Текст книги "Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи (ЛП)"

Автор книги: Алена Снежина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Лёгкий экипаж, подпрыгивая на ухабах, наконец-то вывез нас на главную улицу Дреннена. Селение оказалось шумным и оживлённым, совсем не таким, как наше глухое поместье. Воздух гудел от голосов, ржания лошадей и скрипа телег. Пахло дымом, специями, кожей и – что было самым обнадёживающим – свежим хлебом.

Я велела Элиасу остановиться на краю рыночной площади и, поправив простой шерстяной платок, вышла, стараясь выглядеть как заурядная горожанка, а не как жена генерала.

На рынке кипела жизнь. Торговцы наперебой расхваливали свой товар: туши свежезабитых свиней, грубые домотканые полотна, глиняные горшки, связки лука и чеснока. Я медленно прошлась между рядами, внимательно всматриваясь и прислушиваясь.

Мой взгляд упал на прилавок, ломившийся от ярко-оранжевых тыкв. Торговка, дородная женщина с красным лицом, тут же ухватилась за потенциальную покупательницу.

– Берите, милая, берите! – затараторила она. – Нынче тыквы отлично идут! Сладкие, сочные! И хранятся до весны!

Я сделала вид, что заинтересовалась, взяв в руки одну из тыкв.

– Да? А кто их покупает? – спросила я как бы невзначай.

– Да все! – развела руками торговка. – И горожане, и окрестные фермеры на корм скоту берут. Выгодно нынче свиней держать!

В этот момент из-за соседнего прилавка, заваленного вязанками сушёных трав, раздался хриплый, насмешливый голос:

– Тыквами только свиней кормить, потому их и покупают. Хочешь всю жизнь со свиньями работать – выращивай тыквы.

Я обернулась. На складном стуле сидела древняя старуха, лицо её было похоже на сморщенное осеннее яблоко, но глаза, тёмные и пронзительные, горели живым, цепким умом. Перед ней на грубом деревянном ящике стоял пышный куст роз в глиняном горшке. Не чахлый побег, а настоящий, здоровый куст с несколькими бутонами нежного персикового оттенка. Он выглядел настолько чужеродно и прекрасно среди этой простой утвари, что казался волшебным.

Торговка с тыквами обиженно фыркнула и отвернулась.

Старуха не спускала с меня своего взгляда.

– А коли тебе нужен дельный совет, хозяйка, то подойди лучше ко мне, – сказала она.

Заинтригованная, я поблагодарила торговку и подошла к старухе.

– И что же вы мне рассказать хотите? Какой совет дадите? – спросила я, глядя на розу.

Старуха хрипло рассмеялась.

– Советы за бесплатно не раздаю, милая. Уважаю свой труд и знания. Купи куст роз – и я тебе всё расскажу. Что знаю.

Я без колебаний достала кошелёк и отсчитала несколько монет. Цена была завышенной, но я молча протянула деньги.

Старуха, довольно кивнув, сунула монеты в складки своей одежды.

– Садись, – буркнула она, указывая на ящик рядом.

Я присела на край, чувствуя себя ученицей.

– Тыквы… – начала старуха, презрительно скривив губу. – Это еда для желудка. А это… – она провела костлявой рукой по лепесткам розы, – еда для души. В Приграничье души у многих в запустении, как твои поля. Они сохнут по красоте, сами того не зная. Лекарственные травы – да, их берут. От хвори телесной. А от хвори душевной. От тоски. От памяти о чём-то прекрасном, что осталось там, в ихних Алэриях. – Она прищурилась. – Ты не местная. По глазам видно. И платье на тебе простое, а руки… руки выдают. Не работница ты. Ты – хозяйка.

Я не стала отрицать, лишь кивнула.

– Вот и думай, – продолжала старуха. – Кому тут нужны твои розы? Не тем, у кого в карманах пусто. А тем, у кого монеты звенят, да в душе – пусто. Одиноким старикам в их каменных мешках. Лекарям – для снадобий успокоительных. Молодым девкам, что хотят хоть каплю красоты в свою жизнь. Спрос есть. Маленький, но он есть. И конкуренции – ноль. Потому что все, как эта дура, – она кивнула в сторону торговки тыквами, – думают только о брюхе.

