Текст книги "Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча (СИ)"

Автор книги: Алиса Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12.1

полдень дозорный на Северной башне ударил в колокол. Три удара. Пауза. Два удара. Сигнал: «Едут свои (или те, кто притворяется своими), но с охраной».

Я стояла в холле, поправляя складки на скромном сером платье. Виктор, затянутый в парадный мундир (который Марта наконец перешила, подчеркнув ширину плеч), нервно теребил перчатку. – Спокойно, – шепнула я ему, не разжимая губ. – Ты – Скала. Я – Цветок. Мы не нервничаем. Мы радушные хозяева, к которым приехал любимый дядюшка. – Дядюшка, который может отправить меня на плаху, – буркнул Виктор, но спину выпрямил.

Ворота со скрипом отворились. Во двор въехала карета. Черная, громоздкая, заляпанная грязью по самую крышу. Имперский герб на дверце был почти не виден под слоем дорожной глины. Лошади храпели, от их боков валил густой пар. Кучер, закутанный в три тулупа, выглядел как сугроб. Карета остановилась. Кучер сполз с козел, открыл дверцу и откинул подножку. Из темного нутра кареты донесся звук. Не грозный рык. Не командный окрик. Это был звук, который издает человек, мечтающий умереть, лишь бы прекратилась эта пытка. Глухой, лающий, надрывный кашель.

Сначала показался платок. Большой, белый, с монограммой. Затем – рука в тонкой лайковой перчатке, судорожно сжимающая дверную ручку. И наконец, появился он. Граф де Валленберг. Мое воображение рисовало стального инквизитора. Реальность подсунула мне несчастного, продрогшего до костей человека с красным носом и слезящимися глазами.

Он попытался выйти с достоинством, опираясь на трость. Но его ноги скользнули по обледенелой подножке. Виктор среагировал мгновенно. Он шагнул вперед и подхватил Инспектора под локоть, не давая ему рухнуть в грязь. – Осторожно, милорд, – голос Виктора был твердым. – Здесь скользко. ​Граф выпрямился. Он был высок, худощав и, вероятно, красив, когда не был похож на мокрую курицу. Сейчас его породистое лицо имело оттенок несвежего полотна, а губы посинели. – Благодарю... – прохрипел он. Голос сорвался на сип. – Проклятый... климат... Он снова закашлялся, прижимая платок ко рту. Его плечи тряслись. Я поняла: это шанс. Весь мой план «Гейша» полетел в мусорку. Сейчас нужна была не покорная жена. Сейчас нужна была «Мамочка». Я выпорхнула из-за спины Виктора.

– Боже мой! – воскликнула я, всплеснув руками (искренне, почти). – Виктор, почему ты держишь гостя на ветру?! Вы же видите, человек болен! Я подбежала к Графу. Нарушая этикет. Нарушая границы. – Милорд, – я взяла его ледяную руку в свои теплые ладони. – У вас жар! Маркус! Одеяло! Быстро! ​Маркус, стоявший в карауле, метнулся в привратницкую и вынес шерстяной плед. Я лично накинула его на плечи Графа, укутывая его прямо поверх дорогого, но бестолкового столичного плаща. – В дом, – скомандовала я. – Срочно. Горячий чай с малиной. Ванну для ног с горчицей. И камин растопить так, чтобы там можно было жарить быка. Граф посмотрел на меня мутным, благодарным взглядом. – Леди... – просипел он. – Вы... ангел... – Я просто хозяйка, которая не позволит гостю умереть на пороге. Я подхватила его под другую руку. – Виктор, помогай. Несем его в Восточную Башню. ​ ​Через двадцать минут Граф де Валленберг сидел в глубоком кресле у ревущего камина. С него сняли мокрые сапоги. Его ноги были погружены в таз с горячей водой. Он был завернут в пуховое одеяло. В его руках, которые наконец-то перестали дрожать, была чашка. Не с чаем. С моим фирменным «Противовирусным Глинтвейном»: подогретое красное вино, мед, гвоздика, перец и долька лимона.

Он сделал глоток. Закрыл глаза. По его лицу прошла волна блаженства. – Это... – он выдохнул пар. – Это божественно. – Это лекарство, милорд, – строго сказала я, стоя рядом с подносом, на котором лежали горячие пирожки с капустой (маленькие, на один укус). – Пейте до дна. Это разгонит кровь.

