Текст книги "Яблоневый сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Алена Мирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

Дориан вернулся через несколько минут. Он закрыл дверь столовой, посмотрел на коробки и сел рядом со мной. В руках держал папку с заявлением.

– Нелли не проснулась, – сказал он. – Томас поставил стул у двери, хотя я находился внутри.

– Теперь документ у него в кармане. Думаю, стул скоро исчезнет.

– Не сразу.

– Не сразу.

Я подвинула к нему блюдце.

– Вечерница. Шелест советовал для разговора.

– Решил, что мы будем кричать?

– Возможно, он знает нас лучше, чем я.

Дориан взял половину яблока. Мы ели молча. Мякоть хрустела, терпкий сок оставался на губах. Усталость после длинного дня становилась мягче, мысли не путались.

Он открыл папку. Внутри лежало заявление, подписанное прежней Алиной. Я узнала почерк по коротким заметкам на старых счетах: красивый, с длинными наклонными буквами.

– Вы обещали подписать двадцать четвёртого, – сказала я.

– Обещал.

– Сегодня девятнадцатое.

– Хотел обсудить заранее.

Дориан провёл пальцем по краю бумаги.

– После подписи мы продолжим жить раздельно. Ваше содержание сохранится. Яблоневый Берег останется в вашем управлении до конца жизни, если захотите. Продать землю без моего согласия нельзя, но доход полностью ваш.

Я ожидала худшего. Боялась, что после разрыва придётся уехать, оставить сад и детей. Дориан заранее убрал эту угрозу.

– Вы всё подготовили.

– Это справедливо. Я не хочу, чтобы решение зависело от денег и жилья.

– А от чего оно должно зависеть?

Он поднял на меня взгляд.

– От того, хотите ли вы оставаться моей женой.

Я положила яблочную сердцевину на блюдце.

– Прежняя Алина не хотела.

– Я спрашиваю вас.

– Вы снова говорите так, будто нас двое.

– Потому что не узнаю женщину, которая сидит передо мной.

Он говорил без обвинения. Ровена услышала усталость и осторожную надежду.

– Вам нравится эта новая женщина? – спросила я.

Дориан не отвёл взгляд.

– Да.

Одно короткое слово оказалось сильнее длинной речи. Я сжала ладони на коленях.

– Вы почти её не знаете.

– Знаю, что она заботится о двух детях, хотя сама едва стояла после болезни. Что вкладывает деньги в чужую крышу, платит работникам вовремя, спорит с попечителем и отдаёт первую прибыль саду. Знаю, как она смеётся, когда Шелест возмущается. И как смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю.

Щёки снова нагрелись.

– Я на вас нормально смотрю.

– Именно так вы ответили бы раньше.

– Значит, одна привычка сохранилась.

Дориан улыбнулся, затем посерьёзнел.

– Я не прошу сейчас обещать что-либо. Предлагаю отложить заявление на месяц. Я буду приезжать, если разрешите. Мы попробуем узнать друг друга без прежних обид.

– А если через месяц ничего не получится?

– Подпишу. Условия останутся теми же.

Мне хотелось согласиться сразу. Вместе с желанием пришёл страх. Дориан говорил с Алиной Ройс. Он не знал, что настоящая жена умерла в дороге.

– Есть вещи, которые я вам не рассказала.

– Другой мужчина?

– Нет.

Он заметно расслабился, и я чуть не рассмеялась.

– Не уверена, что после правды вы захотите приезжать.

– Расскажите.

Я достала из кармана три яблочные косточки, собранные после вечерницы. Они слабо светились на ладони.

– Мне нужно время. Не для того, чтобы придумать ложь. Чтобы решиться и подготовить доказательство.

– Доказательство чего?

– Того, что я не причинила вреда вашей жене.

Дориан застыл.

– Алина, это звучит хуже, чем вы думаете.

– Знаю. Поэтому прошу дождаться. Шелест может подтвердить часть, маг – остальное.

– Какой маг?

– Тот, кто слышит корневой голос человека. Я пока не знаю, где его найти.

Он встал и прошёл к окну. За стеклом темнели деревья, в сушильне горела одна лампа.

– Вы сказали, что прежняя жизнь научила вас закупкам. Говорите о себе до болезни в третьем лице. Домовые знаки признали вас, но вы не помните мужа и при этом знаете вещи, которых Алина никогда не делала.

