Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13.1

Весна вступала в свои права нагло и грязно. Снег во дворе осел, посерел и потек ручьями, превращая плац в болото. С крыш капало так, что шум стоял круглосуточно. Но внутри замка было сухо и по-деловому жарко.

Я собрала «Большой Совет» в малой столовой. Мы сдвинули столы. Я принесла свою главную ценность – Карту, на которой теперь жирного красного цвета было больше, чем белых пятен. Вокруг сидели мои «топ-менеджеры». Виктор – справа. Маркус – с грифельной доской (вести протокол). Ян – с перемазанными сажей руками (он уже экспериментировал с печами). Дора и Герта – ответственные за тыл. Лиза – наш коммерческий директор.

Я встала во главе стола. – Итак, господа. Я обвела их взглядом. Они изменились. Ушла затравленность, исчез страх голодной зимы. В их глазах горел азарт. Они поняли: мы не просто выживаем, мы побеждаем. – Этап «Легализация» завершен, – объявила я. – Инспектор уехал довольным. Империя дала нам карт-бланш (пока неофициально, но печать есть). По столу пронесся одобрительный гул. – Теперь начинается этап «Экспансия». Я взяла указку (ровную ветку ивы).

Я ударила указкой по участку карты «Глотка Дракона». – Снег сходит. Через неделю перевал откроется. Но старая дорога разбита в крошево. Если мы пустим туда телеги, они застрянут. Я повернулась к Яну. – Ян, доклад по цементу. Стеклодув (теперь уже главный инженер) встал. – Мы сделали пробный замес, миледи. Известняк из карьера плюс зола из печей. И глина. Залили куб вчера утром. – И? – Сегодня я бил по нему молотом, – Ян широко улыбнулся. – Молот отскочил. Камень звенит. Это... колдовство, не иначе. Жидкий камень. – Это римский бетон, Ян. Я обратилась к Совету. – Мы не будем мостить дорогу булыжником. Это долго и дорого. Мы будем лить дорогу. Ставим опалубку, армируем железом (тем самым ломом, который забраковал Виктор), заливаем смесью. Виктор нахмурился. – Железо в землю? Это расточительство. – Это арматура, Виктор. Бетон держит сжатие, железо – растяжение. Вместе они вечны. Эта дорога простоит тысячу лет, и наши правнуки будут по ней ездить. – Добро, – кивнул Лорд. – Если Ян говорит, что молот отскакивает – я верю. ​ – Маркус? Лейтенант выпрямился. – Горцы на подходе. Тормунд прислал вестника. Тридцать молодых парней. Будут здесь завтра к обеду. В зале повисла тишина. Герта побледнела. – Тридцать... дикарей? – прошептала она. – Миледи, они же разнесут кухню! Они едят как саранча! – Спокойно, – я подняла руку. – Мы не пустим их в замок. Я показала на карту, на точку у внешних ворот. – Здесь мы строим Казармы. Это будет их база. Я посмотрела на Виктора. – Твоя задача – интеграция. Они не знают дисциплины. Они привыкли жить кланом. – Я смешаю их, – жестко сказал Виктор. – Разобью на тройки. Один мой ветеран – двое новичков-горцев. Ветеран отвечает головой за поведение своих «волчат». Драка – наряд вне очереди обоим. Воровство – плети. – Согласна. Но нужен и пряник. Я повернулась к Лизе. – Лиза, форма. – Уже шьем, миледи! – она достала образец. – Серые плащи с синей окантовкой. И эмблема на плече – Молния и Гора. – Отлично. Когда дикарь надевает форму, он перестает быть дикарем и становится солдатом. Это психология.

