Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9.1

Следующие три дня слились в единый пестрый, шумный, пахнущий дымом и воском поток. Замок Грозовой Створ, который еще недавно напоминал спящего медведя, проснулся и начал обустраивать берлогу с маниакальным упорством.

Утро начиналось с планерки. Я ввела это слово в обиход, и теперь Маркус, Дора, Ян и Герта собирались в моей гостиной ровно в восемь утра, дожевывая тосты. – Ян, статус по флаконам? – Двести штук, миледи. Квадратные, зеленые. Но подмастерье жалуется, что обжег брови. – Выдай ему защитные очки. У тебя были куски слюды? Сделай оправу из кожи. – Герта, чипсы? – Ох, миледи... Солдаты их воруют прямо с противня! Я уже скалкой двоих огрела! – Введи нормирование. И начни делать острые. С перцем, что привезли с Юга. «Грозовой Хруст: Адская Смесь». Пусть печет так, чтобы много не съели. – Дора? – Мазь готова. Лиза... – Дора хихикнула. – Лиза ходит павой. Говорит, что она теперь «Директор по связям с общественностью». Продала весь запас женам офицеров. Теперь они требуют еще и помаду. – Помаду? – я задумалась. – Воск, масло какао и сок свеклы? Нет, свекла дешевит. Кармин. Нужен кармин. Я сделала пометку в ежедневнике: «Найти источник красного пигмента. Срочно».

Но главным событием был отъезд Лизы. Мы снарядили её так, словно она ехала на бал, а не к дикарям. Я выдала ей ярко-синий плащ с меховой оторочкой. Она сидела на смирной лошадке, прижимая к груди «Дипломатический Ящик», и сияла. Страх? О нет. Лиза не боялась горцев. Лиза видела перед собой Карьеру. Я пообещала ей: если она вернется с ответом, я назначу её управляющей лавкой, которую мы откроем в деревне. Для бывшей воровки стать «Госпожой Управляющей» – это был предел мечтаний.

– Помни, Лиза, – напутствовала я её у ворот. – Ты не служанка. Ты – Голос Сторма. Смотри им в глаза. Не кланяйся. И не смей флиртовать с вождем. – Ну что вы, миледи, – фыркнула она, поправляя локон. – За кого вы меня принимаете? За дешевку? Я теперь элита.

Она тронула поводья и выехала за ворота. Два старых сержанта, ворча и крестясь, поплелись следом. Ворота закрылись. Я перекрестила их спины. Мысленно. – Ставки сделаны, – сказал Виктор, подойдя неслышно. Он стоял рядом, опираясь на меч. – Теперь ждем.

Ждать пришлось два дня. Два дня я занималась тем, что люблю больше всего – превращала хаос в систему. Мы с Мартой перебрали гардеробные. Нашли сундуки с молью и старым бархатом. Мы с Дорой запустили перегонку «Охотника» в промышленных масштабах (я пожертвовала медным тазом для варенья ради нового змеевика). Я даже добралась до библиотеки. Там, среди пыльных свитков, я нашла карту региона. И поняла одну вещь.

Грозовой Створ стоял не просто на перевале. Он стоял на Единственном перевале, через который можно было провести обозы с Юга на Север зимой. Алхимики возили свои товары в обход, через восточные равнины. Это крюк в триста миль. Если я договорюсь с Горцами... Если мы расчистим старую имперскую дорогу... Мы станем «Суэцким каналом» этого мира. Все караваны пойдут через нас. Мы будем брать пошлину. Мы откроем гостиницы. Мы будем продавать путникам горячий кофе, чипсы и теплые носки. Это будут миллионы.

– Логистика, – прошептала я, водя пальцем по пожелтевшей карте. – Логистика побеждает войну.

На закате второго дня со стены закричали. – Едут! Я бросила перо и побежала во двор. Виктор уже был там. Ворота распахнулись. Во двор въехала процессия. Первой ехала Лиза. Плащ её был забрызган грязью, прическа растрепалась, но на лице сияла такая улыбка, что от нее можно было прикуривать. За ней ехали сержанты. Живые. Целые. А следом... Следом ехал огромный, лохматый всадник на приземистой горной лошади. На его плечах была шкура снежного барса. На поясе висел топор размером с лопату. Лицо его пересекал шрам. Это был не просто горец. Это был посол. Но самое главное было не в этом. В руках горец бережно, как святыню, держал пустую квадратную бутылку из-под «Охотника». ​Я посмотрела на Виктора. Он стоял с открытым ртом. – Закрой рот, дорогой, – шепнула я ему. – Мы принимаем гостей.

