлить своё весьма приятное пребывание в этом мире.

Готовилась она заранее, поэтому успела собрать всё, что нужно. Кандидатуру в преемницы она – вот здесь я не уловила, что именно и как именно она сделала, – отыскала идеальную. И внешне с Ариной схожа и так же, как и она, одарена талантом травничества. И, как и положено, жалостлива и чиста сердцем. Причём это кандидатка должна была доказать непосредственно перед тем, как отправиться в свой новый дом. Вот так с лёгкой руки Арины Боюн и оказался на дереве – кот мой никак таких сведений не ожидал и только и смог что произнести своё коронное «мать моя котячья». А дальше всё пошло не по плану, то есть появилась я. На этом месте Арина остановилась и хорошенько прошлась и по моим умственным способностям, и по привычкам лезть не в своё дело. А вот это неправда! Это не я свою протеже в юбку нарядила, чтобы на дерево лезть!

А дальше случилось что случилось, и я вместе с Боюном оказалась в Изначальном мире и обязанности Травницы перешли ко мне. Обязанности перешли, а знания, веками накопленные предшественницами, нет. Да и как они могли, если Арина никуда не делась? Вот тут я приободрилась – значит, не всё потеряно, значит, и я смогу стать настоящей Травницей! Но кукла меня осадила, сказав, что знания без способностей мало чем помогут. А таланта к травничеству у меня нет. И я была вынуждена с ней согласиться – раз уж у меня кактусы дохли, то что уж говорить о более прихотливых растениях.

В общем, Арина планировала вытеснить сознание преемницы своим, а несчастную переместить в особую куклу. Над последней она трудилась долго и усердно, раздобыла все материалы, совершила все ритуалы и оставалось всего-то занять тело новой Травницы. Но не тут-то было. Арине я досталась зажатая и нелюдимая, поэтому и подступиться ко мне она толком не могла. Однако вскоре нашла мои слабые места и вот тут уж разгулялась. Как выяснилось, я не была сильна – мягко сказано! – не только в травничестве, но и в готовке. Именно тогда разум Арины подавлял мой. А побочным эффектом стала частичная потеря памяти, причём не только тогда, когда мною владела предшественница. И, к сожалению, подтвердилась моя догадка – многие воспоминания мне не вернуть. Но кроме того, что Арина занимала моё тело, когда я впадала в беспамятство, она приловчилась управлять мной – и даже моими мыслями, хоть и не всеми! – когда я была собой.

Она и на Совет меня пускать не хотела, потому что опасалась, что другие хранители смогут догадаться, потому что у пруда сущность становится очевидной. И всё же в конце концов отпустила туда, не без внутренних терзаний, потому что иначе мы бы все могли погибнуть, а это уж точно противоречило её плану. Она не зря боялась – хранители всё сразу поняли, однако сделали вид, что не имеют понятия, что со мной произошло. Было решено отвести меня к Василисе, но не сразу – змейке нужно было дать время, чтобы создать живую воду – вот тут у меня возникли вопросы, но я подумала, что задам их как-нибудь позже. Вскоре оно было готово, и мы с Боюном встретили Тора, который как раз и шёл за мной.

Отдельно хотелось бы отметить моего отважного котика. Он ведь пошёл против своих страхов, чтобы спасти меня. Во многом именно благодаря ему хранителям удалось исполнить задуманное. Он и куклу отыскал и принёс, потому что Арина позаботилась о том, чтобы никто из коллег не смог до неё добраться. А дальше дело техники и волшебства Василисы, о котором я, кстати, хотела бы расспросить змейку поподробнее, но после. Сейчас бы хоть то, что рассказала Арина, переварить.

– Так что, я теперь свободна? – осторожно поинтересовалась я.

– Не совсем, тётенька Настя, – вздохнула Василиса. – Бабушка Рина в тебе корни успела прорастить. Если их сейчас выдернуть, то и тебе не жить.

М-да…