Я тоже поднялась.

– Да, – ответила я.

– Вы одержимы? – Дориан встал между мной и дверью, но не приблизился.

– Нет. По крайней мере, Шелест так не считает, – сказала я.

– Он садовик, не лекарь душ. – Пальцы Дориана сжались на спинке стула.

– Он слышит корневой голос, – напомнила я.

Дориан повернулся. В его лице появилась жёсткость, которой я раньше не видела.

– Если кто-то занял тело моей жены…

– Я никого не убивала. Пришла, когда она уже уходила. Я сама умерла.

Слова вырвались раньше решения. Дориан смотрел на меня, я слышала только собственное дыхание и далёкий скрип двери.

– Где? – спросил он.

– В другом мире.

Он закрыл глаза и потёр переносицу.

– Яблоко не помогло.

– Кричать мы пока не начали.

– Хотите пошутить?

– Нет. Я боюсь.

Я назвала эмоцию прямо, и напряжение в его плечах изменилось. Дориан подошёл ближе.

– Меня?

– Того, что потеряю дом, детей и вас. Именно в таком порядке, потому что честность не отменяет практичность.

Он выдохнул. Рука поднялась, но остановилась, не коснувшись меня.

– Я не стану ничего решать сегодня. Утром поговорим с Шелестом. Потом найдём мага.

– Хорошо.

– Заявление пока останется неподписанным.

Дориан убрал его в папку. Доверия в его взгляде стало меньше, но он не ушёл сразу. Собрал яблочные косточки с моей ладони и завернул в салфетку.

– Для мага, – объяснил он.

– Они обычные.

– Теперь я проверю всё.

– На вашем месте сделала бы то же самое.

Он кивнул и вышел. Я осталась у стола. Страх не исчез, зато ложь впервые перестала стоять между нами целиком.

Глава 26

Утром Дориан ждал Шелеста у старой вечерницы. Я пришла позже и остановилась в нескольких шагах. Ночь почти не спала, зато успела представить все возможные последствия, включая изгнание из поместья и осмотр столичными магами в запертой палате.

Шелест сидел между нами и был непривычно серьёзен.

– Корневой голос у неё другой, – сказал он Дориану. – Я помню голос твоей жены. Он был тоньше, беспокойнее. Угас в дороге. Этот появился после.

– Можно ли захватить живое тело?

– Можно, если сломать защиту. Тогда старый голос остаётся внутри и кричит. Здесь никто не кричал.

– Ты уверен?

Хранитель оскорблённо распушил хвост.

– Я слышу сад через три слоя земли. Два человеческих голоса в одном теле различил бы.

– Почему сразу не сказал мне?

– Ты не спрашивал.

Дориан посмотрел на него долго и тяжело.

– Эта фраза когда-нибудь станет причиной твоей смерти.

– Я пережил твоего деда.

– Его она тоже раздражала.

Шелест отвернулся и начал умываться. Дориан подошёл к дереву, коснулся коры. Ветка опустилась, но память не проснулась.

– Вчера оно показало мне ваше детство, – сказала я. – И леди Эстель.

– Значит, сад признал вас достаточно, чтобы делиться памятью.

– Это что-то доказывает?

– Пока доказывает, что Шелест не единственный, кто вам доверяет.

Он смотрел на дерево, не на меня. Я не знала, хороший ли это знак.

– В столице есть маги корня, – продолжил Дориан. – Они проверяют наследников старых родов и случаи одержимости. Арден отправит запрос сегодня.

– Вы хотите отвезти меня в столицу?

– Маг может приехать сюда.

– А до проверки?

Он повернулся.

– До проверки вы остаётесь хозяйкой поместья и опекуном детей. Я не стану тревожить их подозрениями.

– А вашей женой?

– Заявление подписывает супруг конкретной женщины. Сначала нужно понять, кто вы.

Ответ был холодным, но справедливым. Я кивнула.

– Меня звали Алина Соколова. Мне было тридцать два. Я работала с тётей в маленькой кондитерской, занималась закупками и сезонным меню. Погибла в машине. Это такая повозка без лошадей, движется от механизма. На дороге случилась авария.

Дориан слушал молча.