Я шагнула навстречу горцу. Выпрямила спину, поправила бархатную ленту с кулоном на шее. – Добро пожаловать в Грозовой Створ, – сказала я громко. – Надеюсь, дорога была легкой?

Глава 9.2

Горец спешился. Подошел ко мне. От него пахло костром и псиной. Он легко поклонился и... протянул мне тушу горного козла, висевшую у седла. – Вождь шлет дар, – пророкотал он на ломаном общем языке. – За Огненную Воду и Мазь Жизни. Вождь говорит: Леди – великая шаманка. Вождь хочет говорить о Дружбе. Я приняла козла. – Передай Вождю, что Леди принимает дар. И приглашает тебя к ужину. Козел был тяжелым. И, будем честны, дохлым. Но для горца это был жест высочайшего уважения, и я не имела права скривиться. – Маркус! – мой голос прозвучал звонко в морозном воздухе. – Прими дар уважаемого посла. Отнеси на кухню. Герте скажи – замариновать в можжевельнике и запечь к завтрашнему пиру. Маркус, выпучив глаза, подбежал и перехватил у меня тушу. Я незаметно вытерла ладони о подол, и вновь повернулась к гостю. – Твое имя, воин? – Тормунд, – прогудел рыжий великан. Он смотрел на меня с интересом, как на диковинного зверя, который не кусается, но может наколдовать молнию. – Сын Вождя Хаггара. – Я Леди Матильда Сторм. А это – мой муж и Лорд этого замка, Виктор Сторм. Тормунд перевел взгляд на Виктора. Два хищника встретились. Виктор не убрал руку с эфеса. Тормунд ухмыльнулся, показав крепкие желтые зубы. – Знаю Сторма. Хороший меч. Много моих братьев отправил к Камню. – Они пришли без приглашения, – ледяным тоном ответил Виктор. – Теперь мы пришли с приглашением! – хохотнул Тормунд, потрясая пустой бутылкой из-под бальзама. – Твоя женщина варит добрую смерть, Сторм. Она горит в животе, как костер, но голова утром светлая, как горный ручей. Отец сказал: хотим еще. Много.

Я хлопнула в ладоши, прерывая обмен любезностями, пока они не начали меряться шрамами. – Деловые вопросы – за столом, господа. Тормунд, мои люди проводят тебя и твоих воинов в гостевое крыло. Там есть горячая вода. Много горячей воды. Горец подозрительно прищурился. – Вода? Зачем? Мыться – силу смывать. Зима же. – Это не просто вода, – понизила я голос, словно открывала тайну. – Это целебные ванны. С солью и хвоей. Они... укрепляют мужскую силу. Глаза Тормунда расширились. Маркетинг работает безотказно. – Веди, женщина!

