Текст книги "Развод. Не жди прощения (СИ)"

Автор книги: Алиса Роса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

36.

Смотрю на неровные ряды составленной друг на друга мебели, и пульс подскакивает до критического. Это полный провал. Европа у Паши скучная и унылая. Большинство вещей Арт-Деко, Арт-Нуо и модерн. Попадаются даже предметы из ДСП. Это ни в какие ворота! Сразу было не сказать, что тут не на что смотреть?!

Прохожусь по узким проходам, вокруг которых друг на друге наставлены столы, стулья, буфеты, серванты, секретеры, трюмо… Чего тут только нет! И все полный некондит по моим меркам.

Настроение падает окончательно, когда я вижу, в каком состоянии здешняя мебель. Даже если я наковыряю тут с десяток примерно подходящих предметов, торговаться, похоже, придется, и нехило. Если Паша собирается продавать по обычной цене – сто евро за крупный предмет и пятьдесят за мелкий – это просто грабеж!

Здесь все требует реставрации. Где меньше, где больше. И если битые стекла и зеркала лечатся относительно просто, сколы на дереве значительно сложнее. Придется искать реставраторов с художественным образованием, простые столяры не подойдут. Самое неприятное – переклейка стульев и перетяжка мягкой мебели. Это делает отдельный тип реставраторов.

– Ну что, на что-то глаз падает? – спрашивает Паша из-за спины.

– Тут у тебя Европа, правильно я понимаю? – оборачиваюсь к нему, изображая интерес. – Россия и Индонезия во втором здании?

– Да, ты верно понимаешь, – он отвечает напряженно. – Ты всегда была наблюдательной.

Только не видела, что муж под носом строил вторую семью. Но в остальном в наблюдательности мне не откажешь. На полу пылью очерчены контуры, не соответствующие многим стоящим вещам.

– С тобой Тимур не связывался? – задаю вопрос как бы невзначай.

– Ну, о твоем звонке не предупреждал. Хотя мы и связываемся не так чтобы часто, – Паша отвечает обычным тоном. – Он у меня Индонезию покупает.

Вот как? Похоже, муж мутил у меня за спиной еще какие-то делишки, в которые даже не посвящал. Но сейчас меня больше пугает то, что эти двое поддерживают связь. Как бы Паша не рассказал моему бывшему мужу о нашей встрече.

– Ты не знала? – вдруг спрашивает Паша.

Вопрос вбрасывает в кровь адреналин. Хочется оставить его без ответа, но это будет подозрительно.

– Тимур не сообщал, – произношу задумчиво, а потом оживляю голос простотой. – Но ты же знаешь, на мне Франция, некогда во все вникать.

Кажется, Паша принимает мой ответ, а у меня к нему уже нет доверия. Чтобы все срослось, мне важно не допустить утечки. А как – пока даже не представляю.

– Ладно, Европу посмотрела. Показывай городскую Россию, – прибавляю азарта голосу, хотя теперь нервничаю, как перед экзаменом.

Паша ведет во второй ангар. Там пространство разделено на две части. Только треть площади отведена под Россию.

Сначала иду в часть с Индонезией. Тут сплошь реплики на Францию и Британию середины девятнадцатого века, ну и, куда же без нее, та самая мебель из изогнутых лоз, которая носит название «венская».

Мы с Тимуром никогда не рассматривали ее, как стоящий товар. Похоже, он увидел в ней плюсы. Прохожусь по рядам, все выглядит отлично. А как еще, если вещи новые, только лаком покрыть нужно?

– Ты говоришь, Тимур покупает Индонезию, – поворачиваюсь к Паше. – Давно брал? Как часто у тебя поставки?

– Раз в четыре месяца примерно. Столько идет партия, – отвечает он. – Тимуру последний раз отгрузил неделю назад. Твой муж предпочитает брать сразу контейнер, но всего пару раз в год.

То есть, когда я ездила во Францию, Тимур скупал новодел. Вот же говнюк!

Прохожу во вторую часть. Русские городские вещи – это живые легенды, шедевры, раритеты!

Могли бы быть, но тут тоска жуткая. Треть ангара жидко заполнена русскими городскими буфетами в ужаснейшем состоянии. На реставрацию такого хлама уйдет не одна неделя. А еще среди города попадается деревня. Она тоже продается, но за рубеж. Русские такое покупать не будут.