– В моём мире не было видимой магии, говорящих садовиков и яблок, которые успокаивают. Были сушильные шкафы, большие магазины и коробки из картона. Поэтому я знаю рецепты, но не умею обрезать деревья.

– Вы были замужем? – спросил он, когда я замолчала.

– Нет. Детей тоже не было, – ответила я.

– Родные? – Он сел на край скамьи, оставив мне место.

– Тётя. Мама умерла несколько лет назад. Отец ещё раньше. – Я смотрела на свои руки, пока говорила.

Я впервые произнесла это вслух в новом мире. Перед глазами появилась тётя Лида у витрины кафе. Она ворчала на цены на ягоды, всегда забывала очки в подсобке и ждала меня с закупки. Я сжала руки.

– Она думает, что я умерла, – сказала я. – И, скорее всего, права.

Дориан подошёл ближе. На этот раз коснулся моего плеча.

– Мне жаль.

От простых слов стало больнее. Я отвернулась к дереву и вытерла щёку.

– Мне тоже.

Он не стал обнимать. Остался рядом, ладонь лежала на моём плече, пока я не справилась.

После разговора Дориан уехал в Ремей отправить запрос магам и проверить доставку коробок. Я вернулась к работе. Нужно было подготовить оставшуюся продукцию, сварить сироп и разлить сок. Мир не остановился из-за моего признания.

К вечеру пресс отжал десять кувшинов. Лотта поставила сок прогреваться. Я проверила сушильню. Новый тепловой камень держал температуру ровно, но после вчерашней поломки мы дежурили по два часа.

Моя смена пришлась на ночь. Беата хотела заменить, я отказалась. Рабочие устали сильнее. Дориан вернулся перед ужином и сообщил, что маг прибудет через четыре дня.

– Я останусь до проверки, – добавил он.

– Из-за подозрений? – спросила я.

– Из-за них тоже. И из-за ярмарки. Вам нужен человек, который умеет договариваться с городским советом, – ответил Дориан.

– У меня есть разрешение. – Я сложила руки на груди.

– Место у главной аллеи Вельс забрал ещё весной. Я могу добиться пересмотра после недействительности его договора. – Он говорил уже деловым тоном, и напряжение немного отпустило.

– Тогда оставайтесь, – согласилась я.

За ужином мы разговаривали только о делах. Дети чувствовали напряжение. Нелли несколько раз пыталась показать Дориану рисунок, затем замолчала. Я попросила рассказать про него сама. На картинке мы стояли у пресса: Томас, Нелли, я, Дориан и Шелест. У каждого было по две ноги, кроме хранителя. Ему досталось четыре и особенно большой хвост.

– Все вместе, – пояснила Нелли.

Дориан долго рассматривал лист.

– Можно забрать?

– Этот для вас.

Он сложил рисунок и убрал во внутренний карман.

В сушильню я пришла в десять вечера. На смене оставался Терен, но он едва держался после целого дня в саду.

– Идите спать, – сказала я. – Я справлюсь.

– Одна не останетесь.

– Не останется, – раздался голос Дориана.

Он вошёл с двумя кружками чая и корзиной. На нём была та же старая рубашка Маркуса, которую Беата успела выстирать.

– Я умею следить за печью, – добавил он. – В отличие от детей, мне можно.

Терен посмотрел на нас обоих и ушёл, скрывая усмешку в усах.

Дориан поставил корзину на стол. Внутри лежали хлеб, сыр, орехи и две груши.

– Ни одного яблока, – заметила я.

– Лотта сказала, вы готовы сбежать при виде повидла.

– Лотта преувеличивает. Но груши прекрасны.

Мы проверили рамки, записали температуру и сели у открытой двери. Снаружи было темно. В доме горели несколько окон, над садом висела большая тёплая луна. Печь прогревала каменную стену, от одежды пахло дымом и фруктами.

– Я не знаю, как говорить с вами теперь, – признался Дориан.

– Можно как вчера. Имя то же.

– Имя – единственное совпадение?

– Ещё лицо, тело и ужасный гардероб.

– Гардероб выбирала прежняя Алина.

– Значит, вкусы у неё были лучше характера.

Он не улыбнулся.

– Не говорите о ней так. Мы оба делали брак хуже. Она не была злой.

Я почувствовала стыд.

– Простите. Мне проще оттолкнуть её, чем думать, что живу в её теле.

– Понимаю.

– Правда?

