Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13.5

– Виктор, – я попыталась вклиниться в разговор, когда повисла пауза. – Ты не забыл, что завтра нужно утвердить смету на бетон для моста?

Виктор моргнул, словно выныривая из транса. Посмотрел на меня отсутствующим взглядом. – Бетон? Да, конечно. Утром гляну. И тут же повернулся к Яре.

– А с двумя клинками против топора выходила? – Было дело. Медведь-Бьорн пытался меня учить. Теперь у него шрам на заднице.

Яра громко захохотала. Виктор присоединился к ней. Его смех был искренним, грудным.

Они сидели рядом. Широкие плечи Виктора и гибкая сила Яры. Они смотрелись... органично. Как две части одного целого. Как волк и волчица. А я была хозяйкой дома, которая просто обеспечивает им комфорт.

Внутри меня что-то щелкнуло. Холодная, острая игла ревности уколола прямо в сердце. Не к телу. К душе. Яра давала ему то, чего не могла дать я – равенство в бою. Она была товарищем. Братом по оружию. А я всегда буду «Леди, которую надо защищать».

Я резко отодвинула тарелку. Фарфор звякнул слишком громко. Разговоры за столом стихли. Виктор удивленно посмотрел на меня.

– Матильда? Ты не доела. – Я сыта, – холодно ответила я, вставая. – Сыта разговорами о вспарывании животов за ужином. Это портит аппетит.

Я выпрямила спину, превращаясь в ледяную статую аристократки..

– Яра, – я посмотрела на телохранительницу сверху вниз. – Завтра в шесть утра ты должна быть у моей двери. Трезвая. И без запаха «удачи»..

Яра перестала ухмыляться. Она медленно кивнула, в ее глазах мелькнуло понимание. Она, как зверь, почувствовала перемену настроения вожака.

– Буду, Хозяйка. ​– Спокойной ночи, Лорд Сторм, – я даже не посмотрела на мужа. – Не засиживайтесь. Завтра у вас трудный день. Дорога не прощает ошибок. – Матильда, постой... – Виктор начал вставать. – Нет. Обсуждайте... стыки доспехов. Я пойду проверю отчеты. ​Я развернулась и вышла из зала.

Я шла с гордо поднятой головой, чувствуя спиной их взгляды. Но как только тяжелые двери закрылись за мной, я прислонилась к холодной каменной стене и закрыла глаза. К черту отчеты. Я пошла в спальню. Одна. В ту самую спальню, где пахло лавандой и где я чувствовала себя любимой. Сейчас она казалась мне пустой.

​Я разделась, швырнув платье на сундук. Забралась под одеяло с головой. Я не плакала. Кризис-менеджеры не плачут. Я злилась. На Виктора – за его слепоту. На Яру – за её дикую, естественную крутость. И на себя – за то, что в этом мире меча и магии я все еще чувствую себя чужой.

«Ничего, – думала я, кусая губы. – Мечом махать любой дурак может. А вот построить дорогу и заставить бетон застыть – это магия посильнее. Завтра я покажу им, кто здесь настоящая Валькирия. Валькирия Логистики».

Через час дверь тихо скрипнула. Виктор вошел в спальню. Он ступал осторожно, стараясь не шуметь. Я не шелохнулась, имитируя глубокий сон. Он постоял у кровати. Я чувствовала его тепло.

– Спишь, Гроза... – прошептал он виновато. Он разделся и лег рядом. Попытался обнять меня со спины. Я дернула плечом, сбрасывая его руку. Он вздохнул, но настаивать не стал. Между нами, на широкой кровати, легла полоса отчуждения шириной в один клинок Яры. Утро было серым и колючим. Мы проснулись как чужие люди. Виктор молча одевался, затягивая ремни портупеи. Я молча заплетала косу, сидя перед зеркалом. В воздухе висело невысказанное «извини» с его стороны и гордое «не дождешься» с моей. Перед отъездом Виктор решил устроить экзамен. – Я не доверю твою спину человеку, чьи навыки не проверил лично, – заявил он за завтраком, доедая третий кусок мяса. – Яра, на плац. Через десять минут. Учебные мечи. – Как скажешь, Лорд, – Яра лениво потянулась, продемонстрировав грацию большой кошки, и подмигнула мне. – Не бойся, Хозяйка. Я его не сильно побью.

