Текст книги "Развод. Не жди прощения (СИ)"

Автор книги: Алиса Роса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

17.

Меня очень напрягает этот контракт. По нему, в случае моего внезапного исчезновения с радаров до его истечения, я должна буду выплатить огромную сумму денег в качестве неустойки – двойную стоимость моего жалованья за неотработанный период. То есть, если подпишу и сбегу сразу же – двенадцать миллионов рублей.

– Год – это слишком много, Герман, – откладываю листы на стол. – К тому же, неустойка просто громадная. Вдруг форс-мажор какой, и я просто не смогу выполнить контракт? Я не могу это подписать.

Герман как ни в чем не бывало ест второй чизкейк.

– Не подписывай, Виктория, – он упирает в меня взгляд, в котором мелькает насмешка. – В таком случае, ты знаешь, где дверь.

Сомнения рвут меня на части. Сложно решиться. Как же поступить?

– Дайте мне время подумать, пожалуйста, – произношу на грани слышимости.

– Хорошо, – Герман улыбается. Как-то уж очень легко он согласился. – У тебя есть время до пяти вечера. А мне нужно уехать по делам.

С этими словами он встает из-за стола и выходит в прихожую.

Я так и остаюсь сидеть за столом за надкушенным чизкейком и остывшим остатком кофе.

Предстоит принять ответственное решение, которое нельзя будет отменить целый год. И которое повлечет за собой необратимые изменения в моей жизни.

Я ведь уже решила, что развожусь с Тимуром. После оскорблений, которые он успел мне наговорить, ни одна женщина бы не осталась с мужем. А он мне еще и изменил. Правильно Герман сказал, променял на трах.

Что будет, если Герман откроет такой же бизнес, как у Тимура? С его связями и возможностями и размах будет соответствующим. Мой уже бывший муж вряд ли сможет конкурировать. Но и без денег не останется. Ему сигарный клуб хорошие деньги приносит. И покерный тоже не стоит списывать со счетов. Другое дело, что там нелегальные деньги, как и само заведение.

Не хочу больше сидеть на кухне. Возвращаюсь в свою спальню, ложусь на кровать. Чувствую себя усталой, точно по мне проехался каток. Как же поступить?

Что будет, если я подпишу контракт с Германом? Моя жизнь почти не изменится. Ну как. Я продолжу заниматься любимым делом, в котором я профи. Изменник-муж не будет ложиться со мной в одну постель, делая вид, что любит меня. Поразительно! Тимур же спал с другой женщиной, а потом являлся ко мне на правах супруга! И наконец я буду зарабатывать больше денег.

Что будет, если я не подпишу этот контракт? А ничего. Хорошего. Я окажусь на улице без работы и денег. Если из знакомых в долг никто не даст – а это вряд ли – придется пойти на любую работу, лишь бы дали место в какой-нибудь подсобке, где я смогу ночевать.

Мыться придется в бане, спать на коробках. Но плевать на неудобства и мелкие сложности. Это действительно переживаемо. Самое неприятное – заниматься придется чем попало и даже не близко к профессии. А мое образование сгодится разве что для работы в музее. Как и говорил Тимур, за три копейки.

Вскипаю, стоит вспомнить его язвительность, с которой он это произнес, подразумевая, что я никуда не денусь, что бы он ни вытворял. К черту! К черту этого подонка и его антикварный салон. Я подпишу контракт с Германом хотя бы из мести. Покажу Тимуру, что не стерплю измены и работать буду не за гроши.

На одной чаше весов любимая работа и достаток, на другой – неквалифицированный труд и нищета. Надо быть идиоткой, чтобы выбрать второе. Но все же чувство вины перед Тимуром заставляет меня сомневаться. Такое ощущение, что я превышу пределы допустимой самообороны, переметнувшись к его прямому конкуренту.

Мысли начинают ходить по кругу. В какой-то момент я даже думаю позвонить Тимуру, но откладываю. Я еще не сформулировала, что хочу сказать.

А потом вдруг просыпаюсь. Похоже, я уснула, так и не приняв никакого решения. В комнате темно. Черт! Который час? Соскакиваю с кровати и добираюсь до выключателя. По ощущениям, пять вечера уже давно прошло. Поспешно подхожу к туалетному столику. Выгляжу помято и устало. А еще лохматая после сна. Сумочка в коридоре, но это бесполезно, расчески там нет. Здесь у меня нет ничего, чем можно было бы привести себя в божеский вид.

