Текст книги "Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи (ЛП)"
Автор книги: Алена Снежина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 22
Это была не галлюцинация. Огромный жёлтый глаз равнодушно смотрел прямо на меня.
И я слышала его. Не ушами. Голос рождался прямо в центре черепа, тяжёлый, с гравийным оттенком, полный спокойной, нечеловеческой силы.
Внутри всё вопило, чтобы я развернулась и убежала. Но любопытство оказалось сильнее страха.
Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Отделявшее нас расстояние в двадцать шагов казалось пропастью. Его запах с оттенком дыма и старой кожи – становился сильнее. Я остановилась в нескольких метрах, запрокинув голову, чтобы встретиться с его взглядом.
– Ты… разговариваешь со мной?
Мысль пронеслась в моей голове, прежде чем я успела её обдумать.
– Разговариваю. Ты слышишь. Это факт,– прозвучало в ответ. Почему? Не знаю. Такое – впервые.
– Со всеми жёнами генералов так?
– Нет.– задумчиво ответил дракон, будто и сам не верил тому, что случилось. – Жёны – фон. Тихий, бледный. Ты… странная. И изменилась. Не та, что была. Я чувствую твой свет теперь. Он стал сильнее, живее. Раньше его едва можно было заметить – тусклая свечка под колпаком. Теперь… другой огонь.
Мои мысли завертелись бешеным водоворотом. Он чувствовал перемену! Значит, это не просто мои фантазии. Что, если причина в том, что я из другого мира? Моя душа, моё сознание – чужеродные здесь. Может, они как-то иначе…
– Ты из другого мира?
Я внутренне ахнула, отшатнувшись.
– Ты что, все мои мысли слышишь?!
– Да. Твои мысли сейчас громкие. Как крик в тихой пещере. Так ты из другого мира?
Отпираться не имело смысла. К тому же, странное облегчение разлилось по груди – наконец-то сказать кому-то. Пусть даже дракону.
– Да, – мысленно выдохнула я. – Однажды утром я проснулась в этом теле. А до этого жила… совсем в другом месте. Была другим человеком. Жила другой жизнью.
– Значит, ты другая. По духу, по сути. Интересно. Это объясняет многое. Ты теперь намного лучше подходишь нам.
– «Нам»? – насторожилась я. – Я не хочу никому «подходить». Если бы у меня был выбор, если бы это тело не было уже связано с Райденом узами брака, я бы никогда, слышишь, никогда не вышла бы за него замуж.
– Но ты замужем. Именно за ним. И связана ты теперь не только браком. Тебе придётся смириться.
– Смириться?! – мысленно взорвалась я. – Ты видел, как он со мной обращается? Он приказывает, как вещи! В моём мире женщины имеют такие же права, как и мужчины. Мы не собственность!
– Ты здесь. Здесь – другие правила. Древние. Крепкие, как горы.
– Правила для того и существуют, чтобы их нарушать, – упрямо парировала я, поднимая подбородок, хотя он вряд ли мог разглядеть этот жест в темноте.
В его мысленном пространстве прозвучало что-то вроде низкого, терпеливого вздоха, от которого задрожала земля под моими ногами.
– Послушай, «попаданка». Этот мир, который мы зовём Кайр-Нор, существует много тысячелетий. Его имя – не просто звук. «Кайр» – это огонь в наших глотках и сталь в человеческом духе. «Нор» – это вечный ветер с ледяных пиков, что закаляет одних и ломает других. Мы, драконы, – порождение этого внутреннего огня. А люди… они пришли позже. Я живу уже очень давно. Я помню времена, когда люди и драконы жили порознь. Не враждовали, не дружили. Просто были. Как разные виды деревьев в одном лесу.
Он помолчал, давая образам улечься в моём сознании. Картины мелькнули перед внутренним взором: неприступные горные пики, где гнездились драконы, и долины внизу, где люди строили свои первые деревни.
– Пока не пришёл он. Маг-честолюбец по имени Кадаман. Он решил, что может повелевать нами. Нашёл способ подчинить себе первого из Золотых – древнейшую и мудрейшую породу. И с армией позолоченных рабов завоевал полмира. ДЕржал в страхе своих подчинённых.
