Текст книги "Золотое рандеву"

Автор книги: Алистер Маклин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Итак, – нарушил мертвую тишину Буллен, – убийца, будь он проклят, уходит на моем корабле!

– Далеко он не уйдет, – уточнил я. – Сорок минут ходу, не больше. Капитан Брейс, я вам советую…

– Как-нибудь обойдемся без ваших советов, мистер, – исполненный гнева голос Буллена стал похож на щелканье заржавленной мышеловки, глаза только что молнии не метали.

– Это срочно, сэр. Необходимо, чтобы капитан Брейс…

– Я вам приказываю молчать, мистер Картер. Вы обязаны его выполнить.

– Не могли бы вы помолчать, пожалуйста, капитан Буллен, – в моем голосе слышалось почтительное раздражение, но раздражения там было больше, чем почтения.

– Я думаю, вам стоит его выслушать, сэр, – встрял в разговор боцман, немало смущенный этой перепалкой. – Ведь мистер Картер ночью не так просто по палубе прогуливался, если я, конечно, не ошибаюсь.

– Спасибо, боцман, – я снова повернулся к капитану Брейсу. – Позвоните вахтенному офицеру. Полный вперед на запад. Виноват, самый полный. И быстрей, капитан.

Настоятельность моего тона наконец подействовала. Для человека, только что потерявшего сто пятьдесят миллионов долларов, капитан Брейс действовал на удивление решительно и без предубеждения к тому, кто явился причиной этой потери. Он дал соответствующее распоряжение стоявшему рядом подчиненному, затем повернулся ко мне и свысока, изучающе меня осмотрел.

– Ваши аргументы, сэр?

– В трюме номер четыре «Кампари» увозит атомную бомбу с тикающим часовым механизмом. Это «Торнадо» – новое оружие, которое стащили у американцев неделю или около того назад.

Взгляд на вытянувшиеся, недоверчивые физиономии слушателей показал, что они отлично знали, о чем идет речь, но столь же ясно было, что они не могли в это поверить.

– Атомную бомбу? – Брейс как-то сразу охрип и заговорил неожиданно громко. – Что за вздор?

– Может, вы все-таки выслушаете? Мисс Бересфорд, я говорю правду?

– Вы говорите правду, – голос Сьюзен прерывался, как завороженная, она не сводила глаз с того гроба. – Я видела «Торнадо», капитан. Но…

– Достаточно, – прервал я. – Итак, бомба на боевом взводе. Должна взорваться через, – я взглянул на часы, – двадцать пять минут. Каррерас тоже знает время взрыва. Именно поэтому он и улепетывает на такой умопомрачительной скорости. Он воображает, что «Торнадо» у нас на борту. И именно по этой же причине я так тороплюсь в противоположном направлении.

– Но ведь «Торнадо» здесь! – воскликнула Сьюзен. – Здесь, вы сами знаете, что здесь. Он вон в том гробу!

– Вы ошибаетесь, мисс Бересфорд.

«Тикондерога» двинулась с места. Вибрация стремительно набиравшего обороты гребного вала ощущалась сквозь палубу противной дрожью. Зная, что мы по-прежнему на виду у Каррераса, я не хотел торопить события и поэтому еще секунд десять-пятнадцать спокойно лежал на носилках, в то время как все присутствующие расширившимися от ужаса глазами ели покрытые флагами гробы. Затем корма «Тикондероги» повернулась к востоку, высокий ее ют загородил «Кампари». Я откинул одеяло, сорвал с ноги бинты и шины, нашел припрятанную там отвертку и неуклюже поднялся на одеревеневшие ноги. На пассажиров и команду, свято веривших, что у старшего помощника Картера сложный перелом бедра, это произвело эффект, мягко говоря, поразительный, но у меня совсем не было времени этим эффектом насладиться. Я заковылял к ближайшему гробу и содрал с него флаг.

