Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9.5

Яд. Растительный яд. Что у нас в анамнезе? Попаданка с прокачанным метаболизмом. Плюс магия. Плюс... Я вспомнила Мурза. Хищный цветок. Его сок, который попал мне на ранку на пальце неделю назад, вызвал легкое онемение, но быстро прошел. У меня мог выработаться иммунитет к местным токсинам? Риск 90%. Но если я откажусь – мы не выйдем отсюда живыми. Нас просто зарежут на выходе как трусов. Нужно пить. Но нужно подстраховаться. – Я выпью, – сказала я громко. Я взяла чашу. Жидкость была мутной, зеленоватой. – Но у меня есть условие, Хаггар. Старик прищурился. – Ты торгуешься со смертью? – Я торгуюсь со всеми. Это моя работа. Я подняла чашу повыше. – Если я выпью и останусь стоять... ты выпьешь мое зелье. И признаешь, что оно сильнее твоего. Хаггар расхохотался. Сухим, каркающим смехом. – Договор! Пей, ведьма! ​Я поднесла чашу к губам. – Матильда... – прошептал Виктор с ужасом. – Доверься мне. Я закрыла глаза. Обратилась к Источнику внутри себя. «Активировать очистку. Фильтрация крови. Ускоренный метаболизм. Сжигание токсинов. Режим „Печень Дракона“ – включить». Я представила, как моя магия обволакивает желудок пленкой света. Как она готова встретить врага и расщепить его на атомы. Я выдохнула. И выпила содержимое залпом. ​Вкус был ужасен. Словно я проглотила жидкий огонь пополам с желчью. Горло спалило. Желудок сжался в комок. Сердце пропустило удар. Раз. Темнота перед глазами. Ноги стали ватными. Два. Я почувствовала, как яд всасывается в кровь. Холодный, парализующий поток. «СЖИГАЙ!» – мысленно заорала я своей магии. Кулон на шее раскалился так, что я почувствовала ожог на коже. Внутренний огонь встретил внешний яд. Меня бросило в жар. Пот выступил на лбу мгновенно. Три. Сердце ударило в ребра как молот. Я пошатнулась. Виктор подхватил меня под локоть, не давая упасть. – Дыши, – шептал он. – Дыши, родная... Я сделала вдох. Глубокий, хриплый вдох. Туман в глазах начал рассеиваться. Боль в желудке отступила, сменившись тупой тяжестью. Я была жива. Я выпрямилась. Вытерла губы тыльной стороной ладони. Посмотрела на Хаггара. Его глаза расширились. Впервые я увидела в них удивление. – Неплохо, – прохрипела я, чувствуя, что голос сел. – Бодрит. Но не хватает лимона. ​Я полезла в свою сумку. Дрожащими пальцами (тремор был жуткий, но я списала его на холод) достала квадратную бутылку «Охотника». Сорвала зубами сургучную печать. – Твоя очередь, старик, – я протянула ему бутылку. – Это не яд. Это жизнь. Но для слабого она может стать концом. Хаггар смотрел на бутылку как на змею. Он встал. Медленно, скрипя суставами. Взял стекло в костлявую руку. Понюхал. Его брови поползли вверх. Он узнал запах трав. Сильных, горных трав, которые он сам собирал. Но здесь они были... другими. Очищенными. Усиленными. Он сделал глоток. Замер. Прислушался к себе. В его старом теле, измученном ревматизмом и холодом, начало разливаться тепло. Мягкое, доброе тепло моего бальзама. Он сделал еще глоток. Больше. Выдохнул. – Мёд... – прошептал он. – Огонь и мёд. Он посмотрел на меня. В его взгляде исчезла насмешка. Появилось уважение равного к равному. – Ты сильная, Женщина-Гроза. Твоя химия работает. Он поднял посох и стукнул им о пол. – Будет тебе Дорога. Тормунд выдохнул за моей спиной так громко, словно сам задержал дыхание на пять минут. Виктор сжал мое плечо так, что я поняла: завтра будет синяк. Но сейчас это было объятие победителя. ​– Но, – Хаггар поднял палец. – Есть условие. Я внутренне застонала. Опять условия. – Мои колени, – сказал Вождь, потирая ногу под шкурами. – Они скрипят как старое дерево. Ты сказала, у тебя есть мазь? – Есть, – я улыбнулась, чувствуя, как адреналиновый откат начинает накрывать меня дрожью. – И мазь. И шерстяные пояса из собачьей шерсти. И даже теплые носки. – Неси всё, – скомандовал Шаман, усаживаясь обратно на трон. – И налей мне еще этой... Химии. ​Мы победили. Я привалилась к надежному плечу Виктора, чувствуя, как силы покидают меня. – Ты сумасшедшая, – шепнул он мне в волосы. – Совершенно сумасшедшая. – Я просто хороший переговорщик, – пробормотала я, закрывая глаза. – А теперь, дорогой, отнеси меня куда-нибудь, где тепло. Потому что, кажется, я сейчас вырублюсь.

