Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4.

Я подошла к столу, достала свой ежедневник (сшитый вручную из обрезков пергамента) и макнула перо в чернильницу. На чистой странице я вывела:

«Задачи на сегодня: 1. Проверить обжарку кофейных зерен. 2. Проверить запасы угля для котельной. 3. Объяснить Виктору, что такое „выходной“, пока он не загнал себя окончательно. 4. Платье. Мне срочно нужно синее платье».

Я посмотрела на строчки. Подумала. И дописала пятый пункт:

«5. Заказать Марте еще одну подушку. Пожестче. На случай повторных ночных визитов». Отложив перо, я встала в центре комнаты. Виктор ушел, унеся с собой запах кофе и тяжелую ауру воина, но день только начинался. И начинался он с ритуала, который я не пропускала ни разу за эти шестьдесят дней. Даже когда за стенами выли химеры.

Я сбросила сорочку, оставшись абсолютно нагой перед высоким, в пол, зеркалом в бронзовой раме (найденным в старой кладовой и отмытым до блеска). Холодный воздух комнаты коснулся кожи, но я не поежилась.Я смотрела на отражение..На меня смотрела женщина лет тридцати пяти. Высокая, статная. Кожа, когда-то серая и пергаментная, теперь светилась той здоровой бледностью, какая бывает у аристократок, пьющих молоко и спящих на шелке. Грудь была высокой, бедра – округлыми, без намека на дряблость. Это было тело мечты. Тело, которое я получила авансом от магии этого мира. Но я знала цену кредитам.

Я закрыла глаза и медленно подняла руки вверх, делая глубокий вдох. Поза Дерева. Моя правая ступня уперлась во внутреннюю часть левого бедра. Баланс. Я стояла неподвижно, чувствуя, как напрягаются и расслабляются мышцы.

Внутри меня жил липкий, холодный страх. Страх проснуться и обнаружить, что магия ушла. Что суставы снова скрипят, спина не гнется, а кожа висит сухими складками. Я боялась «магического дефолта».

– Ты не вернешься туда, – прошептала я, меняя ногу. – Мы заморозили этот актив. Мы проводим ежедневную амортизацию.

Йога была моей молитвой. Двадцать минут растяжки, планки и дыхания. Я чувствовала каждый позвонок, каждую связку, утверждая свою власть над этой новой материей. Закончив комплекс, я позвонила в колокольчик. Дверь приоткрылась почти мгновенно.

– Доброе утро, миледи, – голос был тихим, с заискивающими нотками.

Лиза. Горничная с пухлыми губами и бегающими глазками. Та, что в первый же день попыталась стянуть мой перстень.

Я не выгнала её на мороз. В бизнесе кадры – это ресурс. Даже дефектные кадры можно использовать, если найти правильное применение. Лиза была ленивой, завистливой и падкой на блестящее. Но у неё были ловкие, чувствительные пальцы и страх перед улицей.

– Ванну, Лиза. С хвойным экстрактом и морской солью. И принеси мою банку номер четыре.

– Скраб из кофейной гущи и меда, миледи? – уточнила она, жадно разглядывая мою шелковую шаль.

– Именно. И не вздумай пробовать его на вкус. Он для бедер, а не для желудка.

– Ну что вы, миледи... – она опустила ресницы, пряча обиду.

Пока набиралась вода (горячая вода, бегущая по трубам, которые мы прочищали магией и уксусом неделю – моя личная победа над средневековой антисанитарией!), я подошла к своему туалетному столику. Здесь царил лабораторный порядок. Стеклодув Ян превзошел сам себя. Вместо грубых глиняных горшков мои кремы теперь жили в изящных баночках из темно-синего стекла. Каждая крышка была притерта так идеально, что издавала характерный чпок при открывании.

Я взяла баночку с надписью «Лицо. Утро». Состав: масло шиповника, вытяжка из алоэ (которое Дора нашла в оранжерее) и капля эфирного масла чайного дерева для тонуса. Я нанесла крем похлопывающими движениями. Запахло свежестью и аптекой.

– Мы сделаем из этого бренд, – промурлыкала я, глядя, как кожа впитывает драгоценную влагу. – «Storm Cosmetics». Или нет... «Secrets of the Keep». Алхимики с их ртутными мазями разорятся, когда женщины поймут, что от моей косметики у них не выпадают зубы.