Я увидела жутковатое видение: сияющие на солнце чешуйчатые гиганты с пустыми глазами, сеющие огонь и разрушение по приказу маленькой фигурки в роскошных одеждах на спине самого крупного из них.
– Остальным магам пришлось объединиться, чтобы выстоять. И чтобы победить, им пришлось применить то же оружие – подчинить драконов. Призывала и соединяли разных драконов. Золотых на всех не хватало. Нас обычных. Я был земляным драконом. У меня был другой всадник. Произошла Великая Битва в Небесах. И установился хрупкий мир. Но чтобы его удержать, магам пришлось продолжать практику. Подчинять драконов, связывать их с избранными – будущими воинами, правителями. Так проще было контролировать и тех и других.
Со временем маги нашли способ менее болезненный. Слияние мага и дракона проходит легче, если совершить его на самом раннем этапе – при рождении избранного, с помощью сложных заклинаний. Так появляются большинство пар. Но… есть исключения. Иногда слияние происходит само. Без вынужденной магии. По воле чего-то большего. Так случилось с нами – с Райденом и со мной.
Я слушала, заворожённо. Это была не просто история. Это была история целого мира. То, о чём мне не рассказала Мирта. А дракон продолжал.
– Мы связаны. Ни он, ни я об этом не просили. Но есть Сила. Сила Прародителей – первых драконов. И есть Сила Рода – поток жизни и магии людей. Иногда они… переплетаются. Создают нити. Эта Сила привела Райдена к Азалии. Связала их брачными узами. И теперь… она связывает и тебя, пришелицу. Эту связь не разорвать. Как бы ты ни хотела.
– Что же это за сила такая? – прошептала я мысленно, чувствуя, как ужас сковывает душу.
– Судьба. Воля древних богов или закон равновесия мира – называй как хочешь. Ты теперь вплетена в узор. И тебе придётся смириться. Ибо для чего-то эта нить свела вас вместе. Узнать зачем – можно, только пройдя этот путь до конца.
– Смириться быть вещью? Терпеть унижения? – в моём внутреннем голосе зазвучала горечь. – Нет. Нет и ещё раз нет. Нити можно разорвать. Я найду способ!
– Разорвать можно, – согласился Агат, и в его тоне впервые прозвучало нечто, похожее на предостережение. – Но последствия… они тебе не понравятся. Для него. Для меня. И для тебя. Разорванная магическая связь – это рана в самой ткани реальности. Она может привлечь внимание… нежелательных сущностей. Исказить то, что тебя окружает. Ты можешь навсегда остаться здесь, но мир вокруг тебя станет враждебным и чужим до последней травинки. Ты уверена, что готова к такой цене?
Я молчала. Его слова, отзывались эхом в груди и гасили мою надежду на свободу и освобождение. Но упрямство, та самая «сила духа», которую он во мне похвалил, не сдавалось.
– Я могу спросить у Ильмы. У местной… знахарки, – наконец выдавила я. – Она знает о магии растений, об «Алой Ленте». Может, знает и о таких связях.
В голове прозвучало нечто среднее между хриплым смешком и ворчанием.
– Ну что ж. Попробуй. Старая травница мудра и видит многое. Но то, о чём я говорю… это магия другого порядка. Древняя, как камни в моих горах. И сильная, как моё дыхание. Удачи тебе, попаданка. Но помни наш разговор.
Его жёлтый глаз медленно закрылся. Связь оборвалась так же внезапно, как и возникла, оставив после себя звенящую тишину и тяжёлые, неразрешённые мысли. Я стояла перед драконом, но чувствовала, что он не спит. Он наблюдал. И ждал.
Я медленно развернулась и пошла прочь, к дому. К спальне, где на кровати лежал мой муж, связанный со мной узами, о которых я и не подозревала. Теперь я знала слишком много. И от этого знание не стало легче.
Глава 23
Слова Агата жгли моё сознание, как раскалённые угли.
Нить. Судьба. Рана в ткани реальности, – всё это звучало чересчур пафосно и...и не по-настоящему. Но я итак уже живу в неизвестном мне мире, в чужом теле, – одёрнула себя. – Что ещё может быть удивительнее чем это.
