Текст книги "Развод. Не жди прощения (СИ)"

Автор книги: Алиса Роса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

25.

Запах виски стоит в пищеводе. В голове слегка шумит.

– Зачем ты ему позвонила? – строго спрашивает Герман, когда я перестаю рефлекторно всхлипывать.

– Вы ругаться собрались? – спрашиваю бесцветным тоном.

Нет эмоциональных сил отражать его наезды.

– Виктория, – Герман делает лицо, на котором читается усталость с толикой досады, типа «ну сколько можно?» – Хватит «выкать». Так я чувствую себя глубоким старцем.

– Хорошо, Герман, я постараюсь, – черт, зная, какой он вспыльчивый, стремновато давать такие обещания. – Тимур писал мне целый день. А потом я случайно прослушала его голосовое, в котором он пригрозил – если не перезвоню, он уничтожит мой паспорт.

Герман усмехается в ответ на мои слова.

– И ты испугалась? – он сейчас – само спокойствие, подходит и убирает пару прядей с моего лица, которые прилипли к мокрой щеке. – Это же сущий пустяк!

Что? Оторопело хлопаю ресницами.

– Пустяк?! – вырывается громче, чем стоило бы. – Лишиться паспорта – пустяк?! К тому же, сейчас в распоряжении Тимура все мои документы. Свидетельство о браке, паспорт, загранпаспорт, даже СНИЛС с ИНН. Если он все это унич…

Герман нежно прислоняет палец к моим губам, заставляя замолчать.

– Тшш, Виктория. Если он уничтожит какой-то документ, мы сделаем тебе новый, только и всего, – произносит теплым доверительным тоном. – Ничего не бойся. Ты в безопасности. И никто, особенно Тимур, не сможет тебя обидеть.

Слишком пафосно звучит. К тому же, Герман умалчивает об одном человеке, который запросто меня обидит – о себе самом.

– Мне кажется, у него даже мое свидетельство о рождении, – продолжаю размышлять вслух. – Если Тимур и его уничтожит? Как восстанавливать паспорт, если нет свидетельства? И как Игорь сможет заверить мои документы у нотариуса, если их уже не существует? Даже если нотариус – ваш человек, этот подлог мгновенно вскроется!

На лице Германа появляется озабоченность. Понял, что все не так просто, да?

– Может, если бы ты дал мне с ним договорить… – в голос против воли просачивается досада.

– Нет, Виктория, он уже принялся уничтожать документы, – на этот раз Герман говорит мрачно. На лице играют желваки. – Но ты правда не переживай на тему документов. Это легко уладить.

Вдруг из кармана его пиджака начинает разноситься жужжание телефонной вибрации. Герман выуживает гаджет и направляется в коридор. Отвечает уже там:

– Привет, Сань, да. Нашел? – последнее, что до меня долетает.

Что за тайна за семью печатями? От любопытства потеют ладони, ведь это наверняка касается меня, иначе бы Герман не стал уходить.

Может, пойти за ним и подслушать? Нет. У меня хватит терпения дождаться, пока он мне сам все расскажет. Я уже выяснила, что у него проблемы с доверием, нечего лишний раз подогревать его сомнения.

Вскоре он возвращается на кухню в отличном настроении.

– Ты чемодан собрала? – спрашивает Герман, махом допивая остывший чай. Киваю. – Умница! Завтра выезжаем в Москву.

Округляю глаза.

– На машине что ли? – а как еще без документов?

– На Сапсане, конечно. У меня нет столько свободного времени, – Герман снова смотрит в телефон и что-то читает. Потом поднимает на меня взгляд, видимо, кожей ощущая мое удивление. – И да, проблем не будет. Ты запросто проедешь без паспорта.

В переноске для кота что ли?! Как он себе это представляет? Хотя, судя по апломбу, представляет и явно лучше, чем я.

– Я купил тебе кое-что, – Герман выходит из кухни и возвращается с кожаным портфелем. Выкладывает на стол яркую коробочку с новым телефоном и конверт с симкой. – Я хочу, чтобы ты перенесла важные и рабочие контакты на новый номер. Твой нынешний телефон будет храниться у меня, чтобы больше с Тимуром ты не общалась. У тебя пятнадцать минут.

Привет, первое распоряжение моего непосредственного начальника. Быстро же он сменил тон на приказной.