Я опустила взгляд на свою грудь. На кожаном шнурке висела стеклянная капля. Подарок Яна. Она была простой, без огранки. Но сейчас, после йоги и эмоционального всплеска утром, она вела себя странно. Стекло было теплым. Гораздо теплее тела. Я обхватила кулон пальцами. Подушечки пальцев закололо. Не больно, а словно от статического электричества. Внутри стекла, в самой его глубине, медленно вращался крошечный голубой вихрь.

– Любопытно, – прошептала я. Ян говорил, что добавлял в стекло толченый лунный камень. Я думала, для красоты. Но, кажется, я случайно создала пауэрбанк. Магический накопитель. Мои эмоции, моя лишняя энергия, которую я выплескивала во время йоги или стресса, не уходила в пространство, а стекала в этот резервуар. Если это так... то у меня на шее висит батарейка, которой можно подзарядить «умный дом» в случае осады. Или нагреть воду, если кончатся дрова. Нужно будет протестировать ёмкость.

Час спустя, умытая, одетая в простое, но идеально скроенное шерстяное платье цвета темного мха (практично для инспекции), я спустилась на кухню. Здесь пахло промасленной бумагой, укропом и жареным маслом. Это был запах успеха. У огромной печи хозяйничала Герта. Новая кухарка, которую мы нашли в деревне. Женщина-гора, с руками-половниками и вечно красным лицом.

– Как партия? – спросила я, входя.

Герта вытерла руки о передник и расплылась в улыбке.

– Хрустит, миледи! Ох и хрустит! Никогда бы не подумала, что репа может быть такой... заразой. Начнешь есть – не остановишься.

Она протянула мне широкий противень. На нем горкой лежали золотистые лепестки. Чипсы. Мой ответ голоду и скуке. Мы перепробовали всё: морковь (слишком сладко), свеклу (красиво, но землистый привкус), топинамбур (идеально). Я взяла один ломтик. Тонкий, почти прозрачный. Ян сделал для Герты специальный нож-слайсер, похожий на бритву.

Хрусть. Звук был идеальным..Вкус – солоноватый, маслянистый, с тонкой ноткой сушеного чеснока и укропа.

– Упаковка? – спросила я, жуя.

Герта кивнула на длинный стол. Там сидела Лиза и еще одна девушка из деревенских. Они сворачивали кульки из плотной, желтоватой бумаги, пропитанной воском. На каждом кульке стоял штамп. Простой, вырезанный из пробки: стилизованная башня и молния.

– "Грозовой Хруст", – прочитала я название. – Отлично.

– Миледи, – Герта понизила голос. – Солдаты спрашивают... А к пиву... то есть, к элю... рыбки бы.

Я улыбнулась.

– Рыбка уже сушится на чердаке, Герта. Соленая, перченая соломка. Скажи гарнизону: кто сегодня почистит ров без напоминаний, получит вечером кулек рыбы и пинту сверх нормы.

Глаза кухарки округлились.

– Да они зубами лед грызть будут за вашу рыбу! ​Я взяла готовый кулек с чипсами. Бумага приятно шуршала. Это был не просто снек, это была валюта. В мире, где из еды была только каша и жесткое мясо, пакетик хрустящей радости стоил дороже золота. Алхимики могут создавать золото из свинца (теоретически), но они никогда не додумаются пожарить репу в масле так, чтобы это стало деликатесом.

Я вышла из кухни во внутренний двор. Снег хрустел под моими унтами (кожа, внутри овчина, подошва из проваренного войлока – не скользит). Я шла в стекольную мастерскую. Мне нужны были флаконы. Много флаконов. Потому что у меня в голове уже созрел план: "Подарочный набор для дипломатии".

Что нужно суровым горцам, с которыми Виктор воюет годами? Оружие? Нет. Золото? Возможно. Но я поставлю на другое. Я дам им мазь для суставов, которая реально работает (на пчелином яде и живице), упакованную в небьющееся стекло. И спиртовую настойку на травах в красивой бутылке. Здоровье и алкоголь. Универсальный язык дипломатии.

– Ян! – крикнула я, толкая дверь мастерской, откуда веяло жаром печи. – Мне нужно стекло, которое не разобьется, если его уронить с лошади!

Старый мастер оторвался от трубки, вытирая пот со лба. В его глазах плясали отблески огня.