Я побрела обратно в дом, будто сквозь густой, вязкий туман. Холодные ступеньки крыльца, скрип половиц в пустом коридоре, тяжёлая дверь спальни, которая казалась входом в клетку.
Райден лежал на боку, его дыхание было глубоким и ровным. Снотворное ещё действовало. В свете луны, падавшем сквозь ставни, его профиль казался высеченным из тёмного мрамора – резким, неприступным и… удивительно спокойным. Без привычной складки гнева между бровей, без напряжения в скулах. Просто человек. Спящий человек, чья судьба волей древней магии была перекручена с судьбой дракона и, как выяснилось, с моей.
Я осторожно легла на край кровати, стараясь не потревожить его. Лёжа на спине и глядя в потолок, я слушала его дыхание и пыталась осмыслить услышанное. Страх боролся со жгучим любопытством. Ужас перед этой невидимой паутиной, в которую я угодила, – с диким, неукротимым желанием её разорвать, доказав всем, что Катя из XXI века не будет жить по навязанным правилам.
Мыслей было столько, что казалось, голова сейчас лопнет. Но тело, измотанное стрессом, страхом и бессонной ночью, взяло своё. Я провалилась в чёрную, бездонную яму сна, где образы золотых драконов, плачущей первой Азалии и строгих лиц магов смешивались в один кошмарный калейдоскоп.
Мне снились маги, оседлавшие золотых драконов. Снилось два войска, одно блестело и отливало золотом, другое было пёстрым, как лоскутное одеяло. Они сошлись, я будто наблюдала за ними свысока. Знала их, чувствовала, будто и сама когда-то участвовала в это битве.
Меня разбудил громкий стук. Я резко открыла глаза и села на кровати. Сердце колотилось в горле, адреналин растекался по телу, будто тело перепутало сон и реальность, и та война, что снилась мне секунду назад, началась и в реальности.
Райден уже не спал. Он сидел на краю кровати, напряжённый, и прислушивался. За окном, сквозь щели в ставнях, пробивался слабый, красный рассвет. И в этой предрассветной тишине я услышала то, что услышал он: отдалённый звук рога. Тревожный звук.
В следующее мгновение внизу, у парадной двери, раздался громкий, отчаянный стук. Райден сорвался с места одним резким движением. Он даже не взглянул на меня. Он натягивал штаны, застёгивал мундир на лету, его пальцы двигались с неожиданной скоростью. Лицо его было каменной маской сосредоточенности, но в глазах горели знакомые мне всполохи – только теперь это была не ярость, а нечто более острое и холодное.
– Что… что случилось? – выдохнула я, срываясь с кровати.
Он не ответил. Только кинул быстрый взгляд в мою сторону. Потом вылетел из комнаты. Я, натянув платье и накинув на плечи тёплый плащ, бросилась за ним по лестнице.
В прихожей уже стоял запыхавшийся гонец в запылённой, порванной в нескольких местах форме приграничной стражи. Его лицо было бледным от усталости.
– Генерал! – гонец едва переводил дух. – Перевал Когтя… атакован… на рассвете…
– Кто? – голос Райдена оставался невозмутимым.
– Маги… – гонец сглотнул. – Маги Золотой Крови. Их драконы… они… сжигают всё. Прорвали первую линию. Движутся к Дреннену.
Воздух в прихожей стал ледяным. Я видела, как спина Райдена напряглась ещё сильнее.
Маги Золотой Крови. Про них и рассказывал Агат ввчера вечером. История стала реальностью. Они вернулись.
Райден резко развернулся. Его взгляд упал на меня.
– Ты остаёшься здесь, – сказал он отрывисто, проходя мимо меня к выходу. – Не вздумай возвращаться в Приграничье, в замок. Он будет первой мишенью. Здесь, в этой глуши, тебе безопаснее.
Он уже был на крыльце, крича что-то конюхам и солдатам из своей небольшой свиты, которые, видимо, прибыли вместе с гонцом. Каждый из солдат сидел верхом на драконе меньше, чем Агат, и цветом, больше напоминавшим сталь.
Мирта, бледная как полотно, стояла в дверях кухни, заламывая руки.