Она замолчала на несколько секунд и продолжила.

– Выращивай не только розы. Лаванду – для сна и от моли. Шалфей – для очищения. Мяту перечную – для желудка и ума. Но и красоту… красоту не забывай. Она тоже лечит.

Старуха подняла горшок с розой и протянула мне.

– Бери. На счастье. И помни: здесь ценят не количество, а редкость. Не то, что набивает желудок, а то, что греет душу.

Я взяла горшок, и в тот самый миг, когда мои пальцы сомкнулись вокруг прохладного, упругого стебля, я увидела это. Тончайшую, полупрозрачную алую ленту, которая на мгновение обвила веточку, словно дымка или отсвет невидимого пламени, и тут же исчезла. Сердце заколотилось где-то в горле. Может, показалось?

Я подняла взгляд на старуху, ища в её глазах подтверждение. Но её лицо оставалось непроницаемой маской из морщин. Как спросить? Спросить прямо – рискуешь прослыть сумасшедшей. А если не спросить, значит, упустить шанс.

– А как вы... ухаживаете за цветком? – выдавила я тихо. – Может, что-то особенное надо? Прикорм, полив, земля специальная... или... алая лента?

Последние слова я произнесла шёпотом.

Глаза старухи, эти тёмные, пронзительные бусинки, сузились до щёлочек. Она смотрела на меня долго и пристально, а потом она снова хрипло засмеялась.

– Если бы у меня была Алая Лента, детка, разве я сидела бы тут, на пыльном рынке, торгуя одним-единственным кустом? – она покачала своей седой головой. – Нет. Я бы давно уж в золоте купалась или... Забудь.

Но я не верила ей. Не верила этому слишком быстрому ответу, этой наигранной простоте. Она что-то знала. Она должна была знать.

– Как вас зовут? – спросила я снова. – И как вас найти?

Старуха насторожилась.

– А зачем тебе? Я тебе всё, что знала, сказала.

– Мне нужны ещё саженцы, – соврала я, глядя ей прямо в глаза. – Редкие. Может, у вас есть? Я бы купила. Дорого.

Она покачала головой.

– Зовут меня Ильма, – ответила она, словно делая мне одолжение. – Живу на отшибе, за Дренненом, у старого Совиного кургана. Только... – она усмехнулась, – вряд ли кто-то повезёт тебя ко мне. Дороги туда нет, только тропа. Да и место это... не для всех.

В этот момент сзади раздался встревоженный голос Элиаса:

– Мили Азалия! Мили Азалия!

Я обернулась. Элиас стоял у кареты, бледный и испуганный, и махал мне рукой, явно торопя. Видимо, наша беседа привлекла лишнее внимание. Я кивнула ему, мол, сейчас.

– Спасибо, Ильма, – быстро сказала я, поворачиваясь обратно. – Я найду...

Но на ящике, где только что сидела старуха, никого не было. Исчезла бесшумно и бесследно, как утренний туман. На её месте лежала лишь смятая тряпица, а в воздухе медленно рассеивался терпкий аромат сушёных трав.

Я замерла, сжимая в руке побег розы. Он был совершенно реальным, твёрдым и живым. А вот Ильма... Была ли она вообще?

– Мили, что случилось? – подбежал Элиас, озираясь. – Вы с кем-то разговаривали? Я видел...

– Ни с кем, – прервала я его, пряча побег в складки платья. – Просто показалось. Пойдём, пора возвращаться.

Глава 11

Карета только-только остановилась во дворе «Чёрного Вереска», как я, сразу направилась к кухне. Запах свежеиспечённого хлеба и тушёного мяса, отозвался голодным урчанием в желудке. Но шла на кухню не для этого, а чтобы поговорить с Миртой.

Она стояла у печи, снимая с противня румяный каравай. Увидев моё взволнованное лицо, она нахмурилась.

– Тётя Мирта, – начала я, едва переведя дух. – Вы не знаете тут одну старуху… Ильму зовут. Живёт за Дренненом, у Совиного кургана.