– Миледи ставит невозможные задачи, – проворчал он, но я видела, что он счастлив. – Но если добавить в шихту костной золы...

– Добавляй, – кивнула я, ставя кулек с чипсами на его верстак. – Угощайся. Это премия за вредность. И подумай над формой. Бутылка должна удобно лежать в руке. В большой, мужской, грубой руке.

Я вышла обратно на мороз. Вдохнула ледяной воздух. Два месяца. Мы сделали много. Но это только фундамент. Я посмотрела на стены замка. Там, наверху, черной точкой маячила фигура Виктора в новом плаще.

Он воюет с внешним миром. Я строю внутренний. И мой мир победит. Просто потому, что в нем есть горячая ванна и чипсы.

Глава 5.

Вернувшись в башню, я первым делом сменила уличные унты на мягкие туфли. Ноги гудели приятной усталостью. Едва я успела вымыть руки, как дверь открылась.

– Ваш завтрак, миледи.

Эльза. Молоденькая, румяная, с тугой косой цвета льна. Она была полной противоположностью Лизе: молчаливая, исполнительная и почти религиозно преданная чистоте. Я назначила её ответственной за «пищевой блок» моих личных покоев. Она внесла поднос, накрытый белоснежной салфеткой.

– Сегодня по вашему рецепту, – отчиталась Эльза, расставляя тарелки. – Герта ворчала, что это еда для коз, но сделала.

Я сняла салфетку. На тарелке лежал тост из грубого, темного хлеба, подсушенный на сухой сковороде. Сверху – яйцо пашот (мы учили Герту варить яйца «в мешочек без скорлупы» три дня, и теперь желток был идеальной, жидкой консистенции). Но главным было не яйцо. Главным была зеленая шапка поверх него. Микрозелень. Пророщенная пшеница и ростки гороха. Мой личный витаминный проект. Я заставила садовника выделить поддоны на подоконниках южной стороны, и теперь мы имели свежие витамины группы B и E посреди зимы. Рядом стоял стакан с мутной, желтоватой жидкостью. Отвар шиповника с медом. Витамин С.

– Прекрасно, Эльза, – я отломила кусочек хлеба, макая его в растекшийся желток. – Герта может ворчать сколько угодно, но пока у меня блестят волосы и нет цинги, она будет проращивать зерно.

– Она сама начала жевать ростки тайком, – хихикнула Эльза, наливая мне еще чаю. – Говорит, живот от них работает как часы.

В дверь снова постучали. На этот раз – уверенно, по-деловому.

– Войдите.

Это была Дора. Наша главная травница выглядела так, словно только что вылезла из куста. На переднике – пятна земли, в волосах запуталась сухая веточка, а от самой Доры пахло прелой листвой, сыростью и чем-то пряным. В руках она держала горшок. В горшке сидело Нечто. Это выглядело как пучок толстых, мясистых листьев фиолетового цвета, покрытых серебристым пушком. Растение лениво шевелилось, хотя сквозняка в комнате не было.

– Отчет по объекту «Оранжерея-1», миледи, – Дора сияла. – Мы запустили отопление по вашим схемам. Трубы с горячей водой вдоль грядок – это чудо! Земля теплая, как летом.

Она водрузила горшок на стол, потеснив мой завтрак.

– Что это, Дора? – я с интересом коснулась пушистого листа. Он был теплым на ощупь, как кошачье ухо.

– «Дыхание Дракона», – гордо объявила травница. – Редкая дрянь, если честно. Растет только на вулканических склонах. Я нашла семена в запасах старого алхимика. Думала, мертвые. А они в тепле-то как поперли!

Она понизила голос.

– Миледи, оно греет. Само.

– В смысле?

– Листья. Они всегда температуры парного молока. А если полить теплой водой – то и горячее. Я поставила два горшка в курятник – куры перестали мерзнуть.

Я замерла с вилкой в руке. Био-обогреватель?

– Дора, это не «дрянь». Это гениально. Каков масштаб производства?

– Пока только пять кустов. Но оно размножается усами, как земляника. Через месяц могу засадить всю теплицу.

– Действуй. Это приоритетная задача. Мы поставим такие горшки в детские комнаты в Нижнем Городе. И в лазарет.

Я быстро доела яйцо, чувствуя прилив сил.