​Час спустя я сидела перед зеркалом, пока Марта дрожащими руками закалывала мне волосы. – Миледи... Они же дикари, – шептала швея. – Они кости на пол бросают! Я видела, как один из них пытался откусить кусок мыла! – Ничего, Марта. Мыло у нас натуральное, не отравится. Я смотрела на свое отражение. Мне нужно было выглядеть не просто красиво. Мне нужно было выглядеть дорого. Горцы понимают язык силы и богатства. – Синее платье, Марта. С серебряным шнуром. И достань меховую накидку. В зале будет прохладно. ​Дверь открылась, и вошел Виктор. Он уже переоделся. Парадный черный камзол, свежая рубашка. Но лицо было мрачнее тучи. – Ты пустила волков в овчарню, Матильда. Он встал у меня за спиной, глядя в зеркало. Его руки легли мне на плечи – тяжело, собственнически. – Если они напьются и схватятся за ножи... гарнизон в меньшинстве. Их десяток стоит моей сотни. – Они не напьются, – я накрыла его ладонь своей. – Я велела подавать «Охотника» в наперстках. Стеклянных. По тридцать грамм. Это создаст дефицит и повысит ценность продукта. – Ты играешь с огнем. – Я приручаю огонь, Виктор. Он хмыкнул, и в его глазах на секунду мелькнуло то самое тепло, которое я так любила. Он наклонился и поцеловал меня в шею – быстро, жестко, в то самое место, где билась жилка. – Если Тормунд хоть пальцем тебя тронет, я отрублю ему руку. Плевать на дипломатию. – Договорились. А теперь идем. У нас есть сделка века. ​ ​Мы накрыли стол буквой «Т». Атмосфера была натянутой, как тетива арбалета. С одной стороны сидели мои офицеры – выбритые, напряженные, руки на столовых ножах. С другой – горцы. Вымытые (Тормунд даже расчесал бороду, и теперь она огненным веером лежала на груди), но по-прежнему дикие. Они щупали скатерть, нюхали хлеб и косились на свечи. Я сидела во главе стола, рядом с Виктором. Слева от меня – Тормунд. – Итак, – начал сын вождя, когда слуги разнесли мясо. – Отец сказал: хотим бочки. Десять бочек «Охотника». И мазь. Всю, что есть. Он отломил огромный кусок хлеба. – Мы дадим шкуры. И руду. Железо. Виктор напрягся. Железо – это оружие. Это было щедрое предложение. Но я покачала головой. Медленно. С улыбкой, от которой у моих подчиненных на совещаниях обычно холодело внутри. – Бочки? О нет, уважаемый Тормунд. Зал затих. Горец замер с куском мяса у рта. – «Охотник» – это сложный эликсир. Он зреет лунами. Травы для него собирают девственницы на рассвете (ложь, собирала Дора с матюками, но легенда есть легенда). Я не могу продать вам бочки. Тормунд нахмурился. – Ты отказываешь Вождю? Его рука поползла к топору. Виктор мгновенно подобрался. – Я предлагаю Вождю кое-что получше, – я щелкнула пальцами. Лиза, бледная, но решительная, вынесла поднос. На нем стояла Квадратная Бутылка. Изящная, темно-зеленая, с сургучной печатью. И корзинка. – Попробуй это, Тормунд. Я пододвинула корзинку. Там лежали чипсы. Партия «Адская Смесь». Горец недоверчиво взял золотистый лепесток. Понюхал. Бросил в рот. Хруст. Его лицо изменилось. Сначала удивление. Потом – покраснение. Перец ударил по рецепторам. – Ааргх! – рыкнул он, хватая ртом воздух. – Жжет! – А теперь – запей. Я лично налила ему маленькую, изящную рюмку темного, тягучего бальзама. Он опрокинул её в глотку. Мягкая горечь трав и сладость меда погасили пожар перца, оставив благородное послевкусие. Тормунд выдохнул. Блаженная улыбка расплылась по его шрамированному лицу. – Хорошо... – пророкотал он. ​– Это эксклюзив, Тормунд, – я наклонилась к нему. – Я не продам тебе бочки. Но я буду продавать тебе эти бутылки. И эти хрустящие ломтики. Много. Регулярно. – Цена? – буркнул он, уже тянясь за вторым чипсом. – Не золото. И не руда. Я развернула на столе карту. Ту самую, старую, пыльную карту региона. – Мне нужна Дорога. Тормунд перестал жевать. – Старая Тропа? – он ткнул толстым пальцем в извилистую линию. – Она идет через наши земли. Чужаки там не ходят. Мы убиваем чужаков. – Мои караваны будут ходить, – твердо сказала я. – Ты дашь им охранную грамоту. Твои люди не тронут повозки с моим знаком – Молнией и Горой. – Зачем мне это? – прищурился горец. – За каждого прошедшего купца, – я сделала паузу, – Клан получает ящик «Охотника» и мешок «Хруста». Бесплатно. Это называется «таможенная пошлина», друг мой.

В зале повисла тишина. Виктор смотрел на меня с восхищением и ужасом. Он понимал: я только что предложила превратить бандитов в таможенников. Тормунд думал.