– Скажешь, что это рабочая задача, да? – язвительно огрызаюсь и принимаюсь открывать «подарок». – К чему такая спешка?

– Ты очень быстро вспоминаешь, что у тебя есть зубки, – рокотливо цедит Герман с хищной улыбкой, которая, впрочем, быстро исчезает, и лицо становится привычно суровым. – Время пошло. Я уеду через четверть часа. Успеешь или нет, твой телефон я заберу с собой. Лучше поторопись.

На этом он выходит из кухни, оставляя меня наедине с гаджетами.

Оба телефона на андроиде, так что переезд – дело лишь времени. Тем более, гугл сам все перенесет. Надо только соединить два устройства между собой и войти в аккаунт. Для этого мне нужен вайфай. Меня охватывает досада. Вот с мужиками так всегда. Задачу поставил, а как выполнять – сама придумай!

В сердцах вскакиваю и быстрыми шагами направляюсь к спальне Германа. Пусть хоть пароль скажет! Заношу руку, чтобы постучать, но останавливаюсь и прислушиваюсь.

– …да. ООО «Хрусталь». Учредители Тимур Русланович Воронов и Мария Петровна Подольская, – из-за двери доносится резкий голос Германа. Он явно говорит с кем-то из подчиненных. – Пусть твои сотрудники навестят их магазин на Садовой.

Отпрянываю от двери, едва не выдав себя. Это же магазин Тимура! Так и ООО «Хрусталь» тоже его. Туда меня принимали на должность консультанта. Только не приняли, похоже. И кто эта Мария Подольская?

В комнате вдруг раздаются шаги, которые приближаются к двери. Мгновенно собираюсь и стучу. Герман резко распахивает дверь. Выглядит таким сердитым, что даже пугает меня.

– Долго уши греешь? – рычит он.

26.

– Вообще не грею! Хотела пароль к вайфаю спросить! – отвечаю, изображая оскорбление. – Только что подошла.

Герман задерживает на мне долгий пронзительный взгляд, но потом все же называет пароль. Благодарю и быстро убегаю на кухню. Рядом с ним таким слишком стремно находиться. Ощущение, что он сейчас готов первого, кто под руку попадется, на куски разорвать.

После подключения к вайфай оба телефона синхронизируются, и я отмечаю, что переносить с одного устройства на другое. Несколько секунд мучительно размышляю, ставить ли галочку напротив телефонного номера Тимура… и все же ставлю. Я хочу, чтобы у меня была возможность с ним связаться в любой момент, а не когда позволит Герман.

Оставшегося времени мне хватает, чтобы второй телефон настроился точь-в-точь, как мой предыдущий. Герман приходит на кухню, как и обещал, через пятнадцать минут. Педант чертов! Молча забирает со стола мой старый гаджет и привычно прячет в кармане пиджака.

– Не жди меня, Виктория. Я приеду поздно. Ложись спать, – уже ровным голосом дает напутствие и уходит в прихожую.

Вскоре входная дверь захлопывается за ним. И первое, что я делаю – открываю сервис ВКонтакте. Ищу Марию Подольскую. Бесполезно. Результатов слишком много. Но в душе откуда-то появляется стойкая уверенность, что блондинка-любовница и есть эта Мария Подольская. Хотя вряд ли. Скорее всего, это игры моего воспаленного ревностью сознания. Тимур не стал бы открывать бизнес на пару с любовницей! Ну не стал бы.

А вдруг? Может, она считала любовницей меня? Тимур же говорил ей, что развелся со мной. Черт, все это слишком похоже на правду. ООО «Хрусталь» он открыл полтора года назад. До этого мы водили покупателей прямиком на склад.

Меня начинает тошнить от этих предположений. И все больше сдается, что муж просто жил двойной жизнью. Вспоминаются частые длинные вечера в сигарном клубе, регулярные ночевки во время турниров в покерном. А я ему верила! Сидела не разгибаясь за ноутбуком, составляя описания предметов, рассылая предложения клиентам, переписываясь с антикварами… Пока я работала, он развлекался. И, как морковку для осла, предъявлял мне «нашу общую мечту» о доме в Ново-Токсово.

Захлестывают досада и едкая злость. Возникает дикое желание поехать к дому Тимура и камнем разбить ему машину. Я знаю, где он ее ставит. Я даже знаю, где поблизости можно раздобыть хороший булыжник. Но… если не успею удрать, за машину он меня точно прикончит. Какая отвратительная ирония судьбы! Похоже, чтобы отомстить мужу, мне и правда придется воспользоваться помощью его конкурента.

