Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14.2

Туман внутри шара вскипел. Он закручивался в воронку, менял цвет с белого на грозовой, сине-черный.

А потом туман исчез. Стекло стало прозрачным. И я увидела.

Я смотрела на замок сверху. Это было похоже на Google Maps в режиме спутника, только качество было 8K. Я видела черепицу крыш (надо бы подлатать у конюшни, вон там дыра). Видела крошечные фигурки солдат на плацу. Бьорн гонял новобранцев. Я могла разглядеть даже цвет их рубах.

– Вижу двор, – прошептала я, не отрывая рук. – Управление... Как тут зумить?

Я попробовала сжать пальцы, как на тачскрине. Картинка дернулась и приблизилась. – Работает! – выдохнула я. ​– Что ты видишь? – Яра подошла ближе, забыв про страх. – Смотри. Она заглянула в шар. – Клянусь Ветром... – выдохнула она. – Это Бьорн! Я вижу лысину Бьорна! Она блестит! – Масштабируем, – я мысленно толкнула картинку «вверх».

Взгляд камеры взмыл в небо. Долина распахнулась перед нами. Река, похожая на стальную змею. Лес, еще голый, черный, с пятнами снега. Дорога. Я повела взгляд вдоль дороги к перевалу «Глотка Дракона». Там, далеко, я увидела крошечную цепочку муравьев. Отряд Виктора. Они разбили лагерь у скалы. Я видела дым костров.

– Они добрались, – сказала я с облегчением. – Виктор на месте.

​Но мне нужно было не это. – Ищем чужих, – скомандовала я сама себе.

Я начала сканировать периметр. Лес вокруг замка. Опушки. Тропы. Шар слушался тяжело. Поворот «камеры» требовал усилия воли, словно я поворачивала тяжелую турель. Кулон на шее начал нагреваться. – Чисто... Чисто... Косули на поляне... Лиса... И вдруг. – Стоп.

Над верхушками елей, в километре от замка, что-то двигалось. Птица. Хищник. Сокол или ястреб. Он парил, ловя потоки воздуха. Но что-то в его полете было... неправильным. Слишком ровным. Слишком механическим. Он не делал лишних взмахов. Он шел по идеальной дуге.

– Яра, – я напряглась. – Ты охотница. Посмотри на эту птицу.

Я приблизила изображение. Сокол заполнил сферу. Яра прищурилась.

– Он не машет крыльями, – сказала она. – Он планирует. Но ветра там нет, верхушки деревьев стоят смирно.

Я увеличила еще. Солнце ударило в спину птицы. И на мгновение перья блеснули. Не как перо. Как полированный металл. А вместо глаза у птицы был... объектив. Стеклянный, выпуклый, в медной оправе. Точно такой же, как линзы в очках Нико.

– Механика, – прошипела я. – Дрон.

Птица сделала круг над лесом. Её стеклянный глаз смотрел прямо на замок. Она писала трек. Она собирала данные.

– Она следит за нами? – Яра положила руку на плечо, сжимая его до боли. – Она сканирует защиту. Ищет прорехи. Или... ищет Нико. Птица внезапно сложила крылья и камнем рухнула вниз, в чащу леса. Исчезла. – Ушла на базу, – констатировала я. – Снимать информацию.

Я оторвала руки от шара. ЩЕЛК. Контакт прервался. Шар мгновенно потемнел, снова наполнившись молочным туманом. Меня отбросило на спинку кресла. Голова кружилась, перед глазами плавали цветные пятна. Кулон на шее был горячим, как уголь, он обжигал кожу.

– Воды... – прохрипела я.

Яра метнулась к графину. Я пила жадно, стуча зубами о край стакана. Руки тряслись. – Ты белая как мел, – сказала Яра серьезно. – Эта штука тебя жрет. – Зато мы знаем, – я вытерла губы. – Мы не параноики, Яра. Они здесь. Я встала, опираясь на стол. Ноги были ватными. – Механический сокол. Разведчик. Значит, где-то в лесу сидит оператор. Или база. – Я найду его, – глаза Яры сузились. – Я прочешу лес. Если там есть человек – я принесу его уши. – Нет! – я схватила её за руку. – Не лезь туда. Это не человек с луком. Это Алхимики. Если там есть сокол, там могут быть и «Псы», о которых говорил Нико. Ты не пойдешь одна.