Мирта положила каравай на стол и вытерла руки о фартук, её лицо выражало лишь искреннее недоумение.

– Ильму? У Совиного кургана? – Она покачала головой. – Первый раз слышу, мили. Я ж нездешняя, с вами сюда приехала. Это уж вы у местных спросите, у Мэри.

Надежда, что Мирта, мой единственный союзник, что-то прояснит, растаяла. Пришлось идти к Мэри. Я нашла её в кладовой, где она с обычной для неё дотошностью вносила в тетрадь всё, что мы закупили сегодня на рынке. Элиас заносил продукты.

– Мэри, – обратилась я к ней. – На рынке я встретила старуху по имени Ильма. Говорит, живёт у Совиного кургана. Что вы о знаете об этой женщине?

Мэри замерла. Перо в её руке дрогнуло, оставив на пергаменте кляксу. Она медленно подняла на меня взгляд, и в её обычно бесстрастных глазах я увидела тревогу, смешанную то ли с презрением, то ли со страхом.

– Мили Азалия… – начала она осторожно. – Вы… вы с ней разговаривали?

– Да. И купила у неё цветок.

Мэри опустила взгляд, снова принявшись водить пером по бумаге, но я видела – её пальцы слегка дрожали.

– Мэри, – сказала я твёрже, опускаясь на сундук рядом. – Я вижу, что вы что-то знаете. И я прошу вас – расскажите мне всю правду. Потому что я всё равно её узнаю. Лучше это будет из ваших уст.

Экономка тяжело вздохнула, словно смиряясь с неизбежным, и отложила перо.

– Ладно… – прошептала она. – Ильма… о ней тут все её знают, но предпочитают не говорить. И все обходят стороной. Живёт одна, в старой полуразвалившейся хижине на опушке, как раз за тем курганом. Цветы выращивает… но продаёт редко. Удивительно, что вам вообще что-то продала. Обычно она… нелюдимая.

Мэри замолчала, подбирая слова.

– С ней, мили, не связываются. Считают… – она понизила голос до шёпота, – колдуньей. Говорят, травы она не просто выращивает, а разговаривает с ними, заговоры делает. И что звери её слушаются. Место то, Совиный курган… оно с дурной славой. Люди туда не ходят.

Колдунья? Тогда ещё лучше. Значит, магия у неё всё-таки есть Алая лента мне не привиделась. А значит, она сможет рассказать.

– Мне нужно к ней съездить, – твёрдо заявила я. – Сегодня же. Договоритесь, чтобы Элиас…

– Мили, нет! – Мэри впервые повысила на меня голос. – Не ходите туда! Прошу вас! Это не место для такой, как вы. Забудьте про эту старуху. Вы лучше посмотрите – мы почти закончили с уборкой в восточном крыле, а мужчины, как вы и велели, начали расчищать площадку для вашей оранжереи. Сходите, посмотрите, всё ли так, как вы хотели.

Она смотрела на меня умоляюще. Я понимала, что её страх был искренним. Давить на неё сейчас значило потерять её доверие. Да и спешка здесь могла только навредить. Подозрительная старуха-травница, которую все боятся… к ней нужен был особый подход.

Я медленно выдохнула, смиряясь с необходимостью отсрочки.

– Хорошо, Мэри, – сказала я поднимаясь. – Спасибо, что предупредили. Я… я подумаю. А сейчас вы правы, пойду проверю, как идут работы.

Я вышла во двор. Нужно было всё обдумать. А пока… пока у меня был реальный, осязаемый мир, который требовал моего внимания.

Я вышла на расчищенную площадку, и на мгновение забыла и про Ильму, и про Алую Ленту. Участок земли, ещё вчера представлявший собой заросший бурьяном пустырь, теперь сиял чистотой под слабым осенним солнцем. Земля была перекопана, корни выкорчеваны, а по периметру аккуратно подрезаны разросшиеся кусты. Работники, увидев меня, выпрямились, и на их усталых лицах я увидела не привычную апатию, а что-то похожее на гордость. Они ждали оценки.

– Отлично, – сказала я, искренне, окидывая взглядом их труд. – Очень хорошее начало. Завтра можно будет начинать размечать фундамент.