– Мистер Картер, – капитан Брейс был уже рядом со мной, – как вы осмелились? Пусть Каррерас и преступник, но он сказал мне, что сенатор Хоскинс…

– Ха-ха, – развеселился я. Ручкой отвертки я отстучал три коротких двойных удара в крышку гроба – изнутри донеслось три удара в ответ. Я оглядел сомкнувшееся вокруг кольцо зрителей. Жаль, что сцена эта не была запечатлена на пленке – выражение их лиц заслуживали увековечения. – Поразительные способности у этих американских сенаторов, – поделился я с капитаном Брейсом. – Даже из гроба рвутся наружу.

На этот раз крышку я сумел снять всего за две минуты. В этом деле, как и во всяком другом, практика – великая вещь. Доктор Слингсби Кэролайн был совершенно так же бледен, как и все виденные мною до этого случая покойники. Да и вообще выглядел он неважно – до смерти перепуганным. Я не мог поставить это ему в вину. Существует много оригинальных способов довести человека до ручки, но, по моему мнению, положить человека в гроб и на пять часов завинтить крышку – один из самых изысканных. Доктор Кэролайн окончательно дойти до ручки еще не успел, но немало продвинулся в этом направлении, судя по широко открытому рту и выпученным глазам. Он дрожал, как лопнувшая пружина от дивана, и практически не мог связно говорить. Наверняка, мой стук показался ему прелестнейшей музыкой, когда-либо ласкавшей человеческое ухо.

Я предоставил возможность своему окружению оказать помощь бедняге, а сам направился к следующему гробу. То ли шурупы на этом были закручены туже, то ли я ослаб, но во всяком случае успехи мои здесь были значительно скромнее, и я отнюдь не огорчился, когда дородный моряк из команды «Тикондероги» взял у меня отвертку. Я посмотрел на часы. Без семнадцати семь.

– А в этом что, мистер Картер? – Выражение лица капитана Брейса, снова оказавшегося около меня, ясно говорило о том, что он уже оставил всякие попытки осмыслить происходящее. Что, впрочем, было только разумно с его стороны.

– Обычная взрывчатка с часовым механизмом. Я думаю, это на случай, если не сработает механизм «Торнадо». Откровенно говоря, сам точно не знаю. Важен факт, что одна эта штука самостоятельно может потопить «Тикондерогу».

– А, может, ее просто надо выбросить за борт? – обеспокоенно спросил он.

– Опасно, сэр. Детонатор может сработать от удара о воду и у вас в борту образоваться дыра, в которую спокойно въедет грузовик… Пусть снимет крышку и с третьего гроба.

Я снова посмотрел на часы. Без пятнадцати семь. «Кампари» уже превратился в смутное пятнышко на проясняющемся горизонте. До него было, пожалуй, около шести-семи миль на восток. Приличная дистанция, но далеко не достаточная.

Со второго гроба слетела крышка. Я снял одеяла, нашел часовой механизм и два тоненьких проводка к взрывателю и осторожно перерезал их ножом, сперва один, потом другой. Для перестраховки вынул и часовой механизм, и взрыватель и выбросил их за борт. Спустя две минуты аналогичным образом обезвредил адскую машину в третьем гробу и оглядел палубу. Имей окружающие меня люди хоть каплю здравого смысла, вокруг меня должно было бы быть так же пусто, как в конторе спустя минуту после окончания рабочего дня. Но никто из них даже не тронулся с места.

– Мистер Картер, – сурово изрек Буллен и замолчал, разглядывая меня. – Я считаю, что вы должны дать нам некоторые объяснения. Это дело с доктором Кэролайном, эти гробы.

Я изложил ему всю историю в весьма сжатом виде, окруженный толпой жадно внимающих слушателей. Когда я закончил, он, помолчав, произнес:

– Я должен, конечно, перед вами извиниться. – Было видно, что эти слова даются с немалым трудом. – Но ведь меня можно понять. И потом, действительно ли это был единственный вариант?  Знаю, черт возьми, что Каррерас чудовище, негодяй, окруженный шайкой головорезов. Но  приговорить их всех к смерти? Сорок жизней теперь на вашей совести.

– Это все же лучше, чем сто пятьдесят жизней оказалось бы на том, что заменяет совесть Каррерасу, – угрюмо сказал Джулиус Бересфорд. – А так бы и случилось, если бы не вмешался наш друг.