Я начала ходить по кабинету, восстанавливая кровообращение. – Мы будем ждать Виктора? – спросила Яра. – Нет. Виктор вернется через три дня. За три дня они могут подготовить атаку.

Я остановилась у окна. – Нам нужно сбить этот дрон. Ослепить их. Если птица не вернется, они не получат карту замка. – Сбить? – Яра хмыкнула. – Он летает высоко. Стрела не достанет. – Стрела – нет. А вот «Соколиный удар»... Я посмотрела на Яру. – Ты сказала, что метаешь нож в глаз белке. А в глаз механической птице попадешь? – Если она спустится ниже – попаду. Но как её приманить?

Я улыбнулась. Злой, недоброй улыбкой хозяйки, у которой воруют секреты. – Мурз, – сказала я. – Мурз сегодня съел ворону. Значит, он может прикинуться... раненой, вкусной добычей? Или мы выставим приманку, на которую клюнет этот железный стервятник.

Я подошла к карте. – Мы устроим охоту, Яра. Но не в лесу. А здесь. Мы заставим птичку залететь в ловушку. План был надежен, как швейцарские часы, и безумен, как шляпник. Мы собрались на «военный совет» прямо на плоской крыше Восточной башни. Ветер тут гулял такой, что мою юбку пыталось унести в соседнее графство, а коса Яры хлестала её по спине, как хвост рассерженной кошки.

– Значит, так, – я перекрикивала ветер, удерживая карту (которая нам была не нужна, но придавала мне авторитета, иначе не знаю, зачем я её взяла). – Эта тварь реагирует на всплески магии. Она как мотылек. Видит свет – летит жрать. Или сканировать. – Железная птица, которая ест магию, – Яра скептически ковыряла ножом в щели между камнями парапета. – Хозяйка, ты уверена, что она не ест мясо? Я бы на её месте предпочла тебя, а не твой фонарик. – Яра, это дрон. У него нет желудка. У него есть директива. – Ди-рек-ти-ва, – по слогам повторила Яра. – Это какая-то болезнь? – Это приказ. Короче. Я – лампочка. Ты – мухобойка.

Мы соорудили «Гнездо». Я села в центре крыши, на кучу старых мешков (чтобы не отморозить стратегически важные места). Передо мной стоял таз. В тазу лежал самый большой кристалл от старой люстры, который мы с Лизой варварски отломали полчаса назад.

– Ты прячешься там, – я указала на зубцы башни. – За трубой. – Я не прячусь, – обиделась Яра. – Я занимаю позицию.

Она достала свое оружие. Не лук. Лук она презрительно отвергла («Стрела от железа отскочит, только рассмешит»). В руках она держала болас. Три тяжелых свинцовых грузила, обшитых кожей и соединенных веревкой из бычьих жил. Оружие для охоты на бегущих страусов или летящих драконов.

– Если промахнешься... – начала я. – Если я промахнусь по летящей кастрюле, я сбрею косу и уйду в монахини, – отрезала Яра. – Начинай светить, Хозяйка.

Я положила руки на кристалл. Закрыла глаза. Обратилась к кулону: «Ну, давай, родной. Максимальная яркость. Режим „Новогодняя Елка“». Энергия потекла в кристалл. Стекляшка в тазу сначала задрожала, а потом вспыхнула так, что на крыше стало светло, как днем. В небо ударил столб чистого, концентрированного магического света. Это был не просто свет – это был радиосигнал: «ЭГЕ-ГЕЙ! ЗДЕСЬ ОЧЕНЬ МНОГО ВКУСНОЙ МАГИИ! БЕСПЛАТНО!» ​– Ослепнешь, – пробурчала Яра из-за трубы. – Оно работает? – Ждем. ​Минута. Две. У меня начали неметь пальцы. Держать такой поток было тяжело. – Летит, – голос Яры изменился. Стал тихим, хищным. – С севера. Высоко.