– Теперь по делу. Инвентаризация. Что у нас с сырьем для косметики?

Дора достала из кармана передника мятый листок, исписанный кривыми буквами.

– Алоэ – три кадки, жирные, сочные. Календула – сушеной два мешка, новая зацветет через неделю. Ромашка – много. А вот с лавандой беда, миледи. Старые запасы кончаются, а кусты спят.

– Разбуди их, – жестко сказала я. – Мне нужно эфирное масло. Много. Используй стимуляторы роста, золу, магическую подкормку – что угодно. Лаванда – это основа нашей успокоительной линии для солдат. И для Лорда.

– Поняла. Будить так будить.

– И еще. Мне нужны лепестки шиповника. Не плоды, а именно лепестки. Для розовой воды.

– Сделаем.

Дора подхватила свой живой обогреватель и убежала, оставив на столе немного земли. Я улыбнулась. Процесс идет. Цепочки поставок налаживаются.

Когда за Эльзой закрылась дверь (она унесла поднос), я закрыла засов. Пришло время для самой важной работы. Я подошла к окну. Солнце уже поднялось, заливая снежные пики гор ослепительным, холодным светом. Красиво. И смертельно холодно. Я села в кресло, положив руки на подлокотники. Расслабилась. Магия в этом мире не была похожа на сказки из моего детства. Здесь не нужно было махать палочкой и кричать латынь. Здесь магия была физикой. Или гидравликой.

Я закрыла глаза и обратилась внутрь себя. Сначала – темнота. Потом, в районе солнечного сплетения, я увидела (или почувствовала?) Его. Источник. Он выглядел как туго скрученный клубок золотистой проволоки, пульсирующий светом. Два месяца назад, когда я попала в это тело, клубок был тусклым, едва тлеющим. Тело старой женщины почти исчерпало ресурс. Я раскачала его. Йога, дыхание, питание – всё это было лишь топливом. Я сделала глубокий вдох, представляя, как воздух раздувает пламя внутри. Вдох. Клубок вспыхнул. По телу побежали мурашки – горячие, колючие. Это была энергия. Чистая, дикая сила, которая хотела вырваться наружу и сжечь всё вокруг. Но я – менеджер. Я не сжигаю. Я управляю.

– Спокойно, – мысленно скомандовала я. – Структурировать поток.

Я представила каналы. Словно кровеносные сосуды, только для света. Я погнала энергию в руки. Это было больно. Словно по венам пустили кипяток. Мои пальцы, лежащие на подлокотниках, судорожно сжались. На столике передо мной лежал предмет эксперимента. Обычный речной камень-голыш, гладкий, серый, холодный. Размером с кулак. Задача: превратить его в «грелку». Зарядить структуру так, чтобы он отдавал тепло медленно, в течение часов. Я протянула правую руку и накрыла камень ладонью. Не касаясь кожи. Держала в миллиметре.

– Контакт.

Я выпустила поток из центра ладони. Не взрыв, а тонкую, контролируемую струю. Я «видела» структуру камня. Плотная кристаллическая решетка. Мне нужно было насытить её энергией, заставить молекулы вибрировать быстрее.

Взззз...

В ушах зазвенело. Камень под моей рукой начал нагреваться. Сначала он стал теплым. Потом – горячим.

– Держать уровень, – шептала я, чувствуя, как на лбу выступает пот. – Не перегреть. Нужна стабилизация.

Я закручивала поток энергии в спираль внутри камня, создавая замкнутый контур. Как батарейку. Камень начал слабо светиться изнутри. Темно-бордовым, как остывающий уголь.

– Запечатать.

Я резко оборвала поток, поставив ментальную «пробку». Выдохнула. Откинулась на спинку кресла. Руки дрожали. В висках стучало. Голод. После практики всегда приходил зверский, нечеловеческий голод. Организм требовал глюкозы, чтобы возместить затраты. Я схватила со стола заранее припасенный кусок сахара и закинула в рот, рассасывая его с жадностью наркомана. Полегчало. Я осторожно потрогала камень. Он был горячим. Градусов шестьдесят. И он держал температуру.

– Получилось, – выдохнула я.