Виктор стоял у двери, прислонившись к косяку. Он наблюдал за мной с нескрываемым восхищением. Я видела в его глазах: «Ты снова командуешь, но черт возьми, как ты это делаешь!». Граф открыл глаза. Они уже не слезились, в них начал возвращаться разум. – Леди Сторм, – его голос стал тверже. – Я... прошу прощения за такой визит. Я планировал начать с официальной части. С проверки... кхм... гарнизона. – О какой проверке может идти речь, когда у вас озноб? – возмутилась я, поправляя плед у него на коленях. – Завтра. Или послезавтра. Когда вы сможете дышать носом, а не ртом. Я поставила поднос на столик рядом с ним. – Здесь пирожки. И бульон. Вам нужно поесть и спать.

Я подошла к окну и плотнее задернула тяжелые бархатные шторы, отсекая сквозняк и серый зимний свет. Комната погрузилась в уютный полумрак, освещенный лишь огнем камина. В воздухе поплыл аромат лаванды и сандала из моих диффузоров. Граф вдохнул. Глубоко. Без кашля. – Сандал? – тихо спросил он. – И горная лаванда, – кивнула я. – Помогает от головной боли. Он откинул голову на спинку кресла. – В столице сейчас слякоть, – неожиданно сказал он. – Эпидемия гриппа. Все кашляют. Я думал, здесь, в горах, чистый воздух... А пока ехал через перевал, думал, что умру. Ветер там... злой. – Ветер здесь суровый, – согласился Виктор, подходя ближе. – Но стены крепкие. Вы в безопасности, граф.

Валленберг посмотрел на Виктора. Потом на меня. Его взгляд перестал быть взглядом чиновника. Это был взгляд человека, который нашел убежище. – Благодарю, – просто сказал он. – Я... пожалуй, воспользуюсь вашим советом. И посплю. – Мудрое решение, – я улыбнулась своей самой мягкой, материнской улыбкой. – Эльза будет дежурить за дверью. Если что-то понадобится – просто позвоните в колокольчик.

Мы вышли в коридор, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Как только замок щелкнул, Виктор схватил меня за руку и утащил в ближайшую нишу. – Ты видела? – прошептал он жарко. – Он ел с твоей руки! Ты его сломала за десять минут! – Я его не сломала, – я устало прислонилась к стене. – Я его отогрела. Разницу чувствуешь? – Чувствую, – он прижался ко мне, и я ощутила, как сильно он напряжен. – Но расслабляться рано. Завтра он проснется здоровым. И вспомнит, зачем приехал. – Завтра будет завтра, – я поправила воротник его мундира. – А сегодня он спит. И видит сны про лавандовые поля. Я посмотрела на дверь «Президентского Люкса». – Знаешь, Виктор, бюрократы – они как дети. Если они капризничают – значит, они либо голодные, либо устали, либо у них болит живот. Мы убрали все три причины. – Ты гений, – он поцеловал меня в нос. – Я просто женщина, которая хочет выжить. Идем. Мне нужно проверить, не сгорела ли утка. Если завтра он встанет, нам понадобится тяжелая артиллерия. Гастрономическая.

Мы шли по коридору. Замок дышал покоем. Но я знала: в моем тайнике, под полом, лежал архив на семью де Валленберг. И если глинтвейн и пирожки не сработают...

Что ж. Придется доставать скелеты. ​Граф де Валленберг проснулся в десять утра. Для столичного чиновника, привыкшего вставать к полудню, это было рано. Для нас, вставших в шесть, это был разгар рабочего дня. Я узнала о его пробуждении по звонку колокольчика. – Эльза, – шепнула я, поправляя чепец перед зеркалом в коридоре (ненавижу эту кружевную тряпку, она чешется). – Поднос. На подносе дымился кофейник. Рядом, в хрустальной вазочке (Ян превзошел сам себя), лежало масло, сбитое с морской солью. Горшочек с паштетом, залитый желтым жиром. Свежий хлеб с хрустящей корочкой. Мы вошли.

