Текст книги "Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи (ЛП)"

Автор книги: Алена Снежина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19

Райден встал с кровати, подобрал одежду, не глядя на меня, и начал одеваться.

– Ужин ждёт, – сказал он наконец, застёгивая мундир. – Приведи себя в порядок и спускайся.

Он вышел, а я осталась лежать, пытаясь собрать себя по кусочкам. Что это вообще было? Мне будто мозг вынули и только сейчас обратно вставили. Я не понимала, и от этого на душе было неспокойно.

Я всё-таки заставила себя встать, ноги подкашивались. Я нашла своё платье, бесформенной кучей лежавшее на полу. Одевалась медленно, с трясущимися пальцами, с трудом справляясь со шнуровкой на спине. В зеркале на туалетном столике отразилось бледное лицо с огромными глазами и распухшими губами. Я быстро отвернулась.

Спустилась по лестнице. Каждый звук – скрип половицы, гул голосов из столовой – отдавался в висках. В дверном проёме я замерла. Райден уже сидел во главе стола. Он молча кивнул мне на место напротив. Как вообще такое возможно? В своей прежней жизни я не представляла занятия любовью без чувств и любви. Но Райден сегодня изменил моё представление об отношениях. Я его ненавидела, но при этом не смогла оттолкнуть. И от этого чувство стыда возвращалось раз за разом.

Я села. Мирта начала разносить блюда: тушёное мясо с корнеплодами, свежий хлеб. Аромат, обычно такой соблазнительный, сейчас вызывал лёгкую тошноту. Я взяла вилку, но есть не могла, лишь ковыряла еду на тарелке.

Обед проходил в гробовой тишине, нарушаемой только звоном приборов. Райден ел с обычной для него сосредоточенной эффективностью, не поднимая глаз. Он мог бы сидеть один в этой комнате – настолько плотной была стена отчуждения, которую он воздвиг вокруг себя. И я была по ту сторону этой стены. Побеждённая. Униженная. Сбитая с толку. Он вытолкнул меня. Даже не давал приблизиться.

Когда он отложил вилку и встал, я вздрогнула. Он бросил короткий взгляд на мою почти нетронутую тарелку, ничего не сказал и вышел. Его шаги затихли в коридоре. Хлопнула входная дверь. Я выдохнула, будто мне, наконец, разрешили дышать.

Я сидела, пока Мирта не начала осторожно убирать со стола. Её взгляд был полон такой бездонной жалости, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

– Мили Азалия… – начала она тихо.

Я подняла на неё взгляд.

– Мирта, – голос мой сорвался на шёпот. – Я… мне нужно поговорить.

Она показала взглядом на кухню и прижала палец к губам. Я торопливо засеменила на кухню, за ней, в это единственное место, которое хоть отдалённо напоминало о безопасности. Когда дверь закрылась, отгораживая нас от остального дома. Я прислонилась к притолоке, и всё, что копилось во мне, вырвалось наружу в сбивчивом, отчаянном шёпоте.

– Мне очень жаль мили Азалия. С вами всё хорошо? Может, нужна целебная мазь? – с сочувствием спросила Мирта.

Значит, все всё слышали? Стало не по себе.

– Он… я не понимаю, что со мной произошло. Я ненавидела его. Я хотела его убить! А потом… потом я просто… не могла сопротивляться. Это будто не я была. Будто что-то внутри меня сломалось или… или он каким-то образом заставил. Я отвечала ему, Мирта. Я сама его целовала. Я хотела этого. Как я могла этого хотеть? Что со мной не так?

Слёзы, которые я сдерживала весь вечер, наконец хлынули, тихие и жгучие. Мирта немедленно подошла, обняла меня за плечи и притянула к себе, к своему мягкому, пахнущему тестом и травами фартуку. Она не говорила «не плачь», а просто гладила меня по спине, как ребёнка.

