Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15.4

​Я вынырнула из темноты, словно утопленник, которого рывком выдернули на поверхность.

Первое, что я почувствовала, – это ложка, стучащая о мои зубы.

– Ну же, миледи... глоточек... за маму, за папу... тьфу ты, за замок...

Я открыла глаза. Мир крутанулся и пошел разноцветными пятнами.

Надо мной склонилась Лиза. Её лицо было бледным, глаза красными, а рука с ложкой дрожала так, что половина бульона уже была на моей ночной рубашке.

​– Я не инвалид, Лиза, – прохрипела я. Голос был чужим – скрипучим, как несмазанная петля. – И я не младенец.

Я попыталась сесть.

Плохая идея.

Голова взорвалась болью, будто вчера я выпила бочонок крепленого эля в компании гномов, а потом закусила его кирпичом. Тело не слушалось. Мышцы ныли, кости казались стеклянными. Но самое страшное было не это.

Внутри, там, где обычно теплился мягкий огонек магии, была звенящая, гулкая, выжженная пустота. Словно из меня пылесосом выкачали жизнь.

Я судорожно схватилась за кулон на шее.

Он был холодным. Ледяным. Просто кусок мертвого стекла на цепочке.

​– Вы спали сутки, миледи, – шепнула Лиза с благоговейным ужасом, вытирая мне подбородок. – Весь замок на цыпочках ходит. Гром приказал повесить за ноги любого, кто стукнет сапогом или громко чихнет. Даже коней в конюшне в войлок замотали.

– Сутки... – я потерла виски, чувствуя, как под пальцами пульсирует мигрень. – А Голиаф? Эта куча металлолома?

– Нико его уже разобрал. По винтикам. Говорит, запчасти бесценные, плакал от счастья над каждой шестеренкой.

​Я спустила ноги с кровати. Пол показался ледяным, но этот холод немного привел меня в чувства.

– Мне нужно вниз.

Лиза в ужасе всплеснула руками.

– Миледи, может, не надо? Вы бледнее простыни! Вам лежать надо, сил набираться...

– Мне нужно убедиться, что я случайно не превратила подвал в действующий вулкан, Лиза. Или что мой дом не решил добить выживших.

– Помоги одеться. И дай мне трость Деда. Кажется, сегодня я буду выглядеть солидно и жалко одновременно.

​Путь до кабинета занял вечность.

Замок изменился.

Раньше он был просто старым зданием. Теперь он казался спящим хищником. Я шла по коридору, опираясь на плечо Лизы и стуча тростью, и ловила на себе взгляды слуг.

Они не просто кланялись. Они вжимались в стены. В их глазах был не страх перед хозяйкой, а суеверный трепет перед стихией. Я для них теперь была не «Леди Сторм», а ходячая шаровая молния.

​В кабинете заседал «Штаб выживших».

Атмосфера была мрачной, как в бункере после бомбежки.

Яра сидела на подоконнике, с перебинтованной рукой, и меланхолично точила нож. Вжик-вжик.

Маркус, похожий на раненого рыцаря с перевязанной головой (через бинт проступало пятно крови), хмуро изучал карту окрестностей.

Нико зарылся в книги. Стол был завален древними фолиантами, свитками и чертежами так, что самого химика было почти не видно.

​Когда я вошла, они все подскочили. Синхронно. Даже Яра.

Смотрели на меня... иначе.

Не как на начальника. Не как на женщину.

Так смотрят на ядерную боеголовку, у которой вдруг включился таймер, а потом сам выключился. Смесь облегчения и ужаса: «А не бахнет ли снова?».

​– Сидите, – махнула я рукой, тяжело падая в свое кресло. Кожаная обивка скрипнула. – Я не кусаюсь. Пока. Докладывайте.

​Нико подбежал первым. Его очки съехали на самый кончик носа, глаза горели лихорадочным огнем фанатика. Он дрожал от возбуждения.

