Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16.2

В камине Главного зала уютно трещал можжевельник. На столе, накрытом льняной скатертью, дымился ужин, который заставил бы любого столичного гурмана плакать от зависти: запеченный в меду олень с брусничным соусом, горы хрустящего хлеба и – моя маленькая гордость – первые «промышленные» образцы нашего сидра. ​Мы сидели вчетвером: я, Виктор, Яра и Нико. Кольца-админки на наших пальцах (Нико теперь тоже носил свое, инженерное) слабо мерцали в такт биению «Сердца» замка, которое мы чувствовали где-то в глубине подошв. ​– Дорога будет готова через три дня, – Виктор разрезал кусок мяса, и его движения были спокойными, уверенными. – Алхимики под присмотром моих ребят дожали последний участок у Черного Провала. Плавили гранит так, что дым стоял до небес, но полотно вышло – хоть яйцо кати, не разобьется. – Итого, от Грозового Створа до границы провинции теперь шесть часов пути на хорошей повозке вместо двух суток по буеракам, – я сделала глоток сидра. – Виктор, это не просто дорога. Это золотая жила. ​– Завтра к вечеру прибудет первый караван купца Савойи, – встрял Нико, не отрываясь от изучения какой-то схемы прямо за едой. – Я уже настроил сенсоры на въездной арке. Как только их колеса коснутся нашей мостовой, замок подаст сигнал на кухню и в конюшни. Сервис, мадам! – Вот именно, сервис, – я отставила бокал. – Поэтому через три дня я уезжаю. Виктор замер с ножом в руке. – Куда? – В инспекцию. По всему Тракту. Яра, Маркус и пять человек охраны. Мы проедем по всем десяти трактирам, которые мы заложили. Я должна лично убедиться, что персонал не ворует, простыни пахнут лавандой, а наши Мурзы на подоконниках не завяли от недокорма. ​Яра довольно оскалилась: – Наконец-то. А то я в этом замке скоро начну мхом зарастать. Когда выезжаем? – Через три дня. И к этому времени мы должны упаковать «первый транш» товара. На следующее утро в Оранжерее и складских пристройках кипела жизнь. Это был хаос, упорядоченный моей железной волей. ​– Лиза, проверяй укупорку! Сургуч должен лежать ровно, оттиск молнии – четко по центру! – командовала я, проходя мимо рядов квадратных бутылок. Бутылки были прекрасны. Темное янтарное стекло, грани, которые не давали им скатываться со стола при качке, и этикетка из качественной бумаги: «Грозовая Огненная. Выдержка Сторма». – Мы берем триста бутылок для реализации в придорожных точках, – записывала я в планшет. – Цена – два серебряных за штуку. Половина выручки трактирщику, половина – нам. ​Дальше шел отдел снеков. Герта и её помощницы упаковывали в вощеную бумагу «Драконью Чешую» (чипсы из репы с солью и чесноком) и «Полоски Охотника» (вяленое мясо в жгучем перце). ​Но самым важным был сектор «Биологической защиты». В специальных дырчатых ящиках стояли маленькие, специально выведенные Нико «домашние» Мурзики. Они были меньше своих диких собратьев, но куда более... дисциплинированными. – Каждому трактирщику выдаем «Стартовый Пакет», – я погладила один из цветков по фиолетовому листу. Тот приветливо лязгнул зубками. – Цветок, мешок кормовых сухариков с мясной пропиткой и методичку «Как не лишиться пальцев при поливе». – А если они не захотят их брать? – спросил Ян, прибивая крышку к ящику с мылом. – У них нет выбора. Это условие аренды земли. Либо у тебя на окне сидит мой Мурз и охраняет покой гостей, либо ты платишь за страховку в три раза больше. Поверь, они выберут цветок. Последний день перед отъездом прошел в сборах. Моя карета превратилась в передвижной офис. Внутри – полки для документов, сейф для выручки и специальный держатель для магического кристалла связи (Нико клялся, что