Текст книги "Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи (ЛП)"

Автор книги: Алена Снежина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

На следующий день вечер наступил слишком быстро. Я стояла перед зеркалом в гостевой комнате, поправляя складки своего лучшего (и единственного подходящего) платья. Оно было простого кроя из тёмно-синего бархата, но Мирта украсила его воротник и манжеты тонким кружевом, найденным в старом сундуке. Я выглядела сдержанно, даже скромно, но достойно. Главное – спокойствие и уверенность, я должна вести себя достойно, всё-таки это мой первый выход в свет.

– Это просто бизнес-мероприятие, – повторяла я себе. – Здесь можно расширить клиентскую базу. Только и всего. Улыбайся, будь вежлива, говори о цветах.

Сделав глубокий вдох, я вышла из комнаты и направилась в гостиную, откуда доносился гул приглушённых голосов и звон хрусталя.

Леди Ирма встретила меня у дверей, сияющая, в роскошном платье цвета спелой сливы. Она тут же взяла меня под руку с видом заботливой покровительницы.

– А вот и наша дорогая гостья! – возвестила она, ведя меня в центр комнаты. – Позвольте представить вам мили Азалию Райден, хозяйку «Чёрного Вереска». Вы, наверное, слышали – она совершила настоящее чудо, превратив ту старую развалюху в цветущий уголок! И выращивает она там такие розы… просто загляденье! Вы же привезли образцы, милая?

Она говорила нарочито громко, и все взгляды мгновенно устремились на меня. Я чувствовала, как под их пристальным вниманием краснею, но заставила себя улыбнуться и сделать лёгкий поклон.

– Вы слишком добры, мили Флоренс. Я просто стараюсь навести порядок в своём доме.

Меня начали представлять гостям. Были соседи-помещики с добродушными, любопытными лицами; их жёны, оценивающие мой наряд с профессиональной отстранённостью; пара офицеров из дренненского гарнизона в отпуске. Я улыбалась, кивала, отвечала на стандартные вопросы о здоровье, о дороге, о погоде. Всё шло, как по накатанной, хоть я и чувствовала себя выставленной на обозрение диковинкой. Леди Ирма не упускала случая ввернуть в разговор что-нибудь о моих «чудесных, совершенно не местных розочках» или о том, как «молодая хозяйка одна справляется с таким большим имением».

Именно в этот момент мой взгляд скользнул по комнате и наткнулся на знакомое, холодное лицо. Милорд Кадарен. Он стоял у камина, неприметно, но от его присутствия будто веяло лёгким морозцем. Он наблюдал за мной, держал в руках бокал с вином, и на его губах играла та самая едва уловимая, насмешливая усмешка.

Внутри всё съёжилось. Из всех людей… Он сразу заметил мой взгляд и, не торопясь, оторвался от камина и направился ко мне. Леди Ирма, заметив его приближение, просияла ещё больше.

– А, милорд Кадарен! Вы же знакомы с нашей гостьей? Вы же соседи!

– О, да, мы имели удовольствие, – произнёс Кадарен со скупой улыбкой. – Мили Азалия произвела на меня… неизгладимое впечатление при нашей встрече.

Он поклонился, формально вежливо, но в его глазах читалось одно: «Ну что, дурочка, как поживаешь?»

– Милорд, – кивнула я с ледяной вежливостью, надеясь, что на этом наше общение закончится.

Но Кадарен не был бы собой, если бы упустил возможность уколоть.

– Леди Ирма с таким жаром рассказывает о ваших сельскохозяйственных успехах, – начал он, делая глоток вина. – Оранжерея в Приграничье… смелое предприятие. Особенно в такое неспокойное время. Надеюсь, ваши… розы… не пострадают от суровости нашей зимы. Она, говорят, будет лютая.

Он сделал ударение на слове «розы», будто это было что-то смехотворно хрупкое и ненужное.

– Цветы, как и люди, милорд, бывают крепче, чем кажутся, – парировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Главное – обеспечить им правильные условия и не мешать расти.

– О, конечно, не мешать, – согласился он с притворной искренностью. – Но иногда условия диктует сама жизнь. Или, скажем, текущие события. Не опасаетесь, что ваше увлечение могут счесть… легкомысленным? Пока мужья и отцы сражаются на границе? Тем более ваш муж. Может, надо было заняться чем-то более серьёзным.

Его слова были отравленной иглой. Он намекал на то, что мой бизнес – не только глупость, но и чуть ли не предательство. В ушах снова зазвучали его прошлые слова: « Моё впечатление, что вы либо полная дура, либо одна из самых отчаянных женщин, которых я встречал. Пока склоняюсь к первому. И предупреждаю – за вами теперь будут наблюдать. Многие. Одни – с надеждой. Другие – со злорадством, в ожидании провала ».