Заканчиваю осмотр и сама чувствую, что на лице кислая мина. Бестолковая поездка. Я потратила время впустую. Ну, почти впустую. Возьму у Паши остаток Индонезии и поковыряюсь в Европе. А такую, как здесь, городскую Россию только на растопку пускать.

– Поступим, как всегда? – спрашиваю у Паши, имея ввиду формирование заказа.

– Да, давай, как в старые добрые времена, – он улыбается и достает телефон. – Называй номера предметов.

Старые добрые времена прошли. Возвращаюсь к мебели и, проходя по рядам, называю коды с бумажек, прибитых на мебель строительным степлером.

Когда я заканчиваю, он удивленно называет кубатуру – мне удалось процентов на восемьдесят забить один сорока пяти футовый контейнер и то только благодаря Индонезии.

– Прости, больше ничего не приглянулось, – сухо комментирую его удивление.

Мы выходим к машинам.

– По поводу цен, Паш, – произношу тоном, не терпящим возражений. – Я дам за большие предметы не больше восьмидесяти евро. За мелкие тридцать пять самый край.

Паша смеряет меня недовольным взглядом.

– Ты чего-то борзая больно стала, – отвечает колюче и недобро. – У меня такса вообще-то выросла. Сто двадцать и шестьдесят пять евро. Такая теперь история.

Так я и знала, что он начнет кочевряжиться! Придется идти ва-банк.

– Давай тогда начистоту, Паш, – говорю тяжелым голосом, каким врачи сообщают пациентам о неизлечимой болезни. – Наши с Тимуром дорожки разошлись, и сейчас я работаю на человека, который играюче перемелет в труху таких, как вы с Тимуром. Меня и подавно. Я уже пообещала, что достану мебель по низкой цене. Вернусь с пустыми руками – мне конец.

Паша ухмыляется, мол, это не его проблемы. Его-его!

– Ты чего думаешь, тебе будет хорошо, если мой наниматель запишет тебя в список врагов? – цепко заглядываю ему в глаза. – Лучше предложения не будет. Или потом все за бесценок отдашь и еще приплатишь, чтобы тебя оставили в покое. Так что ты выберешь? Влиятельного врага или живые деньги уже сегодня вечером?

37.

Паша не мигая смотрит на меня несколько долгих тягучих секунд. Осмысляет. Взвешивает, могу ли я говорить правду. Взвесь, Паш, как следует взвесь.

Уверена, у Германа найдутся связи и контакты, кто сможет устроить этому сборщику веселую жизнь. Паша уже и не рад будет, что мне отказал, но окажется поздно сожалеть. Я ни секунды не сомневаюсь, что Герман прокатится по нему, как каток. Не остановится, пока не раздавит.

– Ты ведь свою мебель видел, Паш? – включаю в себе Германа и давлю аргументами. – Там реставрации на сто евро за штуку. Я тебе предложила единственно возможную цену, по которой я возьму твой товар.

Он мнется. А я с нового ящика отправляю ему пустое письмо.

– Если деньги нужны, соглашайся и не наживай себе врага, – добавляю для пущей весомости. – Я тебе письмо отправила, в ответ на которое жду предложение.

Паша не двигается. Бегает взглядом между мной и Катей, которая испепеляет его ненавидящим взглядом. Наверняка потом выскажет ему, с какой тварью он связался.

– Ты меня без маржи оставляешь, – тянет он хнычущим голосом. – Как дальше крутиться-то?

– А как хочешь, Паш, – отвечаю холодно. – Если планируешь продолжать крутиться.

Наседаю по полной. Надо его дожать, как ни жаль предавать приятельскую связь. С другой стороны, если все пройдет гладко, я продолжу подбирать у него мебель для Германа.

Паша наконец несколько раз кликает по экрану телефона.

– Предложение с ценами уже у тебя, – добавляет подавленным голосом. – И мы расходимся краями, так?

– Не совсем, – рассматриваю полученное письмо. Цены правильные. – Если мы сработаемся, я приеду снова. И у тебя появится состоятельный внутренний покупатель.

Наверное, это больше похоже на угрозу, но мне плевать. Что нужно я сделала.

Мы прощаемся и расходимся. Георгий сажает меня в машину, но теперь я ощущаю, что от него веет уважением. Такое чувство, что он до этого видел во мне просто позершу, которая ничего из себя не представляет. Возможно, я не единственная, кого Герман поручал ему катать, но очевидно первая, кто его впечатлил.