– И, Азалия! – его голос прозвучал громко, резко обернувшись на пороге. В его глазах на миг вспыхнуло прежнее, знакомое мне жёсткое выражение. – Забудь дорогу к той ведьме. У тебя сейчас другие заботы. Вы должны выжить, а не забивать голову бесполезными рассказами.
Не дожидаясь ответа, он шагнул с крыльца и быстрыми шагами направился к площадке, где Агат, уже разбуженный суматохой, поднимался на свои могучие лапы. Чешуя дракона в красном свете зари отливала зловещим багровым металлом.
Я выбежала на крыльцо, кутаясь в плащ от утреннего холода. За мной столпились слуги: Мирта, Элиас, перепуганная Мэри. Мы все смотрели, как Райден с одним ловким движением вскочил в седло на спине дракона. Он что-то коротко крикнул, и Агат взмахнул своими кожистыми крыльями.
Ветер от их взлёта ударил мне в лицо, заставив прищуриться и шагнуть назад. Остальные солдаты последовали за ним. Пыль и сухая трава взметнулись вихрем. Они набирали высоту – огромные тени, отрывающиеся от земли, становясь всё меньше на фоне светлеющего неба.
Я стояла, не в силах пошевелиться, сжав края плаща в закоченевших пальцах. В груди бушевал хаос: облегчение от того, что он улетел; леденящий страх от услышанного – война; горечь от его последних приказов; и странная, щемящая пустота, глядя на исчезающую вдали точку, которая была моим мужем.
Он улетел на войну. Оставляя меня здесь. В безопасности. В заточении. С тайной, которая теперь казалась не просто моей личной проблемой, а частью чего-то бесконечно большего и страшного.
Мирта осторожно тронула меня за локоть.
– Мили… вам надо зайти внутрь. Рассвет сегодня холодный.
Я кивнула, не отрывая взгляда от пустого неба, где только что был дракон.
Кайр-Нор, – пронеслось в голове. Огненное Сердце Севера. Его огонь только что разгорелся с новой силой. И теперь мне предстояло выяснить, согреет он меня или спалит дотла.
И с чего, чёрт возьми, начинать строить свою оборону в мире, который внезапно полетел в тартарары.
Глава 24
Я зашла внутрь вслед за Миртой, словно лунатик. Ничего не видя перед собой и ничего не понимая.
Война. Как? Почему? Откуда?
Гулкая тишина в доме после грохота взлетающих драконов давила на уши. В ушах всё ещё гудело, а в висках стучало от адреналина. В голове крутились обрывки: «золотая кровь», «перевал Когтя», «сжигают всё».
Мирта повела меня на кухню – к теплу нагревающейся печи, к знакомым запахам хлеба и сушёных трав.
Она усадила меня на скамью у большого стола, сунула в руки глиняную кружку с чем-то горячим и дымящимся. Я автоматически сделала глоток. Горький, пряный чай обжёг язык, но это ощущение было хоть каким-то якорем в пошатнувшейся реальности.
Я подняла на неё глаза. Она стояла напротив, обтирая руки об фартук, и её доброе, грубоватое лицо было пепельно-серым от тревоги.
Мирта
– Мирта, – мой голос прозвучал хрипло и тихо, будто не мой. – Что происходит? Война? Какая война? Кто эти… маги Золотой Крови? Я ничего не понимаю.
Мирта тяжело вздохнула, опустилась на скамью рядом и накрыла мою дрожащую руку своей тёплой ладонью.
– Ох, детка… Не думала, что тебе придётся узнать об этом так скоро. Да и мы все надеялись, что худшее миновало много лет назад. – Она покачала головой, глядя в стол, словно в прошлое. – Война эта старая. Никто и не думал, что у потомков магов золотой крови хватит сил востать. Хотя все чувствовали в последнее время это тихое брожение. Мы здесь, в глуши, от неё далеко, потому и живём спокойно. А на границе… там другое.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями.