В комнате пахло сандалом и свежестью. Граф сидел в постели, опираясь на гору подушек. Он выглядел помятым, но живым. Синева с губ ушла, в глазах появился осмысленный, цепкий блеск. – Доброе утро, милорд, – я присела в книксене, стараясь не расплескать кофе. – Как вам спалось в нашей глуши? – Спалось... – он провел рукой по лбу. – Странно. Я не спал так крепко с тех пор, как меня назначили в Канцелярию. Он посмотрел на поднос. – Кофе? Здесь? – Мой супруг, Лорд Виктор, ценит бодрость, – скромно потупилась я (роль Тени, помним). – Мы заказываем зерна через контрабан... простите, через специальных поставщиков с Юга.

Граф усмехнулся. Он заметил оговорку, но аромат кофе победил его служебный долг. Он взял чашку. Фарфор (старый, из запасов) звякнул о блюдце. Сделал глоток. – Крепкий. Хороший. Затем он намазал паштет на теплый тост (Герта испекла бриошь – хлеб с маслом и яйцами). Укус. Пауза. Я считала секунды. Раз. Два. Три. Вкус гусиной печени, томленой в сливках с коньяком и мускатным орехом, должен был ударить по его рецепторам. – Леди Сторм, – Граф отложил тост и посмотрел на меня очень серьезно. – Скажите честно. Вы держите в подвале повара-француза? – Что вы, милорд, – я округлила глаза. – Это готовит наша Герта. Простая деревенская женщина. – Значит, ваша Герта – ведьма, – констатировал он, доедая тост в два укуса. – В столице за такой паштет в ресторане «Золотой Фазан» дерут три шкуры. Он откинул одеяло. – Я здоров. Благодаря вашему глинтвейну и этому... – он кивнул на пустую тарелку. – Мне нужно одеться. Я желаю осмотреть замок. И ваши книги. – Конечно, милорд. Лорд Виктор ждет вас внизу.

Глава 12.2

Виктор встретил нас на крыльце. Он выглядел как идеальный вассал: сдержанный, подтянутый, готовый служить, но знающий себе цену. – Рад видеть вас в добром здравии, граф, – кивнул он. – Начнем с гарнизона? Или со складов? – Со стен, – сказал Валленберг, кутаясь в шубу (мою, волчью, которую я ему одолжила, так как его модное пальто было ни к черту). – Я хочу видеть, как вы тратите имперские субсидии на оборону.

Мы поднялись на стену. Ветер здесь был слабее, чем зимой, но все еще пробирал до костей. Граф шел вдоль зубцов, постукивая тростью по камням. Он искал трещины. Он искал халтуру. Но он нашел бетон.

– Что это? – он остановился у свежего участка кладки, где мы залатали пробоину от катапульты. – Раствор серый. И твердый, как гранит. – Это «Сторм-смесь», – спокойно ответил Виктор (мы репетировали). – Местный известняк, обожженный в печах. Схватывается даже под водой. Граф поскреб тростью. Даже царапины не осталось. – Технология? – Семейный секрет, – Виктор улыбнулся одними уголками губ. – Но если Империи интересно, мы готовы обсудить поставки... готовых блоков. Граф посмотрел на него с уважением. – Империи интересно всё, что дешевле камня и крепче глины.

Мы дошли до Восточной башни. И тут случилось то, чего я боялась. Во дворе тренировались Горцы. Десяток рыжих, бородатых, огромных мужиков с топорами. Они отрабатывали удары на деревянных чучелах, и щепки летели во все стороны. Граф замер. – Дикари? – его голос стал ледяным. – В крепости? Лорд Сторм, вы в своем уме? Это же враги Короны. Виктор даже не моргнул. – Это не враги, милорд. Это «Иностранный Легион». Наемники. – Наемники? Эти звери? – Они знают горы лучше, чем мои следопыты. Они едят меньше, чем имперская пехота. И они ненавидят Алхимиков, – Виктор сделал паузу, давая информации улечься. – Враг моего врага – мой инструмент.