– Миледи! Мадам! Это было... это было невероятно! Апокалиптично!

Он размахивал руками, чуть не сбив чернильницу.

– Я замерил остаточный фон во дворе! Вы представляете? Вы выдали импульс в двенадцать гига-единиц! Это уровень Архимага Империи! Вы ионизировали воздух в радиусе километра!

​Он сунул мне под нос раскрытую книгу, испещренную сложными геометрическими схемами, похожими на карту метро в аду.

– Я всю ночь искал! Скажите, умоляю, какую цепочку рун вы активировали? Вы использовали «Контур Одина» или «Щит Титанов»? Я не могу понять последовательность! Судя по следам на камне, вы сначала замкнули земляной контур, а потом ударили воздушным, но это невозможно без стабилизатора! Как вы обошли закон сохранения маны?!

​Я посмотрела на схему.

Линии. Круги. Руны.

Для меня это были просто красивые, бессмысленные каракули. С таким же успехом он мог показывать мне инструкцию к адронному коллайдеру на китайском языке.

В висках застучало сильнее.

– Нико, – сказала я тихо, закрывая глаза. – Я не знаю.

​В комнате повисла тишина. Такая плотная, что её можно было резать ножом Яры.

– В смысле... не знаете? – Нико моргнул, его энтузиазм споткнулся. – Но... но вы же управляли разрядами! Вы сожгли его точечно! Вы не задели ни Маркуса, ни конюшню! Это был ювелирный удар!

– Я просто... очень сильно захотела, чтобы он сдох, – честно призналась я. – И со всей дури ударила по перилам.

Я открыла глаза и посмотрела на свои ладони. Они все еще слегка дрожали.

– Я как блондинка за пультом управления звездолетом, Нико. Я увидела большую красную кнопку, которая светилась, и нажала её. Я не знала, что она запускает торпеды. Я думала, это выключатель света.

​Яра хмыкнула из своего угла. Звук был полным скепсиса.

– То есть, ты не Великая Ведьма? Ты просто... громкая?

– Я Проводник, Яра. Видимо, у меня идеальная совместимость с «железом» этого замка. Я – ключ. Но я понятия не имею, как работает замок.

​Я увидела сомнение на лице Маркуса.

– Не верите? – я усмехнулась. – Смотрите.

Я взяла со стола обычное гусиное перо.

– Мой стандартный трюк. Нагревание.

Я сосредоточилась.

Обычно это было легко. Представить тепло, пустить его по руке...

Сейчас это было похоже на попытку выжать воду из камня.

Я натужилась. Вены на висках вздулись. В голове зашумело, к горлу подступила тошнота.

«Ну давай же... хоть искорку...»

​Пшик.

Из кончика пера вылетела крошечная, жалкая, сизая искорка. Она даже не опалила ворс. Просто мигнула и умерла, оставив слабый запах паленого.

Перо выпало из моих ослабевших пальцев.

– Видите? – я откинулась на спинку кресла, тяжело дыша. – Я пуста. Сухая, как пустыня. Батарейка села в ноль. И я не знаю, как её зарядить, кроме как сидеть у камина неделю и есть шоколад, которого у нас нет.

Я обвела их взглядом.

– Если завтра придет второй Голиаф... я смогу только кинуть в него туфлей. Или накричать.

​Маркус побледнел. Его солдатская выправка дала сбой.

– Значит, мы беззащитны? Замок спит, вы пусты... Если Алхимики узнают...

– Нет, – я выпрямилась, пересиливая боль в спине.

Во мне проснулся тот, кто был сильнее мага. Проснулся Менеджер.

– Мы не беззащитны, Маркус. Мы блефуем.

​Я подалась вперед, и мой голос, несмотря на хрипоту, зазвучал сталью.

– Алхимики не знают, что я «блондинка в магии». Они не видели, как я сейчас тужилась над пером.

Они видели другое.