Подъезжая к Москве, пишу Герману сообщение: «Поездка прошла средне, но контейнер мебели я набрала. У меня коммерческое предложение. Когда можно встретиться обсудить?» От Германа почти сразу приходит ответ: «Встретиться не выйдет. Перешли его мне», и адрес электронной почты, который кажется мне смутно знакомым.

Одергиваю себя. Не время сейчас ловить дежа вю. Пересылаю письмо.

Новое сообщение от Германа приходит минут через десять, подозрительно быстро. «Все устраивает. Запроси реквизиты для оплаты. Саша снимет склад. Пусть твой человек доставит мебель до конца недели, и займешься реставрацией».

То, насколько быстро Герман принимает решения, восхищает меня. Нет сомнений, он умный и прозорливый стратег, знает, что делает. Тимур трясся за каждый евро, и французы уже наперед знали, что я буду душно торговаться по каждой позиции. С Германом совсем другая картина. Она мне нравится.

Не успеваю доехать до дома, от Германа приходит еще сообщение: «Контейнера мебели хватит, чтобы заполнить весь салон?» Сжимаюсь, но отвечаю честно: «Нет. В идеале набрать еще один». Жду ответного сообщения и не получаю. И что мне делать? Искать еще мебель? Но других вариантов у меня пока нет. Паша был последней надеждой.

В тот вечер Герман снова уезжает по делам.

Паша подтверждает оплату в четверг. В пятницу начинает готовить отгрузку и обещает, что тентованная фура приедет к нам в воскресенье вечером. Саня объявдяет, что снял небольшой склад в пределах МКАД. Мне это мало что говорит, но, наверное, это хорошо.

Вроде все идет по плану, но меня не оставляет тревожное предчувствие, что Паша заложил меня Тимуру. Страшно, вдруг он что-нибудь выкинет?

Да ну что он может выкинуть? Разве что надавить на Пашу, чтобы тот не отгружал мне мебель? Не станет же он следить, куда поедет машина, чтобы потом устроить поджог? Пытаюсь убедить себя в этом, но уже ни в чем не уверена.

Утром субботы просыпаюсь от громкого стука в дверь моей спальни. Смотрю на часы – двадцать минут восьмого?! Герман, как я уже успела убедиться, стучать бы не стал.

– Виктория! Виктория, просыпайтесь, – из-за двери раздается голос Марты. – Вас ждут внизу.

Не слышу беспокойства в голосе, это немного успокаивает, но она не называет имени собеседника. Почему? Хочу спросить, кто меня ждет, но Марта уходит. Раздаются ее шаги вниз по лестнице.

В душе мгновенно вскипает липкая тревога. О том, что я тут, знают только приближенные Германа! Тимур не мог… ну просто не мог прознать этот адрес.

Поспешно умываюсь и привожу себя в порядок, пытаясь гнать от себя паранойю. А если все же прознал? Проследил? Нанял сыщика? Марта же не знает Тимура в лицо. Вдруг он прикинулся покупателем или консультантом по антиквариату. Если Паша ему сказал о том, что я ищу мебель, он ведь запросто может ввести Марту в заблуждение. Что делать, если сюда заявится Тимур? Вызывать полицию? И почему-то первое, что всплывает в голове при мысли об этом – Герман, наверное, рассердится. Или расстроится. Ему определенно будет неприятно.

Перебарывая мандраж спускаюсь на первый этаж. Боже, лишь бы это был не Тимур!

38.

Спускаюсь минут через пятнадцать, захожу в столовую и встречаю там Виолу. Марта уже сделала ей кофе и варит вторую чашку мне. Я настолько удивлена, что даже забываю сказать «Привет». Ей-то что здесь делать? Да еще и в такое время.

– Доброе утро Виктория, – Виола здоровается первой. – Герман попросил помочь тебе с поисками мебели. Готова заняться?

Либо фокус, либо чудо! У меня отвисает челюсть. Похоже, Виола и правда специалист на все руки. Она наверняка самого черта из-под земли достанет. Но она ничего не смыслит в антиквариате. Выбрать должна я.

И Герман ее направил мне на помощь. На душе становится спокойнее и теплее. Вот уж не думала, что он станет мне помогать. Сколько слов было сказано о том, что я должна справиться с задачей во что бы то ни стало, ведь я профессионал. Таки он понимает, что есть вещи, которые от меня и моей компетентности не зависят. А еще Герман слишком практичен, чтобы просто так тратить деньги на Виолу, а значит, открыть салон вовремя для него действительно очень важно.