– Ганс и Берта (семья, которую мы наняли) выезжают на точку «Приют №1» послезавтра. – Им негде жить, – заметил Ян. – Там руины. – Они берут с собой шатер. Первую неделю живут в полевых условиях. Ян, твоя бригада идет с ними. Первая задача – не дом, а Печь и Склад. Я обвела точку на карте кружком. – Мы запускаем стандарт. В каждом Приюте должны быть: • ​Охраняемая парковка для телег. • ​Горячая еда 24 часа в сутки (суп, каша, чай). • ​Магазин «Сторм-Маркет». – Дора, – я посмотрела на травницу. – Мне нужно наполнение для полок. Мазь в маленьких баночках. Мыло. Свечи. И... тот самый бальзам. – Спирта не хватит, – вздохнула Дора. – Девочки работают в две смены. – Значит, расширяем производство. Я видела в подвале старые медные чаны. Почистить, запустить в дело. ​ Я положила на стол гроссбух. – Деньги у нас есть. Золото Тормунда и аванс от первых купцов. Но траты предстоят чудовищные. – Мы покупаем еду, – вставила Герта. – Свои запасы тают. – Верно. Поэтому мы вводим «Продовольственный налог» для деревень в долине. Виктор напрягся. – Они и так бедны, Матильда. Если мы начнем отбирать зерно... – Мы не будем отбирать. Мы будем покупать в счет будущих налогов. Или менять. На соль, на инструменты, на защиту. Я посмотрела на мужа. – Виктор, люди в долине напуганы. Они боятся Алхимиков, боятся зимы. Ты должен поехать туда. Не как сборщик податей. А как Лорд-Защитник. Покажи им своих новых солдат. Покажи, что здесь теперь Власть. И предложи сделку: они везут нам продукты, мы даем им безопасность и рынок сбыта. – Хорошо, – кивнул он. – Я проеду по деревням. ​ Я свернула карту. – Работы много. Спать будем мало. Но если мы выдержим этот темп до лета... Грозовой Створ станет самым богатым местом на Севере. Я улыбнулась своей команде. – Вопросы? – Только один, – поднял руку Ян. – Этот бетон... Мы будем лить его в формы. А формы из чего? Дерева мало. – Разбираем старый сарай в нижнем дворе. И... – я прищурилась. – Используем щиты. Старые, дырявые щиты. Они плоские и ровные. – Гениально, – хмыкнул Маркус. ​– Все свободны. За работу. ​Люди зашумели, отодвигая стулья. Зал наполнился деловым гулом. Виктор остался сидеть. Когда дверь за последним участником закрылась, он подошел ко мне. – Ты устроила революцию, Матильда. – Я просто наладила процессы. – Нет. Бетон. Форма для горцев. Сетевые трактиры. Ты меняешь сам уклад жизни. Он взял мою руку и поцеловал пальцы, испачканные мелом. – Я поеду в деревни завтра. Но сегодня... Он посмотрел на окно, за которым сияло весеннее солнце. – Сегодня я хочу показать тебе место. Недалеко. Там, где сходит снег, цветут первые крокусы. – Это свидание, милорд? – Это инспекция, миледи. Инспекция весны

Мы выехали из замка через боковые ворота, чтобы не привлекать внимания гарнизона. Я – на Плюшке (которая явно радовалась весне и пыталась грызть каждую встречную ветку). Виктор – на своем боевом вороном, который шел по тающему насту с грацией танцора. Воздух был пьянящим. Это был не тот стерильный мороз, что зимой. Это был густой коктейль из запахов мокрой коры, прелой хвои и далекого, едва уловимого аромата земли, которая просыпалась после долгого сна. Солнце слепило. Снег, посеревший в низинах, здесь, на склонах, сиял так, что больно было смотреть.

– Куда мы едем? – спросила я, щурясь от света. – На Южный Склон, – Виктор указал рукой на скальный выступ, залитый солнцем. – Там есть место, которое не продувается ветром. «Ладонь Великана». Там весна наступает раньше всего.

Мы поднимались минут двадцать. Тропа петляла между огромными валунами, покрытыми яркими пятнами лишайника. Наконец, мы выехали на небольшое плато. Оно действительно напоминало ладонь, сложенную ковшиком. Скалы закрывали его с трех сторон, отражая и фокусируя солнечное тепло. Здесь не было снега. Здесь была черная, влажная земля. И на ней, как рассыпанные драгоценные камни, горели цветы. Фиолетовые. Желтые. Белые. Крокусы.