Я не могла поднять голову – я была «батарейкой». – Описывай! – Блестит. Крылья не двигаются. Идет кругами. Снижается. Он видит свет. – Пусть подойдет ближе. Не спугни. ​ВЗЗЗ-КЛИК. Я услышала этот звук. Он был мерзким. Похожим на звук бормашины. Сокол завис прямо надо мной. Метрах в двадцати. Я рискнула приоткрыть один глаз. Это было жутко красиво. Медный корпус, идеально подогнанные пластины-перья. Стеклянные глаза-объективы, которые вращались, фокусируясь на кристалле. Из брюха птицы выдвинулся какой-то щуп, похожий на иглу шприца. – Он хочет взять пробу, – поняла я. – Он думает, что кристалл – это источник. – Ближе... – шептала Яра. – Иди к мамочке...

​Птица сложила крылья и нырнула. Прямо на меня. Страшно было до икоты. Медная туша весом килограмм в пять, летящая камнем мне в лицо. Я зажмурилась, но рук не убрала. – СЕЙЧАС! – заорала я.

Яра выскочила из-за трубы, как чертик из табакерки. Она раскрутила болас над головой. Свист рассекаемого воздуха слился с жужжанием дрона. ВЖУХ! Веревка с грузами метнулась в небо. Удар был глухой и смачный. Болас обвился вокруг механических крыльев. Свинец ударил по медному корпусу. Птицу перекосило. Винты (или что там у неё было внутри) жалобно взвизгнули. Дрон потерял аэродинамику и превратился в кирпич.

– Берегись! – крикнула Яра. ​Я откатилась в сторону, совершив кувырок, достойный ниндзя (или мешка с картошкой).

Сокол рухнул в таз. ДЗЫНЬ! Хрусталь люстры разлетелся в пыль. Таз погнулся. Птица билась в тазу, пытаясь расправить спутанные крылья. Она скрежетала металлом по металлу, издавая звуки, похожие на ругательства пьяного телеграфиста. – Добивай! – скомандовала я, отплевываясь от пыли. ​Яра подскочила к тазу. Она занесла свой кованый сапог. – СТОЙ! – завопила я. – Не топчи! Это технологии! Нам нужны мозги, а не лепешка!

Яра замерла с ногой в воздухе. – Так добивать или целовать? Ты определись, Хозяйка. – Накрой! Я бросила ей плотный мешок. Яра ловко накинула ткань на беснующуюся механику. Прижала сверху коленом. Под мешком что-то жужжало, щелкало и пыталось прожечь ткань (или просто искрило).

– Попался, петушок, – довольно сказала Яра. – Тяжелый, зараза.

Глава 14.3

Мы притащили трофей в кабинет. Птицу, упакованную в мешок и перемотанную сверху веревкой (для надежности), положили на стол. Она уже не трепыхалась, только тихо тикала, как бомба замедленного действия.

Я посмотрела на мешок. Потом на Яру, которая с интересом ковыряла ножом столешницу. Потом на дверь. Вскрыть эту штуку мог только один человек. Но он был секретнее, чем государственная казна.

– Ян! – крикнула я в коридор. – Неси отвертки! И...

Я запнулась. Яра подняла на меня взгляд. В её желтых глазах читался вопрос.

Если я сейчас позову «призрака», назад дороги не будет. Яра узнает. Но она только что сбила эту дрянь ради меня. Она спасла замок. Играть с ней в шпионов дальше было глупо.

– ...И зови Нико, – твердо закончила я. – Скажи, пусть выходит.

Ян, возникший в дверях, побледнел. – Сюда, миледи? Но тут... – он покосился на Яру. – Зови. У нас тут пациент, которого без него мы превратим в груду мусора. Ян кивнул и исчез.

– Нико? – переспросила Яра, не переставая ковырять стол. – Это тот, кем от тебя пахло? Пылью и страхом? – Он самый. Наш тайный жилец. – Мужик, который прячется в стене, пока женщины воюют? – Яра презрительно сплюнула (я мысленно отметила, что надо отучать её плевать на ковер). – Бесполезный. – Он не воин, Яра. Он – мозг. И он из «этих». Из Алхимиков.

Рука Яры с ножом замерла. Она медленно выпрямилась, превращаясь из расслабленной кошки в натянутую пружину. – Ты держишь в доме врага? – Я держу в доме перебежчика. И с этой минуты, Яра, ты охраняешь и его тоже. Потому что его мозги стоят дороже, чем весь этот замок.