Глава 9.3

Я протянула руку. – Договор, – сказала я уверенно. ​Тормунд посмотрел на мою ладонь. Его веселье вдруг исчезло, словно задули свечу. Лицо стало серьезным, даже торжественным. Глубокие морщины прорезали лоб. Он не пожал мою руку. Вместо этого он отодвинул бутылку с бальзамом. – Ты спешишь, Леди Сторм, – его голос стал глуше, тяжелее. – Ты думаешь, что если накормила волка, он стал твоим псом? Виктор напрягся. Я почувствовала, как его бедро прижалось к моему под столом – он был готов вскочить. – Я думаю, что мы партнеры, – осторожно ответила я, не убирая руки. – Разве я не предложила честный обмен? ​Тормунд покачал головой. Его рыжая грива метнула искры в свете свечей. – Мазь – я куплю. Напиток – я куплю. За это я дам тебе золото и меха. Он ткнул пальцем в карту. Грязный ноготь уперся в извилистую линию Дороги. – Но Дорога... Это не товар. Это вена Гор. По ней течет наша жизнь. И наша смерть. Он поднял на меня взгляд. В его глазах больше не было алчности до еды. Там была древняя, темная мудрость дикаря. – Я – Сын. Я могу привести воинов. Я могу торговать добычей. Но я не могу открыть Вену. Если я сделаю это без слова Отца, Гора сбросит меня в пропасть. – Тогда отвези это Отцу, – я кивнула на ящик. – Пусть он решит. ​– Нет, – отрезал Тормунд. – Отец не верит вещам. Отец верит глазам. И Силе. Он вдруг наклонился через стол. От него пахнуло жаром и сырым мясом. – Он шаман, Леди. Он чует ложь. И он чует магию. Лиза сказала, ты – ведьма. Но я вижу только красивую бабу, которая умеет считать монеты и жарить корни. В зале повисла тишина. Офицеры Виктора наполовину вытащили мечи из ножен. – Следи за языком, горец, – прорычал Виктор. – Тихо, – я положила руку на плечо мужа, удерживая его. Я посмотрела прямо в глаза Тормунду. – Чего ты хочешь? – Ты поедешь со мной, – припечатал горец. – К Каменному Очагу. Ты встанешь перед Хаггаром. Ты покажешь ему свою Силу. Не фокусы с теплым камнем, а настоящую Силу. Он усмехнулся. – Если ты выдержишь Взгляд Отца – ты получишь Дорогу. Если нет... мы заберем твои товары. А тебя сбросим со скалы как лгунью. ​– Никуда она не поедет! – Виктор вскочил, опрокинув стул. Грохот разнесся по залу. – Ты забываешься, Тормунд! Вы в моем замке! – Я гость! – рыкнул горец, тоже поднимаясь. Его воины вскочили следом, хватаясь за топоры. – А гость говорит правду! Ситуация взорвалась за секунду. Дипломатия рушилась. Воздух звенел от напряжения. Я медленно встала. Мне было страшно? Да. Но во мне включился холодный азарт, с которым я когда-то входила в кабинет совета директоров, чтобы объявить о банкротстве конкурента. – Сядьте, – сказала я тихо. Но в моем голосе прозвучала Волна. Я использовала тот же прием, что и с камнем-грелкой. Я выпустила импульс. Короткий, жесткий ментальный удар, усиленный акустикой зала. Стекла в окнах задребезжали. Пламя свечей пригнулось, став синим. Тормунд моргнул и отшатнулся. Он почувствовал. Не жар, а давление. Словно на плечи ему легла бетонная плита. – Я поеду, – сказала я в тишине. – Матильда! – Виктор схватил меня