Граф прищурился. – Вы рискуете, Сторм. Если они перережут вам глотку ночью... – Они связаны контрактом. И клятвой на крови. К тому же... – Виктор кивнул на меня (едва заметно). – Моя супруга нашла к ним подход. – Неужели? – Граф повернулся ко мне. – И какой же? Я опустила глаза (скромная жена!). – Доброе слово, милорд. И мазь от ревматизма. Их старики очень страдают от болей в суставах. Мы лечим их, а их сыновья служат нам. Гуманитарная миссия. Граф хмыкнул. – Мазь против топоров. Оригинально. Но если это работает... я запишу это в отчет как «новаторский метод рекрутинга». ​ ​Вторая часть марлезонского балета. Бухгалтерия. Мы сидели в кабинете Виктора. На столе лежали книги. Я переписала их начисто, убрав термины вроде «EBITDA» и заменив их на «Прибыль от десятины». Граф надел пенсне. Он читал внимательно. Его палец скользил по строчкам. – Расход на шерсть... Расход на спирт... – бормотал он. – Доходы от продажи... стекла? Он поднял глаза. – Вы продаете стекло? Здесь? Кому? Медведям? – Горцам, – ответила я. – И караванам, которые начали ходить через перевал. Я достала из шкафа квадратную бутылку. – Тара, милорд. Небьющаяся. Удобная для седельных сумок. Мы продали уже тысячу штук. Граф взял бутылку. Повертел. – Умно. Эргономика. Но... – он постучал пальцем по строчке «Расход спирта». – Объемы спирта огромны. Вы что, купаетесь в нем? – Мы делаем бальзам, – вмешался Виктор. – Лекарственный. – Тот самый, что я пил вчера? – Именно. Граф снял пенсне. – Лорд Сторм. Я буду откровенен. В комнате повисла тишина. – Империя не давала вам лицензию на производство алкоголя. Это монополия Казны. Я почувствовала, как внутри все сжалось. Это штраф. Огромный штраф. Или конфискация. Я потянулась к кулону. Два касания. Сигнал: «Виктор, атакуй». Виктор подался вперед. – Милорд. Мы не продаем алкоголь. – А что же это? – Граф указал на бутылку. – Это сувенирная продукция. Мы продаем бутылку. Стекло. А то, что внутри... – Виктор развел руками. – Это подарок. Бонус. Пробник народной медицины. В налоговом кодексе нет налога на подарки. Граф замер. Его брови поползли на лоб. Он открыл рот, чтобы возразить, но закрыл его. Логика была железной. И наглой.

– Сувенирная продукция... – медленно повторил он. – Вы продаете пустую бутылку за цену бутылки с вином. А вино дарите. – Именно. Мы развиваем стекольную промышленность, как и велел Император. Граф начал смеяться. Тихо, сухо, но искренне. – Сторм, вы... вы прохвост. Но гениальный прохвост. Если Казначейство узнает, они вас повесят. Но я... Он посмотрел на бутылку. – ...Я напишу, что это «экспериментальный проект по развитию ремесел». Он закрыл книгу. – Но у меня есть личный интерес. Мы напряглись. Взятка? – Ваш паштет, – сказал Граф. – И этот бальзам. У меня в имении ужасный управляющий. Он кормит меня кашей. Я хочу купить у вас Герту. – Герта не продается! – выпалила я, забыв про роль Тени. – Она свободная женщина! Граф посмотрел на меня с интересом. – Свободная? Крестьянка? – В Грозовом Створе нет крепостных, – твердо сказала я. – У нас все работают за зарплату. Это повышает производительность труда на 40%. Граф снял пенсне и протер его платком. – Зарплата. Бетон. Наемники. Сувенирный спирт. Он встал и подошел к окну. – Леди Матильда. Лорд Виктор. Я ехал сюда, чтобы закрыть вашу дыру в бюджете и отправить вас в отставку за растрату. Он повернулся. – Но я вижу здесь не растрату. Я вижу здесь модель. Опасную, наглую, но работающую модель. Он вернулся к столу. – Я подпишу отчет. «Нарушений не выявлено». Мы с Виктором выдохнули. Синхронно. – Но, – Граф поднял палец. – Вы дадите мне рецепт паштета. И ящик вашего «сувенирного стекла». И... Он посмотрел на меня пронзительно. – ...И вы расскажете мне, откуда у вас в оранжерее растут лимоны. Я видел кожуру в глинтвейне. Лимоны не растут на Севере. Я улыбнулась. Меня понесло. – О, милорд. Это долгая история. О тепловых контурах, навозе и магическом растении по имени Мурз. Хотите взглянуть? Только осторожно, он кусается. ​Граф де Валленберг, Тайный советник и страшный инспектор, посмотрел на меня как мальчишка, которому предложили посмотреть на живого дракона. – Ведите, Леди. Я хочу видеть всё. ​​У меня внутри похолодело. Язык мой – враг мой. Оранжерея. Там не просто лимон. Там «Дыхание Дракона» – фиолетовые кусты, которые греют постройки (незаконная магия теплообмена). Там Мурз, который жрет крыс и выглядит как кошмар ботаника. Нужно выиграть время. Хотя бы пять минут.