Глава 10.1

Мы прожили в Каменном Очаге три дня. И если первый день был битвой за жизнь, то следующие два превратились в самую странную бизнес-командировку в моей жизни. ​Утро в пещере начиналось не с солнца (солнце сюда почти не пробивалось), а с запаха. Пахло можжевеловым дымом. Им окуривали помещения, чтобы изгнать сырость и, видимо, злых духов. Этот запах въелся в мои волосы, в одежду, в кожу. Он был терпким, лесным и на удивление успокаивающим. Мы спали в отведенной нам нише, на возвышении, застеленном такими толстыми шкурами белых медведей, что в них утопаешь, как в облаке. Виктор просыпался первым. Я любила наблюдать за ним сквозь прикрытые ресницы. Здесь, среди дикарей, он изменился. Исчез лоск Лорда. Вернулась звериная грация. Он брился своим кинжалом, глядя в отполированный медный щит, умывался ледяной водой из подземного источника, фыркая как морж, и выглядел при этом абсолютно органично. Местные воины ходили вокруг него кругами, как молодые волки вокруг матерого вожака. Они щупали его плащ (ткань вызывала у них священный трепет), просили показать меч. И Виктор, мой суровый муж, который ненавидел эти кланы десять лет, вдруг начал... общаться. На языке жестов, стали и коротких рубленых фраз.

День второй. Полевой госпиталь и маркетинг. ​Сразу после завтрака (вяленое мясо и лепешки из какой-то серой муки, похожей на толченый мох – вполне съедобно, если мазать моим маслом) я открыла «приемную». Хаггар выделил мне место у центрального очага. Я разложила свои сокровища на плоском камне. Синие баночки. Зеленые флаконы. Бруски мыла. – Подходите, – сказала я женщинам, которые жались по углам, сверкая глазами-бусинками. – Я не кусаюсь. И мазь не кусается.

Первой подошла старая женщина с руками, похожими на корни дуба. Её пальцы были скрючены артритом так, что она не могла сжать кулак. – Болит? – спросила я, беря её жесткую, холодную руку в свои. Она кивнула. Я открыла банку с «Огнем Гор» (разогревающая мазь с перцем и камфорой). Зачерпнула немного, начала втирать. Медленно. Массажными движениями, разгоняя кровь. Запахло хвоей и ментолом. Старуха замерла. Она прислушивалась к ощущениям. – Греет... – проскрипела она через минуту. – Как угли. Она попробовала пошевелить пальцем. Он подался. С трудом, со скрипом, но разогнулся. По толпе пронесся вздох. – Это не магия, – громко сказала я, обращаясь к зрителям. – Это сила вашей же земли. Перец, живица, воск. Я просто соединила их правильно.

К обеду у меня была очередь. Я работала как конвейер. Мазала колени старикам. Раздавала кусочки мыла матерям («Мыть детей раз в три дня, и чесотка пройдет»). Обучала молодых девушек пользоваться жирным кремом для лица («Ветер старит кожу, девочки. Хотите, чтобы мужья любили вас до старости – мажьте щеки перед выходом»). Но самое интересное происходило не у меня. Самое интересное происходило у кузницы.