за локоть. Его пальцы впились в плоть. – Ты не понимаешь! Это три дня пути по леднику! Это логово змей! Я не пущу тебя! Я повернулась к мужу. Посмотрела в его бешеные, полные страха за меня глаза. – Мы поедем вместе, Виктор. Ты ведь не отпустишь меня одну? – Черт возьми, нет! Я возьму гвардию... – Нет. Только мы. И Тормунд. Я повернулась к горцу. – Я принимаю вызов. Я поеду к твоему Отцу. Я привезу ему дары. И я посмотрю ему в глаза. Я взяла со стола квадратную бутылку «Охотника». – Но запомни, Тормунд Рыжий. Я – не «баба». Я – Гроза. И если твой Отец решит меня обидеть... ему не поможет вся магия ваших гор. Я с стуком поставила бутылку перед ним. – Выезжаем на рассвете. ​Тормунд смотрел на меня минуту. Потом медленно, с уважением кивнул. – Хорошо. На рассвете. Он сел и залпом выпил бальзам. Виктор стоял рядом, бледный от ярости. – Мы поговорим об этом в спальне, – прошипел он мне на ухо. – И этот разговор тебе не понравится. Дверь в наши покои влетела внутрь от удара сапога, едва не сорвавшись с петель. Виктор ворвался в комнату вихрем. Я зашла следом, спокойно (внешне) закрыла дверь и задвинула тяжелый кованый засов. Щелк. Этот звук стал детонатором. ​Виктор резко развернулся. Его лицо было бледным, ноздри раздувались, а в глазах полыхал тот самый огонь, который обычно предвещает резню. – Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! – его голос сорвался на рык. Он сорвал с плеч мой плащ и швырнул его на пол. Дорогая шерсть с глухим стуком упала к ногам. – Ты отдала себя в заложницы! Ты, моя жена! Ты поедешь в ледяную пустыню к старому маньяку, который приносит людей в жертву! – Я еду на переговоры, Виктор, – я прошла к столу, стаскивая перчатки. – И я не одна. Со мной ты. – Со мной?! – он подлетел ко мне. Схватил меня за плечи, встряхнул так, что у меня клацнули зубы. – А если там будет засада? Если они пустят стрелу раньше, чем я успею выхватить меч? Ты думаешь, твоя магия спасет от камнепада?! ​Его пальцы впивались мне в плечи до боли. – Мне больно, – тихо сказала я. Он отдернул руки, словно обжегся. Отшатнулся. Провел рукой по волосам, взъерошивая их. Он задыхался от ярости. – Ты унизила меня, – выплюнул он. – Перед моими людьми. Перед этим рыжим ублюдком. Ты решала за меня! – Я решала за нас! – крикнула я в ответ, теряя самообладание. Моя магия внутри начала вибрировать, отзываясь на адреналин. – Ты воин, Виктор! Ты умеешь только рубить! А я строю! И если для того, чтобы этот замок перестал быть руиной, мне нужно рискнуть – я рискну! ​– Ты не будешь рисковать собой! Он схватил со стола тяжелый серебряный кубок с вином. Размахнулся. БАМ! Кубок врезался в каменную кладку камина. Вино красной кляксой брызнуло на стену, стекая вниз, как кровь. Металл смялся в лепешку. Грохот был оглушительным. В комнате повисла тишина. Тяжелая. Звенящая. Виктор стоял у камина, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. Он смотрел на красное пятно на стене. – Я запрещаю, – прохрипел он. – Я запру тебя в этой башне. Прикую к кровати. Но ты не выйдешь за ворота.