Они видели, как стены замка ожили. Они видели молнии, бьющие с небес. Они видели, как их неубиваемый супер-солдат превратился в шкварки за три секунды.

– Они думают, – я постучала пальцем по столу, – что здесь сидит могущественная, древняя колдунья, которая спит на молниях, укрывается грозовыми тучами и ест гром на завтрак.

​– Страх, – кивнула Яра, и в её глазах мелькнуло уважение. – Они будут бояться подойти.

– Именно. Страх – это наш лучший щит. Мы поддерживаем легенду. Никто не должен знать, что «Королева» голая и без сил. Для всех – я аккумулирую мощь для следующего удара.

Я повернулась к химику.

– Нико. Твоя задача меняется. Хватит восхищаться.

– А что делать?

– Разобраться в этих чертежах. Если я – «обезьяна с гранатой», то ты должен стать сапером. Найди, где у этой чертовой штуки предохранитель. Найди инструкцию. Узнай, как включать защиту осознанно, а не на истерике.

Я посмотрела на него поверх очков (воображаемых, но эффект был тот же).

– Иначе в следующий раз я случайно поджарю нас всех, просто потому что разозлюсь на плохую погоду или на то, что суп остыл. Ты меня понял?

​Нико сглотнул и прижал книгу к груди.

– Понял, миледи. Я... я найду пульт управления. Обещаю.

– Вот и славно. А теперь... – я посмотрела на Маркуса. – У нас есть что-нибудь поесть, кроме бульона? Мне нужно мясо. И, желательно, бокал вина. Война войной, а обед по расписанию.

Глава 15.5

Я накинула на плечи тяжелый шерстяной плащ и, опираясь на трость Деда, вышла на крыльцо.

Свежий горный воздух ударил в лицо, вымывая из легких запах лекарств и старой бумаги. Но даже здесь, на улице, всё ещё пахло озоном – резким, металлическим запахом грозы, который въелся в камни.

​Двор напоминал муравейник, переживший нападение муравьеда.

Повсюду кипела работа. Горцы, кряхтя и ругаясь вполголоса, растаскивали останки Голиафа. Куски оплавленного металла, спутанные клубки проводов и дымящиеся куски «мяса» тащили в сторону кузницы – Берт уже потирал руки, предвкушая, сколько хорошей стали пойдет в переплавку.

Центр двора, там, где ударили молнии, был черным. Брусчатка превратилась в стекловидное месиво.

​Стоило мне ступить на ступени крыльца, как двор вымер.

Звук шаркающих ног, стук железа, негромкие разговоры – всё оборвалось в одну секунду.

Тридцать суровых, бородатых мужиков, которые еще вчера готовы были поднять бунт из-за отсутствия мяса в супе, замерли.

Они смотрели на меня.

И в их взглядах не было привычной мужской оценки или наемнической наглости.

Там был животный, суеверный трепет. Так смотрят на ожившее божество, которое спустилось с небес, чтобы покарать грешников.

​Гром, огромный рыжий детина, стоял ближе всех, держа в руках искореженный щит монстра.

Увидев меня, он медленно, двумя руками стянул с головы шапку.

По двору прошел шелест – остальные горцы последовали его примеру. Тридцать лохматых голов склонились перед хрупкой женщиной с тростью.

Тишина стала звонкой.

– Мать-Гроза... – прошептал кто-то в задних рядах. Прозвучало это не как кличка, а как молитва.

​Гром сделал шаг вперед. Нерешительно, словно боясь, что я сейчас испепелю его взглядом.

– Леди... – прогудел он, глядя мне в ноги (в глаза смотреть боялся). – Мы... это... собрали пепел демона. В мешки.

– Зачем? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

– Хотим развеять над рекой. С обрыва. Чтобы дух его поганый не вернулся. И чтобы земля наша чистой осталась.

– Хорошая идея, Гром, – одобрила я. – Действуйте.

​Он помялся, комкая шапку в огромных ладонях.