– Тсс, детка, тсс, – приговаривала она мягко. – Какая же ты ещё молоденькая. Совсем девочка. И глупая я, старая дура. Наверное, в этом и моя вина есть. Я должна была тебе сказать. Должна была предупредить.

Я вытерла глаза, пытаясь успокоить рыдания.

– О чём? – прошептала я.

Мирта отвела меня к кухонной скамье, усадила, сама села рядом, не выпуская моих рук.

– Драконы, милая… они потому и драконы. Это не просто люди, которые управляют ящерами, как лошадьми. Нет. Это… симбиоз. Сильнейшая связь. Душевная, кровная, магическая – кто их разберёт. И от этого… от этого они и сами становятся немного не людьми. В них есть часть дракона. Его сила. Его власть. Его… – она искала слово, – его воля к господству. Они умеют подчинять. Не заклинанием каким, нет. А просто… присутствием. Взглядом. Прикосновением. Особенно если речь о жене. О той, кого они считают своей.

Я смотрела на неё, не в силах осознать.

– Значит… это не я? Это он? Он сделал так, что я…

– Он не сделал специально, детка, – покачала головой Мирта. – Это просто… часть его. Как запах, как дыхание. Ты попала под его влияние, когда он разозлился по-настоящему. Когда в нём проснулась драконья часть. Не вини себя. Сопротивляться этому… почти невозможно. Особенно в первый раз.

В её словах была горькая правда, но и страшное облегчение. Значит, я не сошла с ума. Не предала сама себя окончательно. Меня… сломала чужая непонятная для меня сила.

– А как-то можно этого избежать? – спросила я. – Я не хочу, чтобы это повторилось. Я не хочу чувствовать себя… куклой. Бессильной.

Мирта смотрела на меня с бесконечной грустью. Она тяжко вздохнула и покачала головой.

– К сожалению, нет, милая. Нет способа. Разве что… – она замялась.

– Что? – я вцепилась в её руку. – Что, Мирта?

– Только если… только если его усыпить.

Я замерла.

– Усыпить? Как?

– Сильным снотворным. В вине, в еде. Когда он спит – он просто человек. Драконья часть дремлет. Но, детка, – её голос стал строгим, – это опасно. Безумно опасно. Если он проснётся и поймёт… Он не простит. Никогда. И потом… даже если получится однажды, это не решение. Ты ведь не сможешь делать так всегда.

Я молчала, переваривая этот мрачный, почти безумный совет. Но мне надо было как-то пережить время до его отъезда. И быть его игрушкой всё это время у меня не было никакого желания.

_____

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку Зои Кресак

“Развод с драконом. Бракованная жена генерала” (16+)

https:// /shrt/MjRd

– Ты бесплодна, поэтому я выберу себе новую жену.

Это было первое, что я услышала, когда очнулась в другом мире. А потом генерал-дракон и мой муж сослал меня в Забытую долину, как поломанную игрушку!

Вот только я не собираюсь тихо умирать в неволе. Я покажу этому наглому красавцу, что я – не его покорная бывшая жена.

Глава 20

(Райден)

Хлопнув тяжёлой входной дверью, я замер на ступенях. Вечерний воздух, холодный и острый, обжигал лёгкие, вытесняя из них запах дома – воск от свечей, сладковатый дым камина, аромат недоеденного ужина и… её. Этот едва уловимый, сбивающий с толку шлейф, в котором причудливо сплелись запах лавандового мыла, тонкая нота горечи от слёз, и… да, тот самый пряный, тёплый оттенок, проявившийся в самый неподходящий момент. Запах её ответа. Я с силой выдохнул, пытаясь изгнать его. От неё до сих пор кружилась голова, и мне не нравилось, это чувство. Азалия никогда не действовала на меня так. Первая наша ночь прошла настолько скучно, что я думал, больше никогда не захочу её. Теперь всё изменилось.