Хотя вряд ли Германа можно считать именно конкурентом Тимуру. Они в разных весовых категориях, Герман – каток, который с легкостью проедется по Тимуру, как по детской машинке. Но если сейчас я просто жена, которую предал неверный муж, то, попросив Германа помочь мне поквитаться с Тимуром, я окончательно продам душу Дьяволу.

С трудом заставляю себя пойти в спальню и открыть любимый сайт с книгами. Я не стану мстить Тимуру. Жизнь сама его накажет. Я останусь выше этого. Точка.

* * *

Утро встречает меня очередной запиской от Германа, в которой он просит меня спуститься к подъезду в двенадцать часов. Мне уже начинают нравиться его послания, в конце которых он неизбывно пишет свое красивое имя.

Выполняю указания в точности. С чемоданом и сумочкой спускаюсь на улицу к двенадцати. Герман уже ждет меня у подъезда и, когда я подхожу, вызывает такси.

Московский вокзал полон народу, люди снуют туда-сюда, спешат на свой поезд, или бегут со всех ног к встречающим родственникам, по которым соскучились. Становится завидно. Когда я улетала во Францию, мы месяц не виделись с Тимуром, но он меня никогда не встречал. Вечно занятый то в сигарном, то в покерном клубе, а в последние полтора года в магазине.

Герман скуп на слова, то и дело с кем-то переписывается в телефоне. Не решаюсь его отвлекать. Он выглядит раздраженным, не хочу попасть под горячую руку.

Он проводит меня на перрон и ведет по платформе к самому началу поезда. Там предъявляет паспорт мужчине в форме РЖД. Тот бегло смотрит на него, в документ, потом что-то кликает в специализированном коммуникаторе и приглашает нас в поезд.

В вагоне мы так же проходим в самое начало, прямо к перегородке с машинистами. Герман открывает мне купейную дверь по левой стороне.

– Купе? В Сапсане?! – не могу сдержать удивления.

– Да, – отвечает он, забирая чемодан у меня из рук. – В последней модификации Сапсанов предусмотрено купе-переговорная. Это оно и есть. Единственное на весь поезд.

Поражаюсь, прикидывая, сколько денег стоит наша поездка, но это уже держу при себе. Герман прячет мой чемодан под одно из сидений, снимает с плеча сумку, достает ноутбук и раскладывает выдвижной столик.

Похоже, он собрался работать, и общаться в дороге мы не будем. Что ж, у меня с этим нет проблем. Почитаю.

* * *

В Москву мы приезжаем к пяти вечера. Рядом с вокзалом у черного представительского седана нас встречает высокий крупный мужчина с короткой стрижкой и грубо отесанным лицом. Герман обращается к нему Георгий и велит везти нас по адресу, который мне ничего не говорит. Я понимаю только, что место находится на набережной.

Москва красивая, и уже на первый взгляд из окна машины, живет совсем другой жизнью, чем Петербург и уж подавно отличается от Таганрога. Надеюсь, мне здесь понравится.

Водитель паркуется напротив величественного дома в стиле советских пятидесятых, выходит из машины, открывает дверь сначала Герману, затем обходит и отворяет мою. Подошедший Герман подает мне руку. В галантности ему не откажешь.

У здания нас уже ждет еще один мужчина в черном плаще до колен. У него каштановые слегка волнистые волосы, зачесанные назад. Лицо гладко выбрито. В вороте плаща виднеется пиджак и белая сорочка с галстуком. С ним Герман здоровается за руку. Похоже, это тот самый Саня, который должен был что-то найти. Он ведет нас к центральному входу на первом этаже. Стеклянная дверь и окна заклеены бумагой, на которой под углом многократно написано слово «Продается» и телефон.

Саня отпирает дверь ключом и открывает нам с Германом проход.

– Прошу, – тот делает мне приглашающий жест. – Проходи, Виктория. Полюбуйся, это твой будущий антикварный салон!

27.

Слово «твой» в этой формулировке режет мне слух. Мы договаривались о том, что я буду им не владеть, а только управлять.

– Ты хотел сказать салон под моим управлением? – переспрашиваю, хотя не надеюсь, что Герман мог оговориться. Такие люди следят за словами.

