Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13.3

В спальне было тихо, но воздух казался наэлектризованным. Мы лежали в темноте, глядя в потолок, где отсветы камина рисовали пляшущие тени. Виктор не спал. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, когда прижалась к его плечу. Он был похож на сжатую пружину.

– Он дышит ровно, – тихо сказала я, нарушая тишину. – Я проверила перед уходом. Ян сидит с ним. – Меня волнует не мальчишка, – отозвался Виктор глухо. – С мальчишкой все ясно: выходим, допросим, спрячем. Меня волнуют завтрашние гости.

Он повернулся ко мне, подложив руку под голову. – Тридцать горцев, Матильда. Это не просто «рабочая сила». Это стая. Молодые, горячие, с топорами. Они не знают, что такое строй. Они не знают, что такое «не трогать служанок». – Тормунд обещал дисциплину. – Тормунд – сын Вождя. Его боятся. А здесь его не будет. Здесь буду я. И для них я – чужак, которому они временно продали свои мечи.

Он вздохнул. – Завтра может пролиться кровь. Первая пьяная ссора в казарме, косой взгляд на местного солдата... и у нас будет гражданская война во дворе. ​Я села в кровати, подтянув колени к груди. – Значит, нам нужен Регламент. Жесткий. И понятный даже неграмотному. – Регламент? – Виктор усмехнулся. – Ты хочешь заставить их читать правила? – Я хочу создать систему сдержек и противовесов. Я начала загибать пальцы:

1. Принцип «Разделяй и Властвуй». – Мы не селим их одной кучей. Ты был прав насчет смешанных троек. Но давай пойдем дальше. Мы разобьем их на три отряда. «Волки», «Медведи» и... ну, скажем, «Орлы». В каждом отряде – треть горцев и две трети наших ветеранов. Командиры отрядов – только твои люди. Маркус, Саймон и... кто у нас третий надежный? – Сержант Грей, – кивнул Виктор. – Одноглазый. Злой как черт, но справедливый. – Отлично. Горцы оказываются в меньшинстве. Им придется подстраиваться под большинство.

2. Сухой закон. – Это обязательно, – кивнул Виктор. – Ни капли спиртного в будние дни. – Не просто запрет. Штраф. За запах перегара – лишение недельной пайки мяса. – Жестоко. Мясо для них – святое. – Вот именно. Они простят удар плетью (это для них доблесть), но они не простят голод. Бьем по желудку, Виктор. Это эффективнее.

​3. Женский вопрос. Это волновало меня больше всего. – Объяви им завтра на плацу: любая женщина в замке – Личная Собственность Леди Матильды. Виктор удивленно поднял бровь. – Собственность? – Да. Скажи, что я – Ведьма (они в это верят). И что на каждой служанке стоит моя «Печать неприкосновенности». Тот, кто тронет девушку без её согласия, не просто пойдет под суд. У него отсохнет... мужская сила.

Виктор фыркнул, а потом рассмеялся в подушку. – Ты страшная женщина. Они будут обходить прачек за версту. – Пусть обходят. Гормоны пустим в дело. Вечером – тренировочные бои до седьмого пота. Чтобы сил хватало только дойти до койки.

4. Экономика войны. – Платить будем не в конце месяца, – продолжила я. – А каждую неделю. Но! Удерживаем 20% в «Страховой фонд». – Зачем? – Если горец сбежит или нарушит контракт – эти деньги сгорают. Если отслужит честно – получит их бонусом при увольнении. Это привяжет их лучше цепей. Никто не захочет терять накопленное.

Виктор слушал внимательно, глядя на меня с нескрываемым уважением. – Ты рассуждаешь как генерал, который прошел сто войн. – Я прошла сто корпоративных слияний, милый. Там акулы пострашнее твоих горцев. ​Он потянул меня к себе, заставляя лечь обратно под теплое одеяло. – Хорошо. План принят. – Завтра утром ты встречаешь их, – я положила голову ему на грудь. – Проводишь «парад», пугаешь их моим проклятием, разбиваешь на отряды. А потом... – А потом я увожу их на Дорогу.