Тени во дворе были густыми и длинными, их отбрасывали редкие фонари на стенах конюшни. Я здесь вырос и мог передвигаться даже с закрытыми глазами, не видя дороги перед собой, потому что знал каждый камень, каждую кочку. Я шагнул в темноту, направляясь к специально утоптанной площадке за домом, где на толстом слое соломы лежал Агат.

Он лежал, свернувшись громадным кольцом, как древний, покрытый сталью узел. Его чешуя цвета бронзы и тлеющих в пепле углей почти сливалась с ночью, лишь изредка отливая тусклым багрянцем в свете звёзд. При моём приближении с лёгким скрипом приоткрылась огромная, кожистая складка века, и из темноты на меня уставился янтарный глаз, светящийся изнутри.

Я протянул руку, не глядя, и мои пальцы коснулись знакомой шершавой чешуи прямо между огромными ноздрями. Под ладонью я почувствовал не столько тепло, сколько глубокую, мощную вибрацию – низкий, утробный гул, похожий на отдалённое землетрясение, который чувствовал только я.

Это был звук его жизни, его дыхания, его силы. И он действовал на меня лучше любого успокоительного. Здесь, в этом круге тепла и мощи, сложный, противоречивый мир людей с их хитросплетениями эмоций и слов отступал, уступая место простым, древним истинам: сила, верность, инстинкт.

– Ты взволнован.

Мысль Агата вспыхнула ярко в моей голове. Его мыслеформы всегда были такими – тяжёлыми, неспешными, вескими, как движение тектонических плит. Если моё сознание было стремительным, вспыльчивым клинком, то его разум был неподвижной, мудрой скалой, о которую этот клинок тупился.

Я мысленно фыркнул, прислоняясь плечом к его нагретому за день боку.

– Волнение? Нет, брат. Это чистое, неразбавленное раздражение.

Я позволил образу Азалии всплыть перед внутренним взором: её лицо, бледное от ярости, глаза, сверкавшие ненавистью, которая обожгла меня, а потом… потом тот же взгляд, только затуманенный моей волей, губы, разомкнувшиеся для стона. Я снова ощутил прилив злости, но теперь злости на себя за потерю контроля, за ту животную страсть, которая затмила разум.

– Её надо забрать.

Следующая мысль Агата была простой, и ещё более раздражающей. В его мире не было полутонов, компромиссов или долгих раздумий. Есть своё – его берут. Есть угроза – её уничтожают.

Я не сдержал короткой, беззвучной усмешки, которую тут же поглотила ночная тишь.

– Забрать? Её? Ты смотришь не в ту степь, друг. В этой женщине силы – что у только что вылупившегося цыплёнка. Она всего лишь избалованная столичная барышня, которую неправильно воспитали. Её отец, когда подписывал брачный контракт, сказал мне прямым текстом: «Руки ей не распускай, Райден. Характер у неё скверный. Дай слабину – сядет на шею и ноги свесит». И знаешь что? Старик был чертовски прав. Я дал ей почувствовать себя хозяйкой здесь – и что? Она придумала оранжерею, к деревенской знахарке за советами бегает. И как она со мной сегодня говорила! Смотрела в глаза и бросала вызов. Свобода не пошла ей на пользу.

Я снова ощутил, как горячая волна злости подкатывает к горлу при воспоминании. Её дерзость, её прямой, вызывающий взгляд, её отказ принять мою руку – всё это било по моей мужской гордости. Мне итак слишком часто приходилось доказывать, что я достоин быть там, где нахожусь. Но те люди были внешними врагами. Теперь такой же враг был внутри моих границ. Азалия не воспринимала меня как главного.

Но Агат был со мной связан куда глубже, чем кто-либо в этом мире. Наша связь была не просто телепатическим мостом – это было слияние душ на уровне рождения. Он чувствовал не только поверхностные мысли, которые я ему посылал. Он ощущал под ними бурлящий котёл эмоций, которые я сам едва осознавал или пытался подавить.