– Нет. Но стараюсь.

Это было честнее привычного утешения.

Мы по очереди переворачивали рамки. Дориан рассказал, как познакомился с прежней Алиной. Их семьи договорились о браке, когда долг её отца угрожал родовому дому. Он погасил долг, она получила положение и свободу от другого жениха. Первые месяцы они пытались быть вежливыми. Потом Дориан начал ездить с проверками, Алина устраивала приёмы без него и всё чаще тратила деньги, чтобы заставить вернуться.

– Вы её любили? – спросила я, закрывая заслонку на одно деление.

Он проверил температуру.

– Хотел полюбить. Она была красивой, живой, умела собирать вокруг себя людей. Но мы разговаривали только тогда, когда уже злились.

– Поэтому она потребовала раздельной жизни.

– Да. И, вероятно, была права.

– Вы скучаете?

Дориан сел рядом со мной.

– По возможности всё исправить – иногда. По нашему браку – нет.

Я отломила кусок хлеба.

– Странный разговор с женщиной, которая носит лицо вашей жены.

– Очень странный.

– Вам неприятно смотреть на меня?

Он не ответил сразу. Поднял руку и убрал прядь волос с моей щеки. Пальцы коснулись виска.

– Нет. В этом и проблема.

Сердце снова ускорилось. Я не отстранилась. Дориан провёл пальцами по краю моего лица и опустил руку.

– Пока не будет проверки, я не хочу пользоваться вашей растерянностью.

– Я не растеряна.

– Вы в другом мире меньше месяца.

– И точно знаю, что вы мне нравитесь.

Он закрыл глаза на короткое мгновение.

– Алина.

– Это просто факт. Делать с ним ничего не обязаны.

В дальнем углу сушильни что-то зашуршало. Шелест вылез из пустого мешка.

– Если закончили честно разговаривать, верхний ряд пора снимать.

– Ты опять подслушивал, – сказала я.

– Я дежурил. У меня тоже есть причины не доверять печи.

Дориан рассмеялся и встал за рамками. До рассвета мы работали рядом. Иногда наши руки встречались у стола, и теперь я не отдёргивала свою сразу.

Глава 27

Последняя часть заказа уехала утром. Леди Вирена прислала оплату, благодарность и просьбу зарезервировать две сотни коробок к зимнему празднику. Я согласилась только на сто.

– Почему отказываетесь от денег? – спросил Арден, проверяя письмо.

– Зимой свежего урожая не будет. Запас поздних яблок мы ещё не посчитали. Сначала выполним обычные договоры и оставим еду дому. Обещать двести до расчёта глупо.

Секретарь кивнул.

– Лорд Дориан говорил, что вы научились осторожности.

– Он обсуждает меня с вами?

– Я его секретарь. Он обсуждает со мной расходы, решения и людей, влияющих на оба пункта.

– Очень романтично.

Арден поднял брови.

– О романтической части я не докладываю.

Он ушёл с письмом, оставив меня смеяться у стола.

Подготовка к ярмарке началась сразу. Мы собирались продавать свежие поздние яблоки, кольца, пласты, повидло, конфеты, сироп и сок. Терен настаивал на отдельной корзине редких сортов с объяснением свойств. Я согласилась при условии, что рядом будет знак Палаты и никаких лечебных обещаний.

Нелли рисовала большой плакат «Ехидного яблока». Шелест сидел напротив в качестве модели и каждые несколько минут менял позу.

– Хвост выше, – требовал он. – Он у меня не лежит на земле.

– Сейчас лежит.

– Я устал.

– Тогда так и нарисую.

– Художник обязан улучшать действительность.

Томас помогал Терену выбирать лучшие ящики. Я видела его только за едой и уроками. Учительница из Бережков приезжала трижды в неделю. В первый день мальчик держался настороженно, потом выяснилось, что он хорошо считает и любит карты. Нелли медленно читала, зато запоминала каждую историю, которую слышала.

Дориан тоже готовился к ярмарке. Вместе с городским советом он пересмотрел распределение мест. Вельс лишился главной аллеи, потому что получил её как единственный крупный поставщик яблок. Теперь поставщиков стало двое, поэтому совет разделил площадку. Нам досталось место напротив фонтана, Вельсу – рядом.

– Он будет злиться, – сказала я, читая решение.