на расстоянии десяти миль я смогу слышать его отчеты). ​Яра проверяла оружие, Маркус инспектировал лошадей, а я... я стояла на стене и смотрела на дорогу. Она уходила вдаль серой лентой, разрезая дикий лес. – Волнуешься? – Виктор подошел сзади, накинув на мои плечи плащ. – Планирую, – честно ответила я. – Я еду учить их продавать мечту, Виктор. Комфорт. Безопасность. Вкус. Если мы сделаем этот Тракт эталоном, Империя не сможет нас просто «поглотить». Мы станем слишком важны для экономики. – Ты всегда думаешь на десять шагов вперед. – Я называю это «стратегическое планирование». Без него ты не Хозяйка, а просто женщина с ключами от амбара. Рассвет окрасил горы в нежно-розовый цвет, когда ворота Грозового Створа тяжело распахнулись. Наш отряд выглядел внушительно: карета, две телеги с товаром и пятеро всадников в новых мундирах – серая шерсть, синий кант, нагрудный знак в виде молнии. ​Я высунулась из окна, помахав рукой Виктору и Нико, оставшимся на крыльце. Нико испуганно махал в ответ свитком, а Виктор... Виктор просто смотрел мне вслед, и я чувствовала тепло его кольца даже через сотню метров. ​– Ну что, Яра? – я откинулась на мягкие подушки сиденья. – Поехали превращать это захолустье в цивилизацию. – Поехали, Хозяйка, – Яра пришпорила коня, выезжая вперед. – Только чур, если какой трактирщик начнет ныть про налоги, я ему просто покажу, как Мурзы едят сырое мясо. Очень мотивирует к оплате. ​Дорога под колесами пела. Наш Тракт принимал свою Хозяйку. Весна в Грозовом Створе была временем испытания на прочность. Когда ледники начинали плакать, горы превращались в ревущий хаос из грязи и камнепадов. Но сегодня, глядя в окно кареты, я видела не хаос, а порядок. ​Дорога. Моя «серая лента». ​Она не просто лежала на склоне – она вросла в него. Мы не стали копировать местные методы «накидать камней и притоптать». Мы строили по заветам великих инженеров моего прошлого, адаптируя их под суровую реальность Сторма. ​Сначала горцы Виктора вырубали в скале «корыто» – ровное основание, которое мы засыпали слоем крупных, с голову ребенка, булыжников, плотно подогнанных друг к другу. Это был фундамент, который не давал дороге «поплыть». Но магия начиналась выше. Я приказала кучеру притормозить у края обрыва, где дорога делала крутую петлю. Здесь был виден «слоеный пирог» нашего полотна. ​– Смотри, Яра, – я указала на срез. – Видишь этот серый слой? Эта серая «каша» не просто засыхала – она каменела, превращаясь в единый монолит, который не боялся воды. Наоборот, от влаги наш бетон становился только крепче, прорастая кристаллами внутрь себя. Верхний слой был выложен плоскими плитами из местного гранита, которые мы «втапливали» в еще влажный бетонный раствор. ​Я вышла из кареты и каблуком сапога топнула по покрытию. Звук был глухим и коротким, как удар по цельной скале. Никакой пыли, никакой податливости. – Идеально, – прошептала я. – Даже тяжелый обоз не оставит здесь колеи. ​Вдоль всей дороги тянулись глубокие дренажные желоба. Я настояла на том, чтобы уклон полотна шел строго от скалы к внешнему краю, чтобы талые воды не подмывали основание, а весело убегали в пропасть по специально выложенным желобам. ​– Хозяйка, – Яра подошла к краю, разглядывая дорогу. – Ты ведь понимаешь, что теперь эта штука переживет и нас, и твоих внуков? Она выглядит так, будто всегда здесь была. – В этом и смысл, Яра. Хорошая дорога – это та, которую не замечаешь, пока по ней едешь. ​Мы двинулись дальше. Впереди показался первый караван – те самые двенадцать фур. Раньше звук колес по камням был рваным, с постоянным скрежетом и ударами. Сейчас я слышала только ритмичный, мерный