Их были сотни. Они дрожали на ветру пушистыми лепестками, пробиваясь сквозь прошлогоднюю сухую траву. Это было так ярко и так... невозможно живо посреди серых скал, что у меня перехватило дыхание. Виктор спешился первым. Подошел ко мне и снял меня с седла. Но не поставил на землю. Он держал меня на весу, глядя в глаза. – С первым днем весны, Матильда.

– Это... потрясающе, – прошептала я, глядя через его плечо на цветочный ковер. – В моем мире такие цветы дарят на Восьмое марта. Но они там мертвые, срезанные. А здесь... – Здесь они живые. Как и мы. Он опустил меня на сухой валун, нагретый солнцем. Сам сел рядом. Мы молчали. Это была не та тишина, что в кабинете, когда мы считаем бюджет. Это была тишина единения. Я сняла варежку и коснулась его руки. – Спасибо, Виктор. За то, что вытащил меня. Я начала забывать, что мир состоит не только из бетона и паштета. – Ты слишком много на себя берешь, – он переплел свои пальцы с моими. – Иногда мне кажется, что ты пытаешься перестроить этот мир в одиночку. – А кто, если не я? – Мы, – он поцеловал мою ладонь. – Мы. ​Он наклонился и сорвал один цветок. Фиолетовый, с ярко-оранжевой сердцевиной. – Знаешь, что говорят горцы про эти цветы? – Что? – Что это слезы Дракона, который плакал от счастья, когда увидел солнце после полярной ночи. Он осторожно вставил цветок мне в петлицу пальто. – Ты – мое солнце, Матильда. И я, наверное, тот самый дракон. Я улыбнулась, чувствуя, как щеки заливает румянец (и это не от ветра). – Ты поэт, Лорд Сторм. Опасно. Я могу привыкнуть. – Привыкай. Он притянул меня к себе.

Наш поцелуй был долгим, теплым, со вкусом солнца и надежды. В этот момент не существовало ни Алхимиков, ни Империи, ни проблем с канализацией. Были только мы двое на теплой ладони каменного великана.

Внезапно Плюшка, которая мирно щипала сухую траву у края поляны, громко фыркнула и прянула ушами. Вороной Виктора тоже напрягся, ударив копытом о камень. Виктор мгновенно изменился. Романтик исчез. Вернулся Воин. Он мягко, но решительно отстранил меня и положил руку на эфес меча. – Тихо, – шепнул он. Мы прислушались. Ветер. Шум капели. И... Скрип. Слабый, неритмичный звук. Словно кто-то ползет по насту. Или тащит что-то тяжелое. – Зверь? – одними губами спросила я. – Зверь не шумит так глупо, – ответил Виктор. Он сделал знак мне оставаться на месте, а сам, пригибаясь, двинулся к краю поляны, туда, где начинался кустарник. Я сидела ни жива ни мертва. Романтика улетучилась, уступив место холодному, липкому страху. Я нащупала в кармане камень-грелку (он мог служить метательным снарядом) и сжала кулон.

Виктор исчез за кустами.

Глава 13.2

Тишина. Минута. Две.

– Матильда! Сюда! – крикнул он. В его голосе не было угрозы, была тревога.

​Я соскочила с валуна и побежала на голос, путаясь в юбках и мокром снегу. За кустарником, в небольшой ложбине, занесенной грязным снегом, лежал человек. Не воин. И не горец.

Это был совсем молодой парень, почти мальчишка. Он лежал ничком, раскинув руки. Его одежда – странная, куцая куртка из серой кожи и узкие штаны – была изодрана в клочья. На спине темнели пятна крови. Но самое странное было не это. Его волосы. Они были коротко острижены и выкрашены в неестественный, кислотно-зеленый цвет. А на шее, на кожаном шнурке, болтался не амулет и не крест. Там висели очки. Громоздкие, с толстыми линзами в медной оправе и кожаными шорами по бокам. Очки механика. Или...