Ополаскиваю лицо в ванной, подхожу к двери и обнаруживаю на ручке матовый бумажный пакет черного цвета. Эффектный, с золотыми тесемками ручек.

Открываю. Становится неловко – внутри именно то, чего мне сейчас не хватает. Расческа, блистер с заколками, симпатичный крабик, обтянутый бежевым в тон моему платью флоком. Крем для лица и рук. Никакой косметики. Что ж, предстану перед Германом хотя бы с прической.

Я бережно расчесываю волосы, поднимаю на макушку и закалываю крабом замысловатую кичку, чтобы кончики свободно рассыпались вниз и по бокам головы. Наношу крем на лицо. Он приятно холодит кожу. Написано – 25+, с коллагеном. Наверное, коллаген – это хорошо.

В коридоре темно, на кухне пусто, свет не горит. Вижу только светящуюся полоску между полом и дверью в комнату Германа. Вздыхаю и иду стучать.

Он открывает после первого же стука. Снова в том шелковом брючном костюме для дома. В нем Герман выглядит расслабленно, спокойно, не так страшно, как в костюме и сорочке за прорву денег.

– Я… я готова подписать контракт, – выговариваю, сглотнув ком в горле. – Но при одном условии.

18.

– Вот как? – Герман выходит из спальни и направляется в столовую. – Ты считаешь, что находишься в положении, в котором можешь диктовать условия?

Душа уходит в пятки от его вкрадчивого тона и сути вопроса. Но сейчас нельзя показывать слабину. Это сотрудничество выгодно нам обоим, и Герман не меньше меня в нем заинтересован. А еще я надеюсь потянуть время.

– Я подпишу контракт, но не раньше, чем уволюсь из бизнеса Тимура, – произношу как можно тверже. – Раз я собираюсь работать на прямого конкурента своего мужа, не хочу, чтобы это выглядело, как саботаж.

Герман включает кофеварку, и когда она перестает шуметь, ставит под сопла кофейную кружку.

– Я думал, ты в курсе, – произносит задумчиво, когда кофе начинает с шипением наливаться.

В душе возникает тревога.

– О чем? – срывается с губ быстрее, чем успеваю сообразить, что сказала.

– Ты никак не фигурируешь в бизнесе Тимура, – Герман растягивает губы в злой улыбке.

Нет. Что за ерунда? Его бухгалтер, Алевтина Павловна, при мне делала запись в трудовой книжке. Принята на должность консультанта в… Я даже не помню, как называется то ООО.

– Я навел справки в налоговой, Виктория, – улыбается Герман. – Ни в одном юридическом лице Тимура тебя нет в качестве работника.

Вот подлец! Почему он не устроил меня? Вряд ли дело в налогах. Скорее всего, как раз по этой причине, чтобы меня было не найти через государственные реестры.

Герман переставляет на стол чашку кофе.

– Тебя ничего не останавливает от того, чтобы подписать, Виктория, – он выкладывает ручку поверх так и лежащих на столешнице листов. – Сделай это.

Я все еще в шоке от того, в каком количестве лжи я жила с Тимуром. Он был настолько уверен, что его аферы не вскроются, что лгал просто на каждом шагу. Весь мой брак, вся моя жизнь последние пять лет – какой-то идиотский фарс. Платонова пещера. Если тебе показывать только то, что ты должен увидеть, ты и будешь считать мир, каким тебе его рисуют. И я рисовала себе счастливый брак, а на самом деле жила в плену качественно выстроенных иллюзий.

Беру ручку и расписываюсь на каждом листе внизу и в самом конце в графе Воронова Виктория Александровна. Ну вот и все. Остается теперь только развестись.

Герман забирает подписанный контракт. Выглядит довольным, как Дьявол, который только что за бесценок купил чью-то душу. Возможно, я совершила сейчас еще большую ошибку, чем брак с Тимуром, но об этом я узнаю позже. В любом случае муж у меня остался только на бумаге.

Герман относит бумаги к себе в спальню и через некоторое время возвращается одетый в темно-серый явно шитый на заказ пиджак и такие же брюки с бритвенно острыми стрелками. Сорочка на этот раз не белая, а черная. Выглядит стильно и очень эффектно.