– Имеет право. Нарушать правила – нет.

– Вы хотите следить лично?

– Хочу помочь вам установить прилавок.

– Лорд из Счётной палаты будет ставить прилавок?

– Я уже чинил крышу и крутил пресс. Репутация потеряна.

Он говорил легко, но после разговора с Шелестом оставался осторожным. Не касался меня без необходимости, держался на расстоянии при детях, ночевал в восточном крыле. Мы работали рядом, ужинали, разговаривали по вечерам. Между нами росло доверие, которому требовалось подтверждение мага.

Маг задерживался. Бумажная птица сообщила, что мастер Эйдан заболел, вместо него ищут другого. Дориан разозлился, Арден отправил три запроса. Я испытала облегчение и вину за него. Чем дольше не было проверки, тем дольше можно было жить в промежуточном состоянии.

На третий день Дориан нашёл меня в оранжерее. Мы с Беатой расчищали одну каменную грядку для зимнего розмарина. Я сидела на корточках и вытаскивала старые корни.

– Вам письмо, – сказал он.

– От кого?

– Из столицы. На прежнее имя Алины Ройс.

Я вытерла руки и взяла конверт. Печать принадлежала ювелиру. Он требовал доплатить долг за лиловый пояс и угрожал судом.

– Платье продано, камни я не видела. Что делать?

– Договор заключала моя жена. Долг законный, если работу выполнили.

– Вы оплатите?

– Могу.

– Нет. Я продала платье за десять серебряников. Эту сумму отдам. Остальное пусть подтвердит актом и покажет камни.

Дориан присел на край грядки.

– Он их не поставил. Алина отказалась платить после бала.

– Значит, долг за материалы или эскиз. Разберёмся.

– Вас не тревожит ответственность за её решения?

– Тревожит. Но людям не объяснишь, что внутри другая женщина. У меня её имя и имущество. Было бы удобно брать только хорошее.

Он сорвал сухой лист с розового куста.

– Вы можете не платить из бизнеса. Личные долги закрываются из содержания.

– Тогда соглашусь. Только после проверки счёта.

– Я попрошу Ардена.

– Он будет счастлив.

– Внутри.

Мы улыбнулись друг другу. Я вернулась к грядке, Дориан снял сюртук и взял вторую лопатку.

– Вы пришли только ради письма, – заметила я, разбивая комок земли.

– Теперь хочу понять, почему зимний розмарин сажают внутри. – Дориан повторил моё движение лопаткой.

– Он согревает воздух вокруг листьев. Если выживет, весной сделаем настой против медяницы, – объяснила я.

– Откуда знаете? – спросил он.

– Терен сказал. Я не успела стать специалистом за три недели. – Из земли показался длинный корень сорняка, и я осторожно вытянула его целиком.

– Вы ведёте себя так уверенно, что легко забыть, – признался Дориан.

– Уверенно я задаю вопросы. Ответы дают другие, – ответила я.

Мы работали до обеда. Дориан очистил одну половину грядки, я вторую. Беата принесла чай и не удивилась, увидев лорда с землёй на коленях. Похоже, его репутация в доме действительно была потеряна.

Вечером приехал господин Вельс. Он попросил деловую встречу и привёз бутылку яблочного напитка из своего производства. Мы сели в кабинете втроём: я, Дориан и скупщик.

– Поздравляю с городским заказом, – начал Вельс. – Слышал, коробки леди Вирены раскупили в первый день.

– Мы поставляли салону, не продавали сами.

– Тем лучше. Значит, у вас есть свободное время обсудить ярмарку.

Дориан откинулся в кресле.

– Решение совета принято.

– Я не спорю о месте. Предлагаю разделить товары. Я продаю свежие яблоки, леди Ройс – сладости. Мы не снижаем цены друг другу и используем общий склад.

Предложение выглядело разумным и слишком выгодным ему. Свежие яблоки составляли часть нашей торговли, зато Вельс не умел делать продукты с высокой наценкой.

– Почему вы решили сотрудничать? – спросила я.

– Потому что садовик заговорил, город обсуждает ваш знак, а война цен повредит обоим. Я умею поставлять объём. Вы умеете продавать историю.

– И продукт, – спокойно добавил Дориан.

– Разумеется.

Я взяла бутылку, прочитала состав. Напиток был обычным яблочным квасом, без магии.