– Он жив? – я упала на колени рядом с парнем.

Виктор уже перевернул его на спину. Лицо мальчишки было синим от холода, губы потрескались.

– Едва, – буркнул Виктор, прикладывая ухо к его груди. – Сердце бьется, но слабо. Обморожение. Истощение.

Я стянула перчатку и приложила ладонь к его лбу. Ледяной.

– Нужно согреть. Срочно.

Я активировала кулон. Направила поток тепла в свои руки, а потом положила их ему на грудь, прямо поверх мокрой куртки. Парень дернулся и застонал.

– ...Формула... – прошептал он в бреду. – Не отдам... Его рука судорожно сжалась на груди, словно защищая что-то спрятанное за пазухой.

Я разглядела его пальцы. Они были черными. Не от грязи и не от мороза. Они были во въевшейся химии. Характерные пятна от кислот и реагентов, которые не смываются неделями. Я переглянулась с Виктором. Мы оба поняли одно и то же.

– Алхимик? – спросил Виктор мрачно. – Нет, – я покачала головой, глядя на его драную одежду и затравленное даже во сне лицо. – Беглец. Подмастерье.

Я увидела на его запястье клеймо. Выжженное. Символ: Змея, кусающая хвост, пронзенная ретортой. И цифра: 304.

– Это не просто беглец, Виктор. Это собственность Гильдии. Раб.

Виктор выругался. – Если мы его заберем, Алхимики придут за ним. Это кража имущества. – Если мы его оставим, он умрет через час, – жестко сказала я. – Грузи его на коня. – Матильда... – Грузи! Он бормотал про «формулу». Ты понимаешь? Он что-то украл у них. Или что-то знает. Я посмотрела на дрожащего мальчишку. – Это не просто спасенный. Это наш "язык". И, возможно, наш шанс понять, что они готовят.

Виктор кивнул. Он легко поднял тощее тело парня и перекинул его через седло своего коня.

– Свидание окончено, – констатировал он, запрыгивая в седло позади беглеца. – Вместо цветов мы везем домой проблемы. – Мы везем информацию, – возразила я, садясь на Плюшку. – А цветы... Я коснулась крокуса в петлице. – Цветы я сохраню.

Мы погнали коней вниз, к замку. Солнце все так же ярко светило, но теперь оно освещало не идиллию, а начало новой главы. Мальчик с зелеными волосами. Клеймо раба. И украденная тайна. Война Корпораций началась раньше, чем мы думали. Она приползла к нам сама, полумертвая, через перевал. ​Мы въехали на конный двор через задние ворота, предназначенные для обозов с сеном. Там было пусто. – Слезай, – скомандовал Виктор. – Держи лошадей. Я возьму груз. Он стащил мальчишку с седла, предварительно завернув его с головой в свой плащ. Теперь это выглядело так, будто Лорд несет мешок с овсом или трофейную тушу. – Если кто спросит – это шкуры для просушки, – бросил он мне. – Иди вперед. Расчищай путь.

Я шла первой, сканируя коридоры. Удача была на нашей стороне. Герта гремела кастрюлями на кухне, готовила обед для гарнизона, Лиза, судя по голосу, отчитывала прачку во дворе. Мы проскользнули по боковой лестнице на второй этаж. Коридор у библиотеки. Тишина.

Я подошла к гобелену с титанами. Нажала на каменную розу. Глухой стук. Стена отъехала. – Заноси! – шикнула я. ​Виктор внес тело в пыльную темноту тайника. Я шмыгнула следом и нажала на механизм закрытия. Стена встала на место, отрезая нас от мира. Мы были в безопасности.

– Клади его на стол, – я зажгла магический светильник, выкрутив яркость на максимум. – Прямо на карты. К черту карты.