Дверь скрипнула. В кабинет бочком протиснулся Нико. Он выглядел жалко: втянутая в плечи голова, огромные очки, перемазанный чернилами халат..Увидев Яру – высокую, хищную, с ножом в руке – он вскрикнул и попытался спрятаться за спину Яна. – С-спокойно! – пискнул он. – Я безоружен! Яра окинула его взглядом, полным брезгливого разочарования. – И вот это – твоё секретное оружие, Хозяйка? – фыркнула она, убирая нож. – Я думала, там колдун. А это... цыпленок. – Этот цыпленок сейчас расскажет нам, как устроена эта птица, – отрезала я. – Нико, не бойся. Она не кусается. Если я не разрешу. Иди к столу.

Нико, все еще косясь на Яру как на тигра в клетке, семенил к столу. Но стоило ему увидеть мешок, страх исчез. Когда мы развернули ткань, его глаза загорелись фанатичным огнем маньяка-ученого. Он забыл про Яру, про меня и про угрозу смерти. Он видел Технологию.

– Модель «Орлан-4», – выдохнул он, благоговейно касаясь медного крыла дрожащими пальцами. – Гироскопическая стабилизация. Маго-сенсоры последнего поколения... Боги, это... это очень дорого, миледи. Стоит как целая деревня. ​– Отлично, – я потерла руки, видя, что контакт налажен (хотя бы односторонний). – Мы стали богаче на одну деревню. Нико, вопрос: эта штука передает сигнал? – Сейчас нет. – Нико надел очки и заглянул птице в... хм, под хвост. – Антенна повреждена при падении. Но запись внутри осталась. – Вскрывай. Мне нужно знать, что он успел снять. И кто его послал.

Яра стояла рядом, скрестив руки на груди, и наблюдала, как Нико и Ян ковыряются в птичьих внутренностях.

– Странные вы люди, – сказала она философски. – Охотитесь на железных птиц, потрошите их отвертками, ищете внутри картинки... А суп из неё сварить нельзя. Бесполезная дичь. – Зато эта дичь не гадит на головы, – парировала я. – Ян, что там?

Щелк. Грудная пластина сокола откинулась. Внутри, в сплетении пружин и шестеренок, лежал маленький, светящийся синим кристалл. Флешка. Магическая карта памяти. Нико осторожно извлек его пинцетом. – Здесь маршрут, – сказал он. – И точка старта. – Куда она ведет? – я наклонилась над столом. Нико вставил кристалл в какой-то свой прибор (выглядящий как коробка с линзой). На стену спроецировалась мутная карта. Красная линия шла от нашего замка на северо-запад. В горы. И обрывалась у точки, помеченной символом реторты

– Старая Шахта, – узнал Ян. – Это в дне пути отсюда. Заброшенный рудник. – Теперь он не заброшенный, – мрачно сказала я. – Там сидит оператор.

Я посмотрела на карту.

– Они не просто наблюдают. Они готовят плацдарм. ​Яра подошла к карте. Ткнула пальцем в красную точку. – Я знаю это место. Там пещеры. Глубокие. Удобно прятаться. Она повернулась ко мне. Глаза её горели недобрым огнем. – Хозяйка. Мы сбили их птицу. Они поймут, что мы их видим. – Поймут. – Тогда нам надо бить первыми. Пока они думают, что птица просто сломалась от ветра.

Я посмотрела на разобранного сокола. На карту. На свою маленькую армию: химика-раба, стеклодува и дикарку с ножом. – Виктора нет, – сказала я тихо. – У нас нет армии для штурма. – У нас есть яд, – тихо сказал Нико. – Если мы закинем нейтрализатор в шахту вентиляции... они уснут. – У нас есть Яра, которая может пролезть в любую дыру, – добавила телохранительница. – И у нас есть я, которая умеет планировать безумные операции, – закончила я.

Я барабанила пальцами по столу. Риск был чудовищный. Но сидеть и ждать, пока из шахты вылезут «Псы» или выйдет армия зомби под газом... было еще хуже.

– Нико, – сказала я. – Ты можешь перепрограммировать эту птицу? – Что? – он удивился. – Сделать так, чтобы она полетела обратно. И принесла им подарок. Я улыбнулась. – Не яд. Что-то повеселее. Например, «Слезогонку». Или дымовую шашку. Что-то, что выкурит их наружу, прямо под стрелы наших дозоров.

