Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11.3

Вечером, когда замок затих (только часовой на башне отбивал шаги), я затащила Виктора в спальню. Но не для того, о чем вы подумали. Я разложила на кровати схему замка. – Виктор, – я ткнула пальцем в стену у библиотеки. – Там проход. Я видела. Там лестница вниз и дверь с магической защитой. Виктор зевнул, расстегивая рубашку. – А, «Тихий Ход». Знаю. Я поперхнулась воздухом. – Знаешь?! И молчал? – Матильда, – он сел на кровать, стягивая сапог. – Этому замку четыреста лет. Мои предки были параноиками похуже тебя. Здесь в каждой стене есть нора. Я знаю о пяти ходах. Отец говорил, что их двенадцать. – Двенадцать?! Я начала ходить по комнате. – Двенадцать неучтенных помещений! Виктор, это же... это же квадратные метры! Это склады! Это возможности! А ты говоришь так, словно это мышиные норы. – Это опасные норы, – он стал серьезным. – Там ловушки. Там старая магия, которая выветрилась и стала нестабильной. Я запретил туда ходить, когда стал Лордом. Мне хватало войны снаружи, чтобы еще воевать с призраками внутри. – Но сейчас война затихла. А к нам едет Инспектор. Я села рядом с ним, положила руку ему на колено. – Виктор. Мне нужно знать, что там. Вдруг там компромат на Императора? Или золото? Или... – я понизила голос, – ...вино? Нам нужно чем-то поить Графа, а «Охотник» для него слишком крепок. Виктор вздохнул. Тяжело, обреченно. – Ты не отстанешь, да? – Никогда. Это называется «Due Diligence». Полная проверка актива перед слиянием. – Перед каким слиянием? – С Империей. Мы же хотим стать частью системы? Значит, мы должны знать свои секреты раньше, чем их найдут чужие ищейки. Он встал и снова надел сапог. – Ладно. Одевайся. Но если нас там расплющит стеной – я тебя убью. Потом.

​Час спустя мы стояли у каменной розы. Виктор был при полном параде: кольчуга под курткой, меч, факел. Я – в своем «рабочем» костюме и с блокнотом. Я нажала на розу. Послала импульс. Глухой стук. Стена отъехала. Виктор шагнул первым, подняв факел. – Держись за пояс, – скомандовал он. – И смотри под ноги. Мы спустились по пыльной лестнице к двери с Глазом. Виктор осмотрел её. – Знак Деда, – хмыкнул он. – Старый был чернокнижником. Любил запирать вещи. – Как открыть? – Кровью, – буднично сказал Виктор. Он достал кинжал. Полосонул по пальцу. Прижал кровоточащий палец к глазу на двери. Камень зашипел, впитывая красную каплю. Символ вспыхнул багровым. Щелк. Дверь скрипнула и приоткрылась. Мы вошли.