Он стал серьезным. – Я заберу двадцать человек на расчистку «Глотки Дракона». Десять оставлю здесь, в гарнизоне, под присмотром Маркуса. Мне нужно лично проверить, как идет заливка бетона. И проехать по деревням, как мы договаривались. – Надолго? – Дня на три. Может, четыре. Я почувствовала укол тревоги. Четыре дня. Одна в замке. С «зеленым» мальчишкой в стене и десятком диких горцев в казарме (пусть и под присмотром). – Я справлюсь, – твердо сказала я. – Я знаю, – он поцеловал меня в макушку. – Маркус останется за старшего по обороне. Ян – по технике. Ты – по всему остальному. – И по Нико, – шепнула я. – Мне нужно понять, что за «смерть» он принес в тубусе. – Будь осторожна, – Виктор сжал меня крепче. – Не открывай этот чертов тубус без меня. Обещаешь? – Обещаю. Я только поговорю с ним. И накормлю. Я наблюдала за встречей из окна своей спальни, скрытая шторой. Ровно в девять ворота открылись. Во двор вошла пестрая толпа. Рыжие бороды, шкуры, блеск топоров. Они шли не строем, а гурьбой, гогоча и озираясь. Тридцать молодых волков. Виктор ждал их на крыльце. Один. Без охраны. В черном походном костюме, рука на эфесе меча.

Он не кричал. Он просто стоял и смотрел. Его поза выражала такую спокойную, давящую уверенность, что шум во дворе начал стихать. Один горец замолчал. Другой толкнул соседа. Через минуту во дворе повисла тишина.

– Добро пожаловать в Грозовой Створ, – голос Виктора был негромким, но его слышал каждый. – Здесь нет Кланов. Здесь есть Гарнизон.

Он спустился на одну ступеньку.

– Здесь платят серебром. Кормят мясом. Но здесь спрашивают шкурой. Мое слово – закон. Слово Леди – закон. Кто не согласен – ворота открыты. Никто не шелохнулся. – Маркус! – рявкнул Виктор. – Разбить на тройки! Читать Устав! Форму выдать! Кто откажется мыться – в реку!

Я отошла от окна. Виктор справится. У него есть харизма лидера. А у меня есть свои задачи. Я оделась (строгое рабочее платье, ключи на поясе, удобные туфли). Пора спускаться в подземелье. Точнее, в стену. У нас есть пациент, которого нужно допросить, пока он не сошел с ума от ужаса.

– Лиза! – позвала я. Девушка появилась мгновенно. – Завтрак мне в кабинет. И двойную порцию каши с мясом... эээ... для Мурза. (Легенда о прожорливом цветке была идеальным прикрытием для выноса еды). – Мурз сегодня голодный? – лукаво спросила Лиза. – Зверски. И захвати кувшин компота. Витамины нужны даже растениям.

День начался. Виктор строил армию. Я шла раскрывать тайны техномагии. И где-то далеко, за перевалом, механические псы уже, возможно, брали след. ​Я просочилась в тайную комнату, как заправская шпионка, держа в руках поднос, накрытый салфеткой. Внутри пахло пылью и, странным образом, лекарствами – Ян постарался.

Нико не спал. Он сидел на столе, поджав ноги, завернутый в одеяло, как гусеница. Его разноцветные глаза (один карий, другой пугающе-голубой) уставились на меня поверх очков, которые он уже водрузил на нос. В руках он вертел какой-то механизм, разобранный на части – кажется, это был старый астрономический прибор деда, который Нико успел развинтить.

– Еда, – объявила я, ставя поднос на край стола. – Каша с мясом. Компот. И никакой химии.

Он вздрогнул, но потянулся к ложке. Руки его дрожали, черные пятна ожогов выглядели жутко на бледной коже.

– Спасибо, миледи... – прошептал он. – Ешь. И говори. Я села напротив. – Что в тубусе, Нико? И не говори мне про «Смерть». Я хочу знать технические характеристики. Это бомба? Яд? Вирус? Нико проглотил кашу, не жуя. – Это «Дыхание Бездны», – сказал он тихо. – Формула газа. Я похолодела. Химическое оружие. – Что оно делает? – Оно... меняет плоть. Алхимики хотели создать идеальных солдат. Чтобы не чувствовали боли, чтобы кожа была как броня. Но газ нестабилен. Те, кто его вдыхает... они не становятся солдатами. Они становятся... мясом. Безумным, голодным мясом.