Я взяла зеркало. Это был мой самый большой страх. Момент истины. Я вгляделась в свое отражение. Кожа сияла. Глаза горели лихорадочным блеском. Ни одной новой морщины. Наоборот. После прогона энергии лицо словно наливалось светом изнутри. Губы стали ярче, контур лица – четче. Магия омолаживала. Но она же требовала постоянного контроля. Если я перестану практиковать, если позволю Источнику застояться – старость вернется за неделю. Я видела это на примере местного архимага, который выглядел на сто, хотя ему было пятьдесят. Он просто «выжигал» себя залповыми выбросами. Я не допущу этого.

Я буду прогонять энергию каждый день. По чуть-чуть. Заряжая камни, воду, кулоны. Тренируя каналы, как мышцы в спортзале. Я буду вечно молодой. Или умру, пытаясь ею стать. Я снова взвесила камень-грелку на ладони. Этот образец отправится к Лизе. Пусть положит в карман передника. А следующий – уже более мощный, с двойным контуром накопителя – я сделаю для Виктора. В специальный внутренний карман его нового плаща. Потому что любовь любовью, а воспаление легких у ключевого партнера мне в бизнес-плане не нужно.

Я убрала камень в шкатулку, обитую войлоком, и подошла к своему рабочему столу. Точнее, к той его части, которую я гордо именовала «Лабораторией RD». Здесь царила стерильность, насколько это вообще возможно в замке, где еще недавно по углам росли грибы. Столешница была застелена вываренной льняной тканью. В ряд стояли синие флаконы Яна, ожидающие наполнения. Сегодня по плану – «Дипломатия».

Я открыла свой журнал наблюдений. На странице был заголовок: «Целевая аудитория: Горные кланы. Боли клиентов: Холод, боль в суставах, обветренная кожа, отсутствие витаминов».

Виктор пытался решить проблему горцев мечом. Я собиралась решить её с помощью маркетинга и гуманитарной помощи.

– Итак, – прошептала я, открывая банку с основой. Основа была моей гордостью. Смесь гусиного жира (очищенного углем от запаха жареной птицы), пчелиного воска и масла виноградных косточек, которое чудом нашлось в подвалах. В обычных условиях эти компоненты расслаивались бы через час. Жир всплывал, воск комковался. Местные лекари решали проблему просто – взбивали мазь перед каждым применением. Я решала её магией.

Я зачерпнула лопаткой густую, желтоватую массу. Поместила её в стеклянную ступку. Добавила три капли эфирного масла пихты (антисептик и запах «родного леса» для горцев). Четверть чайной ложки камфоры (разогрев). И главный ингредиент – вытяжку из жгучего перца, настоянную на спирту.

– Эмульгация, – скомандовала я тихо.

Это было упражнение на микроконтроль. Гораздо сложнее, чем просто нагреть камень. Я опустила пальцы к краям ступки, не касаясь стекла. Поток энергии должен был стать вибрацией. Мелкой, быстрой, на уровне молекул. Мне нужно было разбить капли жира и воды, смешать их в единую, стабильную структуру.

Ззззз...

Воздух над ступкой пошел рябью. Масса внутри начала менять цвет. Из грязно-желтой она становилась кремовой, однородной, глянцевой. Текстура. Это то, что отличает люкс от кустарщины. Мазь Алхимиков – это вонючая замазка, которая пачкает одежду. Мой «Бальзам Грозового Перевала» – это нежный крем, который впитывается за минуту, оставляя только тепло и легкий аромат хвои.

– Стоп.

Я убрала руки. Крем застыл в идеальной, гладкой волне. Я взяла немного на палец. Нанесла на запястье. Кожу тут же начало приятно покалывать. Тепло разлилось по руке, доходя до локтя. Никакой жирной пленки.

– Идеально.

Я начала фасовать крем по баночкам. Стекло звякало. Этот звук успокаивал.

Виктор считает, что горцы – дикие звери, которые понимают только силу. Но я видела их пленных. У них опухшие суставы. У их женщин кожа на руках трескается до крови от ветра и работы. Если я дам им средство, которое уберет боль... они не станут меня любить. Но они станут от меня зависимы. А экономическая зависимость крепче любых кандалов.

Я закрыла последнюю баночку притертой пробкой. Теперь – упаковка. Я взяла полоску пергамента и тушь. Логотип. Простой. Горы и молния, вписанные в круг. Название: «Сторм-Фарма. Согревающая мазь №1».