Виктор и Тормунд стояли над грудой местного оружия. Я подошла к ним в перерыве, грея руки о кружку с травяным чаем. – Проблема? – спросила я. – Катастрофа, – буркнул Виктор, вертя в руках топор горца. – Железо дрянное. Перекаленное, хрупкое. При ударе о хороший доспех оно разлетится вдребезги. Тормунд насупился. – У нас нет угля, Сторм. Мы калим на торфе. Жара не хватает. – У вас руда отличная, – возразил Виктор. – Я видел жилу на входе. Но вы не умеете её варить. Виктор посмотрел на меня. В его глазах загорелся огонек – тот самый, хозяйственный. – Матильда, нам нужно прислать сюда кузнеца. – Сюда? – удивилась я. – Да. Старого Берта. У него артрит, ему тяжело махать молотом в замке. Но голова и руки золотые. Пусть он живет здесь, учит их плавить металл. А они будут поставлять нам заготовки. – Аутсорсинг производства? – я восхищенно покачала головой. – Виктор, ты мыслишь как промышленник. – Я мыслю как командир, которому нужно вооружить орду, – он понизил голос. – Смотри на этих парней. Он кивнул на молодых воинов, которые тренировались на площадке. Они двигались быстро, бесшумно, с пугающей координацией. – Им тесно в горах, Матильда. Они голодные. Не только до еды. До славы. До драки. Если мы дадим им нормальное оружие и цель... – Ты хочешь их нанять? – Я хочу создать «Горный Легион». Смешанный отряд. Мои сержанты дадут им дисциплину. Они дадут нам знание местности и ярость берсерков. – Хаггар не отпустит их просто так, – заметила я. – Хаггар отпустит, если мы пообещаем, что они вернутся героями. И с добычей. Я задумалась. Кадровый голод был нашей главной проблемой. Гарнизон замка – сто человек. Против армии Алхимиков или Империи это ничто. Но если за моей спиной встанут три сотни таких вот «Тормундов»... – Пиши контракт, – кивнула я. – Оплата – едой, сталью и... долей в таможенных сборах. – Долей? – Виктор поморщился. – Да. Это называется «акции». Они должны быть заинтересованы охранять дорогу, а не грабить её. Если каждый воин будет знать, что безопасность каравана – это его личный мешок муки в конце месяца, он перегрызет глотку любому разбойнику. День третий. Стройка века. ​Вечером третьего дня мы собрались у главного очага. Хаггар, Тормунд, Виктор и я. На плоском камне углем была нарисована схема. Дорога. – Здесь, – Хаггар ткнул посохом в узкое место на карте. – «Глотка Дракона». Зимой тут сходят снега. Каждый год. – Мы можем поставить навесы? – спросила я. – Галереи из камня, чтобы снег сходил поверх дороги? Хаггар посмотрел на меня с уважением. – Можно. Камня много. Рук много. Но чем скреплять камни? Глина вымерзнет и рассыплется. – Цемент, – сказала я. – Мне нужен известняк и глина. И печи для обжига. Я дам формулу. Виктор вмешался: – Мне нужны посты. Каждые десять миль. Теплые зимовья. Чтобы лошадей сменить, обогреться. – Мы построим, – кивнул Тормунд. – Но кто будет там сидеть? Мои люди не слуги. – Там будут сидеть трактирщики, – улыбнулась я. – Семьи, которые не могут воевать, но могут варить суп и топить печь. Мы дадим им продукты. Они будут кормить путников за деньги. Часть денег – Клану. – Трактиры... – Хаггар покатал слово на языке. – Дом для чужаков. – Дом, где чужаки оставляют золото, Вождь. Представь: купец едет с Юга. Ему холодно. Ему страшно. И тут – теплый дом. Горячее мясо. Безопасность. Он отдаст за это любую монету. Я видела, как в глазах старика крутятся шестеренки калькулятора (или его средневекового аналога). – Хорошо, – стукнул он посохом. – Мы расчистим тропу. Мы дадим людей для стройки. Но Огонь в Бутылках («Охотник») должен поступать без задержек. – Слово Сторма, – сказал Виктор. – Слово Сторма, – эхом отозвалась я. Отъезд. ​Мы уезжали на рассвете четвертого дня. Плюшка была навьючена шкурами (подарок Хаггара) и мешками с редкими травами, которые Дора заказывала (я выменяла их на три банки крема для лица для жены Вождя – да, у него была жена, и она тоже хотела быть красивой). Прощались тепло. Тормунд хлопнул Виктора по плечу так, что Лорд чуть не присел. – Пришлю брата с десятком парней через луну, – пообещал горец. – Пусть посмотрят твой замок. Если кормежка добрая – останутся служить. – Чипсов приготовлю, – пообещал Виктор серьезно. (Боже, он учится шутить!) ​Я подошла к Хаггару. Старик стоял у входа в пещеру, опираясь на посох. – Ты увозишь мою силу, Гроза, – проскрипел он. – Мои люди теперь смотрят на долину, а не на вершины. – Я даю им новые вершины, Вождь. Вершины процветания. Он сунул руку за пазуху и достал амулет. Клык медведя на грубой жиле. – Возьми. Это знак Клана. Пока он на тебе – ни один волк, ни двуногий, ни четвероногий, тебя не тронет. Я склонила голову. – Это честь. – И... – он замялся. – Пришли еще той мази. Для спины. Поясница, зараза, ноет перед снегом. ​Мы начали спуск. Дорога вниз всегда быстрее, но опаснее. Но теперь я ехала не в неизвестность. Я ехала домой. И я везла с собой не просто договор. Я везла с собой армию. И будущее. ​Виктор поравнялся со мной на широком участке тропы. Он выглядел довольным. – Знаешь, – сказал он, глядя на снежные пики. – Я десять лет думал, как выбить их из этих скал. А ты пришла и купила их за мешок репы и ящик водки. – Не водки, а элитного бальзама, – поправила я. – И не купила, а интегрировала в экономику. Он рассмеялся. Громко, раскатисто. Эхо подхватило его смех. – Интегрировала... Люблю тебя, черт возьми. – Я знаю, – я улыбнулась, поправляя меховую варежку. – А теперь поехали быстрее. Я хочу в ванну. В настоящую, горячую ванну. И кофе. Ведро кофе.