Меня затошнило. Зомби-апокалипсис в пробирке. – И ты украл это? Зачем? – Чтобы уничтожить, – в его глазах вспыхнул фанатичный огонь. – Магистр Рихтер хотел распылить его над мятежной провинцией на Юге. Для теста. Я не мог... Я выкрал прототип и формулу нейтрализатора. – Нейтрализатора? – я уцепилась за это слово. – То есть, эту дрянь можно остановить? – Можно. Но формула сложная. Мне нужны реактивы. И лаборатория.

Я посмотрела на него. Маленький, затравленный, с кислотными волосами. Гринпис и Оппенгеймер в одном флаконе. – Лаборатория будет, – твердо сказала я. – Но при одном условии. Ты не делаешь ничего, что может взорвать мой замок. И ты работаешь на нас. – Я... я согласен. – Отлично. Сиди тихо. Яна я приставлю к тебе помощником. И спрячь этот тубус подальше. Если эта штука разобьется здесь... я тебя лично придушу. – Она в «Сердце Зимы», – кивнул он на дедов ледяной сундук. – Холод сдерживает реакцию.

Умно.

– Отдыхай, Нико. Твоя смена начнется, когда заживут руки.

Я вышла из тайника, отряхнула платье и нацепила на лицо маску «Радушной Хозяйки». В Большом Зале уже накрывали стол. Виктор был там. Он выглядел... озадаченным. – Как прошло распределение? – спросила я, подходя к нему. – Нормально, – он потер переносицу. – Они шумные, наглые, но силу уважают. Я разбил их на три десятка. Старшие отрядов пришли на обед. – И? В чем проблема? – В третьем десятке. Там... сюрприз. – Какой?

Двери распахнулись, не дав ему ответить. ​Вошли трое.

Глава 13.4

Первым шел Тормунд (он остался, чтобы проконтролировать передачу людей). Рыжий, огромный, довольный. За ним – двое «старших». Один – классический горец: шкаф с антресолью, борода лопатой, шрамы, запах немытого тела. Его звали Бьорн. А вот третий...

Третий был ниже ростом. Щуплый, гибкий, в кожаном доспехе, плотно облегающем фигуру. Лицо скрывал глубокий капюшон плаща, а на поясе висели не топоры, а два коротких изогнутых клинка. Они подошли к столу.

– Приветствую воинов, – кивнула я. – Прошу к столу.

Бьорн плюхнулся на скамью, отчего та жалобно скрипнула. Тормунд сел рядом с Виктором. А «Третий» остался стоять.

– Сними капюшон, воин, – сказал Виктор. – Здесь не прячут лиц.

Фигура медленно подняла руки. Тонкие, жилистые руки в кожаных наручах. Капюшон был откинут. По залу (где суетились служанки и стоял караул) пронесся тихий вздох. Это была девушка.

Молодая, лет двадцати пяти. С кожей цвета бронзы и глазами, серыми и холодными, как ледниковая вода. Её волосы были выбриты на висках, а на макушке собраны в сложную, тугую косу, в которую были вплетены вороньи перья и... кажется, фаланги чьих-то пальцев. Через всё лицо, от виска до подбородка, шла татуировка – синяя вязь рун. Она смотрела на Виктора прямо, дерзко, без тени страха.

– Яра, – представилась она. Голос был хрипловатым, низким. – Дочь Ветра. Старшая отряда «Соколы».

Виктор замер. Я видела, как в его голове сражаются «Устав» и «Реальность».

– Женщина? – наконец произнес он. – Тормунд, ты привел мне в казарму женщину?

Тормунд захохотал, разламывая курицу.

– Яра стоит троих мужиков, Сторм! Она вырезала патруль Империи прошлой зимой. В одиночку.

– У меня в Уставе нет женских казарм, – отрезал Виктор. – И я запретил женщинам служить в строю.

Яра усмехнулась. Криво, хищно.

– Твой Устав – для овец, Лорд. Я – волчица. Я сплю там, где упаду. И горе тому кобелю, который решит меня понюхать без спроса.