Я вышла на балкон второго этажа, кутаясь в меховую накидку. Внизу, на утоптанной земле двора, уже собрались зрители. Солдаты, слуги, даже Герта выглянула с кухни. Виктор снял куртку, оставшись в простой льняной рубахе, закатанной до локтей. Яра скинула свой плащ. Под ним была кожаная безрукавка, открывающая жилистые, рельефные руки, покрытые шрамами и вязью татуировок.

Они встали друг напротив друга. Он – Скала. Мощный, тяжелый, несокрушимый. Она – Ртуть. Гибкая, быстрая, опасная.

– Начали! – гаркнул Маркус.

Они сошлись. Я ожидала грубой рубки. Но я увидела танец. Страшный, красивый, завораживающий танец двух хищников. Виктор атаковал. Его удары были мощными, рассекающими воздух со свистом. Обычного солдата такой удар вбил бы в землю по пояс. Яра не блокировала. Она текла. Она уходила из-под удара в последнюю долю секунды, изгибаясь под немыслимыми углами. Её клинки (два деревянных муляжа) жалили, как осы. Стук. Стук. Стук. Дерево билось о дерево.

Они двигались в унисон. Они дышали в одном ритме. Я видела лицо Виктора. Он не злился. Он... улыбался. Это была улыбка воина, встретившего достойного соперника. В его глазах горел азарт, которого я не видела, когда он смотрел на мои таблицы. Это был их мир. Мир пота, боли, реакции и адреналина. Мир, в который мне, с моей экономикой в голове и маникюром, вход был закрыт.

Яра провела подсечку, перекатилась через плечо и попыталась достать Виктора в прыжке. Он перехватил её руку в воздухе. Резко дернул на себя, сбивая инерцию. Они замерли.

Виктор держал её за запястье, прижимая спиной к своей груди, а его деревянный меч лежал у её горла. Они стояли в плотном клинче. Тяжело дышали. Их тела соприкасались. Пот смешивался с потом.

– Убита, – выдохнул Виктор ей в ухо (с балкона мне казалось, что это прозвучало слишком интимно).

Яра рассмеялась. Хрипло, гортанно.

– Ты бы умер через секунду, Лорд. Мой второй клинок у тебя в печени.

Она ткнула рукоятью левого меча ему в бок. Виктор отпустил её. Она развернулась к нему лицом. Они смотрели друг на друга секунду. Сияющие. Взбудораженные схваткой. Виктор хлопнул её по плечу. Тяжелой мужской рукой.

– Хороша, чертовка. Ты принята.

– Рада служить, – она оскалилась в улыбке.

Во дворе раздались аплодисменты гарнизона. А я стояла на балконе, вцепившись в перила так, что побелели костяшки.

Внутри меня поднялась холодная, ядовитая волна. Я знала, что Виктор любит меня. Но там, внизу, была Женщина-Воин. Понятная ему. Близкая по духу. Она пахла кожей и сталью, как и он. А я пахла лавандой и бумагой.

Я почувствовала себя... лишней. Чужой. Хрупкой вазой в оружейной комнате. Виктор поднял голову. Увидел меня. Помахал рукой, широко улыбаясь.

– Матильда! Ты видела? Она великолепна! Твоя спина в безопасности!

Я натянула на лицо улыбку. Кривую, пластиковую. – Видела. Впечатляет.

Я резко развернулась и ушла в комнату, громко хлопнув балконной дверью. Полчаса спустя Виктор вошел в комнату. Он только что ополоснулся после боя, волосы были мокрыми, от него пахло свежестью и азартом.

– Матильда? – он увидел, что я яростно утрамбовываю вещи в сундук (просто перекладывала, чтобы успокоиться). – Что случилось? Ты сама не своя.

– Все отлично, – буркнула я, не оборачиваясь. – Собираю тебе вещи в дорогу. Положила лишнюю пару носков. И бинты. Вдруг тебя кто-то... ранит в печень.

Виктор замер. Он был мужчиной прямым, но не глупым. Он подошел ко мне сзади. Обнял. Я попыталась дернуться, но он держал крепко.