Весь субботний день она мне показывает зарубежные мебельные аукционы. Где-то вещи дорогие и неподходящие, где-то начальные цены низкие, копеечные, но тот же модерн, что и у Паши. На тех аукционах, где есть стоимость мгновенного выкупа, Виола сразу оплачивает позиции, которые я считаю подходящими.

К пяти вечера мы с горем пополам набираем половину контейнера, и я начинаю терять надежду. Но потом Виола открывает немецкий аукцион. Здесь есть шикарные реплики на Бретонский стиль, немного готики, выставлен один секретер Чиппендейла и, что меня радует особенно, я вижу французскую мебель. И все это по сравнительно низким ценам. Не оптовым, но раза в четыре дешевле розницы.

Наконец можно расслабляться. Если все, что я навыбирала, приедет достаточно быстро, реставраторы даже успеют подрихтовать мелкие недочеты. И к моему огромному счастью, общение с площадкой Виола берет на себя. А значит, и транспортировка товара тоже ляжет на ее плечи.

Мы с Виолой нежно прощаемся вечером, и она обещает держать меня в курсе, когда ожидается доставка. Кажется, я начинаю понимать, за что ее ценит Герман. Более открытого и приятного в общении человека я еще не встречала.

* * *

Мебель от Паши приезжает в воскресенье, в восемь вечера. Я контролирую разгрузку вместе с Саней. Этот склад – странноватое приземистое сооружение в промзоне. Вокруг только предприятия за высокими заборами.

Нанятые Саней грузчики заносят мебель и расставляют рядами в основной части склада. В дальнем конце оборудовано что-то вроде офисного помещения, которое отапливается. Это хорошо, там будут сидеть реставраторы.

На наше счастье, мебель не пострадала при транспортировке. Паша упаковал на совесть. Но реставраторов все равно нужно нанимать.

Разгрузка заканчивается глубокой ночью, и я не решаюсь беспокоить Германа вопросами о том, как лучше искать работников.

А в понедельник проблема решается сама собой. Со мной связывается начальница отдела персонала из холдинга Германа и запрашивает, какими качествами должен обладать идеальный реставратор для работы с нашей мебелью. Снова приятно удивляюсь, что Герман сам подумал об этом и избавил меня от головной боли.

Мозг пухнет от количества задач и от скорости, с которой приходится их решать. Собеседования начинаются во вторник. Я встречаюсь с соискателями в салоне и объясняю им суть работы, спрашиваю про навыки. Прозябающих художников, желающих реставрировать антиквариат за сто пятьдесят тысяч в месяц, набирается человек двадцать. И еще несколько плотников.

К четвергу я отбираю четверых художников и двоих плотников, которые мне кажутся честными и достаточно компетентными для нашей работы, а еще готовы по шесть дней в неделю нон-стопом реставрировать мебель.

Саша – лучший помощник на свете. К этому моменту он уже организовал развозку от конечного метро и выделил нашим работникам в «надсмотрщики» некого Виктора Петровича. Уж не знаю, кем он работает в холдинге Германа, но этот суровый человек точно не даст реставраторам сачковать.

Герман звонит мне хотя бы раз в день, справляется о том, как идут дела. Чаще вежливый, хотя пару раз рычал в трубку, но я понимала, что не я – причина его гнева. В такие моменты я ему сочувствую. Он очень занятой человек, это понятно, и когда его кто-то настолько выводит из себя, это значит, что-то идет не так. А я и сама сильно нервничаю, когда планы расстраиваются.

В пятницу реставраторы начинают работу. Приходится поехать на склад и поставить им задачу по каждой из необъятного количества позиций. Я наняла толковых ребят, они задают верные вопросы, вносят дельные предложения. Но пока я прохожу весь контейнер мебели и надиктовываю им, что делать с тем или иным предметом, проходит весь день.

Хочется уже домой, но надо заехать в салон, удостовериться, что ремонт идет нормально. Герман сегодня спрашивал, а мне нечего было ответить. Могла бы переадресовать вопрос Саше, но этот отчет по салону – еще одна возможность поговорить с Германом.

В помещении салона сейчас работает две бригады днем и одна по ночам. Георгий привозит меня туда около девяти вечера. Салон, понятное дело, открыт, внутри горит свет, трудятся строители.

Прошу Георгия подождать в машине, сама отправляюсь внутрь. Это не займет много времени. Здороваюсь с ребятами в спецовках и оглядываю помещение. Уже становится красиво. Стены окрашены одним слоем краски, еще не набрали насыщенный молочный цвет, но уже смотрятся эстетично. Тут же подбегает прораб Василий, рассказывает о планах на эту ночь, как продвигаются работы. Звоню Герману в телеграм с видео.