Один из мужчин, помоложе, Ривио, если я правильно запомнила его имя, даже улыбнулся.

В этот момент из-за угла дома появился запыхавшийся Элиас.

– Мили Азалия! – он слегка поклонился. – К вам… гость. Из имения «Серебристый Ручей». Милорд Кадарен. Говорит, хочет поприветствовать новых соседей.

Все замерли. Работники переглянулись, а на лицах их появилось неподдельное изумление, смешанное с любопытством. Видимо, визит нелюдимого милорда был событием из ряда вон выходящим.

Моё собственное сердце ёкнуло. Кадарен. Тот самый скупой затворник, о котором говорила Мэри. Что могло заставить его покинуть своё имение и нанести визит? Простое любопытство? Или что-то ещё?

Я быстро окинула взглядом свою простую рабочую одежду. Переодеваться было некогда.

– Пригласите милорда в гостиную, – распорядилась я. – Я сейчас буду.

Я зашла в дом, лишь чтобы смыть с рук следы земли и поправить волосы. В гостиной, которую мы привели в относительный порядок одной из первых, уже стоял высокий, широкоплечий мужчина лет сорока. Он был одет в строгий, но дорогой камзол тёмно-зелёного цвета, а его лицо с широким подбородком и внимательными глазами казалось вырезанным из камня. Он с нескрываемым интересом разглядывал камин и недавно выстиранные портьеры.

Услышав мои шаги, он обернулся и совершил поклон.

– Мили Азалия, – его голос был сухим и тихим, словно шелест пергамента. – Позвольте представиться – Кадарен, ваш сосед. Считал своим долгом засвидетельствовать вам почтение.

– Милорд Кадарен, – я ответила ему лёгким кивком, подобающим хозяйке дома. – Благодарю вас за визит. Это неожиданно и очень любезно с вашей стороны.

– О, поверьте, любезность тут ни при чём, – он едва улыбнулся, но в глазах радости не прибавилось. – Просто до меня дошли слухи, что в «Чёрном Вереске» наконец-то закипела жизнь. И, если честно, мне не терпелось взглянуть на того человека, кто смог растормошить это забытое богом место. Да ещё и с такими… амбициозными планами.

Его взгляд скользнул по мне, задерживаясь на моих руках и на простой одежде.

– Амбиции – двигатель прогресса, милорд, – парировала я, приглашая его жестом сесть. – Особенно когда имеешь дело с таким… своеобразным наследием.

– Своеобразным… – он усмехнулся, устраиваясь в кресле. – Это мягко сказано. Райден, надо отдать ему должное, выжал из этих земель всё, что можно, и бросил. А вы… вы, я слышал, собираетесь не просто выживать, а строить оранжереи. В Приграничье. Очень смело.

Он сделал ударение на слове «смело», подразумевая «безрассудно».

– В Приграничье, как и везде, люди ценят красоту, милорд, – мягко сказала я. – Просто не все могут себе это позволить. Я же надеюсь сделать её немного доступнее.

_________

Мои хорошие, приглашаю вас в новинку от Ульяны Тумановой

Развод с драконом. Месть оклеветанной жены (16+)

https:// /shrt/25y3

Аннотация:

– Ты меня обманула! – дракон возвышался надо мной словно скала. – Водила за нос столько лет… – его глаза источают яд. – Пришло время расплаты. И за предательство ты заплатишь собственной жизнью!

Глава 12

Кадарен изучающе посмотрел на меня, его пальцы медленно постукивали по подлокотнику кресла.

– Благородная цель, – произнёс он, и в его голосе зазвучала лёгкая насмешка. – Но, если позволите высказаться, непрактичная. Голодный человек скорее купит буханку хлеба, чем горшок с розой. Вы ведь не из здешних мест, мили Азалия? Чувствуется.

– Вы правы, милорд, я не из Приграничья, – согласилась я. – Но я быстро учусь. И я заметила, что даже самый суровый человек тянется к чему-то, что напоминает ему о доме, о чём-то добром и родном. Пусть это будет всего лишь аромат лаванды в сундуке или отвар мяты от бессонницы.