– Ты ревнуешь? – в его голосе прозвучало искреннее удивление. – Я? Ревную? – я развернулась в его руках. – С чего бы? Просто наблюдала, как вы там обжимались на плацу. Это называется «спарринг», да? В моем мире это прелюдия.

Виктор моргнул. А потом начал улыбаться. – Матильда... Ты ревнуешь меня к Яре? К этому... мужику в юбке? – Она не мужик, Виктор! Она молодая, гибкая, сильная женщина! И у вас с ней... – я махнула рукой, – ...общий язык. Вы оба любите махать железками. А я умею только считать деньги и варить мыло.

Виктор перестал улыбаться. Он взял мое лицо в ладони, заставив смотреть ему в глаза.

– Слушай меня. И слушай внимательно. Его голос стал низким, вибрирующим. – Да, Яра – отличный боец. Она как хороший меч. Или как верный пес. Я уважаю её силу.

Он наклонился ближе. – Но мечи не греют постель, Матильда. И с псами не говорят о будущем.

Он провел большим пальцем по моей губе. – Ты думаешь, меня восхищает сила? Меня восхищает ум. Меня восхищает то, как ты строишь этот мир. Как ты подчиняешь людей не страхом, а словом.

Он прижался своим лбом к моему. – Яра – это война. Войны у меня было достаточно. – А я? – спросила я шепотом, чувствуя, как глупая обида тает. – А ты – мой Мир. Мой Дом. Моя Гроза. Он поцеловал меня. Жадно, властно, присваивающе. – И запомни: я люблю женщин в шелках. А не в потной коже.

Я обняла его за шею, зарываясь пальцами в мокрые волосы.

– Ладно. Убедил. Но если я увижу, что она строит тебе глазки... я отправлю её чистить конюшни.

– Договорились, – усмехнулся он. – А теперь... у меня есть еще время до отъезда. И я хочу потратить его с пользой. Выходи во двор.

Глава 13.6

Я вышла во двор через десять минут. На мне был теплый плащ с меховым воротником. Во дворе выстроился отряд.

Двадцать горцев (те, что уходили на Дорогу) и десять ветеранов. Лошади били копытами грязь. Обоз с инструментами и едой был готов. Виктор стоял в центре. Он не смотрел на солдат. Он смотрел на землю. Точнее, на серую, невзрачную плиту, которая лежала посреди двора. Пробный куб римского бетона, который залил Ян пару дней назад. Вокруг плиты собрались зрители.

– Ян! – позвал Виктор. Стеклодув выбежал из мастерской. – Да, милорд? – Леди Матильда утверждает, – громко произнес Виктор, так, чтобы слышали все, включая горцев, – что эта серая грязь крепче камня. И что из неё мы будем строить мосты, по которым пойдут мои солдаты. Он обвел взглядом строй. – Я не отправлю людей на мост, в котором не уверен. Виктор подошел к кузнецу Берту. – Дай молот.

Берт, крякнув, протянул ему огромный боевой молот, которым обычно забивали сваи или ломали ворота. ​Я подошла ближе. Сердце екнуло. Бетон был свежим. Он схватился, да. Но набрал ли он полную прочность? Если сейчас плита треснет, мой авторитет рассыплется вместе с ней. И вся стройка встанет. – Виктор, – сказала я холодно. – Это лабораторный образец. Он... – Если он не выдержит удара молота, он не выдержит удара судьбы, – перебил он меня.

Он снял плащ. Остался в кольчуге. Взвесил молот в руке. Поиграл мышцами. Горцы затаили дыхание. Им нравилось разрушение. Они ждали, что сейчас эта серая штука разлетится в пыль. Виктор поднял молот над головой. Яра рядом со мной напряглась.

– Он его разнесет, – шепнула она. – Камень колется от такого замаха.

– Смотри, – прошипела я.

ХЭК!

Виктор обрушил молот со всей своей чудовищной силой. С выдохом, вложив в удар вес тела. Удар был страшным. Земля под нашими ногами дрогнула. Раздался звон. Не глухой хруст камня. И не чавканье глины. Звонкий, высокий металлический лязг. Молот отскочил, едва не вывернув Виктору кисть. Он пошатнулся, восстанавливая равновесие. На серой плите осталась лишь белая царапина и крошечная вмятина. Ни одной трещины. Монолит даже не шелохнулся.

Тишина.