Я обернулась к свите..Лиза стояла у двери, вытянув шею. Я поймала её взгляд. Я не могла крикнуть: «Беги и спрячь всё нелегальное!». Я сделала два быстрых движения пальцами у шеи (поправила кулон) и выразительно скосила глаза на потолок. Потом одними губами произнесла: «Мурз. Намордник». Лиза – умница, воровка и интриганка – поняла мгновенно. Она побледнела, сделала книксен и растворилась в коридоре с такой скоростью, словно за ней гнались волки. ​– Прошу, милорд, – я улыбнулась Графу, беря его под руку (блокируя ему возможность ускорить шаг). – Но предупреждаю: путь неблизкий. И, как вы видели на табличке, там карантинная зона. – Карантинная? – он приподнял бровь. – Мы экспериментируем с флорой Хищных Земель. Пытаемся приручить дикую природу. Это... небезопасно. – Я люблю риск, – ответил он сухо. «Ну-ну», – подумала я. – «Посмотрим, как ты полюбишь риск, когда тебя попытаются лизнуть пищеварительным соком».

Мы шли медленно. Я тянула время изо всех сил. – Обратите внимание на этот гобелен, Граф. Битва при Стылой Реке. Мой прадед потерял там коня... – Весьма трагично, – кивал он, не сбавляя шага. – А где оранжерея? – В южном пристрое. Осторожно, здесь ступенька шатается! Она не шаталась, но он послушно остановился. ​Лиза влетела в теплицу, чуть не сбив с ног Дору. – Шухер! – прошипела она (слово из лексикона Матильды прижилось). – Ревизор идет! Лимоны смотреть! Дора выронила лейку. – Лимоны?! У нас один куст, и тот дохлый! – Неважно! Прячь самогон! И Мурза! – Куда я спрячу куст, дура?! Он врос в пол! Дора заметалась. – Так... «Дыхание Дракона» накрываем мешковиной. Скажем... скажем, что они спят! Она набросила старые тряпки на светящиеся фиолетовые кусты. – Перегонный куб... – она завалила блестящую медь охапкой сена. – А Мурз? – Лиза с ужасом посмотрела на хищника. Мурз, почуяв суету, раскрыл бутон. Он был голоден и зол. – Намордник! – вспомнила Лиза приказ хозяйки. – У меня нет намордника на цветок! – взвыла Дора. – Так, держи палку! Она сунула Лизе швабру. – Если дернется – бей по горшку. Он боится звона. А я... я привяжу лимон. – Чего?! Дора уже рылась в кармане. Достала единственный лимон, который берегла как зеницу ока для чая Матильды. Достала моток зеленых ниток. Подбежала к чахлому кустику в углу (местный аналог цитруса, который давал только колючки). И начала приматывать лимон к ветке. – Искусство требует жертв, – бормотала она. – Главное, чтобы он его не сорвал.

Вот кто тянул Матильду за язык? Какая оранжерея? Как всё это расхлебать? И лимоны она вообще магией выращивала...

Глава 12.3

Мы подошли к дверям Оранжереи. На двери висел новый, массивный замок и табличка: «БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА. ВХОД ТОЛЬКО В ЗАЩИТНЫХ КОСТЮМАХ». – Звучит интригующе, – заметил Граф. Виктор (который понял мой маневр) шагнул вперед. – Милорд, я обязан настаивать. Не подходите к растениям. Некоторые из них плюются кислотой. Граф слегка побледнел, но кивнул. – Я буду смотреть с порога.

Я отперла замок. Дверь со скрипом открылась. В лицо нам ударила волна влажного, горячего воздуха, пахнущего землей и... сеном? (Дора, умница, замаскировала запах браги). Мы вошли.