Это была не сокровищница. И не склеп. Это был Кабинет. Маленькая, круглая комната без окон. Воздух здесь был сухим, спрессованным, пахнущим пергаментом и воском. Вдоль стен стояли стеллажи. В центре – стол, заваленный какими-то приборами. – Ого, – выдохнула я. Я подошла к стеллажам. Это был не просто архив. Это была база данных. Папки. Свитки. Книги в кожаных переплетах. Я взяла один свиток наугад. «Досье на Дом де Валленберг. 1345 год. Тайные связи с контрабандистами соли». Я замерла. – Виктор... – М? – он ковырялся в сундуке в углу. – Твой дед был не просто чернокнижником. Он был главой разведки? – Вроде того. Он собирал слухи. – Это не слухи. Это бомба. Я прижала свиток к груди. Де Валленберг. Фамилия нашего Инспектора. Если это его предок... У нас есть рычаг. Маленький, старый, но рычаг. – Смотри, что я нашел, – позвал Виктор. Он стоял у сундука. Внутри, в соломе, лежали бутылки. Темные. Пыльные. Залитые сургучом. Я подошла, сдула пыль с этикетки. «Южный Склон. Урожай Года Двух Лун». – Год Двух Лун... – ахнул Виктор. – Это же пятьдесят лет назад. Это было коллекционное вино. Бесценное. Одна такая бутылка в столице стоила как деревня. А здесь их было два ящика. – Вопрос с меню Инспектора закрыт, – констатировала я. – Мы напоим его историей. ​Но самое интересное ждало нас на столе. Среди астролябий и циркулей лежал предмет. Шар. Стеклянный шар размером с голову, установленный на бронзовой подставке. Внутри него плавал густой, молочный туман. – Что это? – я протянула руку. – Не трогай! – Виктор перехватил мое запястье. – Это «Око Шторма». Семейная легенда. Я думал, его потеряли. – Что оно делает? – Показывает правду. Дед использовал его, чтобы следить за границами. – Видеонаблюдение? – мои глаза загорелись. – CCTV в средневековье? – Оно работает только на территории замка. И жрет прорву энергии. Дед после сеанса лежал пластом два дня. Я посмотрела на шар. Энергия... У меня был кулон-аккумулятор. И у меня была система прокачки каналов. – Мы заберем его, – решила я. – Я подключу его в своем кабинете. Если Инспектор захочет порыться в моих вещах, пока мы на охоте... я хочу это видеть. ​Мы провели в тайной комнате час. Инвентаризация показала: • ​Компромат: Архив на тридцать знатных семейств (устарел, но скелеты в шкафу живут долго). • ​Валюта: 20 бутылок элитного вина и шкатулка с необработанными изумрудами (Виктор сунул их в карман как семечки). • ​Технологии: Шар слежения. • ​Артефакт: Странная ледяная шкатулка. Я открыла её. Оттуда пахнуло стужей. – «Сердце Зимы», – пояснил Виктор. – Дед хранил там яды, чтобы не портились. – А мы будем хранить там фуа-гра, – отрезала я. – Это портативный холодильник. Герта будет счастлива.

​Мы выходили из тайника нагруженные как мулы. Я несла свитки и Шар. Виктор – ящик с вином и холодильник.

– Знаешь, – сказала я, когда стена закрылась за нами. – Мне начинает нравиться твой дед. Хозяйственный был мужик. – Он был мизантропом и параноиком, – хмыкнул Виктор. – Ну, это у нас семейное. Я поцеловала его в колючую щеку. – Спасибо. Теперь я готова к встрече Графа. У меня есть вино, чтобы его усыпить, и Шар, чтобы за ним следить. И компромат, если он окажется совсем сволочью. – Ты страшная женщина, – привычно отозвался Виктор. – Идем спать. Завтра нам нужно придумать, как объяснить Графу, откуда у нас вино, которого нет даже в погребах Императора. – Скажем, что нашли клад, – я подмигнула. – В конце концов, это правда.

Глава 11.4

Прежде чем очаровывать Графа, нужно было понять, чем именно мы будем это делать.

Я спустилась в святая святых замка – Главную Кладовую. Здесь было холодно и темно. Тусклый свет моего магического шара выхватывал из мрака ряды бочек и стеллажей. Рядом семенила Мерца.

– Считаем, Мерца, – скомандовала я. – Что у нас по активам?

Мы пошли вдоль рядов. – Мука ржаная – десять мешков. Мука пшеничная, белая – два мешка (мало!). – Солонина – три бочки. (Для солдат пойдет, для Графа – слишком грубо). – Квашеная капуста. (Вонь такая, что глаза режет. Инспектору не давать, иначе он задохнется в своей комнате). – Грибы сушеные.

Я остановилась. Огромные связки белых грибов висели под потолком, источая густой, лесной аромат.

– Отлично. Это пойдет на соус к мясу. Мерца, запиши: грибы – стратегический запас.

Мы дошли до сырного угла..Здесь, на деревянных полках, зрели круги местного сыра. Я потыкала пальцем в один. Твердый, как камень..

– Пармезан отдыхает, – пробормотала я. – Если натереть – будет вкусно. Если резать – сломаем нож.