Виктор опустил молот. Посмотрел на свои дрожащие пальцы. Потом на плиту. Горцы начали перешептываться.

– Колдовство... – донеслось из строя. – Камень дьявола...

Виктор медленно поднял голову и нашел меня взглядом. Там было... потрясение. И гордость. Он подошел ко мне, волоча молот. Встал напротив. Яра сделала полшага вперед, закрывая меня плечом, но я положила руку ей на плечо, останавливая.

– Это бетон, Виктор, – сказала я громко. – Он не колется. Он становится крепче с каждым годом. Как и этот Замок. – Сталь гнется, – тихо сказал он, глядя мне в глаза. – Камень крошится. А это...

Он бросил молот на землю. Повернулся к строю. – Слушать всем! – рявкнул он. Строй вытянулся. – Я ухожу на Дорогу. Я увожу лучших. Здесь остаются гарнизон и новобранцы.

Он указал на меня рукой в латной перчатке. – В мое отсутствие Леди Матильда – ваш Лорд. Её слово – сталь. Её приказ – закон.

Он подошел к старшему из оставшихся горцев – огромному рыжему детине по имени Гром. – Гром, смотри на этот камень. – Виктор ткнул пальцем в бетонную плиту. – Видишь? Он не сломался. Леди создала его из грязи и пепла.

Он схватил горца за грудки и притянул к себе. – Если хоть один волос упадет с её головы... Если кто-то косо посмотрит... Я вернусь. И я сделаю с вами то, что не смог сделать молот с этим камнем. Я вас в порошок сотру. Понял? – Понял, Лорд! – рявкнул Гром, побледнев под загаром. – Леди – скала!

Виктор отпустил его. Подошел ко мне. Взял мою руку. Стянул с меня перчатку. При всех, на глазах у сотни людей, он поднес мою ладонь к губам и поцеловал открытую ладонь. Долго, горячо. Это было интимнее, чем любой спарринг с Ярой.

– Матильда, ты – фундамент, на котором стоит весь мой мир. Без тебя мы все рухнем в грязь.

У меня защипало в глазах. Лед окончательно растаял.

– Ты вернешься через четыре дня, – сказала я дрогнувшим голосом. – И я жду тебя к ужину. Живым. Целым. И голодным. – Клянусь, – улыбнулся он улыбкой, от которой подгибались колени.

Он вскочил на коня. – Отряд! На Дорогу! Шагом... марш! Колонна тронулась. Телеги заскрипели. Горцы затянули свою заунывную песню. Виктор обернулся в седле, салютуя мне рукой. Я стояла и смотрела, пока последний солдат не скрылся за воротами. Рядом, опираясь на колонну, стояла Яра. Она грызла яблоко.

– Хороший мужик, – заметила она, глядя вслед Виктору. – Крепкий.

Я медленно повернула к ней голову. – Яра. – А? – она хрустнула яблоком. – Ты знаешь, что делает с людьми Мурз, если его не покормить? – Нет. – Он откусывает лишнее.

Я мило улыбнулась. – Это я к тому, что Лорд – это моя территория. Пометишь её – скормлю цветку.

Яра замерла с яблоком у рта. Посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло уважение. – Поняла, Хозяйка. Чужая добыча – табу. Я не крыса, я у своих не ворую. Она доела яблоко и выбросила огрызок. Потом посмотрела на бетонную плиту. На ней осталась отметина от удара. Шрам.

– Крепкая штука, – уважительно сказала Яра. – Хозяйка, а можно из этой жижи сделать щит? – Щит будет тяжелым, Яра. Но мы сделаем из неё стены. Я поправила плащ. – Все. Шоу окончено. Мужчины уехали играть в строителей. А у нас работа. Замок без Виктора казался гулким. Его шаги, его голос, его тяжелая аура, заполнявшая пространство – всё исчезло, оставив после себя тишину, которую нарушал только свист ветра в дымоходах. Но предаваться меланхолии было некогда. У меня в стене сидел безумный гений, которому требовалась таблица Менделеева, чтобы мы все не взлетели на воздух.

Я собрала команду в холле Северного крыла. – Задача, – объявила я, поправляя плотную повязку на лице (смоченную уксусом, как учила Дора, хотя тут больше помог бы респиратор). – Нам нужна ртуть. Много ртути. – Жидкое серебро? – переспросил Ян, который держал ящик с инструментами. – Миледи, это дорого. И ядовито. – Я знаю. Поэтому мы здесь.