– Пока ты в браке, да, – отвечает он. – А как только разведешься, при желании станешь тут полноправной хозяйкой. Как тебе перспектива, а?

Душу на мгновение затапливает радость. Тимур никогда не предлагал на меня оформить какое-нибудь юридическое лицо. Впрочем, теперь понятно почему. А Герман собирается вверить мне считай готовый бизнес. Бизнес, в котором я все знаю от «а» до «я». Но внутри скапливается тревожное ощущение.

– А не страшно вручать бизнес какой-то неизвестной девочке из Таганрога? – спрашиваю с издевкой. – Вдруг я учудю чего-нибудь? Скроюсь с деньгами, например?

– Нет, Виктория, – Герман посмеивается. – Ты ничего не сделаешь. И знаешь почему? – он не дожидается моего ответа. – Ты просто меня не знаешь. А когда узнаешь, поверь, тебе не захочется переходить мне дорогу. Так что ты будешь сидеть тихо и делать что велено. Усекла?

К концу фразы голос твердеет до стального. И я ни секунды не сомневаюсь, что он точно понимает, о чем говорит. Но еще больше меня напрягает его тон.

– Герман, мог бы ты, пожалуйста, не говорить со мной в таком тоне? – спрашиваю вполголоса, чтобы не услышал Саня. – Я не скотина безмозглая, понимаю слова, даже если они сказаны вежливо.

Герман смеряет меня вопросительным взглядом, изгибая бровь, кривит губы в усмешке, но ничего не отвечает.

Саня проводит экскурсию. Помещение огромное, раза в три больше, чем магазин Тимура. Да и, судя по всему, в центре Москвы. Я машинально прикидываю, сколько мебели сюда нужно завезти, чтобы это место стало похоже именно на магазин, а не музей, и мысленно присвистываю. Конейнер минимум, если набитый под завязку, и все сразу без реставрации везти сюда минуя склад. Но так не бывает. Больше половины вещей, как бы ни упаковывали, требуют предпродажной подготовки.

– Помещение уже наше, Герман Михайлович, – из-за спины произносит Саня. У него звонкий невысокий голос. – Я уже договорился с подрядчиками, нам предоставят ремонтную бригаду, как только, так сразу.

– Ох, я ж вас не представил, – спохватывается Герман с улыбкой и подмигивает мне. Он оборачивается и подводит меня к Сане. – Виктория, это мой помощник, Александр Сенной. С ним, думаю, ты будешь общаться чаще, чем со мной.

Саня с довольной улыбкой складывает руки в замок и слегка покачивается на пятках. Он выглядит молодо. Я бы дала ему лет тридцать. На фоне Германа Александром называть его у меня язык не поворачивается.

– Сань, знакомься, это Виктория, – продолжает Герман. – Она антикварный консультант, будет заниматься всем, что связано с салоном. Все вопросы будешь согласовывать напрямую с ней.

Помощник понятливо кивает. Надеюсь, мы сработаемся.

– Ремонт начинай завтра. Пусть убирают здесь, подготавливают. Виктория согласует проект с дизайнером, и после этого начнете оформлять помещение, – говорит Герман, оглядывая голые грязные стены и валяющийся на потертом кафельном полу мусор. – В понедельник начнете работу. Завтра у Виктории день забит.

Саня кивает и рапортует согласие. А мне уже интересно, чем завтрашний день у меня забит. Снова у Германа на меня планы. И теперь уже не возмутишься, контракт же, будь он неладен.

На этом мы прощаемся с Саней идем к машине. Георгий выходит и открывает мне заднюю дверь.

– Поужинаем, – деловито произносит Герман, помогая мне забраться в салон. – Нам есть что обсудить.

Георгий захлопывает дверь и открывает вторую, пропуская в салон своего босса, потом садится за руль. Герман произносит название, видимо, ресторана. Куда еще ехать ужинать?

Мы добираемся до места очень скоро. На ресторан не похоже. Скорее, на закрытый клуб. Окна, явно относящиеся к этому заведению, заклеены черной матовой пленкой. Над красивой филенчатой дубовой дверью никаких вывесок, только видеокамера с широкоугольным объективом. Сбоку красным огоньком светится индикатор домофона.

Герман нажимает кнопку, вскоре раздается неприятный звук зуммера и отщелкивается магнитный замок. Можно входить.

Раздевшись в гардеробе, мы проходим в просторный зал с приглушенным освещением и высоким потолком, который подпирают колонны. Столиков мало, они стоят далеко друг от друга, окруженные объемистыми глубокими креслами.