– А вот тут, миледи, – Мерца с гордостью указала на бочонок в углу, – моченая брусника..

Я попробовала ягоду. Кислая, терпкая, лопается на языке соком.

– Идеально. Брусничный соус к дичи. Это уже высокая кухня.

Итог инвентаризации был неутешительным: мы не умрем с голоду, но изысканностью тут и не пахло. У нас была еда для выживания, а не для дипломатии. ​ ​Я поднялась на кухню, где царила Герта. – Герта, слушай задачу. К нам едет важный гость. Столичная штучка. Он привык есть паштеты, суфле и пить нектар. Герта вытерла руки о необъятный передник и нахмурилась. – Суфле? Это что, каша такая? – Это воздух, Герта. Взбитый с яйцами. Но мы не будем рисковать. Мы будем бить по классике. Я села за стол. – Что ты умеешь готовить из дичи? – Ну... – кухарка загибала пальцы. – Кабана на вертеле. Зайца в сметане. Похлебку из оленьих потрохов. – Похлебка отменяется. Это еда для караульных. А вот заяц... Я задумалась. – Заяц в сметане – это хорошо. Но мы назовем это «Кролик по-королевски в сливочном соусе с дикими травами». Травы у Доры возьмешь. – А паштет? – вдруг вспомнила Герта. – Я печеночный хлеб делаю. Из гусиной печенки, с салом и лучком. – Печеночный хлеб? – я оживилась. – Неси пробовать. ​Она принесла ломоть серого хлеба, густо намазанный серой массой. Выглядело... не очень. Но вкус! Нежный, тающий, с легкой горчинкой и сладостью жареного лука. – Герта! – я чуть не расцеловала её. – Это не хлеб. Это фуа-гра по-деревенски! Только подавать будем не куском, а в маленьких горшочках, залив сверху растопленным маслом, чтобы красиво застыло. – Поняла, – кивнула кухарка. – В горшочках так в горшочках. А мясо? Солонину варить? – Нет. Солонину оставим гарнизону. Нам нужно свежее мясо. ​ ​Я вышла во двор. У псарни меня ждал главный егерь – Саймон. Кривоногий, жиловатый мужик, от которого пахло псиной и костром еще сильнее, чем от Тормунда. – Саймон, мне нужна добыча. – Косулю? – деловито спросил он. – Косулю – это обязательно. Молодую. Чтобы мясо было мягким. Но этого мало. Я посмотрела ему в глаза. – Мне нужны перепела. Или фазаны. Или рябчики. Что угодно, что летает и считается деликатесом. Саймон почесал затылок. – Рябчики сейчас в ельнике сидят. Жирные. Но их бить трудно, пугливые. – Бей. Плачу по серебряному за тушку. Но при одном условии: дичь не должна быть разбита в фарш. Стреляй в глаз. Или ставь силки. Граф не должен плеваться дробью за столом. – И еще, – добавила я. – Кабана. Но не секача старого, который воняет мочой. А подсвинка. Розового, нежного. Мы его запечем целиком с яблоками. – Сделаем, миледи. Псы застоялись. Саймон свистнул, и свора гончих ответила ему радостным воем. Мясной вопрос был решен. ​ ​На следующее утро мы выехали в городок Подгорье – ближайшее крупное поселение в дне пути. Я взяла с собой Плюшку, запряженную в легкие сани, (снег в долине еще лежал), двух дюжих солдат для охраны и устрашения, и Лизу – как носильщика и эксперта по сплетням.

Подгорье встретило нас шумом, грязью и запахом рыбы. Рынок бурлил. Я шла между рядами. Солдаты шли клином, расталкивая толпу. – Лиза, смотри в оба. Нам нужно то, чего нет в замке. Первым делом мы пошли в ряды специй. Торговец, смуглый южанин, дремал над лотками. – Перец есть? – спросила я. Он лениво открыл один глаз. Увидев мою шубу и охрану, открыл второй. – Лучший перец, госпожа! Острый, как язык свекрови! – Мне нужен не только перец. Гвоздика. Корица. Мускатный орех. И шафран. – Шафран? – торговец присвистнул. – Это дорого, госпожа. Золото на весы. – У меня есть золото. Показывай. Я купила специй на целое состояние. Но без мускатного ореха паштет Герты будет просто печенкой, а с ним – станет деликатесом.