Позади остался Каменный Очаг. Впереди лежал Грозовой Створ. И теперь это была не просто точка на карте. Это была столица новой Империи. Моей Империи. Осталось только объяснить это Алхимикам. Но что-то мне подсказывало: когда они увидят на стенах замка рыжих варваров с моими квадратными бутылками на поясе... они сами захотят купить франшизу.

Глава 10.2

Обратная дорога была другой. Горы менялись. Если неделю назад они встречали нас ледяным молчанием, то теперь они... шумели. Сначала это был едва слышный шепот. Потом – тихий звон. А к середине спуска этот звук превратился в многоголосый гул. Это была вода. Снег, спрессованный ветрами за долгую зиму, сдавался. Под копытами Плюшки хлюпало. Черные, мокрые скалы сбрасывали с себя белые шубы.

– Смотри, – Виктор придержал коня и указал плетью на южный склон, куда били прямые лучи солнца. Там, среди серого крошева камней и грязного снега, горела искра. Лиловая. Крошечный, мохнатый бутон прострела, пробивший ледяную корку. Он дрожал на ветру, но стоял насмерть. – Весна, – выдохнул Виктор. – В этом году она пришла на две недели раньше. – Это потому, что мы разбудили горы, – улыбнулась я, жадно вдыхая воздух. Воздух тоже изменился. Он больше не обжигал легкие стерильной пустотой. Он пах мокрой землей, прелой прошлогодней хвоей и озоном. Запахом перемен.