– Маги Золотой Крови… это не просто враги, милая. Это наследники. Тех самых, о которых, может, ты слышала, в старых песнях поют. Тех, что когда-то подчинили Золотых драконов и хотели всем заправлять тут. Их разбили, казалось бы, навсегда. Эти маги ушли на Север, в тень, когда лишились силы. Земля на месте битвы до сих пор изуродована магией: разломы, плавающие острова, области с искажённой реальностью, «эхо» древних заклинаний. Туда отправлялись искатели приключений и маги-археологи за артефактами. Но, видно, зёрна высокомерия не истлели. Года три назад они снова зашевелились. Стали нападать на отдалённые форпосты, искать союзников среди недовольных баронов. Говорят, они снова нашли способ… призывать драконов. Не таких, как Агат, неземных или стальных. А других. Темнее. Злее. Или… – она понизила голос до шёпота, – снова пытаются подчинить себе Золотых. Силой или хитростью. Хотя их осталось совсем мало. В Скалы предков, где обитают драконы, никто просто так не ходит.
У меня похолодело внутри. Вспомнились образы из сна, из рассказа Агата – сияющие чешуёй гиганты с пустыми глазами.
– И они сейчас атаковали перевал? Что это значит?
– Перевал Когтя – это ключ к долине Дреннен, – объяснила Мирта, и в её голосе зазвучала жёсткость, которой я раньше не слышала. – Там стоит наш главный гарнизон на этой границе. Они прорвались через перевал и если возьмут Дреннен… дорога в сердце провинции будет открыта. До наших земель, до наших деревень. Война перестанет быть тихим брожением где-то далеко. Она придёт сюда, с огнём и сталью.
Я ощутила, как пол уходит из-под ног, хотя сидела на твёрдой скамье. Война. Не политические интриги при дворе, о которых я читала в книгах. А настоящая. С драконами, магией, горящими деревнями. И мой муж, с которым я вела свою личную войну, улетел на эту, настоящую. Чтобы её остановить. Или погибнуть в ней.
– Что… что мне делать, Мирта? – прошептала я снова, и в этом вопросе не было уже паники, только пустая, всепоглощающая потерянность.
Мирта пристально посмотрела на меня, её взгляд стал острым, лишённым привычной материнской мягкости.
– Что делать? – Она выдохнула, отставила свою кружку. – Жить, детка. Просто жить. Вставать утром. Завтракать. Смотреть, как идёт работа в твоей оранжерее. Читать книги, если хочется. Есть, пить, дышать, ходить. Заниматься своим делом. Жить, как жила вчера, и как жила позавчера.
Я подняла на неё глаза.
– Особенно после всего, – твёрдо сказала Мирта. – Потому что если ты сейчас дашь слабину, если позволишь этому страху и отчаянию поселиться здесь, – она ткнула пальцем мне в грудь, – то они съедят тебя заживо. Ты будешь лежать в своей постели и слушать, как в трубе воет ветер, и воображать, будто это кричат драконы. Будешь вздрагивать от каждого стука, думая, что это гонец с чёрной вестью. Ты сойдёшь с ума в этих стенах за месяц.
Она встала, подошла к печи, сняла с заслонки чугунок и налила в кружку ещё чаю. Действия её были привычными, размеренными.
– Мужчины ушли на войну. Это их долг и их беда. Наша беда – ждать. А ждать легче, когда руки заняты. Когда мысли при деле. У тебя есть этот дом. У тебя есть люди, которые на тебя смотрят. Элиас, Мэри, садовник старый, работники на стройке. Ты для них теперь как маяк. Если ты погаснешь – они запаникуют. А паника в глуши, когда хозяина нет дома – вещь страшнее любого врага.
Я слушала её, и её правдивые слова действовали лучше любой жалости. Они выдёргивали меня из трясины собственного шока и ставили на твёрдую, пусть и неприглядную, почву.
– Ты говоришь, будто всё просто, – пробормотала я.
– Всё так и есть, – пожала плечами Мирта. – Сложности выдумывают себе те, у кого слишком много времени на раздумья. Съешь завтрак. Потом оденься потеплее и сходи на стройплощадку. Ривио говорил, что стёкла закончились. Вот и займись этим. И ты сразу забудешь про войну где-то там. У тебя будет своя маленькая война здесь – за то, чтобы хватило денег на стекло, чтобы балки не подгнили, чтобы рабочие не разбежались, испугавшись слухов.
Она была права. Мир рушился где-то за горами, а здесь, в этой кухне, всё так же пахло свежим хлебом, и надо было решать, как строить дальше оранжерею, надо было растолковать Ривио, что такое «трубопровод». Дел хватало. И теперь мне никто не мешал их делать.