Дальше – овощной ряд. Здесь было грустно. Репа, морковь, капуста. Но в углу я заметила старушку с корзиной. – Что это? – я указала на странные, сморщенные коричневые комочки. – Груши сушеные, милая. Дичка. – Беру всё. Сушеные груши, сваренные в вине с корицей – это десерт, достойный королей.

Мы шли дальше. – Рыба! Свежая рыба! – орали торговцы. Я поморщилась. Речная рыба костлявая и пахнет тиной. Но тут мой взгляд упал на бочку. – Икра? – спросила я, глядя на миску с серой зернистой массой. – Щучья, госпожа. Свежая, утром пороли. – Забираю бочонок. Лиза, запиши: сбить масло, поджарить белые тосты, подавать икру на льду. – На льду? – удивилась Лиза. – Да. Ян сделает нам ледяную вазу.

​Уже на выходе с рынка, когда сани были забиты корзинами, я увидела тканевый ряд. Среди грубого льна и шерсти висел кусок ткани. Тонкий, полупрозрачный батист. – Откуда? – я пощупала ткань. – Контрабанда с Юга, – шепнул торговец, озираясь. – Хотел жене бургомистра продать, да она сказала – слишком тонко, порвется. – Дура твоя бургомистрша. Я купила весь отрез. – Зачем нам тряпка, миледи? – спросила Лиза, укладывая сверток. – Это не тряпка, Лиза. Это салфетки. Граф будет вытирать губы батистом, а не рукавом. Это покажет ему, что мы тут не варвары, а утонченные аристократы.

Мы возвращались в замок на закате. Сани были тяжелыми. Я везла: • ​Мешок специй, пахнущий как восточный базар. • ​Бочонок икры. • ​Корзину сушеных груш и чернослива. • ​Горшок меда (липового, прозрачного). • ​Отрез батиста. • ​И три бутылки уксуса (винного, чтобы мариновать мясо). ​Я устала, замерзла, но была довольна.

– Теперь, – сказала я, глядя на приближающиеся башни Грозового Створа, – у меня есть конструктор. Из этого набора я соберу меню, которое Граф будет вспоминать до самой пенсии.

На следующий день на кухне с самого утра царил режим «Чрезвычайная Ситуация». Я стояла посреди помещения, завязывая волосы косынкой (чтобы ни один волосок не попал в историю). Герта и три её помощницы смотрели на меня как на жрицу, готовящуюся к жертвоприношению. На столе лежали продукты. – Сегодня, девочки, – объявила я, закатывая рукава, – мы будем ломать стереотипы. Герта скептически посмотрела на конструкцию, которую я велела соорудить Яну с утра. Это была большая кастрюля, на которую сверху ставилась металлическая решетка (сделанная из старого щита, пробитого в боях, но отмытого до блеска), а сверху всё это накрывалось высокой медной крышкой. – Миледи, – робко начала кухарка. – Мясо на пару не сварится. Оно будет сырым. И бледным, как утопленник. – Оно будет сочным, Герта. Это называется «Манты». Блюдо кочевников, которые знали толк в удовольствиях. Я взяла нож. – Начинаем. ​ ​Мясорубок в этом мире не было. Был только нож и терпение. – Режем, – скомандовала я. – Не в фарш, не в кашу. Кубиками. С ноготок мизинца. Мы взяли жирную баранину и говядину. – Лука должно быть столько же, сколько мяса, – учила я, плача от едкого лукового сока. – Лук – это сок. Если пожалеете лука, получите сухие подошвы. В начинку пошел черный перец (щедро), соль и немного ледяной воды. Тесто я месила сама. Тугое, эластичное, на воде и муке. – Раскатываем так, чтобы читать сквозь него можно было, – я показала Герте мастер-класс, орудуя скалкой. Лепка мантов превратилась в урок оригами. – Конвертиком, Герта. Уголки защипываем. Оставляем дырочки, чтобы дышали. Когда первая партия «бледных утопленников» отправилась на смазанную маслом решетку над кипящей водой, я перешла к супу. ​Я стояла над корзиной с овощами и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Репа. Брюква. Морковь. Корень сельдерея. Картошки не было. Ни жареной с грибочками, ни пюрешки с маслом, ни «в мундире».