– Если ты допила кофе, пойдем, – манит меня ладонью. – У тебя этим вечером свидание, на которое ты уже опаздываешь.

– С кем? – спрашиваю, но не надеюсь, что он мне ответит. Герман для этого слишком скрытен.

– Не буду портить сюрприз! – отвечает он.

Что и требовалось доказать.

Подчиняюсь, хотя меня смущает, что я ношу одну и ту же одежду уже второй день подряд, да и не накрашена. А и плевать. Это будет на совести Германа. Куда поведет, туда и поведет.

Мы одеваемся, спускаемся к машине и уже через пятнадцать минут подъезжаем к фешенебельному ресторану рядом с Мухой. Я лишь слышала о нем, ни разу внутри не была, хотя квартира Тимура находится чуть ли не через дорогу, чуть ближе к Литейному.

– Вы нарочно привезли меня почти домой? – спрашиваю, перебарывая нарастающую тревогу. – Вам настолько хочется, чтобы Тимур нас застукал вместе?

Герман молча выбирается из салона, обходит машину и открывает мне дверь. Подает руку.

– Нет, не нарочно. Мне, признаться, плевать, где живет Тимур, – рокотливо отвечает он. – Ему самому стоит держаться от нас как можно дальше, чтобы не получить в тыкву.

Да ну бред! Вообще не представляю спокойного, уравновешенного, невозмутимого Германа дерущимся с моим мужем, хотя, судя по разнице в физической форме, могу предположить исход поединка, и на душе разливается радость.

Мы заходим в ресторан, Герман по имени здоровается с вышедшей навстречу хостес, вручает гардеробщику снятое с меня пальто и, положив руку на талию, почти невесомо подталкивает меня к арочному входу в просторный зал, освещаемый хрустальными люстрами и симпатичными бра.

Зал большой, левая стена глухая, за ней, скорее всего, кухня. Правая – наружная, прорезана вереницей окон, за которыми снуют пешеходы и светят фарами автомобили. Герман показывает мне на единственный занятый столик в дальнем левом углу, где по сравнению с основной частью зала, царит легкий полумрак. Там сидит одетый в костюм мужчина с коротким ежиком светлых волос и смотрит прямо на нас. Точнее, на меня.

Лицо незнакомое. Я его не знаю. Кто этот таинственный визави? Мы идем прямиком к его столику. Этот блондин выглядит не менее опасным, чем сам Герман. Глаза светло-голубые, прозрачные. У него скандинавская внешность.

Он поднимается, и они по-деловому здороваются за руку, но по позам и мимике видно, что оба рады друг друга видеть и явно хорошо знакомы. Герман помогает сесть мне и опускается на соседний стул.

– Прости, Герман, я начал без вас, – приятным тенором произносит голубоглазый. – Не знал, насколько вы задержитесь.

– Знакомься, Виктория, – произносит Герман. – Это мой юрист, Игорь Маркин. Он здесь, чтобы тебе помочь.

Холодею. Адвокат? И в чем же меня обвиняют?

19.

– Я и не думала, что мне требуется помощь адвоката, – пытаюсь пошутить, но голос дрожит, – обвинения уже выдвинуты?

– Да, ты состоишь в браке с человеком, который и мизинца твоего не стоит, красавица, – отвечает Герман. – Игорь – юрист общей практики, в том числе занимается бракоразводными процессами.

На душе чуть светлеет. Я уже успела надумать себе всякие ужасы, мало ли Тимур успел на меня за что-нибудь в суд подать. С него станется.

На столе перед Игорем стоит надпитая чашка капучино со слегка осевшей пенкой. Герман подзывает официантку, заказывает еще два. Девушка оставляет нам меню и уходит.

Игорь берет с соседнего стула представительский кожаный портфель, вынимает оттуда отпечатанный лист бумаги и кладет передо мной.

– Подпишите это, и я расскажу, как мы будем действовать дальше, – протягивает ручку.

Что-то мне не нравится эта тенденция. Я почти уверена, что и тут мне придется подписать что предлагают. Вчитываюсь в документ. Генеральная доверенность на расторжение брака на имя этого Игоря Маркина.