Эти слова я запомнила надолго. Каждое слово.

А Кадарен, видимо, был тем самым наблюдателем, пришедшим поглазеть на мой провал.

Внутри меня закипела ярость, но я сжала пальцами складки платья и мило улыбнулась.

– Я считаю, милорд, что поддерживать красоту и жизнь – это тоже форма борьбы с мраком, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – А мои цветы и травы идут, в том числе, и в лазареты для раненых. Так что я не вижу в этом легкомыслия. Вижу практическую пользу. Возможно, вам, привыкшему мыслить более… глобальными категориями, это неочевидно.

Лёгкий румянец тронул его скулы. Я попала в цель, намекнув на его затворничество и оторванность от реальных нужд.

– Практическая польза… от роз, – повторил он, и усмешка стала ещё холоднее. – Что ж, буду с интересом наблюдать за развитием вашего… полезного предприятия. Уверен, оно подарит нам всем ещё немало поводов для удивления.

Он отпил вина, кивнул леди Ирме и отошёл, растворился среди гостей.

В этот раз я одержала верх над ним. Это почувствовалось даже в самой атмосфере вечера. Взгляды присутствующих стали более благосклонными. Даже улыбки стали как будто более искренними.

– Не думала, что обычные цветы могут использоваться в медицине, – раздался позади меня голос мили Флоренс. – Так значит вы наша спасительница

Я обернулась и успела заметить её высокомерный взгляд, а на губах всё так же была приклеена дежурная милая улыбка. Мне тут же захотелось покинуть её дом.

– Я жена генерала Райдена, и просто делаю то, что умею. Думаю, если бы каждый занимался своим делом, а не проводил время в праздности проблем в мире стало бы меньше.

– Мили Азалия, не забывайтесь, – она попыталась меня осадить, но я никогда не умела быть приятной и играть роли.

– О, даже и не думала. У меня совершенно пропало желание тратить время на ерунду. Всем хорошего вечера.

Я развернулась и направилась к выходу.

Милорд Кадарен

Глава 30

(Райден)

Запах гари и крови въелся в кожу так, что, казалось, не отмоется никогда. Лагерь у Перевала Когтя больше походил на адское пекло, чем на военную стоянку. Земля была выжжена драконьим пламенем, перемешана с грязью и пеплом, а воздух гудел от несмолкающего рёва раненых драконов.

Мы отбили ещё одно наступление. Третье за эту неделю. Маги Золотой Крови бросали в бой всё новых призванных из небытия или порабощённых Золотых. Их атаки были яростными, но пока что бессистемными, словно кто-то тыкал пальцем в карту, не имея чёткого плана. Мы держались. Но цена была ужасной.

Император Кассиан прислал подкрепление – два легиона пехоты, обоз с припасами, обещания о скорой помощи. Подкрепление было кстати, но это была капля в море. Пехота бесполезна против драконов в небе. Они могли только тушить пожары в тылу и хоронить павших. Нужны были драконьи всадники. А их не хватало катастрофически.

В ставке главнокомандующего, в полуразрушенной каменной башне на склоне горы, царила гнетущая атмосфера. Карты были испещрены красными стрелами натиска. Советник императора, сухой, как мумия, старик в расшитом золотом мундире, говорил то, что все итак уже знали:

– Нужно срочно увеличивать количество связанных пар. Призывайте ополчение из крестьян, из горожан. Любой, кто может держаться в седле и не боится высоты.

– И что? – резко перебил его я, не в силах сдерживать раздражение. – Привязать сотню перепуганных парней к сотне драконов и бросить их в бой? Это не бойня, это самоубийство. Связь – это не узда. Это слияние. Если разум крестьянина не готов, дракон сойдёт с ума или просто сбросит его в первую же секунду. Нужны недели, месяцы адаптации! А у нас нет месяцев!

В углу комнаты, задумчиво перебирая хрустальные шары на низком столике, сидел Главный Маг, присланный из столичной Академии, Архимаг Лоренц. Человек с лицом аскета и глазами, видевшими слишком много. Он кивнул в мою сторону.

– Генерал прав. Массовая принудительная связь – опаснейший эксперимент. Даже я, со всей своей силой, не могу гарантировать стабильность более чем двадцати пар одновременно. И то это будет хрупко, как паутина. Два разума, насильно слитые воедино… – он покачал головой. – Это чревато непредсказуемыми последствиями для психики и того, и другого.