Глава 9.4

Я подошла к нему сзади. Обняла его за широкую спину. Прижалась щекой к напряженным мышцам. – Ты не сделаешь этого. Потому что ты знаешь: я права. Он замер. Потом резко развернулся в моих объятиях. В его глазах больше не было желания спорить. Там был голод. Черный, дикий, отчаянный голод мужчины, который боится потерять то, что только что обрел. – Приковать, говоришь? – прошептала я, глядя ему в губы. – Да, – выдохнул он. ​Он схватил меня за талию, поднимая в воздух, как пушинку. Я обхватила его ногами, чувствуя твердость его тела через слои одежды. Он впечатал меня спиной в дверь. Жестко. Удар выбил из меня воздух, но вместо боли пришла волна жара. Его губы накрыли мои. Это был не поцелуй. Это был захват. Укус. Он целовал так, словно хотел выпить мое дыхание, забрать мою волю, присвоить меня целиком. Его руки лихорадочно шарили по моему телу. Треск. Дорогое синее платье, которое мы с Мартой шили три дня, не выдержало. Ткань на лифе лопнула под его пальцами. Пуговицы брызнули в стороны, застучали по полу. – Виктор... – выдохнула я ему в рот, когда его рука грубо, жадно сжала мою обнаженную грудь. – Моя, – рычал он, целуя мою шею, кусая плечо, оставляя новые метки поверх старых. – Ты никуда не пойдешь... Ты останешься здесь... Я запустила пальцы в его волосы, оттягивая голову назад. Заставляя смотреть мне в глаза. – Я пойду, – выдохнула я, тяжело дыша. – Но сейчас... сейчас я здесь. Возьми меня. Прямо сейчас. Мои слова стали маслом в огонь. ​Он подхватил меня под бедра и понес к кровати. Не донес. Швырнул на ворох шкур, лежащих у камина. Я упала на мягкий мех, и он тут же накрыл меня собой, придавливая своим весом, своей тяжестью. Никакой прелюдии. Никакой нежности. Мы оба были на взводе. Адреналин от ссоры требовал выхода. Он рвал на себе одежду, путаясь в пряжках. Я помогала ему, срывая рубаху, царапая ногтями его спину, чувствуя под пальцами рубцы шрамов. Когда его кожа коснулась моей – горячая, влажная от пота – меня выгнуло дугой. – Смотри на меня! – приказал он, разводя мои ноги коленями. Он вошел в меня одним мощным, резким толчком. До упора. До боли, которая тут же взорвалась удовольствием. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. – Ты – моя, – хрипел он, двигаясь внутри меня, жестко, ритмично, вбивая в меня эту истину с каждым толчком. – Ты слышишь? Моя! – Твоя... – стонала я, подстраиваясь под его ритм, встречая каждое его движение. Мир сузился до пятна света от камина, запаха звериных шкур и этого мужчины, который сейчас не был Лордом. Он был стихией. Он брал меня грубо, отчаянно, словно это был последний раз. Словно он хотел оставить во мне часть себя, чтобы я не смогла уйти. И мне это нравилось. Моя магия внутри резонировала с его силой. Кулон на моей шее, болтающийся из стороны в сторону, начал светиться, раскаляясь, но я не замечала этого. Я чувствовала только его. Его жар. Его силу. Его безумный стук сердца, который сливался с моим. ​– Виктор! – закричала я, когда волна накрыла меня, скручивая тело в спазме наслаждения. Он зарычал, забился в моих руках и, с последним, глубоким толчком, излился в меня, рухнув сверху тяжелой, горячей горой. ​Мы лежали на шкурах, переплетенные конечностями, среди разорванной одежды и разбросанных пуговиц. В камине трещали дрова. Его дыхание, все еще тяжелое, опаляло мне ухо. Я провела рукой по его мокрой спине, успокаивая зверя. Не было ни стен, ни Алхимиков, ни зимы. Была только вспышка сверхновой где-то внизу живота, раскатившаяся волной по всему телу, вымывая мысли, оставляя только звенящую, хрустальную ясность. ​Мы лежали на полу, укрытые его плащом (он всё-таки дотянулся и набросил его на нас). В камине догорали угли. Я слушала, как успокаивается его сердце. Тук... тук... тук. Я провела ладонью по его груди, мокрой от пота. Виктор поймал мою руку. Поднес к губам. Поцеловал ладонь – там, где линия жизни пересекается с линией ума. – Ты невыносимая женщина, – прохрипел он. Голос был уставшим, но теплым. – Ты манипулируешь мной. Ты знаешь мои слабые места. – Я просто знаю, где у тебя кнопка «Выкл», – улыбнулась я, утыкаясь носом ему в плечо. Пахло мускусом и остывающим металлом. – И кнопка «Вкл» тоже. Он усмехнулся. Грудь под моим ухом вибрировала. – Платье жалко, – сказал он вдруг. – Красивое было. Синее. – Я сошью новое. Красное. Цвета перца, которым мы накормили Тормунда. Он помолчал. Потом его рука крепче прижала меня к себе. – Мы выезжаем на рассвете, – сказал он. Тон был деловым, но в нем больше не было паники. Была решимость. – Я возьму двойной комплект термобелья. И если Хаггар... – ...