– Общий склад нам пригодится. Цены на свежие яблоки заранее согласовывать не буду. Это нарушает интересы покупателей. Но можем договориться о разных сортах и оптовых партиях, чтобы не выкладывать одинаковое.

– Вы оставляете светлушки себе?

– Да. Взамен не продаём зелёные хранки, на которых вы специализируетесь.

Вельс подумал и согласился. Мы составили короткий договор на ярмарочные дни. Дориан прочитал, внёс два уточнения, я поставила печать.

Когда скупщик уехал, я налила его напиток в три кружки. Шелест пришёл на запах и тоже потребовал пробу.

– За сотрудничество, – сказал Дориан.

– Осторожное, – добавила я.

Шелест попробовал квас и поморщился.

– Вельс разбавил сок.

– В составе есть вода, – показала я.

– Всё равно бессовестно.

– Договор уже подписан, – Дориан поставил кружку. – Придётся терпеть его на соседнем месте.

– Я буду смотреть с осуждением.

– Это у тебя хорошо получается, – сказала я.

Хранитель прищурился. Именно таким Нелли нарисовала его на ярмарочном плакате.

Глава 28

До ярмарки оставалась неделя. Вельс соблюдал договор: прислал список сортов, выделил половину склада и даже предложил свои телеги для доставки. За это он попросил право купить у нас пятьдесят корзин яблок на переработку после ярмарки.

– По какой цене? – спросил Томас, когда мы обсуждали предложение за завтраком.

Я назвала сумму. Мальчик отложил ложку.

– Это больше, чем раньше за весь сад?

– За корзину – почти в три раза больше прежней цены. За весь сад он платил гораздо больше, но всё равно дёшево.

– Продаём?

– Сначала считаем остаток.

Терен подготовил оценку урожая. После заказов, обычных продаж и отбора на хранение у нас оставалось достаточно яблок. Пятьдесят корзин можно было отдать, если Вельс согласится забрать мелкие плоды и сам предоставить тару.

Он согласился. Первая сделка с прежним скупщиком принесла поместью больше, чем месячное содержание Алины.

– Иногда конкурент полезнее побеждённого врага, – сказала я Дориану, подписывая накладную.

– Вы не хотели сильного конфликта?

– Я хочу спокойно работать. Вельс хочет зарабатывать. Мы можем мешать друг другу или договориться.

– Он всё ещё попытается получить больше.

– Я тоже.

Дориан улыбнулся.

Новая сумма позволяла решить вопрос с кухонной плитой. Мы заказали большой тёплый камень и медную поверхность с двумя кругами. Мастер обещал установить после ярмарки. Ещё часть денег отложили на западную крышу, зимние запасы и зарплаты.

Я завела отдельный счёт детей. По документам опеки часть дохода должна была идти на их нужды. Дориан внёс первый взнос из личных средств, я добавила столько же из прибыли.

– Это много, – Томас смотрел на цифры в книге. – Мы столько не потратим.

– Хорошо. Останется на учёбу и взрослую жизнь.

– Я могу сам заработать.

– Сможешь. А это деньги, которые взрослые обязаны дать детям.

Нелли спросила, можно ли купить на них красные сапоги. Я ответила, что на одежду тратить можно, и на следующий день мы поехали в Ремей.

Красные сапоги оказались дорогими, лакированными и неудобными. Нелли примерила, прошла три шага и поморщилась.

– Жмут.

– Можно взять на размер больше, – предложил продавец.

– Тогда спадут, – сказала я. – Покажите мягкие.

Мы выбрали коричневые ботинки с красной строчкой. Нелли сначала грустила, потом обнаружила, что в них можно бегать, и обежала лавку два раза. Томасу купили крепкие сапоги и тёплую куртку. Он спорил с каждой ценой, но позволил заплатить.

Дориан ждал у книжной лавки. Он выбирал пособия для детей и держал под мышкой большую карту королевства. Томас увидел её и забыл про дорогие сапоги.

– Это настоящая?

– Учебная. На ней меняются границы округов и можно отмечать дороги световыми чернилами.

– Наша река есть?

– Есть. Яблоневый Берег пока не обозначен, но добавим.

Мальчик коснулся свёрнутого края. Дориан отдал карту ему.