– Но другого выхода нет! – взорвался советник. – Или мы найдём способ быстро создавать всадников, или перевал падёт, а за ним и Дреннен!

Я отвернулся от них и подошёл к окну, впуская внутрь стылый ветер с гор. Внизу, в ущелье, метались тени драконов – и наших, и чужих. Постоянный гул в голове – неотъемлемая часть связи с Агатом – сегодня казался особенно навязчивым. Он чувствовал мою усталость и сомнения. Иногда… иногда хотелось просто тишины. Хоть на час. Чтобы в черепной коробке бушевали только свои, человеческие мысли, а не этот древний, мудрый и иногда раздражающий поток сознания.

– Не знал, что наша связь тебе нелегко даётся.

Мысль Агата всплыла в сознании, спокойная, но с лёгким оттенком… удивления.

Я мысленно вздохнул, глядя на его огромную тёмную фигуру, пригревшуюся на каменной площадке ниже.

– Не «нелегко». Просто даже мне иногда нужна тишина. А что уже говорить про обычного взрослого человека, который привык слышать в голове только себя. Ему будет сложно привыкнуть к постоянному присутствию… ещё кого-то.

– Твоя жена, кажется, не испытывает таких трудностей,– парировал Агат, и в его «голосе» прозвучала странная нотка. – Или, может, женщины стали крепче мужчин?

Я замер, не сразу осознав смысл.

– Моя жена? О чём ты?

– Азалия. Она слышит меня. Мы беседовали с ней в ночь перед нашим отлётом. Довольно… содержательно.

Ледяная волна прокатилась по спине. Я обернулся от бойницы, будто мог увидеть его лицо, хотя общались мы только мысленно.

– Она СЛЫШИТ тебя? Моя жена? Азалия?

Мысли путались. Это было невозможно. Связь дракона и всадника – уникальна. Посторонние не могут вмешиваться в этот диалог. Тем более женщина.

– Да. Твоя жена. Но не та, что была,– продолжил Агат невозмутимо. – Той, старой, тихой Азалии больше нет. Теперь она другая. Из другого мира, как она сама сказала. И в ней есть сила. Ощутимая. Я слышал её мысли. Она почти ничего не знает об этом мире. И о тебе… знает ещё меньше.

Шок парализовал меня. «Из другого мира». «Другая». Всплыли обрывки последней встречи: её незнакомый, дерзкий взгляд, странная уверенность в движениях, та страсть, что вспыхнула между нами – неистовая, чужая… Как я мог не заметить? Я списал всё на стресс, на бунт из-за того, что сослал её в поместье. Но это…

– Как? – я не мог успокоиться. – Как это произошло? Что с ней?

– Не знаю. Это вне моей компетенции. Наверное, лучше спросить у него.

Мысленный взор Агата мягко указал в сторону Архимага Лоренца, который всё так же сосредоточенно изучал свои шары.

– И как я ему это объясню? – в отчаянии подумал я. – «Извините, ваше преосвященство, мой дракон сообщает, что в тело моей жены вселилась душа из другого мира, и теперь она с ним телепатически общается»?

В голове прозвучало нечто вроде драконьего фырканья.

– Словами. Через рот. Это общепринятая практика у вашего вида.

– Очень смешно, Агат, – мысленно процедил я. – Но если ты такой, умный, почему не сказал мне раньше?

– Потому что, насколько я помню, когда ты улетал, в твоей голове звучала только одна мысль: «Больше никаких разговоров об Азалии». Я просто последовал твоему пожеланию.

Да, я хотел забыть. Отмахнуться. Не вспоминать, как силой взял жену. Не люблю, когда женщина сопротивляется. Мне больше по нраву, когда она сама хочет и жаждет близости.

– Если бы я мог объяснить это сам, я бы попробовал, – добавил Агат. – Но ты же знаешь. Из людей меня слышишь только ты. И… теперь она.

Я стоял, прислонившись лбом к холодному камню стены, пытаясь переварить эту информацию. Война, нехватка всадников, приказы императора – всё это вдруг отошло на второй план, заслонённое одной жуткой, невероятной тайной. Кто теперь живёт в моём доме? Что это за «сила», которую чувствует Агат? И почему, чёрт побери, она может слышать моего дракона?

Я оттолкнулся от стены. Взгляд упал на профиль Архимага Лоренца. Учёный. Маг. Возможно, единственный, кто сможет если не объяснить, то хотя бы понять. Риск был огромен. Признаться в таком… это могло обернуться обвинениями в ереси, колдовстве, безумии. Но молчать было уже нельзя.