– Другого выхода не было и нет, – толковал я Буллену. – Кроме доктора Кэролайна разрядить «Торнадо» никто не может. Доктору,  чтобы это сделать, нужен ключ. Ключ у Каррераса.  Если бы Каррерасу сказали после того, как мы все перебрались на «Тикондерогу», что у него на «Кампари» в трюме готовая взорваться бомба, он, естественно, заставил бы доктора  Кэролайна разрядить бомбу. Это если бы он узнал, что доктор жив. А затем он убил бы всех на «Тикондероге». Могу поспорить на что угодно, он получил строгий приказ: живых свидетелей остаться не должно. А если мы бы спрятали доктора среди нас, то он просто перетащил бомбу сюда, сделал так, чтобы мы не смогли выбросить ее за борт, и отправился бы полным ходом прочь.

– Но и сейчас еще не поздно выбросить бомбу за борт, – настаивал Буллен. На Каррераса ему было глубоко наплевать, но «Кампари» он любил. – Давайте его предупредим. Теперь, когда мы легли на курс, он уже не сможет взять нас на абордаж и перестрелять, даже если предположить, что он станет нас догонять. Управляемый опытным моряком корабль всегда может уклониться от снарядов этих бандитов.

– Минутку, сэр, – прервал его я. – А как мы его предупредим?

– По радио, мистер, по радио! Осталось еще двенадцать минут, возможно они еще успеют уйти достаточно далеко от места взрыва. Передайте радиограмму…

– Передатчики «Тикондероги» разбиты так, что не починишь, – устало объяснил я.

– Что? – капитан Брейс схватил меня за руку. – Как разбиты? А вы откуда знаете?

– Думайте головой, – раздраженно предложил я. – Вашим подставным радистам, конечно, был отдан приказ испортить перед уходом передатчики. Неужели вы думаете, что Каррерас мог допустить, чтобы вы разослали сообщения о произошедшем по всей Атлантике?

– Мне это и в голову не пришло, – Брейс озадаченно покачал головой и обратился к помощнику. – Чик. Вы слышали? Проверить!

Проверка отняла не больше полминуты. Молодой человек вернулся хмурый:

– Он прав, сэр. Передатчики разбиты.

– Наш друг Каррерас, – пробормотал я, – сам подписал себе приговор.

В семь часов пять минут «Кампари» перестал существовать. Он был от нас по меньшей мере в тринадцати милях, далеко на горизонте, его закрывала от нас высокая корма «Тикондероги», и все же ослепительная бело-голубая вспышка больно ударила нам по глазам с силой десяти полуденных солнц, залив на мгновение «Тикондерогу» ярким белым светом и придав по контрасту теням неправдоподобно густой черный цвет, как будто кто-то включил в нескольких метрах от нас исполинский прожектор. Это убийственное сияние длилось какие-то доли секунды, но и погаснув, надолго отпечаталось в глазах его невольных зрителей. На смену ему пришла прямая вертикальная полоса красного, сверкающего огня, вонзившаяся в тучу, прорезавшая небо на горизонте. Вслед за ней поднялся белый столб кипящей воды и пара. Он медленно возносился над поверхностью моря, неправдоподобно, до жути медленно добрался почти до тучи и так же медленно начал опадать. То немногое, что осталось от развеянного по ветру «Кампари» и от Каррераса, крутилось где-то внутри этого гигантского смерча.

От зарождения до угасания водяного смерча прошло не меньше минуты, и только спустя несколько секунд после того, как он исчез, и горизонт на востоке прояснился, до нас долетел грозный рев взрыва. Затем снова наступила тишина, глубокая мертвая тишина.

– Что ж, доктор Кэролайн, – попытался я завязать разговор, – по крайней мере, вы должны быть удовлетворены, что эта ваша чертова перечница работает.

Он не поддержал моей инициативы. Да и никто не проронил ни слова. Все ждали волну, но никакой особо выдающейся волны так и не появилось. Спустя минуту или две на нас накатился с востока несущийся с огромной скоростью длинный и пологой вал, прошел под «Тикондерогой» и промчался дальше, качнув корабль с кормы на нос раза три-четыре. Первым из всей компании обрел голос капитан Брейс.