– За что? – прошептала я, глядя в потолок. – Колумб, ты где? Почему ты не открыл Америку в этой вселенной? Без крахмалистой, рассыпчатой картошки суп терял душу. Но кризис-менеджер не плачет. Он ищет замену. – Топинамбур, – решила я. – И корень сельдерея. Если их нарезать кубиками и обжарить в масле перед варкой, они дадут нужную плотность.

Суп варили густой. Мясной бульон, много овощей, грибы и – моя гордость – «зажарка». Местные кидали лук и морковь сырыми. Варвары. Я пассеровала их на сливочном масле до золотистого цвета, добавив туда ложку муки для густоты и паприку. Суп стал янтарным, густым и пах так, что часовой во дворе начал спотыкаться от голода. ​ ​– Творог нужно отжать, – объясняла я, заворачивая массу в марлю и подвешивая над миской. – Вода нам не нужна. Нам нужна суть. Сырники – это тест на профпригодность. Они должны быть золотыми снаружи и нежными внутри. Я добавила в творог немного муки, яйцо, мед (сахара было мало) и изюм. Жарили на топленом масле. Рядом, на двух сковородах, Герта пекла блины. Тонкие, кружевные. Первый вышел комом, второй я съела сама (для контроля качества), третий был идеален. ​ ​Я велела накрыть стол не для парадного приема, а «по-семейному». Виктор пришел с тренировки, еще мокрый после душа, в простой рубахе. Следом, как тени, в зал просочились Маркус, Эльза и Лиза. Они старались делать вид, что у них тут дела (протереть пыль, поправить шторы), но их носы жадно втягивали воздух. – Садитесь все, – махнула я рукой. – Миледи? – Маркус замер. – С офицерами? – Сегодня это не офицерский стол. Это фокус-группа. Мне нужно знать, что пойдет в меню для Инспектора, а чем можно травить крыс. Садитесь. ​Виктор сел во главе. Я поставила перед ним первое блюдо. Манты лежали на блюде горкой, блестящие от масла, посыпанные зеленью. Пар поднимался от них столбом. – Выглядят... странно, – с сомнением сказал Виктор. – Тесто вареное? – Паровое. Ешь руками. Осторожно, внутри бульон. Он взял один горячий «конверт». Подул. Откусил край. Брызнул сок. Виктор замер. Он жевал медленно, прислушиваясь. Мясо было мягчайшим. Лук растворился в бульоне. Тесто было тонким и нежным. – Ммм... – промычал Лорд, закрывая глаза. – Это... гениально. Он отправил в рот остаток и тут же потянулся за вторым. – Герта! – крикнул он. – Неси сметану! Это нужно есть ведрами! Маркус и девушки, получив разрешение, набросились на блюдо. Тишину нарушало только чавканье и стоны удовольствия.