Я указала на винтовую лестницу, уходящую в темноту под самую крышу. – Согласно описи имущества от 1240 года, на чердаке хранятся старые зеркала, снятые из Парадной Галереи после пожара. Старые зеркала делали с амальгамой – сплавом ртути и олова. Мы будем их скоблить.

Яра, стоящая рядом и поигрывающая кинжалом, фыркнула. – Я думала, мы идем убивать шпионов. А мы идем воевать с мебелью? – Шпионов убить легко, Яра. А вот добыть стратегический ресурс из хлама – это искусство. Лиза, мешки взяла? – Взяла, – пискнула Лиза, с ужасом глядя на темную лестницу. – Миледи, говорят, там привидение Прабабки Изольды. Она воет перед дождем. – Отлично. Если встретим – спросим прогноз погоды. Вперед.

Мы поднялись наверх. Дверь была заколочена, но Ян с помощью лома и такой-то матери вскрыл её за минуту.

Нас встретил запах. Запах сухой, мертвой пыли, старой древесины и мышиного помета. Свет из слуховых окон падал косыми лучами, в которых танцевали мириады пылинок. Чердак был огромен. Это было кладбище вещей. Сломанные стулья с гнутыми ножками. Сундуки, обитые ржавым железом. Чучело медведя, из которого торчала солома (моль сожрала его почти целиком). И, у дальней стены, – они. Зеркала. Огромные, в тяжелых, почерневших рамах. Стекла были мутными, пошедшими пятнами, но все еще отражали нас – искаженных, призрачных.

– Приступаем, – скомандовала я. – Ян, снимай рамы. Я и Лиза счищаем слой. Яра... охраняй нас от мышей. – Великая битва, – буркнула Яра, усаживаясь на перевернутый сундук и доставая яблоко.

Работа была грязной. Ян аккуратно вынимал стекла. Мы клали их на расстеленную ткань изнанкой вверх. Скребком я начала счищать серый налет. Это требовало осторожности. Ртуть – коварная штука. Пары невидимы, но убивают медленно.

– Не дышать глубоко, – напоминала я. – Счистили – ссыпали в банку – закрыли крышкой.

Под скребком амальгама скатывалась в тяжелые, блестящие шарики. Живой металл. Он тек, сливался, дрожал.

– Красиво, – прошептала Лиза. – Как слезы. – Ядовитые слезы, – поправила я.

Прошел час. Спина гудела. Яра, которой надоело сидеть, начала бродить по чердаку, рассматривая хлам.

– Хозяйка! – позвала она вдруг. – Глянь, что нашла.

Я выпрямилась, отряхнула руки и подошла к ней. Яра стояла у груды старых игрушек. Деревянная лошадка без ноги. Оловянные солдатики. И... Маленький, детский меч. Выструганный из дуба. Грубый, но крепкий. Рукоять была обмотана кожаным шнурком. Я взяла его в руки. На гарде ножом было криво выцарапано: «В.С. – Победитель Драконов». Виктор Сторм.

– Это его? – спросила Яра, глядя на меч. – Похоже на то. – Маленький был, а хват правильный, – оценила она, проведя пальцем по рукояти. – Видишь? Кожа потерта там, где большой палец. Он тренировался часами.

Я представила маленького Виктора. Серьезного, насупленного мальчика, который здесь, на пыльном чердаке, сражался с воображаемыми драконами (или с чучелом медведя), готовясь стать Лордом. У меня защемило сердце.

Я вдруг поняла, как мало знаю о его детстве. Он всегда был для меня "Воином" и "Мужем". А ведь когда-то он был просто мальчишкой, который боялся темноты и мечтал о подвигах.

– Возьмем? – спросила Яра. – Возьмем, – я сунула деревянный меч за пояс. – Покажу ему, когда вернется. Пусть вспомнит, с чего начинал.

ШУРХ.

Звук раздался из темного угла, за стопкой ковров. Лиза взвизгнула и уронила скребок. – Изольда! – выдохнула она. Яра среагировала мгновенно. Её рука метнулась к поясу. Свист рассекаемого воздуха. ТУК. Нож вонзился в деревянную балку в темном углу. Раздался пронзительный писк, перешедший в хрип.