Никаких «Ведьмин студень» или «Слеза дракона». Строго. Медицински точно. Это вызывает доверие. Я приклеила этикетку на банку, используя клейстер из крахмала. Посмотрела на творение своих рук. Синее стекло, бежевая этикетка, четкий шрифт. Этот флакон выглядел так, словно он попал сюда из дорогого бутика двадцать первого века.

Алхимики... Я усмехнулась, вытирая руки салфеткой. Гильдия Алхимиков продает свои зелья в глиняных горшках, запечатанных сургучом. Чтобы открыть их средство, нужен нож. Чтобы нанести – ложка. Моя продукция открывается одним поворотом руки. Они даже не поймут, что их убило. Их убьет не моя магия. Их убьет мой сервис.

Глава 6.

В дверь снова постучали.

– Войдите!

На пороге появилась Марта. В руках она держала ворох ткани цвета грозового неба.

– Примерка, миледи? – спросила она с надеждой. – Я закончила корсаж. И... я нашла способ вшить китовый ус так, чтобы он не давил на ребра.

– Заходи, Марта. – Я встала, чувствуя, как хрустнула спина после сидения над ступкой. – Давить не должно. Я планирую в этом платье дышать полной грудью, а не падать в обморок, как кисейная барышня.

Швея разложила платье на кровати. Оно было великолепно..Темно-синяя шерсть, плотная, но пластичная. Отделка серебряным шнуром – сдержанная, графичная, повторяющая линии моего логотипа.

– Я подумала... – Марта замялась. – У вас на шее этот кулон... Стеклянный. Он очень красивый, но шнурок...

Она достала из кармана ленту. Бархатную, темно-синюю, шириной в палец.

– Если продеть его через бархат, будет выглядеть как колье. А не как амулет шамана.

Я посмотрела на неё с уважением.

– Ты права. Кожаный шнурок – это для полевых условий. Для кабинета нужен бархат.

– И еще, миледи... – Марта понизила голос, словно собиралась выдать государственную тайну. – Я видела Лизу. Она крутилась возле вашей гардеробной. Нюхала ваш халат, шелковый.

Я напряглась.

– Она что-то взяла?

– Нет. Она просто... гладила его.

Я задумалась. Лиза. Воровка, которая любит красивые вещи больше, чем честность.

– Спасибо, Марта. Я разберусь.

Когда швея начала затягивать шнуровку на моей спине (новое платье село как вторая кожа, выпрямляя осанку и превращая меня в статую Командора, только женского пола), в голове созрел еще один пункт плана. Лиза не должна воровать. Лиза должна продавать. Ее жадность до красивого, её желание касаться шелка и бархата... Это же готовый профиль продавца-консультанта. Или модели.

Если я надену на Лизу красивое платье, дам в руки поднос с моими баночками и отправлю к женам офицеров... она продаст им снег зимой, лишь бы самой остаться в этом мире роскоши.

– Туже, Марта, – скомандовала я, глядя в зеркало на свой новый силуэт. – Затяни талию еще на дюйм. Сегодня я должна выглядеть безупречно. Вечером у нас совещание штаба.

И я собираюсь представить офицерам смету. Марта ушла, оставив меня наедине с зеркалом и мыслями.

Я рассматривала свое отражение в новом платье. Глубокий синий цвет делал глаза ярче, а серебряная отделка добавляла строгости. Я выглядела как хозяйка положения. Но любой руководитель знает: король – это свита. И в моей свите была проблема. Проблему звали Лиза.

Я села в кресло, постукивая пальцами по полированному подлокотнику. Лиза. Девка с бедрами, которые она не умеет прятать, и глазами, которые рыскают по комнате в поисках того, что плохо лежит. Я помнила нашу первую встречу. Она пыталась стянуть кольцо с моего пальца, пока я валялась в беспамятстве. Обычная мародерка. Но хуже было другое. Я помнила, как неделю назад она крутилась возле Виктора.