стук копыт и мягкий рокот колес по ровному камню. В кузове моей кареты, бережно переложенные соломой, ехали ящики, которые я про себя называла «Стартовый набор Трактирщика». ​Мы остановились у «Приюта №1». Берн уже ждал на крыльце, вытирая руки о фартук и поглядывая на идеально ровное полотно дороги, которое мы выложили из того самого римского бетона. ​– Берн, заноси ящик, – скомандовала я, спрыгивая на землю. – Будем делать из твоего постоялого двора заведение высшего разряда. ​Яра с грохотом поставила тяжелый короб на дубовый стол в центре зала. Пару путников в углу испуганно втянули головы в плечи. ​– Итак, Берн, слушай внимательно и запоминай, – я открыла крышку. – Это твой «Стартовый пакет». Без него ты не трактирщик Грозового Тракта, а просто мужик, торгующий кислым пивом. Я выложила на стол стопку брусков, обернутых в грубую, но чистую бумагу с печатью замка. – Это мыло «Таежное». Одно – тебе, остальные – по кусочку в каждую комнату. Если я узнаю, что путник уехал от тебя с грязными руками, потому что ему нечем было помыться – я вычту это из твоей доли. Чистота – это лояльность, Берн. Человек, который смыл дорожную пыль нашим мылом, чувствует себя принцем, даже если спит на соломе. Я выставила на стол три тяжелые бутылки. Солнечный свет из окна тут же заиграл на четких гранях стекла, заставляя настойку внутри светиться, как жидкое золото. – «Грозовая Огненная». Видишь форму? Квадрат. Она не катается по столу, она плотно ложится в ящик, экономя место. Но главное – это бренд. Ставь её так, чтобы каждый, кто заходит, видел эти грани. Это знак того, что здесь наливают честно и без воды. Квадратная бутылка – это лицо Сторма. Следом на стол отправился большой вощеный мешок. Я надорвала край, и по залу разнесся аромат чеснока и поджаренного корня. – «Драконьи чешуйки». Тонко нарезанная репа, запеченная по моему рецепту. Видишь, сколько на ней соли? – я сунула одну пластинку Берну в рот. Он захрустел, прижмурился, а через секунду его кадык судорожно дернулся. – Пить... – просипел он. – Вот именно! – я победно улыбнулась. – Даешь каждому по горсти бесплатно. Через три минуты он закажет у тебя второй кувшин эля. Это не благотворительность, Берн, это инвестиция в его жажду. Яра бережно (насколько это возможно для неё) выставила на стол последний предмет. Горшок, обмотанный мешковиной. Как только ткань сняли, из горшка показались фиолетовые листья, а в центре приоткрылся мясистый бутон с рядами мелких, острых, как иглы, зубов. Берн отшатнулся. – Это... это что, цветок? Живой?! – Это Мурзик, твой новый ночной сторож и санитарный инспектор, – я погладила Мурза по листу, и тот издал звук, похожий на довольное щелканье затвора. – Слушай правила эксплуатации, Берн. И не дай бог тебе их нарушить. • ​ Питание: Каждое утро – один кусок сырой мясной обрези. Будешь экономить – он начнет присматриваться к твоим кошкам. • ​ Дисциплина: Мурз ненавидит пьяный дебош. Если в зале начнется драка и полетят табуреты – он начнет щелкать зубами. Это сигнал: «Пора заканчивать». Обычно на второй щелчок даже самые буйные трезвеют. • ​ Безопасность: На ночь ставь его на подоконник у кассы или у окна входа. Мурз – идеальная сигнализация. Он не лает, он сразу кусает за пальцы любого, кто лезет без приглашения. • ​ Главное табу: Никогда. Не наливай. Ему. Пиво. – А что будет? – шепнул Берн. – Он станет икать и плеваться ядовитой слюной. А потом уснет на сутки, и твой трактир останется без охраны. Ты меня понял? ​Берн смотрел на цветок с суеверным ужасом, но когда Мурз ловко перехватил пролетавшую мимо жирную муху, трактирщик вдруг просиял. – Это ж... это ж мне теперь мухобойка не