Яра лениво подошла, выдернула нож. На острие висела огромная, жирная крыса. – Ужин, – констатировала она. Лиза начала сползать по стене в обморок. – Фу, Яра! – скривилась я. – Выбрось эту гадость. Мы не голодаем. – Мясо есть мясо, – пожала плечами дикарка, но крысу выбросила в слуховое окно. – Вы, равнинные, слишком нежные. Чуть что – в обморок. А крыса, между прочим, вкусная, если на углях запечь. – Я запомню это для следующего меню, если нас осадят, – пообещала я. – А пока – возвращаемся к зеркалам.

Мы спустились вниз, грязные, как трубочисты, но с добычей. Тяжелая бутыль из темного стекла была наполнена ртутью почти на треть. Этого должно было хватить Нико для его алхимических фокусов. Я отправила Лизу отмываться, Яру оставила караулить коридор, а сама, прихватив Яна, пошла в тайник.

Нико встретил нас оживленно. Он уже обжился: расставил книги, соорудил из проволоки какую-то антенну, а на "Сердце Зимы" поставил кружку с недопитым чаем, используя артефакт как столик, варвар.

– Принесли? – его глаза за стеклами очков блеснули. Я поставила бутыль на стол. – Ртуть. Чистая амальгама. С тебя – результат. Нико схватил бутыль. Он смотрел на тяжелую жидкость с вожделением. – О да... Это стабилизирует реакцию. Я смогу сделать "замок" для формулы. – Нико, – я постучала пальцем по столу. – Ты говорил про нейтрализатор. – Я работаю! – он указал на чертежи. – Но мне нужен еще... – Стоп, – перебила я. – Сначала ты делаешь так, чтобы тубус в холодильнике перестал быть угрозой. Это приоритет номер ноль. – Понял.

Он уже откупоривал пробку, готовясь заливать ртуть в какую-то колбу. – Ян, присмотри за ним, – шепнула я инженеру. – Если он начнет светиться или дымиться – бей его по голове чем-нибудь тяжелым и тащи наружу. – Есть, миледи.

Глава 14.1

Вечером я лежала в ванной (второй раз за день, смывая пыль веков), а на столике рядом лежал деревянный меч Виктора.

День прошел продуктивно. Ресурс добыт. Нико занят делом. Яра показала, что умеет метать ножи даже в темноте (и что она ест крыс, что добавляло ей колорита).

Но главное – я нашла этот меч. Я взяла его в мокрые руки. "Победитель Драконов". Скоро он вернется. Мой настоящий победитель. А пока...

Мне нужно было настроить "Око Шторма". Завтра. Завтра я займусь магическим шпионажем.

​Я вылезла из воды, завернулась в халат. Подошла к окну. Темнота за стеклом казалась плотной. Где-то там, в горах, Виктор жег костер и спал на земле. Я проснулась от того, что луч солнца, пробившись сквозь щель в плотных шторах, упал мне прямо на нос. Я не открывала глаза. Я наслаждалась моментом. Кровать была огромной и пустой. Рука привычно пошарила справа, где должен был лежать Виктор, но наткнулась только на прохладную простыню. Его не было. Но вместо тоски я почувствовала странную, спокойную нежность.

Я повернула голову. На ночном столике лежал деревянный меч «Победитель Драконов». Грубый, потрескавшийся от времени кусок дуба. Я улыбнулась ему, как старому другу.

– Доброе утро, – прошептала я в тишину.

Я села, потянулась так, что хрустнули позвонки, и скинула одеяло. Я надела простые льняные штаны, сшитые по моему эскизу – немыслимая дерзость для леди, но для зарядки необходимо, и свободную тунику. Расстелила на полу волчью шкуру. Время для ритуала.

В этом мире не было кофемашин и новостных лент. Но мое тело требовало привычной рутины. Я встала в начало «коврика», сложила руки у груди и закрыла глаза. Вдох. Выдох. «Приветствие Солнцу». Я плавно подняла руки, прогнулась назад, чувствуя, как натягиваются мышцы живота. Наклон вперед. Ладони на пол. Шаг назад. Планка. Я замерла в планке, чувствуя, как напрягается пресс. Тело звенело.