– Но ведь тебе это в ней нравится. – В его мысленном «голосе» прозвучала лёгкая, почти укоризненная нотка, похожая на ворчание гигантского кота. – Среди моих сородичей ни одна самка, достойная этого имени, не потерпела бы рядом другую. Она испепелила бы соперницу одним дыханием или переломила бы ей хребет когтистой лапой, чтобы утвердить своё право. Твоя же человеческая самка… она не ломается. Она брыкается. Она огрызается. И в этом – её сила. Сила духа, который не гнётся.

– Сила дурацкого упрямства и полного непонимания своего места, – мысленно отрезал я.

Я видел её в рабочей одежде, с высоко засученными рукавами, среди грубых мужиков на стройке. И видел, как те мужики смотрят на неё – без привычного мне страха или подобострастия. С зарождающимся уважением. Я видел кабинет, где годами лежала пыль, теперь сияющий чистотой. Видел портреты моих давно забытых родителей, вычищенные и поставленные на почётное место. Это не были поступки слабой, глупой женщины. а, это всё вызывало во мне внутреннее удовлетворение. Даже гордость. Но было одно "но".

– Ты забыл? Она обманщица, – напомнил себе и Агату. – Всё это – лишь хитрая игра, маска, которую она надела, чтобы выжить в этой глуши. Чтобы сделать свою жизнь чуть сноснее. Под этой маской – обычный расчёт. Больше ничего.

– Ложь. – Ответ Агата был спокоен, холоден и неоспорим, как закон тяготения. – Я чувствую в ней силу. Она спит. Глубокая, тихая, как родник под толщей камня и земли. Но она есть. Ты и сам это чувствуешь кожей. Поэтому ты так зол. Она не укладывается в твои представления. Не вписывается в твои правила. Она – аномалия. И это… интересно.

Я резко отстранился от его бока, почувствовав, как раздражение перехлёстывает через край.

– Интересно? – мысленно выпалил я. – Мне не нужна интересная жена. Мне нужна покорная, управляемая женщина, которая родит наследника, будет вести дом и не ставить под сомнение каждое моё слово. Не создавать мне проблем на ровном месте! Не… это существо, которое даже в страхе находит силы огрызаться!

– Ты дракон! – резко прервал меня Агат. – Тебе нужна равная. Если ты хочешь, чтобы мы переродились. А в ней эта сила есть. Я чувствую. Или ты перестал мне доверять?

– Нет, – выдохнул я. Ругаться с Агатом в планы не входило.

– Это радует. Тем более покорные – скучны. Они как пресная вода. Эта… другая.

Я молча смотрел на тёмный, недружелюбный силуэт особняка. Когда-то я его ненавидел. Хотел сбежать и никогда не возвращаться. И я держал своё слово. Как уехал из поместья десять лет назад, до сегодняшнего дня не прилетал.

И всё из-за Азалии. Как только получил письмо от Дарста, сразу собрался в полёт. Не для того я годами отстаивал свою честь, чтобы лишиться её из-за глупости женщины.

В одном из окон на втором этаже, в дальнем крыле, мерцал одинокий огонёк. Её комната. Мысль о том, что она там сейчас, одна, возможно, плачет в подушку от стыда и бессилия, вызвала во мне досаду, раздражение и тлеющие угли недавней страсти, которые я тщетно пытался потушить. Я опять хотел её.

– Если не держать её в узде, она быстро сядет мне на голову, – заявил я.

Агат в ответ лишь издал глубокое, раскатистое ворчание, которое отозвалось вибрацией у меня в груди. В этом звуке не было ни согласия, ни одобрения. Был лишь древний, драконий скептицизм. Он уже был свидетелем сегодняшнего «урока». И он прекрасно видел, что его наездник сражается сейчас не только со строптивой женой.

Я вёл битву на два фронта: внешний – с ней, и внутренний – с самим собой и с неожиданной тягой, которую она во мне разбудила.