Она положила руку на рукоять клинка. – Или ты боишься, что я побью твоих ветеранов, и им станет стыдно?

Виктор начал багроветь. Его мужское эго было задето. Ситуация накалялась. Выгнать её – оскорбить Клан. Оставить – нарушить свои же правила. Я шагнула вперед.

– Добро пожаловать, Яра, – мой голос прозвучал звонко.

Все посмотрели на меня. Я подошла к ней. Мы были одного роста. Две женщины в зале, полном тестостерона. Я – в шелках и с кулоном. Она – в коже и с рунами.

– Лорд Виктор беспокоится не о том, что ты женщина, – сказала я мягко. – А о том, что наши мужчины могут забыть о службе, глядя на тебя. Ты слишком... эффектна.

Яра моргнула. Она ожидала наезда, но не комплимента.

– Но я решу эту проблему, – я повернулась к мужу. – Виктор, Яра не будет жить в общей казарме. – А где? В конюшне? – буркнул он. – В замке. В крыле для гостей. Рядом с моей комнатой. Яра нахмурилась. – Я не служанка, Леди. Я не буду выносить горшки. – Ты будешь не служанкой. Ты будешь... – я на секунду задумалась. – ...Начальником моей личной охраны. Я улыбнулась. – У Лорда есть его ветераны. А мне нужна Тень. Женщина, которая может пройти туда, куда не пустят мужчину с мечом. И которая прикроет мне спину, когда я буду вести переговоры.

Я протянула ей руку. – Зарплата двойная. Питание с офицерского стола. Но подчиняешься лично мне. Согласна?

Яра посмотрела на мою руку. Потом на Виктора. Потом на Тормунда. Тормунд кивнул: «Соглашайся, дура, это джекпот». Яра пожала мою руку. Её ладонь была жесткой, мозолистой, но рукопожатие – крепким.

– Согласна, Хозяйка. Но если будет скучно – я уйду в горы. – Скучно не будет, – пообещала я, вспоминая Нико в стене и «Дыхание Бездны». – У нас тут очень весело.

Виктор выдохнул. Конфликт был исчерпан, хоть он и выглядел недовольным.

– Ладно, – сказал он, садясь за стол. – Начальник охраны так начальник охраны. Садись, Яра. Посмотрим, как ты ешь. Если как птичка – уволю.

Яра села, достала свой нож и воткнула его в кусок мяса.

– Я ем как волк, Лорд. Береги пальцы.

Обед продолжился. Я смотрела на Яру. Сильная. Опасная. Независимая. Идеальный кандидат, чтобы охранять мой кабинет с секретами. И, возможно, единственная, кто сможет понять Нико. Они оба – изгои в этом мире. Моя команда «Мстителей» пополнялась. ​Обед закончился, когда на столах остались только обглоданные кости. Виктор встал. – Тормунд, Бьорн – выводите людей на плац. Выдадим снаряжение. Через час – первый смотр.

Горцы загомонили, отодвигая скамьи. Виктор бросил на меня взгляд – смесь усталости и благодарности за разрешение конфликта с Ярой – и вышел. Я осталась с Ярой.

Она стояла, расслабленная, но готовая к прыжку, и ковыряла в зубах щепкой. – Ну что, Тень, – сказала я. – Пойдем, покажу твою конуру. – Надеюсь, там сухо, – хмыкнула она.

Я привела её в комнату на втором этаже, смежную с моей спальней. Раньше здесь спала дежурная служанка, но комната пустовала. Здесь было чисто, узкое окно выходило во двор, а у стены стояла кровать с нормальным матрасом.

Яра вошла. Обошла комнату по периметру, проверяя углы..Потом подошла к кровати. Ткнула пальцем в перину. – Мягко, – скривилась она. – Спина болеть будет. Она сдернула одеяло и подушку, бросила их на пол. – Я буду спать на полу. У двери. – Как хочешь, – пожала я плечами. – Но в замке есть правило: мыться. Каждый день. Яра фыркнула. – Я купаюсь в горной реке, когда лед сходит. Сейчас вода теплая, грязь сама отвалится. – Нет. Сейчас ты пойдешь в баню. Лиза выдаст тебе мыло и чистое белье. Твоя кожаная броня пахнет так, будто ты в ней родилась. – Это запах удачи, – огрызнулась Яра. – Это запах старого пота. А ты теперь – элита. Элита должна пахнуть страхом врагов, а не грязными носками.