Нико почесал зеленый затылок. – Механика цела... Если Ян выправит крыло... Я могу заменить директиву. Она вернется на базу как миленькая. С грузом. – Отлично. Я хлопнула в ладоши. – Операция «Троянский Сокол» начинается. Ян, паяльник! Яра, иди на кухню, возьми у Доры самый жгучий перец. Мы устроим им «Горячий привет» от Леди Сторм.

Вечер закончился тем, что мы сидели в кабинете, пили чай (Яра пила эль) и смотрели на отремонтированного сокола, который теперь выглядел немного контуженным (одно крыло было прикручено проволокой), но вполне боеспособным. – А он железные яйца не несет? – вдруг спросила Яра, глядя на птицу. Мы с Яном переглянулись и расхохотались. Нервное напряжение отпустило. Мы сбили НЛО шваброй и веревкой. Мы крутые. Замок погрузился в сон. Ян и Нико остались в лаборатории (Нико клялся, что ему не нужно спать, пока он не перепаяет плату управления, а Ян просто боялся оставлять его одного с паяльником).

Я поднялась в спальню. Ноги гудели. Плечи ныли от напряжения во время «работы маяком». В комнате было тепло. Камин прогорел до углей, отбрасывая рубиновое свечение на ковер. Яра вошла следом за мной. Беззвучно, как тень. Она обошла комнату, проверила ставни, заглянула под кровать (старая привычка или паранойя – я не спрашивала). – Чисто, – констатировала она. Потом бросила свой плащ на пол у двери, положила рядом обнаженный кинжал и села, скрестив ноги. – Ты будешь спать там? – спросила я, расплетая косу. – В соседней комнате есть кровать. – Сегодня я сплю у порога, – отрезала она. – Если кто войдет – споткнется об меня. И умрет. Спи, Хозяйка.

Я не стала спорить. С дикими зверями и телохранителями не спорят. Я забралась в большую, холодную без Виктора постель. Положила под подушку деревянный меч «Победитель Драконов». Глупо, по-детски, но его грубая рукоять давала мне странное чувство связи с мужем. Словно он, маленький и храбрый, охранял мой сон.

– Яра? – шепнула я в темноту. – М? – Спасибо за птицу. Ты была крутой. В темноте раздался тихий смешок. – Спи. Завтра отправим твой «подарок». Пусть подавятся.

Я закрыла глаза. За окном шумел ветер, но внутри было тихо. Впервые за долгое время я засыпала не с тревогой менеджера, у которого горят сроки, а с тяжелым спокойствием командира, у которого периметр под охраной, а оружие заряжено.

Снились мне не кошмары. Снился Виктор, который строил мост из овсяной каши, и Мурз, который летал на механических крыльях и каркал. Нормальные сны кризис-менеджера.

Глава 14.4

Утром в дверь спальни поскреблись. Яра, которая, казалось, и не спала вовсе, уже стояла у двери с кинжалом. – Кто? – рыкнула она. – Это я, Нико, – раздался виноватый голос из коридора. – Птица готова.

​Мы спустились в лабораторию в халатах (я – в шелковом, Яра – в наспех накинутом плаще). На столе стоял «Орлан-4».

Выглядел он жутковато. Одно крыло блестело новой медной заплатой, глаз-объектив горел недобрым красным светом. К брюху птицв просмоленной лентой ткани была примотана пузатая колба. – Что внутри? – спросила я. – «Слезы Дракона», – гордо сообщил Нико. – Смесь красного перца, серы и вытяжки из болотной жабы. При ударе колба разбивается, смесь испаряется. Радиус поражения – десять метров. Все, кто вдохнет, будут плакать, чихать и слепнуть полчаса. – Не смертельно? – уточнила я. – Нет. Но воевать они точно не смогут. И думать тоже. – Идеально.

Мы вышли на балкон башни. Утро было туманным. Отличное прикрытие для запуска. Нико поставил птицу на перила. Что-то подкрутил у неё на спине. – Программа «Возврат» активирована, – сказал он. – Она полетит на базу, сядет в гнездо оператора и... БУМ. – С богом, – сказала я. – Или с Шестеренкой.