– Ваше преосвященство, – я подошёл к его столу. – Мне нужно поговорить с вами. Наедине. Это касается… явления, не описанного ни в одних ваших свитках. И это может быть важнее, чем все эти наступления.

Глава 31

Лоренцо поднял на меня взгляд. В его глазах, цвета старого льда, не было ни любопытства, ни нетерпения – лишь привычная глубокая сосредоточенность. Он молча кивнул, собрал хрустальные шары в чёрную бархатную сумку и поднялся.

– В соседней комнате тише, – произнёс он и вышел, не оглядываясь.

Я бросил короткий взгляд на советника и других командиров, погружённых в спор над картой, и последовал за магом. Соседнее помещение было маленьким казематом, служившим когда-то складом для снарядов. Теперь здесь стоял только грубый стол, пара табуретов и горела одна масляная лампа, отбрасывающая пляшущие тени на стены, покрытые копотью.

Лоренцо сел, положил руки на стол и молча ждал моего рассказа.

Я прошёлся от стены к стене, сжав кулаки за спиной. Мне нужно было движение, чтобы собраться с мыслями.

– Архимаг, – начал я, глядя на него. – Вы изучаете магию. Связи. Аномалии. Скажите… возможно ли, чтобы в тело одного человека… вселилось сознание другого? Из другого места. Другого… мира?

Воздух в каземате будто сгустился. Лоренцо не моргнул.

– Теоретически, – ответил он мерно, словно читал лекцию. – Магия душ – самая тёмная и наименее изученная область. Транспозиция сознания, переселение душ… В древних текстах есть упоминания. Но всегда как ритуал, требующие титанических сил и чудовищной цены. Или как следствие катастрофического магического коллапса. Почему вы спрашиваете, генерал?

Я повернулся к нему. Свет лампы выхватывал из полумрака его аскетичное лицо.

– Потому что, по словам моего дракона, это произошло с моей женой. С Азалией.

На лице Лоренцо впервые появился живой интерес. Он даже выпрямился.

– Ваш дракон… сообщил вам об этом? – уточнил он.

– Да. Он говорит, что общался с ней. Мысленно. Что она слышит его. – Я сделал паузу и продолжил уже тише. – И что она… «другая». Что её прежнего сознания нет. Что она из «другого мира». И что в ней есть «сила», которую он чувствует.

Лоренцо замер. Его пальцы медленно постукивали по поверхности деревянного стола.

– Это… беспрецедентно, – произнёс он наконец. Глаза его сузились. – Связь дракона и всадника закрыта для посторонних. Это аксиома. Если третье сознание может в неё вмешиваться… это говорит либо о невероятной силе этого сознания, либо о том, что между ними существует иной, неизвестный нам вид связи. Или… – он посмотрел на меня.

– Что вы имеете в виду? – спросил я, чувствуя, как холод ползёт по спине.

– Ваша жена, генерал. Вы замечали в ней… изменения до отъезда? Необычные способности? Интерес к тому, чем раньше не интересовалась?

Я вспомнил её в кабинете. Её упрямство, её планы об оранжерее, её слова о «красоте для души». И то, как она отвечала на мой поцелуй… с дикой страстью, которую я никогда прежде в ней не видел и не чувствовал.

– Да, – хрипло признался я. – Она стала другой. Упрямой, целеустремлённой. Занялась хозяйством с такой энергией, которой у неё никогда не было. Говорила о вещах… как будто смотрела на мир другими глазами. Я списал это на обиду, на желание доказать мне что-то.

– А способности? – настаивал Лоренц. – К магии растений, к земле? Что-нибудь необъяснимое?

– Не знаю. Я… не интересовался, – ответил я. – Я был занят. А потом началась война.

Лоренцо кивнул и опустил глаза.

– Сила, о которой говорит ваш дракон… Если она реальна и связана с жизнью… это может быть проявлением очень древней и редкой магии. Магии «Алой Ленты». – Он произнёс это название очень тихо, как учёный, нашедший редкий артефакт.

– Я слышал это название, – нахмурился я. – От старых солдат. Но в военных кругах эти истории считаются ересью.

– Да, магия Алой ленты считается опасной, – согласился Лоренцо. – Потому что её нельзя контролировать привычными методами. Она исходит из души, а не заучивается из свитков. И связана с кровью рода. Именно маги золотой крови, пользуясь Алой лентой, привязывали драконов. И если в вашей жене действительно пробудилось такая сила… и если она может общаться с драконом… – Он замолчал.

– Что? – потребовал я ответа.

– Мне надо увидеть вашу жену. Глупо строить теории без доказательств.