– Леди... А молнии... – он кивнул на почерневшую стену, где все еще угадывались контуры рун. – Они теперь всегда будут в стенах жить?

Вопрос был задан с детской непосредственностью и взрослым страхом. Им нужно было знать, можно ли теперь вообще прикасаться к замку.

​Я хотела улыбнуться. Хотела сказать: «Расслабьтесь, парни, я сама не знаю, как это включить».

Но я вспомнила слова Яры. Страх – наш щит.

Поэтому я выпрямилась, опираясь на трость, и позволила себе легкую, загадочную (и немного уставшую) улыбку.

– Только если вы будете плохо себя вести, Гром, – ляпнула я, пытаясь разрядить обстановку шуткой.

​Эффект превзошел ожидания.

Гром побледнел под слоем загара и грязи. Его кадык дернулся.

Он воспринял это буквально.

– Мы поняли, – выдохнул он. – Дисциплина. Порядок. Тишина.

Он вытянулся во фрунт.

– И капуста, Леди! Будем есть капусту, хоть три раза в день! Только не гневайся.

Он поклонился в поясе, так низко, что чуть не коснулся лбом брусчатки.

– Твой дом – наш дом, Мать. Мы умрем за эти стены. Но не дай нам сгореть от твоей руки.

​Остальные горцы загудели, подтверждая клятву.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Я получила армию. Преданную, фанатичную армию.

Но цена этой преданности была высока – я стала для них монстром похлеще Голиафа.

​– Работайте, – кивнула я и развернулась.

​Я вошла обратно в прохладный полумрак холла.

Закрыла тяжелую дубовую дверь. Навалилась на неё спиной, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. Трость выскользнула из руки и с грохотом упала на пол.

– Господи... – прошептала я в потолок. – Теперь они думают, что я богиня мщения. А я просто хочу горячую ванну, мягкие тапочки и чтобы муж вернулся и обнял меня.

​Из тени под лестницей бесшумно вынырнула Яра.

Она подняла мою трость и подала мне. Вид у неё был, как всегда, невозмутимый, но в уголках глаз плясали смешинки.

– Богиням тоже нужно мыться, Хозяйка, – заметила она философски. – Идем.

– Ванна? – с надеждой спросила я.

– Готова. Лиза натаскала воды. Я нагрела.

Яра сделала паузу и многозначительно добавила:

– Обычным способом. Дровами. В котле. Надежнее как-то. А то начнешь воду греть магией – опять ползамка разнесешь.

​Я рассмеялась. Хрипло, нервно, но искренне.

– Ты права, Яра. Дрова – это надежно. Веди меня к корыту, пока я не упала.

***

Магия магией, а бизнес должен работать.

На следующее утро, едва переставляя ноги (мышцы ныли так, будто Голиафа я била лично, а не Замок), я спустилась в лабораторию. Яра шла за мной тенью, недобро косясь на каждый угол. Похоже, теперь она считала, что опасность может выскочить даже из горшка с геранью. И, как выяснилось, она была не так уж далека от истины.

В лаборатории кипела работа. Дора, повязав голову платком, командовала двумя помощницами. На длинных столах рядами стояла Продукция. Именно так, с большой буквы. То, что превратит сеть придорожных трактиров «Сторм» в золотую жилу.

В центре стоял большой стол. За ним, как полководцы перед битвой, стояли Дора (главный технолог) и Ян (главный инженер). Яра, моя тень, принюхивалась к воздуху с подозрением.

– Докладывайте, – я села на высокий табурет. – Показывайте, чем мы будем завоевывать рынок.