– А такая война, самая тяжёлая, – напомнил Агат. – И ты потерпишь поражение, если будешь давить. Азалия не так проста, как кажется. Не стоит её недооценивать. Изучи и только тогда действуй.

– Знаю, – бросил я кратко и направился опять к дому.

Глава 21

Бутылёк в моей ладони был крошечным, стеклянным, холодным. Мирта сунула его мне в руку, обхватив мои пальцы своими тёплыми, шершавыми ладонями.

– Две капли, не больше, – прошептала она, её глаза были полны тревоги. – В вино, в чай… решай сама, когда. Но помни, детка, действовать начнёт не сразу. Минут через двадцать, может, полчаса. И… будь осторожна. Если что-то пойдёт не так… приди ко мне.

Я лишь кивнула, слишком ошеломлённая, чтобы говорить. Идея была безумной. Опасной. Но что оставалось?

Снова стать его игрушкой, поддавшись той тёмной, драконьей силе, о которой говорила Мирта?

Нет. Я не могла. Не после того, как узнала правду. Теперь это было бы сознательным предательством самой себя.

Остаток вечера я провела в нервном ожидании. Райден появился, когда на небе зажигались звёзды. Он был мрачен и немногословен. Когда Мирта подала чайник, моё сердце забилось так, будто хотело вырваться из груди.

Рука, тянущаяся к его чашке, чтобы подлить чаю, дрожала. Я улучшила момент и подошла к столу в тот момент, когда он отвернулся, две крошечные капли упали в чай из спрятанного в ладони флакона. Жидкость была бесцветной и без запаха. Она растворилась в тёмном чае без следа.

Я едва могла есть, ожидая. Минуты тянулись мучительно. Он отпивал чай медленно, не глядя на меня. Ничего не происходило. Может, снадобье не сработает? Может, оно просрочено? Паника начала подниматься.

После ужина он кивнул в сторону лестницы.

– Пора в спальню.

Сердце упало. Снотворное ещё не подействовало. Но отступать было некуда. Я молча пошла за ним.

В спальне он остановился посреди комнаты и обернулся. Взгляд его был тяжёлым, усталым, но всё ещё полным той же властной уверенности.

– Разденься.

Я замерла. Потом, медленно, не глядя на него, начала расстёгивать платье. Я тянула время, делая каждое движение нарочито плавным, неуклюжим, будто пальцы не слушались. Я распускала шнуровку корсета, чувствуя, как его нетерпеливый взгляд буравит мне спину. Он ждал, но недолго.

– Ты слишком медлишь, – прозвучало у меня за спиной, и прежде чем я успела обернуться, его руки обхватили меня сзади. Он прижал меня к себе, одна рука плотно обвила талию, другая – легла на мою грудь, прижимая ладонь к тонкой ткани сорочки. Его губы коснулись моего затылка, потом шеи – горячий, влажный поцелуй, от которого по коже побежали мурашки.

Я застыла, стараясь не дышать. Внутри всё кричало и сжималось в комок.

Сработай же, ради всего святого, сработай…

Он, казалось, принял мою скованность за покорность или застенчивость. Лёгким, почти невесомым движением он подхватил меня на руки и отнёс к кровати. Уложил рядом с собой, на спину, сам лёг на бок, его рука легла на мой живот, пальцы начали медленно, лениво водить по коже сквозь сорочку.

Его движения стали более… тягучими. Менее целенаправленными. Он что-то пробормотал мне в ухо, но слова слились в неразборчивое бормотание. Его дыхание стало глубже, ровнее.

Я лежала, боясь пошевелиться, слушая, как его сердцебиение замедляется, а рука на моём животе становится всё тяжелее, пока совсем не обмякла. Через некоторое время раздался тихий, ровный храп.