Яра посмотрела на меня зло, но потом вдруг рассмеялась. – Ты забавная, Хозяйка. Маленькая, пахнешь цветами, а командуешь как Вождь. Ладно. Показывай свою баню.

Отправив Яру с Лизой (которая смотрела на дикарку с ужасом) отмываться, я получила час свободы. Мне нужно было к Нико.

Я прокралась к тайнику. Внутри было душно. Нико сидел при свете магического шара и что-то чертил на обрывке бумаги, который дал ему Ян.

– Как дела, стажер? Он вздрогнул. – Миледи... Я пишу список. Он протянул мне листок. Почерк был дерганый, острый. «Спирт. Сера. Ртуть. Кварц. Медная проволока. Линзы».

– Это для нейтрализатора? – спросила я. – Частично. И для... системы очистки воздуха. Здесь душно. Я могу собрать вентиляцию, если будет труба. – Труба будет. Что еще? – Я слышал шаги, – он понизил голос. – Тяжелые. Много людей. – Это наши новые солдаты. Горцы. – Горцы? – его глаза расширились. – Они ненавидят техно. Если они найдут меня... они сожгут меня вместе с тубусом. – Не найдут. Ты в «мертвой зоне».

Я положила на стол яблоко и кусок сыра. – Яра – мой новый телохранитель – сейчас в бане. Но потом она будет ходить за мной хвостом. Я не смогу часто приходить. Ян будет твоим связным. – Понял. Я уже собралась уходить, когда он сказал: – Миледи. Тот тубус... Холод уходит. Если лед растает – газ вырвется. – Лед не растает, – уверенно сказала я (хотя внутри кольнуло). – Это магия. – Магия нестабильна рядом с химией, – возразил он. – Мне нужно собрать стабилизатор. Срочно. Достаньте мне ртуть. – Достану.

Вечером я вышла на балкон, чтобы посмотреть, как Виктор «ломает» новобранцев. Зрелище было эпичным. Тридцать горцев стояли нестройной толпой. Напротив них – двадцать ветеранов Виктора. В строю. Плечо к плечу. Щиты сомкнуты. Стена.

– Задача простая! – орал Виктор, расхаживая между ними. – Вы, сыны гор, должны прорвать этот строй. Кто прорвется – получает бочонок пива. Кто нет – чистит сортиры неделю!

Горцы радостно взревели. Для них это была игра.

– Вперед! – махнул Виктор.

Толпа рыжих и бородатых ломанулась на строй. Они бежали быстро, размахивая деревянными дубинками (оружие не дали). Каждый сам за себя. Каждый хотел быть героем. БАМ! Они врезались в щиты. Строй ветеранов даже не шелохнулся. Они работали как единый организм. Щит – толчок. Меч (тупой) – удар в щель. Шаг вперед. Горцы отскакивали, мешали друг другу, падали. Строй ветеранов, как асфальтовый каток, медленно, молча теснил их к стене конюшни. Через пять минут все было кончено. Горцы валялись в грязи, потирая ушибленные бока. Ветераны стояли, тяжело дыша, но держа строй.

Виктор подошел к поверженным. – Сила – ничто, – сказал он громко. – Порядок – всё. Вы дрались как стая собак. Они дрались как один кулак.

Он поднял с земли одного парня – молодого, с разбитым носом. – Хочешь побеждать, парень? Учись стоять рядом с братом, а не бежать впереди него.

Горец сплюнул кровь, но кивнул. В его глазах появилось уважение. Не к силе, а к умению. Сзади меня раздался скрип. Я обернулась. Яра. Она стояла в дверях балкона. Чистая. Волосы мокрые, расплетены по плечам (неожиданно красивые, густые, цвета воронова крыла). На ней была чистая рубаха и штаны, которые выдала Лиза. Она смотрела вниз, на Виктора. В её взгляде был тот знакомый хищный интерес.