Мальчишка лежал на дубовом столе, маленький, жалкий, похожий на сломанную куклу. В ярком свете его зеленые волосы казались ядовитым пятном.

– Мне нужен Ян, – сказала я, осматривая «пациента». – И аптечка. И горячая вода. И бульон. – Я принесу воду и бульон, – Виктор уже направлялся к выходу. – Скажу, что проголодался и хочу помыть руки в кабинете. – А Яна позови тихо. Скажи: «Срочный заказ на стекло». Он поймет.

Ян пришел через пять минут. Он вошел в тайную комнату, озираясь, но когда увидел тело на столе, его глаза полезли на лоб. – Миледи... Это что? Гоблин? – Это человек, Ян. Пострадавший. Мне нужны твои руки. Ты умеешь работать с хрупкими вещами.

Мы начали раздевать парня. Куртка из серой кожи (странной, синтетической на ощупь, словно прессованная бумага) была пропитана кровью и химикатами. Она присохла к ранам. – Режь, – скомандовала я. Ян достал свои ножницы для резки форм. Мы срезали одежду кусками. То, что открылось под ней, заставило Яна перекреститься, а меня – стиснуть зубы до скрежета.

Спина парня была картой пыток. Старые шрамы от плетей. Свежие ожоги от кислоты – желтые, с некрозными краями. И синяки, черные, глубокие. Но самое страшное было на руках. Его пальцы были черными не от грязи. Кожа на подушечках была сожжена, словно он голыми руками мешал реактивы. Ногти – желтые, крошащиеся.

– Химический ожог третьей степени, – констатировала я. – Ян, спирт. Бинты. И мазь с прополисом.

Мы работали молча. Ян обмывал раны спиртом. Парень дергался в беспамятстве, стонал, но не приходил в себя. Я накладывала мазь. Моя магия помогала – я грела мазь в руках, заряжая её регенерацией, прежде чем нанести на кожу.

– Смотрите, миледи, – шепнул Ян, указывая на очки, которые мы сняли с парня и положили рядом.

Я взяла их в руки. Это был шедевр. Медная оправа, подгонка деталей – микронная. Линз было три слоя. Одну можно было сдвигать рычажком.

– Увеличительное стекло? – спросил Ян, жадно разглядывая механизм. – Микроскоп, – выдохнула я. – Портативный микроскоп на глазу. Ян, этот парень – не просто раб. Он ювелир. Или механик экстра-класса.

Виктор вернулся с кувшином бульона и стопкой одеял.

– Как он? – Жить будет. Если не умрет от страха, когда проснется.

Мы завернули парня в одеяла, уложив его прямо на столе (другого ложа тут не было). Под голову положили стопку книг.

– Теперь, – я села на табурет напротив его лица. – Ждем.

Он очнулся резко. Сначала его веки дрогнули. Потом он распахнул глаза. Они были разного цвета. Гетерохромия. Один глаз карий, другой – бледно-голубой, почти прозрачный. Он увидел нас: Виктора в кольчуге, Яна в кожаном фартуке и меня. Реакция была мгновенной. Он не закричал. Он сжался в комок, закрывая голову руками, и заскулил. Тонко, на одной ноте. Как собака, которую сейчас будут бить.

– Не надо... Я работаю... Я все сделаю... Не в Камеру... Только не в Камеру...

– Тихо! – я рявкнула, используя «командный голос».

Он замер. Посмотрел на меня сквозь пальцы. – Ты не в Камере, – сказала я четко, глядя ему в глаза. – Ты в Грозовом Створе. Я – Леди Матильда. Это Лорд Виктор. Мы нашли тебя в горах.

Он моргнул. Его взгляд метался по комнате. Стеллажи. Книги. Отсутствие алхимических реторт.