нужна? И мыши его боятся? – Мыши обходят его за милю, – подтвердила я. – Так что считай, что ты сэкономил на кошке. ​Я достала кожаный свиток с условиями аренды. – Расписывайся здесь, Берн. Ты получаешь Набор, право работать под моим флагом и дорогу, по которой к тебе приедут деньги. С тебя – чистота, честная торговля и отчетность по выходным. ​Берн, не глядя, приложил палец с чернилами к документу. – Для меня честь, Мать-Гроза. Уж я постараюсь... Мурзика-то как звать? – Назови его Акционером, – посоветовала я, направляясь к выходу. – Чтобы не забывать, кто здесь на самом деле следит за прибылью. ​Я вышла на крыльцо. Дорога из нашего бетона, серая и надежная, уходила вдаль. Солнце весенних гор отражалось в синей черепице трактира. – Следующая остановка – «Приют №2»! – скомандовала я Маркусу. – У нас в карете еще девять Акционеров ждут своего часа. ​Яра запрыгнула на коня, поправляя сумку с чипсами. – Хозяйка, – сказала она, пристраиваясь рядом с каретой. – Ты ведь понимаешь, что через месяц по всему тракту будут ходить легенды о твоих зубастых цветах? – На том и стоит маркетинг, Яра. Страх и комфорт – это лучшие двигатели торговли. Десять остановок. Десять «приступов» управленческой ярости и триумфа. Мой путь по Грозовому Тракту превратился в настоящую ревизию, где каждый мильный столб становился свидетелем того, как дикие горы прогибаются под железную логику менеджмента.

Глава 16.3

После Берна (Приют №1) дорога круто пошла вверх. Мой «римский бетон» держался молодцом: там, где весенние ручьи пытались подмыть полотно, вода бессильно стекала в дренажные желоба. ​Эти точки были самыми суровыми. Здесь работали в основном бывшие наемники Виктора, люди верные, но к сервису не приученные. В Приюте №2 мне пришлось лично выкинуть в окно засаленную тряпку, которой трактирщик пытался протереть стол при мне. – Послушай, Сэм, – я ткнула пальцем в идеально чистый подоконник, где Мурз уже прицеливался к мухе. – Если гость увидит это пятно, он решит, что и на кухне у тебя так же. А если он так решит – он не закажет наше жаркое. Ты не просто кормишь, ты продаешь безопасность. Чистота – это её первый признак. К пятому приюту за моей каретой уже шла слава «Белой Ведьмы с тетрадкой». Трактирщики бледнели, завидев мои очки, но к вечеру, когда я уезжала, они знали всё: от того, как правильно выкладывать наше мыло на подносы, до того, как ласково (и безопасно) чесать Мурза за фиолетовым листом. На перевале «Медвежье ухо» нас ждал Гром. Вождь горцев стоял на скале, скрестив на груди мощные руки. Рядом с ним дымились костры их временного лагеря. Эти люди построили мне дорогу, и теперь пришло время превратить их из рабочих в поставщиков. ​– Хозяйка, – Гром склонил голову, когда я вышла из кареты. – Дорога поет под копытами. Наши старики говорят, что это чудо. – Чудо – это когда всё работает, Гром. У меня есть к тебе дело. ​Мы сели у костра. Я достала из сумки образцы: пучок сушеной горной мяты, чабреца и пару шерстяных носков, которые связали их женщины. – Твои люди знают горы лучше всех. Мне нужно, чтобы вы собирали травы. Не просто в мешки, а по моему списку. Мы будем делать «Горный сбор Сторма» – чай, который возвращает силы. Я буду выкупать всё, что вы соберете. Гром прищурился, потирая шрам на щеке. – Травы? Это женское дело. – Это денежное дело, Гром. И носки. Твои женщины вяжут их из шерсти горных баранов. Они непромокаемые и теплые. Я выставлю их на продажу в каждом приюте. Путник отдаст за них серебрушку, не глядя, когда у него промокнут ноги. ​Я протянула ему руку. – Вы даете мне товар – я даю вам постоянный доход и защиту замка. Мы больше не соседи, Гром. Мы – партнеры по бизнесу. Вождь Гроза (ироничное совпадение имен!) размашисто пожал мою руку. – По рукам, Мать-Гроза. Мои люди сделают такие сборы, что твой замок пропахнет летом даже в метель. ​Чем выше мы поднимались, тем злее становилось солнце. Белые ледники отражали свет так, что глаза начинали болеть через час. Здесь, в Приюте №7, я провела главный мастер-класс по нашей «Горной вуали» – SPF-крему. – Смотри, – я подозвала молодого трактирщика, чей нос уже напоминал спелый помидор. – Видишь купца? У него лицо горит. Ты не просто предлагаешь ему мазь. Ты спасаешь его от бессонной ночи. Мажь его сам, прямо у порога. Дай ему почувствовать холодок мяты. После этого он купит у тебя три баночки – себе, жене и вознице. ​В Приюте №9 мы столкнулись с первой проблемой: Мурзы хандрили от разреженного воздуха. – Нико, пиши для Доры, – надиктовывала я, пока мой «техдиректор» слушал меня через кристалл связи. – На высоте выше тысячи футов Мурзам нужно добавлять в воду каплю нашей настойки. Это их бодрит. И проверь состав почвы в горшках, им нужно больше калия. ​ ​И вот, наконец, граница. Приют №10. Это был последний пункт нашей инспекции, который я про себя называла «Витриной». Именно его первым увидят имперские купцы, выбравшись из вязкой грязи государственных дорог на наш идеально ровный римский бетон. ​Граница ощущалась физически. Только что карета подпрыгивала на ухабах старого тракта, а в окна летела жирная серая жижа, и вдруг – ш-ш-шух – звук менялся. Рессоры расправлялись, колеса мягко пели по серому монолиту. ​– Смотри, Яра, – я указала на стык дорог. – Там заканчивается Империя и начинается бизнес. ​Приют №10 стоял на возвышении. Марта и Ганс уже ждали нас. Марта, в идеально накрахмаленном чепце и фартуке, белом, как снег на вершинах, и Ганс – монументальный, как скала, с засученными рукавами, обнажающими мощные предплечья. ​– Леди Матильда! – Марта присела в глубоком, правильном реверансе. – Слава Грозе, вы доехали. У нас уже всё готово, комнаты проветрены, тесто подошло. ​Я вышла из кареты, вдыхая весенний воздух, который здесь, на границе, пах не только хвоей, но и свежевыпеченным хлебом Марты. – Марта, Ганс, заходим. Я привезла ваш «билет в будущее». Мы вошли в зал. Здесь всё было иначе, чем у Берна. Если там был суровый мужской уют, то здесь царила почти столичная элегантность, адаптированная под горы. На столах – льняные дорожки, в углу – камин из резного камня. ​Яра с грохотом водрузила на стол ящик. – Вскрывай, Ганс, – кивнула я. ​Ганс одним движением сорвал крышку. Я выложила на стол первый сверток. – Мыло «Снежная королева» для дам и «Таежный щит» для мужчин. Марта, это твоё главное оружие. В Империи мыло – это роскошь, у нас – это стандарт. Каждый гость должен найти в комнате свежий брусок. Если он спросит, можно ли купить его с собой – продавай в тридорога, но упаковывай в красивую бумагу. Мы продаем не щелочь и жир, мы продаем ощущение свежести после грязной дороги. Следом на стол встали квадратные бутылки. – Ганс, видишь форму? – я повернула бутылку так, чтобы свет из окна прошил её насквозь. – Это «Грозовая». Квадратное сечение позволяет ставить их вплотную. В твой погреб влезет на сорок бутылок больше, чем если бы они были круглыми. Но главное – путник должен запомнить: Квадрат – это Сторм. Если он видит квадрат на столе, значит, он под защитой Грозы. Я раскрыла мешок с чипсами. Ганс осторожно взял один золотистый ломтик репы, попробовал. Хруст разнесся по всему залу. – Солоно... – пробасил он, потянувшись к кувшину с водой. – Вот! – я подняла палец. – В этом весь секрет. Даешь горсть «Чешуи» перед едой – и человек заказывает вторую