– Он хорош, – сказала она, прикусив травинку. – Двигается правильно. Не тратит сил зря. – Он лучший, – сухо ответила я. – Для равнины – да, – согласилась Яра. – В горах он бы сдох через день. Но здесь... здесь он Король. Она перевела взгляд на меня. – А ты – Королева. Я видела, как ты ходила в тайник в стену. У меня внутри все оборвалось. – Что? – Ты пахнешь пылью. И чем-то кислым. И страхом, – она повела носом. – У тебя там секрет, Хозяйка?

Я подошла к ней вплотную. – У каждого есть секреты, Яра. У тебя – почему ты ушла из Клана. У меня – что лежит в стене.

Я посмотрела ей в глаза. – Мои секреты оплачивают твою зарплату. Ты охраняешь меня. А значит – охраняешь и мои секреты. Даже от Лорда. Поняла?

Яра ухмыльнулась. – Даже от Лорда? – это ей понравилось. – Это мне по душе. Бабский заговор. Люблю такое. – Это не заговор. Это бизнес. ​Она кивнула и снова посмотрела на Виктора. – Хороший самец, – пробормотала она, словно оценивала племенного жеребца. – Крепкий. Дети от такого будут сильные. И вот тут я поняла: ревность будет. Вечер опустился на Грозовой Створ тяжелым, влажным одеялом. В Большом Зале было шумно. Тридцать горцев, отмытых (некоторые – насильно, с применением ледяной воды) и одетых в казенное, ужинали за длинными столами. Гул их голосов, смешанный со стуком деревянных кружек, создавал фон, похожий на рокот прибоя.

Мы сидели за «Высоким Столом», на возвышении. Я, Виктор и Яра. Маркус и Ян предпочли ужинать с солдатами, чувствуя, что наверху атмосфера сгущается.

Яра, распаренная после бани, с мокрыми черными волосами, рассыпанными по плечам, выглядела пугающе красивой. Дикой, необузданной красотой хищника, которого пустили в гостиную. Она ела жадно, но аккуратно, отрезая куски мяса своим личным ножом – узким, хищно изогнутым клинком с костяной рукоятью.

– Значит, «Соколиный удар»? – спросил Виктор, отламывая хлеб. Он даже не смотрел в свою тарелку, его взгляд был прикован к оружию Яры. – Ага, – она вытерла губы тыльной стороной ладони. – Подрезаешь под колено, потом – вспарываешь бок, пока он падает. Имперские латники неповоротливы. Пока они разворачивают свои двуручники, я уже за спиной. ​Виктор кивнул, и в его глазах загорелся огонек профессионального интереса. – Покажи нож.

Яра перехватила клинок за лезвие и протянула ему рукоятью вперед. Жест доверия. Воин воину.

Виктор взял оружие. Взвесил на ладони. Провел пальцем по плоской стороне лезвия.

– Баланс смещен к острию, – заметил он одобрительно. – Для метания тоже сгодится? – До двадцати шагов – в глаз белке, – ухмыльнулась Яра. – Это сталь из старых жил. Мой дед ковал. Она не тупится о кости.

Я сидела между ними, аккуратно накалывая кусочек запеченной репы на вилку. Я чувствовала себя иностранкой. Они говорили на языке, который я понимала умом (благодаря книгам и фильмам), но не нутром.

– А как ты обходишь защиту шеи? – Виктор подался вперед, положив локти на стол. – У них там горжеты. – В стык, – Яра показала на своей шее, проведя ногтем линию под ухом. – Там есть щель, где шлем соединяется с наплечником. Нужно бить снизу вверх. – Рискованно, – покачал головой Виктор. – Если промахнешься, откроешь корпус. – Кто не рискует, тот не пьет кровь врага, – она рассмеялась, и Виктор улыбнулся в ответ.

Это была не просто беседа. Это был танец. Они понимали друг друга с полуслова. Им не нужны были длинные объяснения. «Удар. Блок. Кровь. Сталь». Я посмотрела на свои руки. Белые, ухоженные (спасибо вчерашней маске). Пальцы, которые привыкли держать перо, калькулятор и чашку кофе.

Я создала экономику этого замка. Я нашла деньги на наемников. Я придумала, как кормить эту ораву. Но сейчас, за этим столом, все мои достижения казались бледными тенями перед простой и жестокой реальностью: они умели убивать, а я – нет.