Это было жалкое и одновременно наглое зрелище. Она принесла ему кувшин с водой, когда он был у меня в кабинете. Специально расстегнула две верхние пуговицы на блузке. Наклонилась ниже, чем требовал этикет, выставляя напоказ молочную, веснушчатую грудь. Она смотрела на него как голодная кошка на кусок мяса. Она видела в нем не мужчину, не воина, а «счастливый билет». Способ выбраться из грязи, стать Леди, носить шелка. Виктор тогда даже не поднял глаз от карты. Он просто буркнул: «Поставь и уйди», не заметив ни декольте, ни томного взгляда. Для него она была мебелью. Лиза вышла красная, злая, с поджатыми губами. Другая на моем месте выгнала бы её взашей. Ревность? Нет. Брезгливость. Но я – кризис-менеджер. Я не выбрасываю инструменты, даже если они ржавые. Лиза жадная. Лиза беспринципная. Лиза хочет красивой жизни до дрожи в коленях.

Честные люди плохие продавцы. Они стесняются называть цену. Они думают: «А не дорого ли?». Лиза не будет стесняться. Ей плевать на мораль, ей важен результат. Мне просто нужен поводок. Жесткий. Короткий. Неснимаемый.

Я позвонила в колокольчик. Лиза появилась быстро

– Звали, миледи? – она присела в книксене, но взгляд её метнулся к моему новому платью, оценивая ткань. В глазах мелькнула зависть. Густая, зеленая.

– Закрой дверь, Лиза. И подойди.

Она напряглась. Поняла, что тон не предвещает ничего хорошего. Подошла, теребя передник.

– Марта сказала, ты трогала мой шелковый халат.

Лиза побледнела. Она знала законы этого мира. Слуг пороли и за меньшее.

– Я... я только пыль смахнула, миледи! Я не хотела... он такой гладкий, я просто...

– Ты его хотела, – перебила я спокойно. – Ты хотела надеть его. Почувствовать шелк на коже. Представить, что ты не служанка, которая выносит горшки, а госпожа.

Она замолчала. Опустила голову, вжимая голову в плечи.

– Ты ведь и на Лорда смотрела так же, – продолжила я, вгоняя гвозди в крышку её гроба. – Думала: «Вот бы он меня заметил. Вот бы взял в свою постель. Я бы тогда всем показала».

Лиза рухнула на колени.

– Простите, миледи! Не гоните! На улице мороз, я пропаду! Я буду полы мыть языком, только не выгоняйте!

Я выдержала паузу. Долгую, театральную паузу, позволяя её страху настояться.

– Встань.

Она поднялась, всхлипывая, размазывая слезы по щекам. Я взяла со стола баночку с кремом.

– Ты права, Лиза. На улице мороз. Там смерть. А здесь – тепло, еда и шелк.

Я подошла к ней вплотную.

– Ты хочешь носить красивые платья? Не воровать их, дрожа от страха, а носить по праву?

Она подняла на меня мокрые глаза. В них было непонимание.

– Я даю тебе шанс, Лиза.

Я вложила ей в руку синий флакон.

– Ты станешь моим голосом. Ты пойдешь к женам офицеров. Ты пойдешь к зажиточным горожанкам, когда мы откроем ворота. Ты будешь показывать им этот крем. Ты будешь давать им нюхать эти духи.

Я жестко взяла её за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

– Ты будешь рассказывать им сказку, Лиза. Сказку о том, что если они купят эту баночку, они станут такими же красивыми, как Леди Сторм. Ты умеешь врать. Ты умеешь хотеть. Заставь их захотеть.

В её глазах начало меняться выражение. Страх уступал место жадности. И азарту.

– А что мне с того? – вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык.

Я усмехнулась.

– С каждой проданной баночки – один медяк твой. Продашь десять – получишь серебряный. Продашь сто... я сошью тебе платье из шерсти. Не такой дорогой, как моя, но лучше, чем у любой горожанки.

Её зрачки расширились.

– Но, – мой голос стал ледяным, как ветер за окном. – Вот твой поводок, Лиза.

Я взяла со стола лист бумаги.

– Это долговая расписка. Магическая. Если ты украдешь у меня хоть монету... если ты возьмешь деньги у клиенток и не принесешь их мне... – Я наклонилась к её уху. – ...У тебя на лбу проступит слово «ВОРОВКА». Несмываемыми чернилами. И тогда Виктор лично выбросит тебя со стены. Ты поняла меня?

Она сглотнула. Посмотрела на баночку в своей руке. Потом на меня. Она была дрянью. Но она была умной дрянью.

– Я поняла, миледи, – её голос дрожал, но уже от возбуждения. – А... можно мне попробовать крем? Чтобы знать, что хвалить?