– Сентиментально, – отрезал он, но в его глазах мелькнул интерес. – Вы говорите как знаток человеческих душ. Но не как удачливый торговец. Вы действительно верите, что ваш… цветочный бизнес сможет прокормить «Чёрный Вереск»?

Он произнёс имя моего мужа с лёгким пренебрежением, и я поняла – их отношения, если они вообще были, оставляли желать лучшего.

– Не понимаю, почему вас это так заботит? У вас своё имение, и вы можете заниматься там, чем хотите. Моё же имение оставьте мне. Я советов не просила.

Ответ был дерзким. Он скользнул по мне пренебрежительным взглядом. Я чувствовала, что не нравлюсь ему. Похоже, он уже ехал, чтобы выразить своё недовольство моим появлением, а не для того чтобы познакомиться.

Я выдержала его взгляд.

– Мне не нравится, когда люди питают пустые надежды.

– Я задумала здесь жить, милорд Кадарен. Навести порядок в том, что теперь является моим домом. А что касается пустых надежд… – я позволила себе холодную улыбку, – я считаю, лучшим доказательством будет результат, а не слова.

Он откинулся на спинку кресла, и на его губах дрогнуло подобие улыбки.

– Прямолинейно. Мне это нравится. В Приграничье не любят хитрых речей. – Он помолчал. – Вы, должно быть, удивлены моим визитом. Признаюсь, я редко покидаю «Серебристый Ручей». Но слухи о том, что Райден сослал сюда свою жену... показались мне слишком занимательными, чтобы оставаться в стороне.

– И каково ваше впечатление? – спросила я, чувствуя, что начинаю злиться на этого напыщенного индюка.

– Моё впечатление… – он окинул взглядом чистую, но всё ещё аскетичную гостиную, потом снова посмотрел на меня. – …что вы либо полная дура, либо одна из самых отчаянных женщин, которых я встречал. Пока склоняюсь к первому. И предупреждаю – за вами теперь будут наблюдать. Многие. Одни – с надеждой. Другие – со злорадством, в ожидании провала.

– Я ценю честность, милорд, – кивнула я холодно.

Он поднялся.

– На этом позвольте откланяться. Думаю, мы ещё увидимся, мили Азалия. Приграничье – тесный мирок. И… удачи с вашими розами. Им будет непросто прижиться в нашей суровой почве.

– Почву можно улучшить, – парировала я, провожая его к двери. – Главное – желание.

– Не думаю. Главное – рассудок и умение мыслить.

Когда дверь закрылась, я прислонилась к косяку, чувствуя, как адреналин медленно отступает. Кадарен оказался именно таким, каким я его и представляла – умным, циничным и опасным.

Но мне было всё равно на него, лишь бы он не стал мне мешать.

Два дня пролетели в бешеном ритме. После визита Кадарена, его ядовитых намёков и пренебрежительного «склоняюсь к первому», во мне проснулось самое настоящее упрямство. Я хотела доказать этому напыщенному индюку, что он ошибался. Доказать всем.

Каждый час был расписан. С рассвета я уже была на ногах, обходя поместье. Сначала – кухня, где Мирта теперь царствовала безраздельно, а запах свежего хлеба разносился по всему дому и двору.

Потом – краткий отчёт Мэри, которая с каждым днём становилась всё более собранной и деловой, видя, что её труд не пропадает даром. Она отчиталась о полной инвентаризации кладовых, и даже на мои скудные средства нам удалось закупить достаточно муки, крупы и солонины, чтобы пережить зиму без лишений.

Затем я шла на стройку. Это было моим главным детищем, моим ответом всем сомневающимся. Работники, видя мой ежедневный интерес, уже не косились исподтишка, а встречали меня кивками и даже короткими докладами. Ривио оказался смышлёным и проворным парнем. Именно он возглавил небольшую артель, и под его началом дело спорилось.