Дверь, ведущая в смежную комнату, бесшумно приоткрылась. Я услышала тихий, вкрадчивый шаг. Кошачий шаг. Я не прервала движение. Упор лежа. Прогиб. «Собака мордой вверх». И тут тишину нарушил голос, полный искреннего недоумения: – Хозяйка... Ты что, заболела?

Я открыла один глаз.

Яра стояла в дверях. Босиком, в одних штанах и короткой рубахе. Её волосы были растрепаны со сна, но рука уже лежала на кинжале. Она смотрела на меня с ужасом.

– У тебя судорога? – спросила она. – Тебя скрючило? Позвать лекаря? – Я здорова, Яра, – выдохнула я, переходя в «Собаку мордой вниз» (таз вверх, пятки к полу). – Это йога. Гимнастика для тела и духа.

Яра обошла меня по кругу, разглядывая мою пятую точку, устремленную в потолок, с нескрываемым скепсисом..

– Зачем стоять раком... то есть, в такой позе? – уточнила она. – Это боевая стойка? Ты хочешь лягнуть врага назад? – Я растягиваю позвоночник. Кровь приливает к голове. Мозги лучше работают.

Я вернулась в исходное положение, выпрямилась и выдохнула.

– Хочешь попробовать? ​Яра хмыкнула. – Я воин, Хозяйка. Я тренируюсь с железом. А это... – она пренебрежительно махнула рукой. – Танцы для изнеженных дев. ​– Да неужели? – я усмехнулась. – Думаешь, это легко? Встань в «Позу Дерева». Я показала: опорная нога прямая, вторая стопа упирается во внутреннюю часть бедра, руки над головой. – Пф-ф, – фыркнула Яра. – Я на скалах могу спать на одной ноге.

Она встала на шкуру. Закинула ногу. Вскинула руки. Она стояла идеально ровно. Никаких колебаний. Монумент. Но я видела, чего ей это стоит. Мышцы на её бедре стали каменными. Пальцы опорной ноги побелели, впиваясь в шкуру. На виске вздулась жилка. Она не дышала. Она побеждала гравитацию грубой силой.

– Дыши, Яра, – сказала я мягко. – Расслабь плечи. Отпусти живот.

Яра попыталась сделать вдох. Её тело дрогнуло. Жесткая конструкция, лишенная гибкости, тут же потеряла устойчивость. Она махнула рукой, чтобы не упасть, и со злостью опустила ногу на пол.

– Дьявольщина! – рявкнула она. – Пока я держала все мышцы – стояла. Как только начала твое «дыши» – всё поплыло!

– В этом и смысл, – я вернулась в исходное положение. – Ты держишь себя силой воли и спазмом. Это тратит кучу энергии. А йога учит держать себя скелетом и покоем.

Яра потерла сведенную судорогой икру. – Хитрые вы, равнинные. У нас в горах, если расслабишься – упадешь в пропасть. – А здесь, если не расслабишься – сломаешься от напряжения. Научишься? – Научусь, – буркнула она с вызовом. – Не хочу, чтобы собственная нога меня предавала. После «тренировки» мы спустились в Малую Столовую. Утро окончательно вступило в права. Окна были распахнуты, впуская свежий, сырой воздух. Камин весело потрескивал, разгоняя остатки ночной сырости. Стол был накрыт на двоих (статусные границы были стерты моим приказом, Яра ела со мной). Лиза, порхая как птичка в новом переднике, вносила блюда.

​Завтрак был моим личным триумфом над средневековой жирной кухней. Передо мной стояла глубокая миска. Овсянка. Разваренная, нежная, политая золотистым медом. Сверху я щедро насыпала нарезанных сушеных груш и чернослива, которые предварительно размочила в горячей воде. И, конечно, горсть орехов. Рядом дымился травяной чай с мятой и листом смородины.