Посмотрит косо, ты сожжешь горы, – закончила я за него. – Я помню. – Нет, – он приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза. – Если он посмотрит косо... я предоставлю это тебе. Ты страшнее лавины, Матильда. Особенно когда защищаешь свои инвестиции. ​Я рассмеялась. Тихо, уткнувшись в его шею. Мне было тепло. Мне было спокойно. И я знала: завтра я порву этого Шамана. Не магией. Я порву его чистой, незамутненной уверенностью женщины, которую так любят. ​– Спи, – скомандовал Виктор, натягивая плащ нам на плечи. – Генеральному директору нужен отдых. – Слушаюсь, начальник службы безопасности. Я закрыла глаза. На полу было жестко, но перебираться в кровать не хотелось. Здесь, в коконе из волчьего меха и мужских объятий, было самое безопасное место во Вселенной. Ночь. ​Мы легли спать под навесом. Виктор расстелил шкуры, а сверху – тот самый спальный мешок, сшитый Мартой. Двойной. Из овчины внутрь и вощеной парусины наружу. Мы забрались внутрь вдвоем. Тесно. Но это было плюсом. Мы лежали, прижавшись друг к другу, как две ложки в ящике. Спина Виктора была моей стеной, его руки обнимали меня, создавая замкнутый контур тепла. Я не могла уснуть. Здесь, в горах, магия ощущалась иначе. В замке она была тихим ручьем, которым я управляла. Здесь это был океан. Я чувствовала, как вибрируют скалы подо мной. Чувствовала дыхание ледника в километре от нас. Чувствовала присутствие чего-то огромного, древнего, что смотрело на нас из темноты. – Ты дрожишь, – шепнул Виктор мне в ухо. – Холодно? – Нет. Просто... здесь очень громко. – Громко? – он удивился. Тишина вокруг была мертвой, только ветер свистел. – Энергия. Она гудит. Тормунд прав. Здесь живут Духи. И они... тяжелые. Виктор крепче прижал меня к себе. – Спи. Мой меч отпугивает духов. Он из стали, а нечисть боится железа. – Это не нечисть, Виктор. Это просто... природа. Я закрыла глаза. Завтра мы войдем в сердце Гор. И мне нужно будет не просто выжить. Мне нужно будет подключиться к этому Океану. И не утонуть. И еще я подумала, что если мы вернемся живыми, я первым делом изобрету рессоры для кареты. Потому что еще один день верхом на Плюшке – и я потеряю способность ходить. ​Я потянулась рукой к карману плаща. Там лежал мой камень-грелка. Он все еще был теплым. Маленький кусочек моего домашнего уюта посреди ледяной вечности. – Спокойной ночи, генеральный директор, – прошептала я сама себе. – Спокойной ночи, любимая, – ответил Виктор, целуя меня в макушку. ​Впереди был перевал. И Вождь Хаггар. И я почему-то была уверена, что чипсами там дело не обойдется. Рассвет мы встретили уже в седле. Вчерашняя романтика исчезла. Осталась серая, звенящая от мороза рутина. Мы поднимались выше. Здесь, на высоте полета орлов, воздух стал разреженным и колючим. Каждый вдох давался с трудом, словно в легкие засыпали толченое стекло. Плюшка, моя мохнатая лошадь, тяжело хрипела, выбрасывая из ноздрей клубы пара. Я чувствовала, как под её шкурой ходят ходуном мощные мышцы, и мысленно молилась богам конской выносливости. ​Тормунд ехал первым. Он даже не сутулился. Ветер бил ему в лицо, трепал рыжую бороду, но горец, казалось, питался этим ветром. Виктор ехал рядом со мной. С наветренной стороны. Он закрывал меня собой от самых жестких порывов. Его плащ превратился в ледяной панцирь, покрывшись коркой инея, но он ни разу не пожаловался. Только иногда протягивал руку в перчатке и касался моего плеча, проверяя: держусь ли я? не замерзла ли? Я кивала в ответ. Я держалась на злости. И на камне-грелке, который остывал в моем кармане предательски быстро. ​К полудню тропа сузилась до карниза шириной в два шага. Слева – отвесная скала, черная, мокрая, блестящая от наледи. Справа – пропасть, дна которой не видно в молочном тумане. – Не смотри вниз, – крикнул Виктор, перекрикивая вой ветра. – Я смотрю на прибыль! – прохрипела я в меховой воротник. – Я представляю, сколько пошлины мы возьмем за этот кошмар! Это была правда. Я уже прикидывала смету. Здесь нужно вбить скобы. Там – натянуть страховочный трос. А вот на том плато можно поставить перевалочный пункт с горячим бульоном. ​Внезапно скалы расступились. Мы выехали в огромную чашу, скрытую от внешнего мира кольцом зубчатых пиков. В центре чаши курился дым. Поселение Каменных Волков. Я ожидала увидеть юрты или шатры. Но передо мной был город-призрак. Жилища были выдолблены прямо в скале или сложены из грубых валунов так искусно, что сливались с