Фундамент для оранжереи уже был заложен. По моим чертежам, наскоро набросанным углём на доске, они начали возводить каркас из прочных дубовых балок. Стук топоров, скрип пил и ровный гул мужских голосов наполняли поместье жизнью. Я не просто наблюдала. Я вникала во всё: почему эту балку ставят здесь, какой уклон должен быть у стеклянной крыши, чтобы ловить больше зимнего солнца. Работники сначала удивлялись, потом привыкли и даже начали что-то объяснять, видя мой искренний интерес.

К концу второго дня в построенном деревянном скелете уже угадывались очертания оранжереи. Для меня это было нечто большее, чем просто хозяйственная постройка. Для меня это был символ. Знак того, что даже на этой «суровой почве», как язвительно заметил Кадарен, можно взрастить нечто хрупкое и прекрасное.

Дом тоже преобразился. Мы с Мэри и парой нанятых из деревни женщин вычистили его до последнего закоулка. Даже пыльный, забытый всеми чердак теперь сиял чистотой. Старая мебель была отремонтирована, гобелены выбиты, а в комнатах пахло не затхлостью, а воском, мылом и лёгким ароматом сушёных трав, что я развесила в пучках для свежести.

Вечером, сидя в своём кабинете при свете масляной лампы, я смотрела на схему оранжереи. Каркас – это хорошо, но это лишь коробка. Самое главное – жизнь внутри. А для жизни нужна плодородная земля и вода, которая не превратится в лёд с первыми заморозками.

Я отложила перо и провела рукой по лбу. Сложно. Сложно быть умной без компьютера, без интернета, где можно за пару кликов найти всё – от состава почвенной смеси до схемы зимнего водопровода. Здесь всё приходилось выдумывать самой, вытаскивая из памяти обрывки знаний.

Землю... землю нужно было готовить. Вспомнилась мама, наша дача. «Земля – она живая, Катюша. Её накормить надо, тогда и она тебя накормит». Навоз. Простой, обычный навоз. Его нужно было заготовить, дать перепреть. Я сделала пометку на полях: «Договориться с окрестными фермерами о покупке навоза. Организовать компостную яму».

Вода. Это была головная боль. Таскать её вёдрами из колодца для полива целой оранжереи – труд титанический и неэффективный. Нужно было продумать систему. Может, бочки внутри, чтобы вода прогревалась за день? Или... или проложить простейшие желоба от водосточных труб, чтобы собирать дождевую? Зимой это не сработает. Нужно было копать глубже, в прямом и переносном смысле. Возможно, подвести воду из ближайшего ручья, но это уже грандиозный проект, на который у меня пока не было ни сил, ни средств.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как от этих мыслей начинает болеть голова. Слишком много переменных. Слишком много проблем, которые нужно решать одновременно. И над всем этим витал призрак насмешливого лица Кадарена: «...склоняюсь к первому».

Нет. Я не дура. Я справлюсь.

Но одного упрямства и работы было мало. Мне нужен был козырь. Что-то, что дало бы мне преимущество, ускорило бы процесс, помогло там, где обычных знаний и умений не хватало.

Моя рука сама потянулась к маленькому горшку на столе, в котором росла роза от Ильмы. За два дня она расцвела ещё больше.

Я аккуратно погладила листок, и мне показалось, что он отозвался лёгкой, едва уловимой вибрацией.

Я больше не могу откладывать. Мне нужны были ответы. Мне нужно было найти Ильму. Колдунья ли она, знахарка или просто старая, мудрая женщина – неважно. Она что-то знала о магии, которая, возможно, жила во мне. И в этом мире, полном драконов и предрассудков, магия могла стать не просто любопытным фактом, а настоящим чудом. А чудеса были сейчас необходимы как воздух.

________

Дорогие читатели! Приглашаю Вас в горячую новинку от Тани Денисовой

Развод с драконом. Отвергнутая жена (18+)

https:// /shrt/krmz

Аннотация

– Роксана! Да как ты смеешь?

– Как я смею? Как ты посмел привести другую женщину в нашу постель? Как смеешь ты меня в чём-то упрекать?

– Немедленно верни её! И извинись! – требует Лукас.

– Нет, – отвечаю твёрдым голосом. – Ноги её не будет больше в моём доме.

– В твоём? Да ты здесь никто!

– А она кто?

– Она подарит мне наследника.