Перед Ярой стояло другое блюдо. Огромная тарелка с холодной нарезкой (буженина, язык, копченое мясо) и ломоть черного хлеба. Яра посмотрела на мою кашу. – Ты будешь есть... это? – она ткнула ножом в сторону овсянки. – Это же еда для лошадей. Зерно. – Это медленные углеводы, Яра. Энергия на весь день. А твое мясо упадет в желудок камнем, и через час ты захочешь спать. – Волк не ест траву, – отрезала она, отправляя в рот кусок буженины. – Волк ест мясо. Поэтому волк сильный, а лошадь... возит волка. – Логика железная, – я зачерпнула ложку каши. Сладость груши и вязкость овсянки создавали идеальный дуэт. – Но я не волк. Я – мозг этой операции. А мозгу нужен сахар.

Лиза, подливая мне чай, начала свой ежедневный доклад (моя личная служба новостей). – Миледи, в казармах тихо. Горцы вчера пытались петь песни после отбоя, но Маркус вышел и сказал, что будет петь с ними. – И что? – Они замолчали. Говорят, у лейтенанта слуха нет совсем, страшно слушать. Я улыбнулась. Маркус – гений психологической войны. – Что еще? – Мурз, – Лиза понизила голос. – Он сегодня... активный. Утром поймал ворону, которая залетела в форточку. Съел вместе с перьями. Дора говорит, он растет. Листья стали фиолетовыми-фиолетовыми, аж светятся. – Хорошо. Пусть ест ворон. Меньше мусора. – И еще... – Лиза замялась. – Ян просил передать. Он просит бумагу. Много бумаги. И уголь. – Выдай ему запасы из библиотеки. Пусть пишет.

Яра доела мясо, вытерла нож о штанину (я поморщилась, но промолчала – перевоспитание требует времени) и откинулась на спинку стула. – Ну что, Хозяйка? – спросила она лениво. – Я поела, ты поела. Мы идем убивать? Или опять пыль глотать? – Сегодня мы идем шпионить, – сказала я, допивая чай. – Мы идем в мой кабинет. Будем включать «Око Шторма». – Шар? – глаза Яры загорелись. – Тот, что показывает невидимое? – Тот, что показывает всё. Если я не сгорю от перенапряжения, пытаясь его запустить.

Я встала из-за стола. Сытая. Гибкая после йоги. Одетая в удобное платье цвета грозового неба. – Лиза, – бросила я на ходу. – На обед – суп с клецками. И скажи Герте, чтобы Яре положила двойную порцию. Волкам нужно расти. Яра довольно рыкнула. Мой кабинет был самым защищенным местом в замке (после тайной комнаты, конечно). Я заперла дверь на засов. – Никого не впускать, – сказала я Яре. – Даже если будут кричать, что замок горит. – А если он правда горит? – уточнила Яра, придвигая тяжелое кресло к двери, чтобы заблокировать вход. – Тогда выносишь меня. Сама я, скорее всего, идти не смогу. Эта штука пьет силы как вампир.

Я подошла к столу. Я расчистила центр, сдвинув стопки отчетов и чернильницу. Достала из бархатного мешка Шар. «Око Шторма». Стеклянная сфера размером с человеческую голову. Внутри нее, в отличие от дешевых гадальных шаров, не было прозрачности. Там клубился густой, молочно-белый туман, который медленно вращался против часовой стрелки.

Сфера была ледяной. Даже сквозь ткань мешка я чувствовала холод. ​– Выглядит как глаз мертвеца, – прокомментировала Яра, стоя у меня за плечом. Она держала руку на кинжале, словно собиралась зарезать шар, если тот дернется.

– Это инструмент, Яра. Как подзорная труба. Только видит дальше.

Я села в кресло. Глубоко вздохнула. Нащупала на шее кулон-аккумулятор. Он был теплым, полным энергии. Ещё бы! Я заряжала его два дня, медитируя у камина. – Не подходи близко, – предупредила я. – Может ударить статикой. Яра послушно сделала шаг назад, но глаз не отвела.

​Я положила обе руки на шар. Холод обжег ладони. Контакт.

Я закрыла глаза и мысленно потянулась к кулону. Представила, как открываю шлюз плотины. Поток тепла хлынул из кристалла на шее, прошел по плечам, по рукам – и ударил в стекло. ВЗЗЗЗ-УМММ. Звук был не слышимым, а ощущаемым. Низкая вибрация, от которой задрожали зубы. Волосы на моих руках встали дыбом. В комнате запахло озоном, как перед грозой.

– Хозяйка! – встревоженно окликнула Яра. – Оно светится!

Я открыла глаза.