_____
Мои дорогие, я сегодня полдня убила на эту карту, но всё-таки её сделала для вас. Чтобы вам легче было ориентирвоатсья и понимать в мире Кайр-Нор
Глава 25
Я выпила чай до дна, чувствуя, как его горечь прочищает мысли, а тепло возвращает ощущение собственного тела. Нельзя было позволить страху парализовать меня. Паника – это роскошь, которую я не могла себе позволить.
Ещё когда жила в своём мире, я уяснила для себя одно очень важное правило: поддаваться унынию и панике – это всё равно, что признать поражение. Не для этого я прошла такой долгий путь, чтобы сейчас испуганно прятаться в комнате.
Я набрала в лёгкие побольше воздуха, закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Именно в этот момент мне вспомнились слова Ильмы.
«Дыши. Глубоко. Ищи внутри себя не силу, а тишину. Точку покоя. Магия жизни не терпит суеты и натуги. Она просыпается в тишине души».
И словно невесомый отклик перед закрытыми глазами мелькнул красный всполох. В груди я почувствовала тепло, которое разливалось по всему телу, словно отклик на мои мысли и воспоминания. Руки наполнились жаром, ладони горели, а в пальцах я почувствовала мелкую дрожь. Это было необычно и странно. Несколько секунд и всё прошло. Но их хватило, чтобы снова воспрять духом.
Во двор я уже вышла со спокойным, уверенным видом. Работники, сбившись в кучки, шептались, кивая в сторону гор на севере, откуда пришла весть. Их взгляды, полные неопределённости и страха, метались между недостроенным каркасом оранжереи и моим лицом. Они ждали, что я скажу. Ждали моего решения.
Я встала на невысокий ящик, чтобы все меня видели.
– Слухи вы слышали. Да, на границе тревожно. Да, генерал улетел наводить порядок. Это его работа. Наша же работа – здесь. Потому что если мы сейчас всё бросим, то чем будем кормить себя зимой, если война затянется? Чем будем торговать, чтобы у вас в карманах звенели монеты, а у ваших детей было молоко в кружках? Страх – плохой советчик. Паника – дорога в нищету. Я не приказываю вам не бояться. Я приказываю вам работать . Пока вы копаете землю и ставите балки, у ваших голов нет времени на дурные мысли. А я позабочусь о том, чтобы у вас была еда, кров и оплата. Кто не согласен – может получить расчёт и идти домой дрожать у очага. Кто остаётся – берёт лопату и следует за мной.
Шёпот стих. Несколько человек потупили взгляд, но никто не вышел из строя. Страх перед голодной зимой и бесхозяйственностью оказался сильнее страха перед далёкой войной.
– Хорошо, – кивнула я. – Тогда слушайте новую задачу. Зима близко. Носить воду в оранжерею вёдрами – безумие. Мы сделаем водопровод.
Они смотрели на меня с полным непониманием. Ривио, самый смышлёный, спросил:
– Водо… прово́д, мили? Как акведук в городе? Но это же огромные арки, каменная кладка…
– Нет, – перебила я. – Мы сделаем его под землёй. Из дерева. Мы выкопаем траншею от колодца до оранжереи. Просмолим и соберём деревянные трубы, чтобы вода не просачивалась в землю и трубы не гнили. Вода потечёт самотёком. Внутри оранжереи мы поставим бочку, и из неё можно будет поливать всё, что нужно.
Идея казалась им дикой, но я, вооружившись карандашом и листком бумаги, нарисовала схему: уклон траншеи, соединение труб «шип в паз» со смоляной паклей, водоприёмный колодец в оранжереи с простым заслонным краном из крепкого дерева. Это было примитивно, но для наших нужд и климата – осуществимо. Когда-то мы с мамой так проводили воду от ручья в наш огород.
Работа закипела. Всю следующую неделю двор напоминал муравейник. Одни копали траншею метровой глубины, тщательно выдерживая уклон. Другие под моим руководством и по моим чертежам сверлили и обтёсывали толстые стволы лиственницы, превращая их в пустотелые трубы. Третьи кипятили в огромных котлах смолу и пропитывали ею каждую деталь.