В Оранжерее царил полумрак. Вдоль стен стояли странные бесформенные кучи, накрытые мешковиной (мои обогреватели). В углу, гордо и одиноко, торчал чахлый куст. На одной из его веток, неестественно ярко желтея, висел Лимон. Один. Огромный. И примотанный зеленой ниткой, которую, слава богу, в полумраке было почти не видно. ​– Вот, – я широким жестом указала на несчастное дерево. – Наша гордость. Императорский Лимон. Граф подошел ближе. Он щурился. – Одно дерево? И один плод? – Север, милорд, – развела я руками. – Климат. Это дерево выжило единственным из сотни саженцев. Мы бережем этот плод как корону. – Хм... – он потянулся рукой к лимону. У меня остановилось сердце. Если он его потрогает – нитка порвется.

– НЕ ТРОГАЙТЕ! – рявкнула Дора, выныривая из-за кадки с перекошенным лицом. Граф отдернул руку. – Простите, – Дора сделала книксен (больше похожий на приседание сумоиста). – Он... эээ... в фазе созревания. Если коснуться – сбросит плод от стресса. – Растения испытывают стресс? – скептически спросил Граф. – У нас тут всё испытывает стресс, – мрачно подтвердил Виктор.

И тут случилось оно. Граф сделал шаг назад. И наступил на лиану. Мурза. Который прятался в тени под стеллажом. Раздалось шипение, похожее на звук спускаемого пара из котла. Зеленая плеть, толщиной с руку, метнулась из темноты. Она обвила ногу Графа в дорогом сапоге. Дернула.

Инспектор Тайной Канцелярии, человек, которого боялась половина Империи, взвизгнул фальцетом и потерял равновесие. Он рухнул бы прямо в грязь, если бы Виктор не поймал его за воротник. Из тени поднялся Бутон. Красный. Зубастый. Раскрытый. Мурз, разбуженный и оскорбленный тем, что ему отдавили конечность, приготовился атаковать.

– Стоять! – мой голос хлестнул как кнут. Я шагнула вперед, закрывая собой Графа. – Мурз! Фу! Место! Я выпустила импульс магии. «Свои! Не жрать! Накажу!» Цветок замер. Его «челюсти» щелкнули в сантиметре от носа Графа. Он задрожал (растение, не Граф, хотя Граф тоже дрожал), обиженно свернул бутон и медленно, с достоинством уполз под стеллаж, волоча за собой лиану.

Тишина. Только капает вода с потолка.

Граф висел на руках Виктора, белый как полотно. Его глаза были размером с блюдца. – Что... это... было? – прошептал он. Я отряхнула платье. – Система охраны, милорд. Венерина мухоловка, гибрид с удавом. Мы используем её вместо собак. Собаки на морозе мерзнут, а Мурз... он эффективен. Я повернулась к Графу. – Я же говорила: биологическая угроза. Вы целы? Граф потрогал свою ногу. Сапог был цел, но на коже осталась слизь. – Я... я видел достаточно, – быстро сказал он. – Лимон... впечатляет. Охрана... убедительна. Он попятился к выходу. – Лорд Виктор, у вас есть еще бальзам? Мне нужно... успокоить нервы. – Целый ящик, милорд, – Виктор подхватил его под руку, уводя подальше от греха. – Идемте. Здесь слишком влажно для ваших легких. ​Они вышли. Я осталась в Оранжерее. Подошла к Мурзу. Погладила дрожащий бутон. – Молодец, мальчик, – прошептала я. – Ты спас наш бизнес. Получишь сегодня двойную порцию говядины..

Потом подошла к лимону. Нитка держалась на честном слове. – Дора, – сказала я в пустоту (зная, что травница прячется за мешками). – Сними его. И нарежь к чаю. Пока он сам не отвалился. – Есть, миледи! – донеслось из-за сена. ​Мы выкрутились. Граф больше никогда не попросится в Оранжерею. Идеально. Надеюсь... ​Сборы были недолгими. Граф де Валленберг не любил долгих прощаний, а мы не любили гостей, которые засиживаются.

Карета стояла во дворе. Теперь она была чистой (мои солдаты отмыли её до блеска), а лошади сытыми. Но главное изменение произошло с багажником. Он был забит под завязку. Ящики с «сувенирным стеклом». Корзина с золотистыми копчеными гусями и горшочками паштета, укутанными в солому. Сверток с моими мазями («Для спины, от мигрени, для тонуса»).