И вот снова я стою на границе. Пересечь черту – и возврата не будет. С Германом так на каждом шагу. Он все больше и больше отсекает меня от прошлой жизни, но делает это так органично, что трудно обосновать отказ даже себе.

– Мой муж не захочет разводиться со мной, – кладу ручку на бумагу, так и не подписав. – Если я это подпишу, сколько времени потребуется, чтобы нас развести?

– Я думаю, пара месяцев, – отвечает юрист. – Все будет зависеть от того, как быстро мы соберем необходимые документы и…

Он смущенно закашливается и договаривает со скользкой улыбкой:

– И лояльности судьи.

Похоже, речь о взятках. Но в эту игру могут играть двое, и у Тимура тоже есть средства.

– А в случае, если судья совсем не проявит лояльности? – спрашиваю в тон Игорю вкрадчиво. – На сколько тогда затянется процесс?

Подошедшая официантка не дает ему сразу ответить. Герман заказывает себе стейк средней прожарки, а я равиоли с рикоттой. На картинке в меню они выглядят невыразимо аппетитно.

– Максимум – год, – говорит Игорь, когда официантка уходит. – Но думаю, мы оформим все быстрее.

Год, значит. Черт, как же все складно получается. Контракт на год и мой развод может длиться примерно год. Не понимаю, зачем Герману помогать мне с разводом. Видимо, есть что-то еще, скрытое под поверхностью, чего я не знаю. Снова появляется неприятное холодящее внутри ощущение, что я – всего лишь фигура в подковерных играх серьезных мужчин. И вряд ли я получу ответ, если просто спрошу. Придется самой выяснять, что связывает Германа и Тимура, помимо интересов в антиквариате.

– Так вы подпишете? – Игорь бросает взгляд на часы. – Или есть еще вопросы?

– Один, – беру в руку ручку, но никак не решиться поставить подпись. – У меня при себе нет ни единого документа. Паспорт, все свидетельства остались в квартире мужа. Как вы собираетесь представлять мои интересы без них?

Игорь снова растягивает на лице улыбку. На этот раз хищную.

– Предоставьте решение всех проблем профессионалам, – горделиво указывает на себя. – Подписывайте доверенность, Виктория, и можете ни о чем не беспокоиться!

Ставлю свою подпись внизу под текстом. Ну если так я получу развод, пусть будет. Игорь складывает бумагу обратно в портфель, поднимается из-за стола и напоследок протягивает мне черную визитку с выгравированными на ней золотыми буквами: «Ваш юрист. Игорь Маркин». С обратной стороны тем же шрифтом выбит телефон.

– Звоните в любое время, Виктория, – он переводит взгляд на Германа и поднимается из-за стола. – С тобой не прощаюсь.

Герман встает следом, они снова пожимают руки, и Игорь наконец уходит.

Фух, теперь можно спокойно поесть. Равиоли оказываются очень вкусными. Я наслаждаюсь горячей едой, хотя близость к дому Тимура меня сильно смущает. Герман доедает первым и просит счет.

Я тоже почти закончила. Официантка приносит терминал, Герман платит картой и оставляет тысячную купюру на столе в качестве чаевых.

– Пора домой, красавица, завтра у тебя уйма дел, – он хитро прищуривает глаза. – Нужно успеть отдохнуть.

Вспыхиваю. Снова он распланировал все мое время за меня!

– А меня не подумали спросить? – спрашиваю язвительно, застегивая пальто напротив зеркала у гардероба.

– Ты еще не заслужила этой привилегии, Виктория, – отвечает Герман на полном серьезе, распахивая передо мной дверь ресторана.

Мы выходим на прохладную улицу. Вечерний город пахнет свежестью и бензином. С Фонтанки несет сыростью. Герман помогает мне сесть в машину и сам садится за руль.

– Это жестоко, Герман, – выговариваю шипящим голосом, пристегиваясь. – Поняли, что я от вас завишу, и можно издеваться? Даже Тимур хотя бы ради галочки интересовался моими желаниями!

– Только срал на них с высокой колокольни! – скрежещет Герман, выводя машину на проспект. – Ты забыла, что мы заключили соглашение?

– Соглашение на работу, – отвечаю отчетливо. – Я не в рабство продалась.

– Ты невнимательно читала, – парирует Герман. – Пункт двенадцать. Ты обязана выполнять личные поручения владельца компании. То есть, мои.