Я ждала ещё, кажется, целую вечность, пока не убедилась, что он спит крепко. Потом осторожно, миллиметр за миллиметром, выбралась из-под его руки, соскользнула с кровати. Быстро, дрожащими руками натянула платье, даже не пытаясь как следует зашнуроваться, накинула платок и выскользнула из комнаты.

Как только оказалась на улице, сделала несколько судорожных вдохов, пытаясь прийти в себя. Страх отступал, сменяясь лихорадочной энергией. Я была на свободе. Хотя бы ненадолго. И мне нужно было знать, что происходит в недостроенной оранжерее, пока меня не было.

Я боялась, что работники не будут ничего делать, раз меня нет. Тем более они боялись Райдена. А любое промедление могло стоить мне очень дорого. Если оранжерея не будет достроена до морозов, то до весны можно будет забыть о ней. Я не любила сдаваться и откладывать на завтра, то, что должно было сделано сейчас.

Поэтому первым делом я направилась к площадке, и то, что я увидела, заставило меня забыть обо всех тревогах. Каркас, который ещё вчера был лишь набором балок, теперь обрёл форму. Рабочие, видимо, трудились допоздна – несколько человек ещё возились, укрепляя соединения.

И самое удивительное – в нескольких рамах уже были вставлены большие, мутноватые, но целые стеклянные листы. Они тускло поблёскивали в свете фонарей.

Ко мне подошёл Ривио, вытирая руки о штаны. Его лицо, обычно сосредоточенное, расплылось в улыбке при виде меня.

– Мили Азалия! Вы как? Мы думали, вы не придёте сегодня. – Я… меня задержали, – смущённо пробормотала я. – Но я вижу, вы и без меня справились. Это… это потрясающе.

Он кивнул, с гордостью оглядывая работу.

– Да, почти всё сделали, что по плану. Но вот беда – материалов не хватает. Стекло кончилось. И балок для противоположной стены маловато будет.

Он начал подробно рассказывать, что именно сделали, как распределили силы. Я слушала, и странное, тёплое чувство начало разливаться по груди. Они работали. Для меня. Потому что верили в этот проект. В меня.

Ривио вдруг присмотрелся ко мне повнимательнее.

– А с вами всё… нормально, мили? – спросил он тихо, почти по-отечески. – Генерал-то сегодня… уж больно злой с виду был. Мы все переживали. Боялись, как бы он вам… ну, худого не сделал.

Эти простые слова, полные искренней заботы, тронули меня до глубины души. Кто-то волновался. Кто-то, кроме Мирты.

– Всё хорошо, Ривио, спасибо, – сказала я. – Всё в порядке. А за материалы не беспокойтесь. Завтра я дам вам деньги. Договоритесь с торговцем, чтобы доставил всё нужное, и стекло – целое, без сколов.

– Будет сделано, мили, – кивнул он уверенно и, ещё раз бросив на меня быстрый взгляд, и вернулся к работе.

Я осталась стоять, глядя на огоньки фонарей, на тёмные силуэты мужчин, на очертания моей оранжереи. На душе стало легче. Неожиданно легко. Я была не одна. И это воодушевляло неимоверно.

«Интересно… очень интересно. В ней есть искра. Не та, что была раньше. Раньше была тихая, а теперь стала живой. Похоже, мне самому придётся за тобой присмотреть…»

Неожиданно в голове появился глубокий, рокочущий голос. Я замерла, обернулась, озираясь по сторонам. Никого. Только дракон, спящий на своей площадке в отдалении, огромный тёмный холм на фоне звёзд. Голос стих, растворился так же внезапно, как и появился.

– Как странно, неужели у меня уже галлюцинации? – тихо пробормотала я, вглядываясь в морду дракона. Будто он мог говорить. Но все же знают, что драконы не разго...

Огромный жёлтый глаз вперился в меня. Я даже забыла, о чём только, что думала.

«Хм...она слышит меня? Что за странное создание...кажется, ты не так проста, как думает Райден».