– Привет, – отвечает он расслабленным голосом. На нем с виду мягкий лонгслив голубого цвета, а на фоне стена с фотографиями. Похоже, он в своем жилье? – Ты в салоне, как я посмотрю?

– Да, привет! Решила заехать, чтобы показать тебе воочию, как продвигаются дела, – поворачиваю телефон камерой от себя. – Василий тебе сейчас расскажет то, что говорил мне.

Делаю прорабу жест выйти вперед. Он повторяет все сказанное мне с небольшими преувеличениями. Вот жучара. Но да пусть, главное, чтобы успели в срок.

Вдруг входная дверь салона открывается, и на пороге показывается Тимур. Моргаю не веря, что это не сон. Перехватывает дыхание. Как его сюда занесло?! Запоздало осознаю, что я так и показываю их с Германом друг другу в прямом эфире.

39.

На лице Тимура появляется злорадный оскал, а в глазах светится злость. Он уже понял, что Германа рядом нет, а ухмыляется, наверное, потому что видит его перекошенное ответным гневом лицо.

Держащие телефон пальцы побелели от напряжения и ноют. Поворачиваю его камерой к себе. Душу переполняет концентрированный, как кислота, яд.

– Любимый, – почему-то именно это срывается с языка, – тут на борт крыса забежала. Я перезвоню.

Посылаю воздушный поцелуй Герману и поспешно отрубаю звонок. Ему это вряд ли понравится, но сейчас я готова выпустить когти и вспороть Тимуру брюхо.

Телефон в руке вибрирует входящим сообщением, не читаю. Молча опускаю гаджет в карман пальто. Сверлю бывшего мужа взглядом. Прораб подзывает пару крепких парней, но не вмешивается в нашу мексиканскую дуэль.

– Ты почему такая грубая? – обиженно тянет Тимур. – Разве так встречают родных людей?

Видимо, понимает, что поднимать на меня руку в окружении семерых мужчин, которые явно работают на меня, – не вариант.

– Ты не относишься к родным людям. Ты, как возвратный тиф! Никак не вывести! – вкладываю в слова все свое пренебрежение. – Откуда ты вообще взялся, Тимур?!

– Птичка на хвосте принесла, что ты салон открываешь, – он усмехается. – Анонс открытия нового антикварного магазина в центре Москвы, твоя большая закупка, адрес оказалось вычислить несложно.

– Ты меня тут караулил, что ли? Совсем делать нечего! – кручу пальцем у виска. – Ты жалок, Тимур. Разговор окончен. Вали к своей Маше.

В этот момент в дверях показывается крупная широкоплечая фигура Георгия. Тимур смотрит на него, потом снова на меня.

– Нет, встретить тебя оказалось сюрпризом, – произносит вкрадчивым голосом. – На самом деле хотел посмотреть, что Ветров тут придумал.

Тимур снова окидывает взглядом водителя и собирается сделать шаг ко мне, но Георгий мгновенно разделяет нас собой. Стоит в такой позе, что даже мне кажется, он готов в любой момент ударить Тимура, и удар будет сокрушительным.

– Спасибо, Георгий, – произношу сдержанно. – Оставайся там, Тимур. Ближе не надо.

– Смотрю, у тебя теперь личная охрана? – теперь он говорит язвительно, выглядывая из-за огромного плеча Георгия. – Хорошо сосешь?

Он находит в себе наглости, чтобы припереться на мою территорию и оскорблять! Ублюдок! Ярость опаляет разум, застилает глаза. Не помня себя бросаюсь к нему с единственным желанием – впиться в поганую рожу зубами и вырвать кусок плоти. Но крепкие руки останавливают меня на середине движения. Поднимаю глаза – Георгий не дает мне наброситься на Тимура.

– Не надо, Виктория, – он произносит это тихо и с расстановкой. – Тебе нельзя поддаваться на провокации.

Эти слова отрезвляют. Тимур наверняка намеренно меня выводит. Чтобы потом подать в суд на домашнее насилие? Или придумал еще какую-нибудь хитроумную пакость?

Останавливаюсь, стиснув кулаки. Ногти впиваются в ладони. Сердце колотится, дыхание рваное.

Тимур усмехается, глядя на меня.

– Прическу не испорти, тигрица! – произносит саркастично.