Он посмеивается. Мы стоим на красном. Напряженно думаю, чем ему ответить, и вдруг впереди на встречке замечаю машину, очень похожую на внедорожник Тимура. Напрягаюсь до самых кончиков волос. Кажется, электризуется все тело. Вглядываюсь в передний бампер, пытаясь убедить себя, что путаю, но нет. Не путаю. Тот же скол справа и промятость в середине. Только не это!

Загорается зеленый. Наши машины сближаются. Тимур за рулем и блондинистая пакость рядом. Герман тоже узнал заклятого приятеля. Для меня все происходит точно в замедленной съемке. Они оба слегка притормаживают. Их мексиканская дуэль длится несколько мгновений. Затем Тимур обжигает взглядом меня, а потом вперивается в дорогу. Машины разъезжаются на перекрестке, едва не задевая друг друга боковыми зеркалами.

Сердце колотится в пищеводе. Мне дурно. Тимур смотрел на меня так, будто хотел голыми руками разорвать на куски. По коже волнами бегут ледяные липкие мурашки, становится холодно.

– Виктория! – голос Германа доносится как сквозь вату. – Виктория, посмотри на меня!

Поворачиваю голову. Он выглядит встревоженным. В сумочке вибрирует мобильный. Пальцы подрагивают. Достаю телефон. Сообщение от Тимура. Черт. К горлу подкатывает тошнота.

– Не читай, Виктория, – доносится сквозь шум моих собственных мыслей, но я не слушаю и открываю сообщение.

20. (Герман)

Встретить Тимура в планы все же не входило. На меня он смотрел надменно. Думает, между нами соревнование. А вот в адрес Виктории он источал бешенство. Она – кровоточащая рана на его самолюбии.

Понятное дело, уехав со мной, Виктория больно ранила его эго, наверняка еще и унизила при персонале. Но она-то тут не при чем. Я фактически заставил ее. Тимур это понимает, но я ему не по зубам, и он фокусирует весь свой гнев на той, кто не в состоянии дать отпор.

Он ее ненавидит. И Виктория это считывает по его взгляду. Он смотрит на нее какие-то доли секунды, но ей этого хватает, чтобы побледнеть до бумажной белизны. Несчастная девчонка в ужасе.

Вот срань! Окликаю ее, надеясь переключить на себя, но она доезжает с трудом, реагирует медленно, а потом лезет за телефоном в сумочку. Я уже знаю, от кого сообщение, даже представляю, что там может быть написано, и пытаюсь не дать Виктории прочитать, но она не слушает. Своевольная коза!

Выхватываю телефон у нее из руки, бросаю взгляд на экран:

«Питер тесный, Ви. Я до тебя доберусь, и ты пожалеешь! Я тебя достану. Теперь ходи и оглядывайся». Похоже, расклад поменялся. Ему, видать, начисто башню снесло, раз он плюнул на ее полезность в бизнесе и готов уничтожить, просто потому что задела. А Тимур не похож на человека, который станет бросать слова на ветер. Пора навести о нем справки там, где обычно не ищут – среди его знакомых.

На очередном красном окидываю Викторию быстрым взглядом. Она явно успела прочесть ненавистическое послание мужа. Смотрит в одну точку и, похоже, проклинает всю свою жизнь.

Ее состояние тревожит меня почти так же сильно, как злит ее непослушание. Сказал же, чтобы не читала. Похоже, следует вообще отобрать у нее телефон. Пока пусть полежит у меня.

Припарковав машину у дома, помогаю Виктории выйти и веду домой. Она молчит. Подавлена. В шоке. В хрупком теле ощущается дрожь. Наверное, у нее есть основания настолько бояться Тимура, но об этом я спрошу позже. Сейчас какао с зефирками, плед и разговор о чем-то хорошем.

Виктория в трансе, полностью погружена в мысли. Автоматически переставляет ноги. Сам снимаю ее пальто, стягиваю ботильоны и веду в гостиную, расположенную между моей спальней и кухней. Усаживаю в глубокое кресло, включаю торшеры, которые дают приятный интимный желтый свет. Ставлю расслабляющую музыку. Затем отправляюсь на кухню приготовить Виктории какао, как и хотел. Себе варю кофе.