ландшафтом. Если не знать, куда смотреть, можно пройти в ста метрах и не заметить сотню вооруженных людей. – Каменный Очаг, – объявил Тормунд, останавливая коня. – Дом. ​Нас встречали молча. Никаких криков, никаких приветствий. Люди выходили из каменных нор, словно тени. Женщины в многослойных одеждах из шкур. Дети, закутанные до глаз. Мужчины с копьями. Они смотрели на нас тяжелыми, немигающими взглядами. В этих взглядах не было любопытства. Была оценка. «Опасно?» «Съедобно?» «Полезно?» Я, профессиональным взглядом аудитора, сканировала их в ответ. И то, что я видела, мне не нравилось. Дети были худыми. У многих – признаки рахита. Искривленные ноги, большие животы. Нехватка витамина D и кальция. У женщин – землистый цвет лица и ранние морщины. Старость здесь наступала в тридцать. Они выживали. Но они были на пределе. – Идеальный рынок, – прошептала я. – Им нужно всё. От рыбьего жира до моих кремов. ​Мы спешились у самого большого строения – приземистой каменной полусферы, вросшей в гору. У входа стояли два стража в шлемах, украшенных рогами горных козлов. – Оружие, – коротко бросил один из них, преграждая путь древком копья. Виктор напрягся. Его рука легла на эфес. Для рыцаря отдать меч – значит потерять честь. – Мы гости, – рыкнул Виктор. – Гости не разоружаются. – У Отца свои законы, – отрезал страж. Тормунд шагнул вперед. – Они со мной. Меч останется в ножнах. Но если Лорд достанет его – убейте обоих. Стражи переглянулись и неохотно убрали копья. – Идем, – Тормунд махнул нам рукой. – Отец ждет. И он не любит ждать. ​Внутри пахло немытым телом, старым жиром и травами. Дым от очага, расположенного в центре, уходил в отверстие в потолке, но большая часть висела под сводами сизым туманом. Глаза слезились. Когда зрение привыкло к полумраку, я увидела Его. На возвышении, застеленном шкурами белых медведей, сидел старик. Хаггар. Он был похож на сухое, узловатое дерево, которое растет на скале вопреки ветрам. Кожа – темный пергамент, натянутый на череп. Волосы – седые космы, переплетенные костяными амулетами. Но глаза... Глаза были молодыми. Ясными. И страшными. В них не было человеческого тепла. Только холодная, безжалостная мудрость хищника. Он сидел неподвижно, держа в руке посох из черного полированного дерева, навершие которого светилось тусклым багровым светом. ​Мы подошли. Тормунд склонил голову. – Отец. Я привел их. Женщина, которая делает Огонь в бутылке. И её Воин. Хаггар не посмотрел на сына. Он смотрел на меня. Его взгляд ощупывал меня, как липкие пальцы. Он проникал под шубу, под кожу, прямо в душу. Я почувствовала давление. Это была не та грубая сила, которой я пугала Тормунда в замке. Это было древнее, тягучее давление. Он пытался меня сплющить. Заставить опустить глаза. Упасть на колени. Мой кулон на шее нагрелся. Я выпрямила спину. Вспомнила все совещания с налоговой. Все угрозы бандитов в девяностые. Все реанимации, где я смотрела в глаза смерти. Я не опустила взгляд. Я улыбнулась. Вежливо. Холодно. Улыбкой, которой встречают неприятного, но важного партнера. – Приветствую тебя, Вождь Хаггар, – мой голос прозвучал твердо, отражаясь от каменных стен. – Я привезла дары. И предложение, от которого твой клан станет богаче императора. ​Старик молчал. Он медленно поднял руку с посохом и указал на меня костлявым пальцем. – Ты пахнешь чужой землей, женщина, – его голос был похож на шуршание камней в осыпи. – И твоя сила... она странная. Она пахнет железом и цифрами. Не кровью. – Кровь – это грязно, – парировала я. – И неэффективно. Железо и цифры строят мосты. Кровь их только разрушает. Хаггар усмехнулся. Обнажил черные десны. – Тормунд сказал, ты называешь себя Грозой. Он подался вперед. – Докажи. – Как? – спросил Виктор, делая полшага вперед, закрывая меня плечом. Хаггар даже не взглянул на него. – Не мечом, воин. Меч – игрушка. Старик взял с маленького столика рядом с собой чашу. Глиняную, грубую. Плеснул туда жидкости из кувшина. Запахло резко. Горько. Ядом. – Это Слеза Вершины, – проскрипел он. – Сок ядовитого корня, смешанный с талой водой. Он убивает слабого за три удара сердца. Сильного он делает провидцем. Он протянул чашу мне. – Пей. Если твоя магия настоящая – она переварит яд. Если ты просто хитрая торговка... ты умрешь здесь, у моего очага. В зале повисла тишина. Виктор побледнел. Его рука метнулась к моей руке, чтобы остановить. – Нет! – рявкнул он. – Мы не будем пить твою отраву! Это не переговоры, это казнь! – Тихо, – я накрыла его руку своей. Мой мозг лихорадочно работал.