кружку эля, даже не задумываясь. Это закон гор, который я только что придумала. Соль рождает жажду, жажда рождает прибыль. И, наконец, финал. Яра выставила на стол горшок. Как только Марта сняла мешковину, из-под фиолетовых листьев показался Мурз. Он был крупнее тех, что мы везли Берну, и явно чувствовал свою значимость. Он медленно повернул «голову» к Марте и издал звук, похожий на сдержанное приветствие старого дворецкого – короткий щелчок зубами. ​– Боги... – прошептала Марта, прикрыв рот рукой. – Он... он на меня смотрит! – Это твой «Акционер», Марта, – я улыбнулась. – Самый надежный сотрудник. Слушай инструкции, Ганс, потому что отвечать за него тебе. – Во-первых, – я загнула палец, – Мурз ненавидит сквозняки и нытье. Если гость начнет скандалить из-за холодного супа, Мурз начнет громко щелкать. Это знак для гостя, что пора сменить тон. – Во-вторых: ночная охрана. Ставишь его у черного входа. Если кто-то попытается войти без ключа – Мурз не будет лаять. Он просто... продемонстрирует гостю, что у него слишком много лишних пальцев на руках. – И самое важное, – я посмотрела Гансу прямо в глаза. – Никогда не давай ему настойку. Даже если тебе покажется, что ему скучно. – А что будет? – Ганс почесал затылок. – Пьяный Мурз считает, что он – дракон. Он начинает пытаться взлететь, плюется липким соком и пытается перекусить ножки у столов. А на утро у него такая мигрень, что он может цапнуть даже тебя. Понял? ​Ганс серьезно кивнул, а Марта уже осторожно погладила Мурза по листу. Цветок в ответ нежно прикусил край её фартука, но тут же отпустил, словно извиняясь.

Глава 16.4

После того как Ганс бережно отнес Мурза-Акционера на его законное место на подоконнике, я жестом подозвала Марту к самому входу. Справа от тяжелой дубовой двери я велела плотникам соорудить многоуровневый стеллаж. ​– Марта, Ганс, внимание. Сейчас мы будем заполнять «Полку последней надежды», – я кивнула Яре, и та начала выгружать из кареты небольшие плетеные корзинки. ​Марта с любопытством заглянула в одну из них. – Леди, носки? Зачем путнику в трактире носки? У них же свои есть. ​– Марта, дорогая, ты когда-нибудь шла по перевалу три дня под дождем? – я вытащила пару плотных, идеально связанных носков из овечьей шерсти с усиленной пяткой. – Путник вспоминает о носках только в двух случаях: когда старые протерлись до дыр или когда они промокли насквозь. Он заходит к тебе, видит сухие, мягкие носки прямо у входа – и его рука сама тянется к кошельку. Это «покупка на ходу». Ему не нужно идти на рынок, ему нужно, чтобы ноги были в тепле прямо сейчас. ​Я начала расставлять товары по полкам, превращая входную зону в витрину. Я выставила ряд маленьких баночек из синего стекла. – На перевале солнце злое, Ганс. Внизу весна, а здесь, среди ледников, оно жарит так, что к вечеру нос облезает клочьями. Это мазь «Горная вуаль». Ганс подозрительно понюхал мазь: – Пахнет мятой. И белая какая-то... – Размазываешь по лицу – и ты не помидор, а благородный лорд на прогулке. Видишь купца с красным носом? Сразу суй ему в руки баночку. Скажи: «Мил человек, завтра плакать будешь, если не намажешься». Продано! Следом легли легкие шарфы-маски из тонкого льна. – Наш бетон чистый, но когда по нему идет караван в десять фур, пыль всё равно поднимается. Это «Дыхание Сторма». Простая маска, чтобы не кашлять всю дорогу. Дешево, красиво, практично. Я выложила целую пирамиду из бумажных свертков. – Помимо «Чешуи», которую мы даем к элю, здесь должны лежать наборы в дорогу. Орехи в меду, сушеные ягоды и маленькие головки нашего сыра в воске. Человек не хочет ждать, пока ты зажаришь поросенка, если ему нужно