Нико нажал кнопку. Винты зажужжали. Птица дернулась, неуклюже подпрыгнула и тяжело, с натугой (груз тянул вниз) сорвалась с перил. Она провалилась в туман, потом выровнялась и, набирая высоту, ушла в сторону леса. Мы стояли и смотрели ей вслед. – Ну все, – Яра вытерла руки. – Посылка отправлена. Ждем гостей? – Ждем, – кивнула я. – Если они умные – они придут договариваться. Если глупые – придут мстить. – Надеюсь, они глупые, – мечтательно сказала Яра. – Я давно не точила ножи о настоящую кость. ​К обеду в замке назревала революция. Никаких факелов и вил, но напряжение в воздухе висело такое, что можно было вешать топор. В мой кабинет, где мы ждали реакции на птицу, постучал Маркус. Вид у бравого лейтенанта был растерянный. – Миледи... Там проблема. В столовой. – Драка? – Яра тут же подобралась. – Хуже. Забастовка. Горцы отказываются жрать... то есть, принимать пищу. Говорят, что не будут есть «корм для коз».

Я вздохнула, откладывая перо. – Я же утвердила меню. Суп с перловкой, тушеная капуста с салом и репой. Сытно, полезно, дешево. – Они говорят: «Где мясо?». Они говорят, что от капусты у воина живот раздувает, а сил нет. Гром – их старший – опрокинул миску. Сказал, что лучше будет голодать, чем есть траву. ​Я встала. – Яра, за мной. Пойдем объяснять дикарям основы нутрициологии. – А я бы тоже мяса поела, – тихо буркнула Яра себе под нос, но пошла следом.

В длинном зале, отведенном под солдатскую столовую, стояла тишина. Зловещая. Тридцать горцев сидели за столами перед полными мисками. Руки скрещены на груди. Лица мрачные, как грозовые тучи. Наши ветераны (которые уже привыкли к моей диете) ели молча, стараясь не смотреть на соседей.

Гром, огромный рыжий детина, сидел во главе бунтовщиков. Перед ним на столе была перевернутая миска, а по столешнице растекалась лужица супа. ​Я вошла. Стук моих каблуков по камню прозвучал как выстрел. – В чем дело, бойцы? – спросила я громко. – Почему не едим? Еда остывает. Гром медленно поднялся. Он был выше меня на две головы и шире в три раза. – Мы – воины, Леди, – прогудел он басом. – Мы пришли служить за серебро и мясо. А ты кормишь нас... этим. Он брезгливо ткнул пальцем в капусту. – Это еда для баб и кроликов. От неё нет силы. От неё только ветры в животе гуляют. Дай нам мяса! ​По залу пронесся одобрительный гул. – Мяса! Мяса! Яра положила руку на кинжал. Маркус напрягся. Ситуация была паршивая. Если я уступлю – они сядут на шею. Если не уступлю – они будут голодными и злыми, а это конец дисциплине. Нужно было менять не меню. Нужно было менять восприятие.

Я прошла вдоль столов, заглядывая в миски. – Значит, еда для кроликов? – переспросила я. – Считаете, что сила только в жареной говядине? – Истина! – рявкнул Гром. – Мой дед ел по овце за раз и гнул подковы! – А умер твой дед от чего? – спросила я резко. – От того, что не смог сходить до ветру и лопнул изнутри? Или от того, что зубы выпали от цинги?

Гром моргнул. Видимо, я угадала. Проблемы с пищеварением были бичом всех «мясоедов».

Я вышла на середину зала. – Слушайте меня, волки! – мой голос звенел. – Вы думаете, я экономлю на вас? Вы думаете, я даю вам капусту, потому что жадная? Я выдержала паузу. – Глупцы. Я даю вам Секретное Оружие Имперских Берсерков. Тишина стала озадаченной. – Чего? – переспросил кто-то с задних рядов. ​Я подошла к котлу, где повар половником мешал густое варево из квашеной капусты, репы и кусочков сала. – Вы знаете, почему легионеры Юга могут идти три дня без отдыха? Почему их раны заживают за ночь? (Я безбожно врала, но делала это уверенно). – Потому что они едят «Корень Ярости» и «Листья Выносливости». Я зачерпнула половник капусты. – Мясо дает тяжесть. Мясо тянет к земле. После мяса хочется спать. А это... – я подняла половник, как священный грааль. – Это чистое топливо. Оно жжет кровь. Оно чистит кишки, делая воина легким и злым. ​Гром скептически прищурился. – Капуста жжет кровь? Леди, ты нас за дураков держишь? – Не веришь? – я усмехнулась. – Яра! Моя телохранительница выступила вперед. – Яра – Дочь Ветра. Она убивала имперцев пачками. Яра, скажи им. Что ты ешь перед боем? Барана? Или «легкую силу»?