Я улыбнулась.

– Можно. Намажь руки. И иди. Первая партия должна быть продана до ужина. Жены лейтенантов живут в восточном крыле. Начни с мадам Бройс, она падка на лесть. Скажи ей, что этот крем убирает морщины мгновенно.

– Но он же не убирает мгновенно... – растерялась Лиза.

– Вот именно поэтому продавать идешь ты, а не честная Эльза. Иди.

Лиза выскочила за дверь, прижимая к груди корзинку с пробниками, как величайшее сокровище. Я посмотрела на закрытую дверь. Щука выпущена в пруд с карасями. Теперь у меня есть отдел продаж. И этот отдел будет работать на чистой, незамутненной алчности. Самом экологичном топливе в мире. Я вернулась к зеркалу и поправила кулон.

– Ну что ж, Елена Викторовна. Штат укомплектован. Пора заняться стратегией.

Путь в лабораторию лежал через винтовую лестницу, ведущую в подвальный уровень Северной башни. Раньше здесь была тюрьма. Теперь здесь стоял запах мяты, спирта и сушеной малины. Я спускалась, чувствуя, как с каждой ступенькой воздух становится гуще.

– Осторожно, миледи! Там ползун! – крикнул тонкий голосок.

Я замерла, не опуская ногу на последнюю ступеньку. Мимо моего носка, шурша сухими корнями по камню, прополз куст. Живой, в горшке, но с явным намерением сбежать. Он перебирал нижними ветками, как паук лапками.

– Лови его! – Дора выскочила из-за стеллажа, вооруженная сачком.

Она накрыла беглеца сеткой. Куст возмущенно зашипел и выпустил облачко желтой пыльцы.

– Мандрагора? – спокойно спросила я, переступая через пленника.

– Хуже. Бегающий папоротник. Я его пересадила в грунт с добавлением толченого рога виверны, а он, паразит, решил, что теперь он животное.

Дора вытерла пот со лба. В лаборатории было тепло и влажно. Помещение преобразилось. Ржавые решетки камер мы не убрали, а использовали как сушилки. Теперь на них висели пучки зверобоя, душицы и тысячелистника, создавая причудливые зеленые занавески.В центре, где раньше стояла дыба, теперь царил огромный стол-верстак. На нем кипела работа.

– Доклад, – я подошла к столу, отодвигая банку с заспиртованной жабой (надеюсь, это просто экспонат).

Дора отряхнула руки.

– Спирт есть. Ицхак привез три бочки "первача". Крепкий, зараза, глаза слезятся. Жир вытопили. Воск очистили. Но, миледи... – она замялась. – Стекла мало. Ян не успевает.

– Ян получит помощника. Я уже дала распоряжение найти толкового парня в кузнице, чтобы меха раздувал. Меня сейчас волнует другое.

Я достала свой ежедневник.

– Проект «Дипломат». Нам нужно не просто напоить горцев. Нам нужно их удивить.

– Они пьют самогон из мха, миледи, – фыркнула Дора. – Их удивить можно только чистой водой.

– Нет. Мы сделаем им Бальзам.

Я взяла мел и подошла к черной доске на стене (еще одно мое нововведение).

– Пишем рецепт. Основа – спирт Ицхака. Но мы его облагородим.

Я начала перечислять, рисуя схему:

– Корень дягиля – для крепости духа. – Полынь – для горечи и аппетита. – Мед – много меда, чтобы смягчить удар. – Кора дуба – для цвета. Он должен быть темным, как ночь, и густым, как кровь. – И секретный ингредиент... Я посмотрела на Дору. – Этот «бегающий папоротник». Если он такой активный, значит, в нем полно энергии. Листья в настойку. Пусть горцы бегают по горам быстрее ланей.

Дора почесала нос.

– А они не... заколдобятся? – Мы проведем клинические испытания. На крысах. И на Маркусе, он крепкий. – Назовем как? – «Кровь Дракона»? Пошло. «Слеза Гор»? Скучно. Я вспомнила вкус Егермейстера. Травы, лес, охота. – «Грозовой Охотник». И рисовать на этикетке оленя с молнией между рогами. Ян сделает квадратные бутылки темно-зеленого стекла. – Квадратные? – удивилась Дора. – Да. Их удобнее складывать в седельные сумки. Они не катаются. Эргономика, Дора.