Я сглотнул, ощущая, как тревоги заполняет грудь.

– Азалия сейчас в поместье. В «Чёрном Вереске». Далеко от фронта. Я не могу… я не могу бросить здесь своих людей и отвезти вас туда. Да и дракона рядом с поместьем не спрячешь.

Лоренцо лишь слегка покачал головой, и в его взгляде промелькнуло что-то, от чего по спине пробежал холодок.

Архимаг Лоренц медленно кивнул, его пальцы продолжали бесшумно выстукивать ритм на столешнице.

– Не беспокойтесь о том, как я туда доберусь, генерал. У магов... есть свои способы.

Эти слова, произнесённые спокойным, бесстрастным тоном, вызвали во мне ледяную волну отторжения.

Но отступать было поздно. Я сам впустил этого демона знаний в свою жизнь. Теперь оставалось только балансировать, чтобы не оказаться по ту сторону закона. Хотя император Кассиан был уверен в моей дружбе, всё же злые языки порой творят страшные дела.

– Лоренцо, – голос мой прозвучал довольно резко, нарушая тишину каземата. Я подошёл вплотную к столу, нависая над ним, заставляя его встретить мой взгляд. – Я не знаю, что вы там задумали, но хочу предупредить вас. Первое. Вы не причините ей вреда. Ни физического, ни... магического. Вы приедете как гость. Будете вести себя соответственно. Вы здесь не Архимаг Имперской Академии, вы – учёный, заинтересованный в местной флоре, или что-то в этом роде. Придумайте что-нибудь. Но ни один волосок не должен упасть с головы моей жены из-за вас или ваших действий. Я это почувствую кожей. Если с ней что-то случится...

– Не стоит угрожать мне, генерал. Я на вашей стороне.

– И второе, – продолжил я. – Прежде чем вы решите доложить о своих... находках... кому бы то ни было – императору, вашему совету, чёрту лысому – вы доложите мне. Лично. Мне. Я должен быть в курсе всего. Я принимаю окончательное решение о том, что делать дальше. Она – моя жена. Моя ответственность. И моя проблема. Вы поняли?

Лоренц смотрел на меня несколько долгих секунд, не сводя взгляда.

– Вы ставите жёсткие условия для человека, который сам пришёл просить о помощи в расследовании аномалии государственной важности, генерал, – произнёс он наконец.

– Я не прошу помощи, – отрезал я. – Я информирую вас о потенциальной угрозе. И контролирую её изучение. Вы либо согласны на моих условиях, либо мы заканчиваем этот разговор здесь и сейчас. А вы возвращаетесь к своим шарам и картам.

Тишина повисла между нами, нарушаемая лишь треском фитиля в лампе. Потом Лоренцо нехотя кивнул.

– Что ж. Принимаю. Никакого вреда. И полная прозрачность с вами. Но, генерал, – он поднял палец, – имейте в виду. Если в ней действительно есть сила, о которой говорит ваш дракон, и если она связана с древними практиками... то это уже не просто ваша личная проблема. Рано или поздно она перестанет быть таковой. Сила имеет свойство привлекать внимание. И не всегда дружелюбное.

Я понимал, что он прав. Но при этом чувствовал, что должен защитить её. Драконье чутьё подсказывало мне: Азалия не просто так появилась в нашем мире.

– Это моя забота, – буркнул я. – Когда вы планируете... отправиться?

– В ближайшие дни. Мне нужно закончить кое-какие расчёты здесь и подготовиться. Я сообщу вам.

– Хорошо, – я развернулся к выходу, чувствуя странную опустошённость и тяжесть на плечах. – Держите меня в курсе.

Выйдя из каземата обратно в шумную, пропахшую дымом и беспокойством ставку, я почувствовал, как будто сделал что-то не так. И как же я ненавидел это чувство. Оно преследовало меня с самого первого дня нашей свадьбы, когда я бросил Азалию и ушёл к Агнете.

Агат, почувствовав моё смятение, послал в разум тяжёлую, успокаивающую волну, подобную тёплому дыханию на затылке.

Решение принято. Теперь нужно ждать. И сражаться здесь.

Я глянул в узкое окно, на запад, где лежали мои земли. Там, в «Чёрном Вереске», росла не только оранжерея. Там росла загадка, которая могла изменить всё. И скоро к ней прикоснётся холодный, аналитический ум Архимага. Оставалось надеяться, что я только что не подписал ей смертный приговор, пытаясь разгадать, кто же скрывается за лицом Азалии. Но определённо новая Азалия мне нравилась намного больше.