– Уходи, Тимур, ты мне отвратителен, – цежу сквозь зубы. Как же хочется разорвать его на куски!

– Только в твоей компании, куколка, – сально отвечает он и облизывается.

Да как ему наглости хватает?!

– У тебя для этого Маша есть, – зверею. – Пошел вон. Отсюда. И из моей жизни!

Георгий недвусмысленно подбирается, явно готовый за шкиряк выкинуть Тимура из салона. Тот это замечает.

– Ладно-ладно, здоровяк, – он улыбается и поднимает руки в знак капитуляции. – Уже ухожу.

Тимур делает шаг к двери, но оборачивается и впивается в меня прямым взглядом.

– Герман тебя использует, Ви, – добавляет голосом провидца. – Вот увидишь. Ты совершила чудовищную ошибку, которая будет стоить тебе всего, что тебе дорого. Не приползай потом на коленях и не моли о помощи. Я не помогу.

С этими словами он открывает дверь и выходит.

– Ты бы лучше дал мне развод! – бросаю ему в спину. – Избавь меня от нашего идиотского брака!

– Ты получишь свой развод! – долетает из-за двери.

Все. Он ушел. А меня колотит так, что это заметно невооруженным взглядом.

– Виктория, ты в порядке? – спрашивает Георгий, по-прежнему стоя ко мне спиной. – Герман Михайлович просил отвезти тебя домой.

– А-ага, – выдавливаю оторопело, постепенно приходя в норму. – Поедем через минуту.

Поворачиваюсь к прорабу.

– С этого момента вы запираетесь на ключ, и другим передайте. Договорились, Василий? – киваю на дубовую входную дверь – Скажу Саше, он договорится об охране этого места.

Тот усердно кивает. Надо и правда сюда какой-нибудь ЧОП приставить.

Георгий с видом настоящего телохранителя провожает меня к машине и усаживает назад. Пока он не закрыл дверь, спрашиваю:

– Георгий, почему ты не ударил его, когда он меня оскорбил? – этот вопрос мучил меня с того самого момента, когда Тимур спросил, сосу ли я.

Георгий молча закрывает дверь и садится за руль. Только потом оборачивается ко мне.

– По той же причине, почему и тебе не позволил сцепиться с ним, – он чуть улыбается уголками губ, выглядит участливо и доверительно. – Герман Михайлович предупредил о том, что такое может случиться. Приказал не оставлять следов, которые можно было бы предъявить в суде.

Киваю. Герман это предвидел, но не стал меня заранее пугать. А еще он просчитал варианты того, что может попытаться сделать Тимур. Приятно от мысли, что Герман продолжает заботиться, хотя и не находится рядом постоянно. Его незримая и ненавязчивая опека начинает мне нравиться.

Георгий везет меня домой. Тимур меня так разозлил, что меня еще потряхивает. Даже оглядываюсь, опасаясь, что он поедет за нашей машиной.

Вспоминаю о сообщении, которое пришло от Германа, и лезу за телефоном. От него пришло аж три послания!

«Виктория, не говори с ним!» – первое.

«Виктория, Тимур опасен. Сейчас же прекращай разговор!» – второе.

«Непослушная заноза. Приеду – накажу!»

Ну и как он меня накажет? По коже разбегается горячая волна. Эти слова заводят больше, чем пугают. В глубине сознания маячит мысль, что Герман может оштрафовать меня, но тут нет рабочего косяка. Я ослушалась его не как руководителя, а как мужчину. Но я и не его женщина, так что предъявлять мне нечего.

Георгий привозит меня домой к десяти вечера. Марта предлагает ужин, но я отказываюсь. Устала и нанервничалась, ничего не хочется, кроме как залезть в душ и смыть с себя отпечаток встречи с Тимуром.

В голову закрадывается предположение, что Герман может приехать уже сегодня, но я в это не верю. Вряд ли он стал бы срываться откуда бы там ни было, лишь по причине моей встречи с бывшим мужем.

Раздеваюсь и встаю в просторную душевую кабину, которая больше похожа на космический корабль. Она такая большая, что, согнув ноги, я могу лежать в ней, как в ванной. Как раз сегодня это приходится особенно кстати. Я долго нежусь в воде с морской солью, успокаиваю мысли и расслабляю тело.

Накупавшись вдоволь, принимаю душ. Затем делаю уходовые процедуры – и, повязав на волосы в одно полотенце, а тело завернув в другое побольше, возвращаюсь в спальню.

– Ммм, соблазнительно, – за спиной раздается рокотливое рычание.