ехать дальше. Он хватает кулек, платит мелкую монету и жует в седле, вспоминая тебя добрым словом. ​Марта уже вовсю перекладывала кульки, по-женски наводя красоту на полках. – Как в ювелирной лавке получается, миледи... – прошептала она. ​– Именно, Марта! – я хлопнула в ладоши. – Каждая мелочь на этой полке стоит недорого. Медяк тут, серебрушка там. Путник даже не заметит, как оставит у тебя лишнюю монету. Но когда за день пройдет сто человек... Я посмотрела на Ганса. Тот быстро зашевелил губами, подсчитывая прибыль, и его глаза уважительно расширились. ​– И напоследок, – я достала из-за пазухи небольшую табличку на цепочке. – Повесьте это над стеллажом. На табличке выжженными буквами значилось: «ЗАБЫЛИ? МЫ ПОДУМАЛИ О ВАС». ​– Всегда делай так, будто ты заботишься о них больше, чем они сами о себе, – напутствовала я. – Это и есть сервис Грозового Створа. ​– Вы – мои лучшие люди, – я положила руки им на плечи. – Этот трактир – ворота в мой дом. Сделайте так, чтобы каждый, кто въезжает в Сторм, понимал: он попал в будущее. Ганс, за дорогу не переживай – бетон простоит сотню лет. Марта, за поставки не бойся – обозы будут ходить каждую неделю. ​Мы вышли на крыльцо. Весеннее солнце заливало Тракт. Вдалеке, со стороны Империи, показалось облако пыли – первый по-настоящему большой караван. Возвращение домой всегда ощущается иначе, когда ты возвращаешься не в холодные руины, а в работающий, пульсирующий механизм, который ты создала сама. ​Мой путь обратно по Грозовому Тракту был похож на триумфальное шествие. Путь домой лежал через высокогорное плато, где лагерем стояли вольные горцы. Мы свернули с бетона на старую тропу – здесь карету трясло, напоминая о том, как много нам еще предстоит сделать. ​Гром встретил меня у самого входа в свой огромный шатер из шкур. В горах не кланяются – здесь смотрят в глаза. Вождь протянул мне чашу с дымящимся взваром, пахнущим дымом и медом. Мы сидели на коврах, и я чувствовала на себе взгляды сотен людей: они больше не видели во мне «чужачку», я была для них Матерью-Грозой, давшей им работу и смысл. ​– Мои женщины связали первую сотню пар, – Гром кивнул на тюки с носками. – И травы собраны. Мы готовы, Хозяйка. – Это не просто носки, Гром. Это часть моей сети, – я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. – Я начинаю субсидировать строительство домов у подножия замка. Сторм должен стать городом. Мне нужны ваши руки, ваше мастерство и ваша верность. – Мы за тобой, – коротко бросил вождь. – Горы помнят добро. Но берегись южан, Матильда. Они придут не за носками. Они придут за силой, которую ты разбудила. ​Когда я уезжала, Гром подарил мне нож с рукоятью из кости снежного барса. – Для защиты. Если магия даст осечку. Я улыбнулась, принимая дар. Я знала, что за моей спиной теперь не просто стены, а живой щит из самых суровых воинов этого мира. Когда карета выехала на последний перевал перед замком, я приказала остановиться. Отсюда Грозовой Створ был виден как на ладони. Он больше не казался мрачным склепом. Окна светились уютным желтым светом, над трубами вился дымок, а вокруг внешних стен уже начали расти первые домики – субсидируемые поселения. «Нам нужен не просто замок, – думала я, глядя на то, как Нико тестирует внешнее освещение башен (голубые всполохи магии выглядели чертовски эффектно). – Нам нужен полноценный полис. Технологический центр Империи». ​Я чувствовала через кольцо на пальце, как замок «узнал» меня. Легкая вибрация, почти мурлыканье. Нико справлялся – система работала стабильно. ​– О чем думаешь, Хозяйка? – спросила Яра. ​– О том, Яра, что этап выживания официально закончен. Начался этап экспансии.