Я поправила поводья. В моей голове, синхронно с пробуждением природы, прорастали планы. – Виктор, – я повернулась к мужу. – Трактиры. – Что с ними? – он все еще смотрел на цветок, явно думая о чем-то своем, может быть, о том, что надо бы сменить зимнюю смазку на мечах. – Слово «трактир» мне не нравится. Оно пахнет кислым пивом и клопами. Я достала блокнот (писать в седле было неудобно, но мысли нужно ловить за хвост). – Мы назовем их «Станции». Или «Приюты». – Какая разница? – удивился он. – Огромная. Трактир – это место, где ты напиваешься, чтобы забыть, что ты в дороге. Приют – это место, где о тебе заботятся. Я начала перечислять, загибая пальцы в варежках: – Пункт первый. Безопасность. Купцы боятся воровства. Мы поставим в каждом Приюте железные ящики. Сейфы. Купец кладет туда кошель, запирает на ключ, ключ берет с собой. – Ключ можно украсть, – заметил Виктор скептически. – Можно. Но мы будем давать еще и магическую печать. Сургуч с оттиском моего перстня. Сломаешь печать – сработает сигнализация. Ян придумает как. – Пункт второй. – продолжила я. – «Витрина первой необходимости». Прямо у стойки. Не где-то в подвале, а перед носом. – Чипсы. Мазь от суставов. Бальзам. И... – я прищурилась, глядя на солнце, – ...солнцезащитный крем. – Что? – Виктор чуть не выронил поводья. – Ты видел лица горцев? Они сожжены солнцем, отраженным от снега. Купцы с Юга будут облезать лохмотьями. Мы предложим им жир с оксидом цинка (где бы его взять? Ладно, найдем белую глину).

Мы въехали в ворота Грозового Створа на закате. Замок встретил нас не как крепость, а как растревоженный улей. Маркус бежал навстречу, придерживая меч. Герта вытирала руки о передник, сияя как начищенный таз. Но главным был запах. Пахло свежевыпеченным хлебом и дымом. Пахло Домом. Я сползла с седла прямо в руки Виктору (ноги снова не держали). – Ванна, – простонала я. – И не смей говорить мне о делах до утра. – Только о любви, – шепнул он, подхватывая меня на руки на глазах у всего гарнизона. И в этот раз никто не посмел ухмыльнуться. Утро следующего дня. Кабинет. ​На моем столе лежала карта Дороги. Напротив сидели Виктор и Маркус. Виктор – чисто выбритый, в свежей рубашке, но с темными кругами под глазами (мы полночи праздновали возвращение, и это было... энергично). Маркус – с пачкой пергаментов. – Кадры, – объявила я, постукивая пером по столу. – Нам нужны люди. – Желающих много, миледи, – отчитался Маркус. – Слух о том, что в Створе платят серебром и кормят мясом, дошел до деревень в долине. У ворот стоит толпа. – Нам не нужна толпа. Нам нужны семьи. Я обвела кружком первую точку на карте. – «Приют №1». Вход в ущелье. Самое проходное место. – Туда нужен гарнизон, – сказал Виктор. – Десяток бойцов. – Бойцы будут, – кивнула я. – Горцы Тормунда плюс твои ветераны. Но командовать Приютом должен не солдат. – Почему? – Потому что солдат умеет охранять, но не умеет улыбаться клиенту, который заказал суп без лука. Я посмотрела на Маркуса. – Зови первого. ​Дверь открылась. Вошел мужик. Огромный, бородатый, с руками-кувалдами. Бывший кузнец из разоренной деревни. – Имя? – спросила я. – Брон, миледи. Могу подкову разогнуть. Могу голову проломить. Возьмите в стражу. – А если гость наблевал на стол? – внезапно спросила я. Брон завис. – Чего? – Гость. Перепил эля. Испортил скатерть. Твои действия? – Ну... – Брон почесал затылок. – Выкину его за порог. И морду набью. – Спасибо, Брон. Ты принят. В карьер. Нам нужно много камня. Следующий.