Я была права. Это клуб. Вроде, как у Тимура, только не сигарный. Питейный. Справа от входа в зал начинается барная стойка, на полках позади которой стоит немыслимое количество бутылок разной формы и вида. Гладко выбритый бармен в белой рубашке и черной жилетке приветливо смотрит на нас, протирая узкую рюмку.

Герман за локоть ведет меня мимо бара в соседний зал через проход, занавешенный тяжелыми гардинами. Там места поменьше, и стены в нем темно-фиолетовые, а не черные, как в первом. А освещение такое же желтое, гармонирующее с золотыми декоративными элементами. Пафосно и эффектно.

Герман выбирает свободный столик в дальнем углу и помогает мне присесть. Я уже чувствую себя неловко в своем простом брючном костюме, но стараюсь не обращать внимания на очень дорого одетых гостей.

Официант в такой же форме, как и бармен, вежливо здоровается с Германом по имени и вручает нам меню. В том, которое достается мне, нет цен. Какая милота. В лучших традициях. А я все больше ощущаю себя не в своей тарелке.

Герман сразу заказывает бутылку шампанского с причудливым названием, которое я слышу впервые. Снова он все решает за меня, но тут контракт не при чем. Он просто хочет, чтобы я выпила с ним. Хорошо, что не виски.

– И что мы празднуем? – спрашиваю, не в силах сдержать язвительности. – Раз уж ты даже не спрося моего мнения заказал шампанское.

– Начало твоей новой жизни, конечно, – Герман улыбается, но только губами. Взгляд серьезный. – Или тебе будет приятнее отметить похороны старой?

Почему эти слова звучат так зловеще? Ничего же такого не произошло, чтобы говорить про похороны? Или… Тело мгновенно подбирается. Напряжение охватывает каждую клетку.

– Что вы хотите сказать, Герман? – голос против воли звучит затравленно и тихо.

_________________

Александр Сенной (Саня)

Помощник Германа. Исполнительный, педантичный, преданный.

Георгий Кравченко

Водитель Германа. Работает на Германа последние пять лет. Без нареканий. Умеет не задавать вопросы.

28.

– Только то, что твоя жизнь станет совсем другой, – Герман ухмыляется, он будто чувствует и впитывает мой страх. – Хотя, по большому счету, сейчас, когда у тебя нет ни единого документа, подтверждающего, что ты Виктория Воронова, я могу назвать тебя как душа пожелает, создать другого человека, и ни одна экспертиза не докажет, что ты когда-то была Викторией.

Становится дурно. Кто ж этот человек, который может себе такое позволить? Да и как такое провернуть?

– Ты не сможешь, – возражаю, не желая верить. – Как же свидетели? Как же моя мама?

Замолкаю, дожидаясь, пока официант поставит на стол бокалы и разольет по ним шампанское. Початую бутылку он оставляет у столика в напольном ведре на высокой ножке, наполненном льдом.

– Им всем кажется, что Виктория была похожа на тебя. А кто будет упорствовать, отправится на психологическую экспертизу, – парирует Герман и поднимает бокал. – За новую тебя!

– А как же отпечатки пальцев? – прижимаю ладони к столу, демонстрируя отказ поддерживать тост.

– Вряд ли с тебя их снимали, – он довольно усмехается. – Заграничный паспорт у тебя был старого образца, так что нет никаких физических подтверждений тому, что ты и Виктория Воронова – одно лицо.

Не снимали отпечатки, он прав. Приводов в полицию у меня нет. Кажется, вся кровь сосредотачивается в районе желудка. Изнутри печет, а ладони и стопы ледяные. Пальцы дрожат.

– Но ты же не станешь так поступать, Герман, – выговариваю в отчаянии. – Чем я это заслужила?

– Вообще пока не планировал, Виктория, – Герман снова поднимает бокал. – Не упрямься, пожалуйста. И расслабься. За новую тебя!

Исполняю его волю, бокалы издают хрустальный звон. Ничего не скажешь, тут даже посуда на высоте. Машинально отпиваю пару глотков. И шампанское божественное, но я не могу им насладиться.

– А зачем тогда пугать? – начинаю злиться. – Зачем рассказывать мне, что ты можешь сделать, если не собираешься?