Следующим был суп. Густой, пряный, с плавающими в нем кусочками грибов и поджаренного корня сельдерея. Виктор зачерпнул ложку. – Это не похлебка, – сказал он уважительно. – В этом ложка стоит. Он попробовал. Острота перца согревала горло. Сливочность зажарки обволакивала. – А что это за белые кубики? – спросил он. – Похоже на репу, но вкуснее. – Это «Земляная Груша» . Наш любимый корнеплод. Заменяет мне то, о чем я плачу ночами. – Не плачь, – Виктор накрыл мою руку своей. – Если этот корнеплод так вкусен, мы засадим им все поля. ​

И наконец, десерт. Сырники я подала с моченой брусникой. Кисло-сладкий соус идеально оттенял жирный творог. – Это лучше пирога, – признала Лиза, слизывая сметану с ложки (забыв про манеры). – Нежное, как облако. А блины... В блины я завернула рубленую вареную говядину с жареным луком. И еще партию – с медом. Виктор уже не мог есть. Он сидел, откинувшись на спинку стула, расстегнув ворот рубахи. – Я не могу дышать, – признался он. – Матильда, ты пытаешься меня убить едой? – Я пытаюсь тебя приручить, – я налила ему в маленькую рюмку настойку. Клюква на спирту, с добавлением мяты и ложки меда. Ярко-красная, ледяная (из «холодильника» деда). – Выпей. Для пищеварения. ​Он выпил. Крякнул. – Крепкая. Но пьется мягко. Он посмотрел на меня. Взгляд его был осоловелым, сытым и очень довольным. – Вердикт? – спросила я, доставая блокнот. – Вердикт такой, – Виктор обвел рукой стол, где остались только пустые тарелки. – Если ты накормишь Графа этим... он отдаст тебе полцарства. – А если не отдаст? – спросил Маркус, доедая последний сырник. – Тогда мы его просто не выпустим из-за стола, пока не подпишет отчет, – усмехнулся Виктор. ​Я посмотрела на свой список. • ​Манты – утверждено. • ​Суп «Лже-картофельный» – утверждено. • ​Сырники – хит сезона. ​– Герта! – позвала я. Кухарка выглянула из кухни, красная и счастливая. – Ставь опару на пироги. С рыбой (щука + рис, если найдем, или пшено). И сладкие – с грушей. – А ваша паровая варка, миледи? – спросила она. – Убирать? – Беречь как зеницу ока. Это наш секретный стратегический объект.

Я встала из-за стола. Желудок был полон, душа пела. – Всем спасибо. Дегустация окончена. Лиза, Эльза – полчаса на отдых, потом гладить салфетки. Маркус – на стену, сгонять жир. – Есть, миледи! – рявкнул лейтенант, с трудом вставая из-за стола. ​Я подошла к окну. До приезда Инспектора оставалась неделя. У нас была еда. У нас было вино. У нас была чистая постель. И у нас был потайной ход с компроматом, о котором Граф даже не догадывался. Шансы на победу росли с каждым съеденным мантом. ​Я повесила на массивную дубовую дверь своей купальни табличку. На ней углем было выведено: «САНПРОПУСКНИК. Вход только для персонала с уровнем допуска „Богиня“. Нарушители будут превращены в жаб. Лиза, это касается тебя».

Я задвинула засов. Щелк. Этот звук отрезал меня от Грозового Створа, от Инспектора, от проблем с картошкой и от ответственности за судьбы мира. Я осталась одна. И это было прекрасно.

В купальне царил полумрак, разбавленный лишь мягким свечением трех магических шаров, которые я настроила на теплый, янтарный спектр. Воздух был влажным, густым и пах так, что у меня закружилась голова. Я не пожалела ресурсов. В горячую воду я вылила кувшин жирных сливок, добавила полчашки меда и горсть лепестков шиповника, которые сушили с осени. Ванна Клеопатры в условиях Крайнего Севера.

Я подошла к зеркалу. Скинула одежду. Шерстяное платье, нижняя рубашка, теплые чулки... Слой за слоем я снимала с себя броню. Осталась только кожа. Я критически осмотрела себя. Две недели стресса не прошли даром. Под глазами залегли тени. Кожа немного обветрилась после горного похода. – Время техобслуживания, Елена Викторовна, – прошептала я своему отражению. – Будем проводить реновацию фасада.

На мраморной полке меня уже ждал арсенал. Я взяла мисочку. В ней была серо-зеленая жижа. Выглядело жутко, пахло тиной. Голубая глина, найденная у ручья, смешанная с соком алоэ и каплей драгоценного масла сандала. Я нанесла массу на лицо толстым слоем. Холодная, скользкая глина стянула кожу. – Красота требует жертв, – хмыкнула я, превращаясь в болотную кикимору.