– Вот и все, капитан Буллен. Остался один дым. От вашего корабля и от моих ста пятидесяти миллионов долларов золотом.

– Только от корабля, капитан Брейс, – поправил его я, – только от корабля. Что же касается двадцати обращенных в дым генераторов, то я полагаю, что правительство Соединенных Штатов охотно возместит убытки электротехнической компании «Хармсворт и Холден».

Он горько улыбнулся. Настроение у него было совсем не веселое.

– В этих контейнерах были не генераторы, мистер Картер. Золото для Форт-Нокса. Откуда только этот дьявол Каррерас…

– Вы уверены, что в этих контейнерах было золото? – вмешался я.

– Конечно. Вернее, я просто знал, что оно у нас на борту. Но с маркировкой контейнеров произошла ошибка. Все эта проклятая секретность – одна рука не знает, что делает другая. По моему манифесту контейнера с золотом находились на носовой верхней палубе, но вчера Адмиралтейство радиограммой уведомило меня об ошибке. Точнее говоря, оно уведомило этих негодяев-радистов. Они, конечно, мне ничего не показали. А Каррерасу тут же сообщили и первым делом, как он взял нас на абордаж, принесли ему бланк радиограммы в качестве доказательства. Он отдал его мне на память, – с горечью добавил он, протягивая мне листок бумаги. – Хотите посмотреть?

– Нет необходимости. Я и так могу слово в слово сказать, что там написано: «СРОЧНАЯ ВНЕОЧЕРЕДНАЯ ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ. ПРИ ПОЛУЧЕНИИ НЕМЕДЛЕННО ДОЛОЖИТЬ КАПИТАНУ: СЕРЬЕЗНАЯ ОШИБКА В ГРУЗОВОМ МАНИФЕСТЕ: СПЕЦГРУЗ НАХОДИТСЯ НЕ В КОНТЕЙНЕРАХ НА НОСОВОЙ ПАЛУБЕ С МАРКИРОВКОЙ „ТУРБИНА НЭШВИЛЛ ТЕННЕССИ“, А В КОНТЕЙНЕРАХ НА КОРМОВОЙ ПАЛУБЕ С МАРКИРОВКОЙ „ГЕНЕРАТОРЫ ОАК РИДЖ ТЕННЕССИ“: В СЛУЧАЕ ВСТРЕЧИ С УРАГАНОМ ГРУЗ НА КОРМОВОЙ ПАЛУБЕ СПАСАТЬ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ. ОФИС МИНИСТЕРСТВА ТРАНСПОРТА. ВИЦЕ-АДМИРАЛ РИЧАРД ХОДСОН НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛА ВОЕННО-МОРСКИХ ОПЕРАЦИЙ»

Брейс в недоумении уставился на меня.

– Откуда, черт возьми…

– У Мигеля Каррераса в каюте тоже был манифест, – объяснил я. – Помеченный, причем совершенно правильно, точно так же, как и ваш. Я его видел. Эта радиограмма пришла не из Лондона. Она пришла от меня. Я послал ее из радиорубки «Кампари» сегодня в два часа ночи.

Воцарилась тишина и довольно надолго. Как и следовало ожидать, нарушила ее в конце концов Сьюзен Бересфорд. Она подошла к носилкам Буллена, посмотрела на него сверху вниз и торжественно заявила:

– Капитан Буллен, мне кажется, что мы оба должны принести мистеру Картеру самые глубокие извинения.

– Мне тоже так кажется, мисс Бересфорд. Действительно придется. – Он попытался откашляться, но у него ничего не вышло. – Но вспомните, что он велел мне заткнуться. Мне, своему капитану! Вы это слышали?

– Это ерунда, – успокоила его она. – Вы всего лишь его капитан. Он и мне велел заткнуться, а я его невеста. В будущем месяце у нас свадьба.

– Его невеста? В будущем месяце свадьба? – невзирая на боль, капитан Буллен приподнялся на локте, недоумевающе оглядел нас по очереди и снова тяжело откинулся на носилки. – Будь я проклят! Первый раз об этом слышу.

– Мистер Картер тоже об этом услышал только сейчас, – призналась она.