Дора сияла от гордости. – Сделали, миледи! Первая партия. Триста банок. Она протянула мне аккуратную керамическую баночку с сургучной печатью. – Что внутри? – спросила я, нюхая. Пахло хвоей, ментолом и чем-то резким. – Основа – гусиный жир. Плюс живица кедра, мята и... немного яда пчел. – Название? – «Мазь от ломоты в костях», – простодушно сказала Дора. – Нет, – я поморщилась. – Скучно. Это не продастся дорого. Я повертела банку. – Назовем это... «Бальзам Северного Йети». Или «Дыхание Гор». Напиши на этикетке: «Восстанавливает силы, лечит ушибы, отпугивает комаров и злых духов». Цену ставим в три серебряных. – Три?! – Дора поперхнулась. – Себестоимость – три медяка! – Это наценка за бренд, Дора. Мы продаем не жир. Мы продаем Чудо.

Дора подвинула ко мне поднос с образцами. Мыло «Таежный Щит» (Черное). Брусок темного, почти черного цвета. Пахнет дегтем и можжевельником.

– Для мужчин, солдат и охотников, – пояснила Дора. – С добавлением березового дегтя и серы. Убивает вшей, грибок, заживляет мелкие порезы. Мылится даже в ледяной воде.

– Хит, – утвердила я. – Горцы за него душу продадут.

Мыло «Снежная Королева» (Белое). Небольшой, аккуратный брусок. Пахнет молоком и лавандой.

– Для дам. На козьем молоке, с медом. Кожу не сушит, делает мягкой.

– Цену ставим в пять раз выше черного, – сказала я безжалостно. – Женщины платят за красоту, мужчины – за функцию.

Крем-барьер «Вторая Кожа». Плотная, жирная субстанция в плоских жестяных баночках.

– Гусиный жир, воск, масло облепихи, – перечисляла Дора. – Мазать лицо и руки перед выходом на мороз. Ветер не берет, мороз не кусает. Даже если весь день на перевале стоять.

Яра сунула палец в банку, мазнула по щеке.

– Жирно, – констатировала она. – Но лучше, чем салом мазаться. Сало воняет, а это елкой пахнет. Зверь не учует.

– Утверждено. Название: «Маска Севера».

Растирка «Огонь в суставах». Та самая банка с запахом ментола и яда.

– Пчелиный яд, красный перец, скипидар. Для старых вояк, у которых ноют колени к дождю.

– И для леди, у которых спина болит от корсетов, – добавила я. – Наклейте этикетку с красным крестом. Или с красной молнией. Мы подошли к ящикам с бутылками. Ян с гордостью похлопал по деревянному ящику. Внутри, плотно, стенка к стенке, стояли бутылки из темно-зеленого и янтарного стекла.

– Квадрат, миледи, – сиял стеклодув. – Как вы и чертили. Это... чудо.

Он вытащил одну. Тяжелая, граненная, с коротким горлышком под сургуч.

– В стандартный ящик раньше влезало двадцать круглых бутылок, и еще солому пихать надо было, чтобы не бились, – пояснил Ян. – Квадратных влезает тридцать. И никакой соломы. Они держат друг друга.

– Экономия места при перевозке – 33%, – кивнула я, наслаждаясь геометрией. – Плюс они не катаются по столу в качку на корабле или в тряску в карете.

Яра взяла бутылку, взвесила в руке.

– Ими и ударить удобно, – оценила она. – Углы острые.

– Многофункциональность, – согласилась я. – На стекле клеймо есть? – Да. На дне отлито: "S" в молнии. Сторм.

– Спирт чистый, двойной перегонки, – отрапортовала травница. – Настоян на зверобое, красном корне и... – И? – И на щепках от дубовой бочки, в которой я случайно утопила мешок с перцем.

Яра, услышав про спирт, оживилась и подошла ближе. – Можно пробу? – спросила она. Я кивнула. Дора налила на донышко. Яра выпила. Крякнула. Её глаза расширились, а потом сузились от удовольствия.

– Ох... – выдохнула она, вытирая слезу. – Дерет как кошка когтями. Хорошая вещь. Греет до пяток.