Для волос – другая миска. Желтки, репейное масло и ложка травяного настоя. Я втерла эту смесь в корни, замотала голову горячим полотенцем, создавая «парниковый эффект». Теперь я выглядела как сумасшедшая шаманка: лицо зеленое, на голове тюрбан. Если сейчас сюда ворвется убийца, он умрет от смеха. Но мне было плевать.

Я взяла с полки самое главное. Деревянный поднос, который плавает на воде. Ян сделал его по моему чертежу вчера. На подносе стояли: • ​Миска с чипсами из самой свежейпартии, тончайших, посоленных крупной солью. • ​Бокал с разбавленным вином, холодным, запотевшим. • ​Книга. ​Я шагнула в воду. Она была горячей. На грани терпения. Мое тело, привыкшее быть в напряжении, сначала сопротивлялось, а потом сдалось. Я опустилась по шею. Вода, тяжелая от сливок и масел, обняла меня, выталкивая на поверхность все тревоги. – Ооооох... – вырвался у меня долгий, протяжный стон. Я откинула голову на бортик, подложив свернутое полотенце. Закрыла глаза. Тишина. Только редкий кап-кап конденсата со стены.

​Я потянулась к подносу. Взяла чипс. Он был невесомым, золотистым. Отправила в рот. Хрусть. Этот звук прозвучал в тишине купальни как выстрел. Соль обожгла язык, масло растеклось приятной тяжестью. Я запила вином. Контраст. Горячая вода снаружи, холодное вино и соленый снек внутри. Это был гастрономический оргазм. – Господи, – прошептала я. – Какое счастье, что я не родилась здесь крестьянкой. Иначе пределом моих мечтаний была бы репа без соли.

Я открыла книгу. Я нашла её в тайнике деда. Это был не гримуар и не отчет разведки. Это был любовный роман столетней давности. «Страсти Леди Изольды и Дракона». Я начала читать. Сюжет был наивным до слез. Леди падала в обморок каждые две страницы. Дракон (который оказался заколдованным принцем) спасал её, но вместо того, чтобы поцеловать, читал ей стихи. – Ну же, парень, – комментировала я вслух, переворачивая страницу мокрым пальцем. – Хватай её! У тебя крылья и хвост, используй преимущество! Я хрустела чипсами, хихикала над пафосными диалогами и чувствовала, как глина на лице подсыхает, вытягивая из пор усталость.

Прошел час. Или вечность. Вода начала остывать, но вылезать не хотелось. Я была в состоянии «желе». Мои мысли текли медленно, лениво. Я думала о Викторе. О том, как он смотрел на меня сегодня за обедом. Не как на партнера по бизнесу. А как на женщину, которая накормила его вкусно.

Я думала о Дороге. О том, что весна скоро откроет перевал. Но эти мысли не пугали. Они проплывали мимо, как облака пара. В дверь тихо поскреблись. Не стук. Царапанье. Я напряглась, но тут же расслабилась. – Мяу? – раздалось из-за двери. Не кошачье. А самое что ни на есть хищно-растительное. Мурз. Кажется, он сбежал из Оранжереи и нашел меня по запаху еды. – Я занята, Мурз, – лениво отозвалась я. – Хозяйка маринуется. За дверью послышалось разочарованное сопение и удаляющийся шорох корней.

Я улыбнулась. У меня есть замок. У меня есть муж. У меня есть ручной цветок-людоед. И у меня есть миска чипсов. Жизнь удалась.

Я допила вино, отложила книгу и сползла под воду с головой, смывая с себя зеленую маску, смывая прошлое, смывая страх. Я вынырнула. Кожа дышала. Лицо было свежим, упругим. Я – Елена Викторовна. Я – Матильда Сторм. И я готова встретить хоть самого Императора. Только сначала намажусь кремом для тела.