Когда возвращаюсь в комнату с напитками, Виктория сидит в кресле, поджав ноги. Сжалась в комок. Выглядит, как нахохлившийся воробей. Сердце ёкает от ее такого вида.

Ставлю кружки на стеклянный журнальный столик между креслами и сажусь напротив, но не начинаю разговор. Когда будет готова, Виктория заговорит сама.

Вскоре так и случается.

– Спасибо вам, Герман, – сипло выдавливает она и тянется к кружке с какао. – Вы очень добры.

Последняя фраза занозой застревает в мозгу. Я ж ничего такого не сделал.

– Что ты имеешь ввиду? – уточняю, отпивая кофе.

Виктория долго молчит. Наверное, с минуту. То ли все еще заторможена, то ли мучительно думает, говорить или нет.

– Герман, мне очень страшно, – наконец начинает она. – И теперь совершенно ясно, что я завишу от вас. Тимур знает мамин адрес. Мне совсем некуда пойти. Остается надеяться на вашу благосклонность и желание войти в мое положение. Я благодарна за помощь.

В очередной раз убеждаюсь, что Виктория умненькая девочка. Говорит совершенно правильные вещи. Сейчас я могу диктовать любые условия, и она будет вынуждена подчиниться. Понимает истинную суть вещей.

Под таким соусом я мог бы сейчас заставить ее переспать со мной. Оглядываю ее критичным взглядом. Сейчас она даже на «Ви» не тянет. Если настою, это будет насилие, которое доломает ее окончательно. Нет уж. Соблазнительная Виктория мне нравится куда больше, чем надломленная Ви.

– Я не спрашивал, что ты хочешь делать завтра, потому что предположил, что у тебя не возникнет протеста против моего предложения, – произношу доверительным тоном. – Мне нужно, чтобы ты купила себе необходимый минимум одежды, косметики, что тебе надо из женского. В общем, собрала походный чемодан.

Виктория вскидывает на меня взгляд, в котором читается робкая надежда, тревога и неверие. Понимаю, мои слова прозвучали довольно неоднозначно в свете последних событий, но я это спланировал еще до сегодняшней встречи с Тимуром.

– Вы собираетесь увезти меня? – в дрожащем голосе Виктории отчетливо слышен страх. – В Москву? Как надолго?

– Да. На неопределенный срок, – отвечаю тоном, не терпящим возражений. – Забыла, что теперь работаешь управляющей моего антикварного салона?

– Так и сказали бы, на год, – шипит Виктория и кисло добавляет: – Снова у себя поселите?

Злит. Даже бесит. Она исступленно и твердолбо блюдет свой морально-нравственный облик на уровне монашки! Такая горячая, соблазнительная девочка, сочащаяся ничем не замутненной женственностью, а не дает себе раскрыться. Не отпускает вожжи. Ну ничего. Я ее добьюсь. Или добью. Все равно будет по-моему. Как я сказал. А сейчас эта беседа меня утомила.

– Для тебя не должно быть разницы, где, Виктория, – добавляю жестко. – Ты верно заметила, я могу диктовать условия. И ты будешь делать, что я скажу.

Виктория вздрагивает от моих слов. Поспешно переставляет какао на журнальный столик и решительно встает.

– Я ошиблась, назвав вас добрым, Герман, – цедит сквозь зубы. В глазах мелькает опасный огонек. – Вы мало чем от Тимура отличаетесь. Он маскировал свою власть под заботу, а вы даже скрыть не пытаетесь.

Зверею. Не смеет она меня сравнивать с этим куском дерьма! Не смеет нас ровнять! Будь мы хотя бы немного похожи, я бы просто трахнул ее еще в первую же ночь.

Тоже встаю и подхожу вплотную. На ее фоне чувствую себя великаном.

Виктория злится и с вызовом смотрит мне в глаза. Боже, до чего она сейчас сексуальная! Тигрица, готовая накинуться на меня и вонзить клыки в глотку.

– Ты не видишь разницы? – спрашиваю вкрадчивым голосом. Она качает головой. – Тогда я тебе ее сейчас продемонстрирую.

С удовольствием наблюдаю, как краска стекает с ее лица, оставляя щеки бледными. То-то же, девочка. Но давать заднюю уже поздно.

– Раздевайся! – приказываю и сажусь обратно в кресло. Закидываю ногу на ногу. – И так, чтобы мне понравилось.