Нелли выбрала книгу с историями про маленьких духов домов. Я купила две хозяйственные книги, новые перья и сборник рецептов фруктовых сыров. У кассы Дориан добавил тонкую книгу о магии душ.

– Для проверки? – спросила я.

– Для понимания.

Маг всё ещё не приехал. Арден нашёл мастерицу из северного округа, она могла добраться только к концу недели. Дориан отправил карету навстречу.

После лавок мы пообедали в маленьком трактире. Это был первый раз, когда мы оказались в городе вместе без работы перед глазами. Дети сидели у окна, рассматривали покупки и делили пирог. Дориан занял место рядом со мной.

– Здесь я сделал вам предложение, – сказал он, когда подали чай.

– В этом трактире? – Я оглядела низкий потолок и простые деревянные столы.

– За соседним столом. Ваш отец опоздал, мы ждали его час. Вы заказали самое дорогое пирожное и сказали, что согласитесь, если я оплачу долг семьи до свадьбы. – Дориан показал на место у стены.

– Романтично, – оценила я.

– Мы оба понимали договор, – спокойно напомнил он.

– Вы были против? – Я подвинула чашку, чтобы служанка поставила сахарницу.

– Нет. Мне нужна была жена из старого рода для должности в Палате. Вам – деньги и возможность отказать маркизу Лейнору. – Он говорил без оправданий, и от этого прошлый брак выглядел ещё яснее.

– Что с ним было не так? – спросила я.

– Ему было пятьдесят восемь, он пережил трёх жён и искал четвёртую, – ответил Дориан.

– Тогда прежняя Алина заключила разумную сделку.

– В тот день – да.

Я посмотрела на стол, пытаясь представить молодую женщину в нарядном платье и Дориана, который предлагал брак как деловой контракт.

– А если проверка подтвердит мои слова? – спросила тихо. – Наш договор продолжает действовать?

– Юридически вы всё ещё Алина Ройс. Маги редко разбираются с душами из других миров, закон тем более.

– Я спрашиваю вас.

Дориан обхватил чашку ладонями.

– Я не знаю. Мне нужно принять, что женщины, с которой я прожил три года, больше нет. И понять, имею ли право просить другую остаться в её жизни.

– А я должна понять, хочу ли оставаться в браке, который не заключала.

– Именно.

Наши взгляды встретились. Разговор не принёс решения, зато мы оба задали правильные вопросы.

Нелли протянула нам кусок пирога.

– Вы забыли есть.

– Мы разговаривали, – сказала я.

– Беата говорит, разговоры еде не мешают.

Дориан принял пирог и разделил пополам.

– Беата мудрая женщина.

На обратном пути Томас сидел рядом с Маркусом, Нелли уснула на моём плече. Дориан устроился напротив. Карета покачивалась, за окном тянулись убранные поля. По краям дороги всё чаще встречались жёлтые листья, но солнце грело по-летнему.

Я задремала. Проснулась оттого, что голова лежала на плече Дориана, а его рука поддерживала меня за спину. Нелли спала у другого бока. Получилась неудобная куча людей и новой одежды.

– Простите, – прошептала я, пытаясь выпрямиться.

– Не двигайтесь. Она проснётся.

Я осталась. Дориан поправил край моего плаща, закрывая Нелли колени. До поместья мы доехали так.

У крыльца Шелест встретил нас сердитым криком:

– Пока вы покупали сапоги, в сад пришли чужие свиньи!

Романтический момент закончился. Мы передали спящую Нелли Беате и отправились ловить свиней среди светлушек.

Их оказалось пять. Ограда у южного ряда провалилась после дождя. Дориан загонял животных с одной стороны, я – с другой, Томас приманивал яблочными выжимками. Шелест бегал по веткам и давал указания.

Последняя свинья не хотела уходить. Она села у дерева и смотрела на нас маленькими упрямыми глазами.

– Очень напоминает Вельса, – сказал Дориан, переводя дыхание.

Я рассмеялась так громко, что свинья испугалась и побежала к дыре в ограде.

К вечеру Олви поставил временные доски. Полный ремонт отложили до следующей недели. Я внесла в книгу новый расход и подписала: «Защита сада от пяти свиней».

Дориан заглянул через плечо.

– Напишите: «От четырёх свиней и господина Вельса».

– Он наш партнёр.

– Тогда от четырёх. Пятая была полезна.