Работа отвлекала. Физическая усталость к концу дня была такой, что в голове не оставалось места ни для мыслей о Райдене, ни о войне, ни о магах золотой крови. Только земля, дерево, смола, расчёты уклона и крики: «Глубже здесь!», «Подай трубу!», «Смолы ещё!».
Наконец, наступил день испытаний. Последнее соединение было уложено, траншея закопана, а в углу готовой оранжереи стояла огромная дубовая бочка с деревянным краном. Все собрались вокруг, затаив дыхание. Ривио, стоя у колодца, по моей команде открыл деревянную заслонку, пуская воду в первую трубу.
Мы замерли, прислушиваясь. Сначала было тихо. Потом из глубины земли донёсся булькающий звук. Он приближался. И вот из отверстия трубы, вмурованной в стену оранжереи, хлынула холодная, прозрачная струя, с плеском и брызгами ударившая в пустую бочку.
Тишину взорвался рёв. Не крик, а именно рёв – радостный и победоносный. Это была победа. Маленькая, но наша победа. Работники хлопали в ладоши, смеялись. Кажется, никто не верил в эту задумку, кроме меня.
Ривио подбежал ко мне, его лицо сияло.
– Работает, мили! Клянусь, работает!
Я смотрела на наполняющуюся бочку. Это было крошечное, ничтожное чудо в масштабах целого мира. Но оно было моим. Я сделала это. Мы сделали это. Вода, жизнь, поступала сюда сама, без вёдер и каторжного труда. Каркас оранжереи под стеклянной крышей был готов. Оставалось завезти плодородную землю, навоз и… семена.
«Забудь дорогу к той ведьме» – такими были слова Райдена перед тем, как он улетел.
Я обернулась к собравшимся. Радость на их лицах была искренней. Но я не сомневалась – среди них есть тот, чьи глаза и уши принадлежат не мне, а отсутствующему генералу.
Я откашлялась, и шум поутих. Все смотрели на меня.
– Оранжерея готова, – сказала я громко. – Вода есть. Осталось самое главное – семена и саженцы. Без них всё это – просто красивая пустая коробка.
Я сделала паузу, окидывая взглядом толпу.
– Элиас! – позвала я парнишку. – Запрягай лошадь. Мы едем к Ильме, к Совиному кургану. Её знания сейчас нужнее, чем когда-либо. Она знает, что может расти в нашей земле и выдержит нашу зиму.
В воздухе повисло напряжённое молчание. Все знали приказ генерала. Мирта, стоявшая в дверях кухни, побледнела.
Я продолжала, глядя на толпу, но адресуя слова невидимому шпиону:
– И если кто-то из вас, – мой голос зазвучал холодно, – решит, что его долг – побежать и наябедничать об этом генералу, когда он вернётся… то пусть знает. Он донесёт не только на меня. Он донесёт на всех вас . На ваш труд, на ваши надежды, на этот водопровод, который вы копали до кровавых мозолей. Он объявит, что всё, что мы здесь строим – от оранжереи до нового урожая – ерунда и бабьи прихоти, не стоящие выеденного яйца. И тогда всё это, – я повела рукой, охватывая и оранжерею, и двор, – будет разрушено или заброшено. А вы останетесь без работы и без веры в то, что что-то можете изменить. Подумайте об этом, прежде чем решить, где ваша настоящая служба.
Я не стала ждать реакции. Повернулась и пошла в дом, чтобы собраться, оставив двор в гробовой тишине, нарушаемой лишь журчанием воды в бочке – звуком нашего общего, крошечного, но такого важного неповиновения.
Я не собиралась останавливаться из-за нелепых страхов и их суеверий. Если Ильма не откажет и поделится своими семенами.
Я знала, что роза после посадки в грунт может зацвести уже через несколько месяцев (иногда даже в первый год, если это сильный саженец и правильная посадка), но для обильного и полноценного цветения, а также формирования мощной корневой системы, лучше всего дать ей 1–2 года. Первые месяцы главная задача – адаптация и рост корней, а не бутоны. Поэтому мне нужны были не только семена, но и саженцы. Мне надо было получить первые цветы через месяц. И я готова была сделать всё, чтобы этого добиться.