– Отлично, – резюмировала я. – Назовем «Слеза Громовержца». Эксклюзив. Только в сети наших отелей. Первая рюмка – бесплатно (чтобы привыкли), вторая – за деньги. – Это жестоко, Хозяйка, – уважительно заметила Яра. – Настойка «Грозовая», – Дора понизила голос. – Спирт на кедровых орехах, травах и... секретном ингредиенте (шелуха ореха для цвета коньяка). Ян разлил по наперстку. Мы выпили. Мягко, тепло, а потом внутри взрывается маленькая сверхновая.

– В квадратной бутылке смотрится как жидкое золото, – заметила я, глядя на свет. – Это пойдет на экспорт. В столицу. "Напиток суровых Лордов". Мы дошли до дальнего угла. Там, за специальной загородкой из сетки, стоял "Папа Мурз". Он был огромен. После вчерашнего «стресса» и поедания ворон его листва стала темно-фиолетовой, а шипы на лозах – стальными на вид. Но главное было не это. Вокруг основного куста стояли два десятка маленьких горшков.

– Отводки, – шепотом сказала Дора. – Он... почкуется.

Я подошла ближе. В каждом горшке сидел крошечный, размером с ладонь, Мурзик. У них было всего по два листика и малюсенькая зубастая пасть-бутон. Они были очаровательны. И агрессивны. Один из «малышей» заметил мой палец и, издав тонкий писк «Пшш!», попытался цапнуть меня через сетку.

– Шустрые, – оценила я. ​– Они едят мух, тараканов и мышей, – пояснила Дора. – Растут быстро. И, кажется, узнают хозяев. – Узнают? – Я их поливаю. Меня не трогают. А вот Лизу один укусил за фартук и не отпускал, пока я ему сахару не дала.

В моей голове щелкнул калькулятор.

– Дора... Ты понимаешь, что мы вырастили? – Монстров? – Нет. Мы вырастили сигнализацию.

Я повернулась к Яре. – Представь. Придорожный трактир. Ночь. Вор лезет в окно или пытается обчистить кассу. А на подоконнике, в красивом горшочке, сидит вот такой «цветочек». – И откусывает вору палец, – закончила Яра, глядя на малышей с симпатией. – А потом орет на весь дом. – Именно! Живой капкан. Не требует электричества, работает за мух и воду. Я потерла руки. – Это будет фишка наших «Приютов». В каждом номере класса Люкс – свой охранник на подоконнике. И в каждом магазине – пара «сторожевых псов» у кассы. – А если они вырастут и съедят постояльцев? – опасливо спросила Дора. – Инструкцию напишем, – отмахнулась я. – «Не кормить пальцами. Не гладить против шерсти. При обнаружении трупов – звать администратора».

Я посмотрела на ряды горшков. – Готовь партию к отправке. Первые пять штук поедут с обозом на «Приют №1». Пусть Ганс и Берта приучают их к порядку.

– И... миледи, – Дора замялась. – Я дала одному имя. – Какое? – Кусака. Он самый злобный. – Отлично. Кусака останется здесь. В моем кабинете. Мне нужна охрана. Я окинула взглядом наше богатство. Мыло, кремы, настойки, живые капканы. И все это упаковано так, что любой логист удавится от зависти.

– Формируем "Подарочные Наборы", – скомандовала я. – Деревянная коробка с стружкой. Внутри: бутылка "Грозовой", кусок черного мыла, банка "Маски Севера". Название набора: "Набор Выживания". – А для дам? – Белое мыло, «Маска», настойка на ягодах (сделаем слабее) и маленький цветок в красивом горшке. Название: «Поцелуй Зимы».

​Ян и Дора смотрели на меня как на безумную, но записывали.

– Мы запускаем конвейер, друзья. Когда Виктор вернется и откроет перевал, мы завалим Империю нашими товарами. Квадратными, удобными и качественными. Мы перешли в пристройку к кухне, где пахло дымом, специями и раскаленным маслом. Здесь Герта и двое помощников колдовали над «сухим пайком». – Еда в дорогу и закуска к пиву, – объявила я, подходя к столу, заваленному готовой продукцией. – Самый важный товар. Путник может не купить мыло, но пожевать в седле он купит всегда.