Яра замерла. Она посмотрела на меня. В её глазах читалось: «Хозяйка, ты офигела? Я люблю мясо». Но я смотрела на неё взглядом, в котором горел приказ: «Подыграй, или будешь есть эту капусту вечно».

Яра вздохнула. Переступила с ноги на ногу. – Перед боем... – начала она хрипло. – Я не ем тяжелого. От мяса... эээ... реакция падает. Я ем... вот это. Она подошла к ближайшей миске, зачерпнула ложкой капусту с репой и отправила в рот. Её передернуло (капуста была кислой), но она проглотила. – Сила, – выдавила она, ударив себя кулаком в грудь. – Злость. Сразу хочется кого-то убить. ​Горцы переглянулись. Авторитет Яры был непререкаем. – Видите? – я развила успех. – Лорд Виктор приказал мне перевести вас на «Диету Бессмертных». Чтобы вы стали не просто сильными, а неутомимыми. Но если вы хотите быть слабыми, толстыми и с больными животами... Я махнула рукой повару. – Герта! Уноси котлы. Дай им сухарей. Пусть грызут. «Диета Бессмертных» только для тех, кто хочет побеждать.

Я развернулась, чтобы уйти. Это был ва-банк. Секунда тишины. Потом звук отодвигаемой скамьи. Гром сел на место. Пододвинул к себе миску соседа. Зачерпнул огромную ложку капусты. Посмотрел на неё с подозрением. Потом сунул в рот. Пожевал. Проглотил. Прислушался к организму. – Жжет, – констатировал он (еще бы, Герта перца не пожалела). – Злая еда. Он зачерпнул еще. – Едим! – рыкнул он своим. – Будем злые как демоны!

Остальные горцы, видя, что вожак ест, набросились на еду. Стук ложек превратился в канонаду. – Герта, – шепнула я, проходя мимо ошарашенной служанки. – Завтра в меню добавь чеснока. Скажем, что это «Зубы Дракона» для укрепления духа. Мы вышли из столовой. Маркус вытирал пот со лба. – Гениально, миледи. «Корень Ярости»... Я сам почти поверил. – Маркетинг, Маркус. Все дело в упаковке. Яра шла рядом, сплевывая на пол. – Ты мне должна барана, Хозяйка, – мрачно сказала она. – Целого. Жареного. За это вранье. – Получишь, – пообещала я. – Когда Виктор вернется, устроим пир. А пока... спасибо, что не сдала. – Я же Тень, – хмыкнула она. – Тени врут вместе с хозяином. Но капуста все равно гадость.

День прошел под знаком «усмирения желудков». Горцы, поверив в магическую силу овощей, съели всё подчистую.

Вечером я сидела у камина, читая книгу. Вдруг за окном, со стороны леса, раздался странный звук. Не вой волка. Не крик совы. БА-БАХ. Глухой, далекий хлопок. Как будто кто-то уронил шкаф. Или... взорвал хлопушку размером с бочку. ​Яра, дремавшая у двери, мгновенно открыла глаза. – Слышала? – спросила она. – Слышала.

Я подошла к окну. Там, далеко, над черной кромкой леса, поднималось слабое зеленоватое облачко. – Птичка долетела, – сказала я, чувствуя мстительное удовлетворение. – И «Слезы Дракона» сработали. – Значит, они там, – Яра встала, потягиваясь. – В Старой Шахте. Сейчас они плачут и чихают. – И знают, что мы знаем. Я задернула штору. – Завтра они пришлют не разведчика. Завтра они пришлют переговорщика. Или убийцу. – Пусть приходят, – Яра достала точильный камень. – Мы теперь злые. Мы капусты поели. ​Атмосфера снова стала серьезной. Шутки с едой закончились. Началась война.