Следующей вошла пара. Мужчина лет сорока, прихрамывающий на левую ногу (старая рана, перебито колено). И женщина – невысокая, полноватая, с добрым, усталым лицом и очень чистыми руками. – Ганс и Берта, – представились они. Виктор прищурился. – Ганс? Ты служил в Пятом Легионе? – Так точно, милорд. Сержант обоза. Пока колено не... – он хлопнул себя по ноге. – Списали. Я посмотрела на Берту. – А вы? – Я пекла хлеб для офицерской столовой, миледи. И стирала. – Ситуация, – я подалась вперед. – Ночь. Метель. Стучится путник. Денег у него нет, но он выглядит прилично. Лошадь хромает. Мест в общих комнатах нет. Берта переглянулась с мужем. – Ну... – начала она неуверенно. – В конюшне тепло. Солома чистая. Я бы ему там постелила. И супу налила – вчерашнего, он все равно остался. Не помирать же человеку. – А денег нет, – напомнил Виктор строго. – Так он потом отдаст, – вмешался Ганс. – Или отработает. Дрова наколет. Честный человек долг помнит. А жулика я сразу увижу. У меня глаз наметан. Я улыбнулась. – Вы приняты. Приют №1 ваш. – Ганс, – я посмотрела на сержанта. – Твоя задача – склад, дрова, порядок в конюшне. И охрана кассы. Берта – кухня, постели и уют. – У вас есть дети? – Двое, миледи. Дочке десять, сыну двенадцать. – Отлично. Сын будет помогать с лошадьми, дочь – накрывать на стол. Зарплата – десять серебряных в месяц плюс процент от кухни. Ганс побледнел. Берта схватилась за сердце. – Десять серебряных? Миледи, это же состояние! – Это ответственность. Если в вашем Приюте будет грязно или гостя обсчитают – вылетите с волчьим билетом.

Мы собеседовали до обеда. Я чувствовала себя золотоискателем, просеивающим песок. Из двадцати кандидатов мы отобрали три семьи. Одна – для дальнего поста на перевале (там нужны были суровые интроверты, которые не сойдут с ума от одиночества). Вторая – для поста у моста. И Ганс с Бертой – для главного входа.

Когда дверь за последним кандидатом закрылась, я откинулась на спинку кресла. – У нас есть персонал, – констатировала я. – Теперь стройка.

Виктор подошел к карте. – Горцы обещали расчистить завалы. Но стены... Матильда, у нас мало камнетесов. – У нас есть магия, – напомнила я. – И цемент. Я достала из ящика стола серый камень. – Я экспериментировала с известняком, пока вы спали. Если его обжечь магическим огнем и смешать с золой... он схватывается намертво даже в воде. – Твой бетон? – спросил Виктор (он быстро учил новые слова). – Почти. Римский бетон. Мы будем лить фундаменты, а не складывать их по камешку. Это ускорит стройку в три раза. – Но нам нужна охрана, – Виктор помрачнел. – Дорога длинная. Если Алхимики узнают... они могут нанять разбойников. Или прислать своих химер. – Для этого у нас есть "Сигнальная Сеть". Я развернула второй лист. – Зеркала. Днем. – И... – я сделала паузу. – Фейерверки. Ночью. – Фейер... что? – Огненные цветы. Китайская забава, но мы превратим её в средство связи. Я знаю формулу пороха. Красный огонь – нападение. Зеленый – все спокойно. Желтый – нужен врач. Виктор посмотрел на меня с благоговением. – Порох... Это оружие? – Пока – только сигнал. Но если они полезут... – я хищно улыбнулась. – Мы научим горы стрелять. ​В дверь постучали. – Миледи! – голос Лизы звучал панически. – Войдите. Лиза влетела в кабинет, держа в руках смятый конверт. – Гонец! Из столицы! Птица прилетела!

Она положила на стол тубус, привязанный к лапке почтового сокола (да, здесь были соколы, голубей съедали по дороге). На тубусе была печать. Не Алхимиков. Императорская. Золотой Дракон. Виктор замер. Я медленно взяла тубус. – Кажется, – тихо сказала я, – наш маленький бизнес заметили большие игроки. – Вскрывай, – голос Виктора стал стальным. Я сломала печать.