– Вы... не Гильдия? – его голос был скрипучим, сорванным. – Мы враги Гильдии, – сказал Виктор, кладя руку на меч (не угрожая, а обозначая статус). – Ты сбежал от них? Парень судорожно сглотнул. Он попытался нащупать что-то на груди. – Где... Тубус? Где мой Тубус?! Паника вернулась. Он начал шарить руками по одеялу, срывая бинты. – Лежи! – я перехватила его руки. – Ян, дай ему эту штуку.

Ян протянул ему металлический цилиндр, который мы нашли у него за пазухой. Парень схватил его обеими руками, прижал к груди и выдохнул. – Слава Шестеренке...

– Как тебя зовут? – спросила я мягче. Он посмотрел на меня. В его разноцветных глазах все еще был страх, но появился и проблеск разума. – Ноль-Три-Четыре. – Это номер, – отрезала я. – А имя? Мама как тебя называла? Он задумался. Словно вспоминал забытый язык. – Нико, – прошептал он. – Меня звали Нико. До того, как меня забрали в Корпус. ​Я взяла кружку с бульоном. – Пей, Нико. Я поднесла кружку к его губам. Он пил жадно, захлебываясь, проливая бульон на одеяло. Когда кружка опустела, он откинулся назад.

– Они будут искать, – сказал он, глядя в потолок. – У них есть «Ищейки». Механические псы. Они найдут мой след. – След оборвался на перевале, – успокоил его Виктор. – Началась метель. Снег замел всё через десять минут после того, как мы тебя подобрали. – Вы не понимаете... – Нико покачал головой. Его зеленые волосы разметались по книгам. – Они ищут не меня. Они ищут ЭТО. Он постучал пальцем по тубусу. – Что там? – спросила я. Нико прижал цилиндр крепче. – Смерть, – прошептал он. – Смерть для Гильдии. И смерть для того, кто это откроет.

В комнате повисла тишина. Я переглянулась с Виктором. – Отлично, – сказала я, вставая. – Мы любим такие подарки. – Нико, слушай меня внимательно. Никто не знает, что ты здесь. Эта комната скрыта магией. Сюда не войдет ни собака, ни человек без моего разрешения. Я поправила одеяло. – Ты останешься здесь. Мы принесем матрас. Еду будем носить сами. Ты будешь сидеть тихо, как мышь. Понял? Он кивнул. – Спасибо... Леди. – А с твоей «Смертью в тубусе» разберемся, когда ты сможешь держать ложку, не расплескивая суп. Мы вышли из тайника, оставив Нико в темноте и безопасности (я оставила ему ночник и ведро для нужд – проза жизни).

– Ян, – я повернулась к стеклодуву. – Ты понимаешь уровень секретности? – Могила, миледи, – Ян был бледен, но решителен. – Я видел его ожоги. Тот, кто это сделал – не человек. Я буду носить ему еду. И... – он замялся. – Ему бы рубашку. У меня есть старая, льняная. – Принеси.

Ян убежал. Мы с Виктором остались одни. – Что будем делать? – спросил Виктор. – Если у него там чертежи оружия... – То мы их построим, – закончила я. – Или продадим. Или используем для шантажа. Я потерла виски. – Но сначала нам нужно понять, что это за «Ищейки». Механические псы? Виктор, у Алхимиков есть роботы? – Я слышал легенды, – Виктор помрачнел. – О железных зверях, которые не знают боли и чуют магию за версту. Но я думал, это сказки, чтобы пугать детей. – А парень с зелеными волосами и микроскопом на глазу – это не сказка. Это техногенная реальность. ​Я вздохнула. – Ладно. Проблемы решаем по мере поступления. ​Пациент – в стационаре. Объект охраны – под замком. ​Завтра утром я хочу допросить его. Подробно. С протоколом. ​– А сейчас? – спросил Виктор. – А сейчас, дорогой муж, мы идем в спальню. И будем делать вид, что у нас обычный вечер. Потому что если Лиза заподозрит, что мы прячем мужчину (пусть и полуживого) в стене, она умрет от любопытства и прогрызет кладку.

Я взяла его под руку. День начинался с крокусов, а закончился киберпанком. Нормальный день.