Мы стояли у подножки. Граф выглядел отлично. Румянец вернулся на его щеки, кашель прошел. Он снова был лощеным столичным хищником, только теперь – сытым хищником. Виктор протянул ему руку. – Счастливого пути, милорд. Надеюсь, дорога через перевал будет легкой. – Теперь, когда я знаю, что за мной наблюдают ваши... горные друзья, мне спокойнее, – усмехнулся Граф, пожимая руку Виктора. Он повернулся ко мне. Я снова сделала идеальный книксен. – Леди Сторм. – Милорд? Он подошел ближе. Взял мою руку. И вместо формального поцелуя воздуха над перчаткой, он наклонился к моему уху. – Вы ведь понимаете, Матильда (он впервые назвал меня по имени, отбросив титулы), что я не поверил ни единому слову про «сувениры»? Я замерла. Подняла на него взгляд. В его стальных глазах плясали бесенята. – И про лимон я тоже всё понял, – тихо продолжил он. – И про то, кто на самом деле ведет гроссбух в этом замке. Ваш муж – отличный воин, но цифры в книгах написаны женской рукой.

У меня пересохло в горле. – Вы нас арестуете? – шепнула я. – Арестую? – он выпрямился и громко рассмеялся, так, чтобы слышали слуги. – Помилуйте, леди! Зачем мне резать курицу, которая несет... паштет? Он снова понизил голос. – Империи плевать, кто правит в Грозовом Створе – Лорд или его Ведьма. Главное, чтобы граница была на замке, а налоги платились. Вы навели здесь порядок там, где десять лет был хаос. Это единственное, что меня волнует.

Он полез во внутренний карман камзола. Достал свиток с печатью. – Вот ваш отчет. «Нарушений не выявлено. Рекомендовано к поощрению». Он вложил свиток в руку Виктора. – Но будьте осторожны, друзья мои. Лицо Графа стало серьезным. – Алхимики. Они теряют прибыль из-за вашей Дороги. Они теряют влияние. Мой визит был их инициативой. Они надеялись, что я найду здесь измену. – И что вы им скажете? – спросил Виктор, сжимая свиток. – Я скажу, что Лорд Сторм – верный слуга Престола, но туповат и беден, – Граф подмигнул. – Это усыпит их бдительность. На время. Но они придут снова. И не с бумагами, а с ядом. Или сталью. Он надел шляпу. – Берегите себя, Матильда. В Столице таких умных женщин обычно либо возвеличивают, либо травят. Постарайтесь попасть в первую категорию. – Я постараюсь, милорд. ​Он легко (для человека, который два дня назад умирал) вскочил в карету. Дверца захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом. Карета тронулась, громыхая по брусчатке, увозя нашего Ревизора, наш паштет и нашу маленькую тайну. Мы стояли и смотрели, как черный экипаж исчезает за воротами. Виктор выдохнул. Глубоко, шумно. – «Туповат и беден», значит? – хмыкнул он. – Каков наглец. – Он спас нам жизнь, Виктор, – я прижалась к его плечу, чувствуя, как уходит напряжение. – Он дал нам «крышу». Официальную имперскую крышу. – Он знает про магию, – заметил Виктор мрачно. – Он знает, что она работает. И ему это нравится. Я посмотрела на мужа. – Мы прошли проверку. Мы легализованы. Виктор обнял меня одной рукой, прижимая к своему боку. – Знаешь, что это значит? – Что? – Что теперь нам никто не мешает заняться главным. – Дорогой? – спросила я. – Нет, – он улыбнулся, глядя на меня тем самым взглядом, от которого у меня внутри начинали плавиться предохранители. – Весна, Матильда. Снег тает. Инспектор уехал. У нас есть вино, у нас есть свободный вечер... – ...И у нас есть спальня с ароматом лаванды, который мы так и не опробовали, – закончила я за него. – Именно. ​Мы развернулись и пошли в замок. Не как испуганные заговорщики. А как Хозяева, которые только что выиграли крупную партию в шахматы у самой Империи. И, черт возьми, мы заслужили этот отдых.