– Виктория, что не так? – он поднимает руку, подзывая официанта. – Ты спросила и получила ответ. Я могу очень много чего сделать, но не все претворяю в жизнь. Понимаешь?

Подошедший официант интересуется, что мы закажем. Я прошу Германа выбрать за меня. Нет никакого желания вчитываться в меню.

– Так ты и Тимура можешь раздавить, как букашку? – до меня, кажется, начинает доходить размах связей Германа. – Но почему-то не делаешь этого.

Взгляд Германа становится злым.

– Твой тупой муж решил, что мы из одной песочницы. Поэтому вместо довольного партнера приобрел врага, – он допивает шампанское и обновляет бокалы. – Поэтому просто уничтожить его мне уже не интересно.

Молчу, пытаясь справиться с шоком. Похоже, разрушить бизнес Тимура – это меньшее, на что нацелился Герман. Присвоить себе его женщину? Увести клиентов? Что еще он собирается сделать? Сомнений не остается, Тимур понесет наказание за свою измену.

БОльшая часть меня ликует от радости, что муж-подонок заплатит по счетам. Но есть небольшая, которой совестно. Тимур, похоже, получит больше, чем заслужил. Хотя кто я, чтобы это решать? Сентиментальная дурочка, которая жила во лжи и верила каждому слову этого говнюка?

Официант приносит кушанья. Что-то феерическое для Германа в черной сковородке с высоким бортиком. Явно с большим количеством мяса. Мне – бефстроганов. От вида и запаха еды мгновенно просыпается аппетит, чуть было окончательно не задушенный переживаниями.

– Какие у меня на завтра дела? – спрашиваю, вытащив приборы из матерчатого конверта. – Ты сказал, что день занят.

– Тебе надо одеться, – отвечает Герман и отправляет в рот кусок мяса в красно-рыжей подливе. – Георгий покатает тебя по магазинам, чтобы у тебя была пригодная для работы одежда.

– Но я же купила одежду! – в шутку возмущаюсь, пытаясь наконец вывести беседу хоть в какой-то плюс.

– Дома ходить сойдет, – Герман проходится по мне презрительным взглядом. – Но приличным людям в таком ты показываться не будешь.

Кусок застревает в горле от этих слов. Хотя все ж логично. Он дал мне на одежду четыреста тысяч, а я уложилась в семьдесят на все про все. Но я… просто не умею одеваться дороже. Да у меня палец не кликнет по ценнику выше десяти тысяч за вещь.

Больше ничего не говорю. Зло берет от беспардонности Германа. Почему нужно быть таким язвительным? Почему нужно обязательно щелкать меня по носу, как нашкодившего котенка?

Какое-то время мы едим молча. Бефстроганов тут готовят на редкость шикарно. В Питере для меня это блюдо являлось лакмусовой бумажкой на качество заведения. Если бефстроганов есть и хороший, значит, ресторан на высоте. И здешний бефстроганов побил все вкусовые рекорды, которые ставили питерские аналоги.

– Ты чего молчишь? – вдруг с участием спрашивает Герман.

Гляжу на него и не понимаю, он правда не врубается или пытается строить из себя заботливого папика. Смотрит на меня на полном серьезе вопросительно.

– Да так… Один человек, круче которого только горы, сказал мне гадость и ждет, что я буду веселиться, – складываю приборы в пустую тарелку. – Так вот не буду. Мне неприятно.

Герман тоже доел. Переставляет сковороду на соседнее пустое место, вытирает салфеткой губы.

– Покажи, кто, я с ним разберусь! – произносит наигранно воинственно.

Делаю устало-раздовадованный вид, который подразумевает что-то вроде: «ну сколько можно?»

– Ладно, я понял, Виктория, – усмехается Герман. – Прости, про одежду было резковато. Я постараюсь быть мягче.

Да ну его! Ничего он не будет стараться. Просто сгладил угол, который сам же и создал. Похоже, год работы на него дастся мне невероятно нелегко. Но уже подписалась. Куда деваться. Буду надеяться, что смогу погрузиться в любимое дело, и оно будет отвлекать от самодурства начальника.

– Мог бы не приводить меня в такое пафосное место, если я выгляжу недостаточно хорошо для него, – произношу тихо, но обида все равно просачивается в голос.

– Не мог, – мрачно отвечает Герман. – Тебя надо было покормить, а у меня тут встреча. Сейчас веди себя спокойно и ничему не удивляйся, ладно?