1. Чипсы: «Драконья Чешуя» ​Картофеля в этом мире не было. Местные даже не слышали о таком. Зато репы, топинамбура (который здесь считали сорняком с красивыми желтыми цветами) и свеклы было завались. На столе стояли корзины с тонкими, полупрозрачными лепестками.

– Мы освоили нарезку, миледи! – похвасталась Герта, показывая устройство, похожее на рубанок, только для овощей. – Ломтики выходят толщиной с лист бумаги.

Я взяла горсть. • ​Желтые: Из репы. Обжарены в кипящем свином жиру, посыпаны крупной солью и сушеным укропом. • ​Красные: Из свеклы. Сладковатые, хрустящие. • ​Коричневатые: Из топинамбура. Со вкусом ореха и дымка. ​Я попробовала ломтик репы. ХРУСТЬ. Звук был идеальным. Громким, аппетитным. Вкус – соленый, жирный, насыщенный. – Отлично, – я облизала пальцы. – Соли не жалейте. Чем больше они съедят соли, тем больше купят нашего пива, чтобы запить. Это закон таверны.

Яра, которая скептически относилась к овощам, закинула в рот горсть чипсов из топинамбура. – Хм... – она захрустела. – Как семечки. Не мясо, но остановиться невозможно. Рука сама тянется. – В этом и смысл, Яра.

Следующий лоток был для элиты. Вяленое мясо. Темные, почти черные полоски говядины и оленины, высушенные до состояния подошвы, но сохранившие вкус.

– Два вида, – доложила Герта. • ​ «Классика»: Просто соль и дым. • ​«Огонь»: Мясо, густо обваленное в дробленом черном и красном перце. ​Яра взяла «Острую» полоску. Откусила, дернув головой, как волк, разрывающий добычу. – Жесткое, – одобрила она. – Долго жевать. В дозоре самое то – не уснешь, пока грызешь. И перец греет. – Это для долгих переходов, – кивнула я. – И для тех, кто хочет чувствовать себя брутальным мужчиной в баре. Название: «Завтрак Волка».

В углу висели гирлянды сушеной рыбы. Мелкая рыбешка из горной реки, засоленная до каменного состояния и высушенная на ветру. – Аромат... специфический, – я поморщилась. Пахло тиной и солью. – Мужики любят, – вступилась Герта. – Под эль ее чистят, чешуя летит, разговор идет. Это ритуал, миледи. – Хорошо. Но продавать только в герметичных мешках. Или в глиняных горшках, залитых воском. Не хочу, чтобы наши «Наборы Леди» пропахли воблой. Назовем «Речное Серебро».

Я посмотрела на стол. Хрустящая репа, острая оленина, соленая рыба. Всё это – легкое, не портится месяцами и вызывает жажду.

– Запускаем, – скомандовала я. – Хочу видеть корзины с чипсами на каждой барной стойке. И чтобы Герта придумала соус. Сметана с чесноком и зеленью, куда можно макать эти чипсы. Продавать соус отдельно, за дополнительные деньги.

– Ты продаешь людям соленую репу, а потом продаешь им сметану, чтобы эту репу макать? – уточнила Яра, дожёвывая чипс.

– А потом продаю им пиво, чтобы смыть соль. И комнату, потому что они напились и не могут ехать.

Яра посмотрела на меня с мистическим ужасом. – Это страшная магия, Хозяйка. Ты управляешь их желаниями через желудок. – Это сервис, Яра. Просто сервис.

Мы вышли из кухни. Теперь я была спокойна. Когда Виктор приедет, он увидит не руины после битвы, а процветающее предприятие. И, кстати, где он?

Я посмотрела на ворота. Солнце стояло в зените. Рог на башне молчал. Но мое сердце (и, возможно, связь с замком) подсказывало: он уже близко.