Текст книги "Яблоневый сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Алена Мирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 37

На следующий день меня разбудила тишина. Никто не стучал в дверь, не звал проверить печь и не сообщал о телеге у ворот. Солнце стояло высоко. На часах было почти десять.

Я села и прислушалась. Дом не спал. Где-то далеко звякнула чашка, в саду крикнула птица. Просто Беата запретила всем тревожить меня.

На кресле лежал халат, рядом – новые зелёные перчатки. Между ними Дориан оставил маленькую записку: «Завтрак на террасе. Счета спрятал Арден».

Я улыбнулась и пошла умываться.

На террасе сидели только Дориан и Шелест. Дети ушли с Тереном проверять деревья после ярмарочных дней, Беата занималась домом. На столе стояли чай, свежий хлеб, сыр, яйца и груши. Ни одного яблочного продукта.

– Лотта действительно решила меня спасать, – сказала я, садясь.

– Повидло стоит в шкафу, но доставать запрещено до обеда.

Шелест ел орехи из маленькой миски. Его голос вернулся, лента снова светилась.

– Я считаю запрет избыточным. Хорошие продукты не виноваты в человеческой усталости.

– Ты вчера съел семь конфет на прилавке.

– Представительские расходы.

Дориан налил мне чай.

После поцелуя всё должно было стать неловким. Я ожидала осторожных взглядов, попыток обсудить отношения или, наоборот, сделать вид, что ничего не произошло. Вместо этого он подвинул к моей тарелке масло и спросил, болят ли ноги.

– Немного. У вас?

– Арден сказал, лорды не обязаны признаваться.

– Он сам ходит как деревянный.

– Внутри ему легче.

Я рассмеялась и намазала хлеб маслом.

– Когда будете повторять проверку? – спросил Дориан тихо.

Шелест перестал жевать. Я посмотрела на мужа поверх чашки.

– Вы про поцелуй? – Я поставила чашку.

– Да, – подтвердил он.

– После завтрака. Если не найдётся срочная крыша, – решила я.

– Я проверил. Все на месте. – Дориан позволил себе улыбнуться.

– Подготовились, – признала я.

– Я финансист, – напомнил он.

Шелест взял миску и спрыгнул со стула.

– Уйду, пока люди опять не забыли про приличия.

– Ты вчера сидел в мешке и слушал весь разговор, – напомнила я.

– Это было дежурство.

Он ушёл в сад. Мы остались вдвоём.

Дориан не торопил. Допил чай, убрал крошки с пальцев, затем подошёл и протянул руку. Я встала. Он обнял меня за талию и поцеловал, уже без вчерашней осторожности. Я прижалась ближе, обхватила его плечи.

Поцелуй длился долго. Когда Дориан отстранился, я всё ещё держалась за него.

– Проверка пройдена, – решила я.

– Заключение будет письменно?

– Могу составить после обеда. В трёх экземплярах.

Он снова поцеловал меня, коротко, и вернулся за стол. После романтики пришлось доесть остывшие яйца. Меня это совершенно не смущало.

К полудню приехал Арден. Вчера он ночевал в Ремее, чтобы сдать выручку в городский банк. Секретарь положил на стол квитанцию и полный отчёт. Ярмарочная прибыль после всех расходов составила семьдесят один большой серебряник и шесть малых. Три серебряника ушли на хранение денег, оплату ночной охраны и незапланированные покупки.

– Сахарные фигурки включены? – спросил Томас, вернувшийся из сада.

– Возмещены из личного кошелька Нелли, – ответил Арден.

Девочка показала пустые ладони, подтверждая отсутствие нового преступления.

Мы распределили деньги. Двадцать пять серебряников – западная крыша. Десять – зимние дрова. Восемь – зарплаты и дополнительные премии работникам за ярмарку. Пять – фонд детей. Пять – запас на продукты и материалы. Остальное – в резерв бизнеса.

– А вам? – спросил Дориан.

– Мне?

– Личная прибыль хозяйки.

Я хотела ответить, что всё принадлежит поместью. Потом вспомнила: дело должно было давать мне независимость, а не превращаться в бесконечный долг перед крышей.

– Десять процентов чистой прибыли после каждой крупной продажи на личный счёт, – решила я. – Столько же в фонд развития сада.

– Разумно, – Арден сразу записал.

– На что потратите? – Нелли села рядом.

– Пока не знаю.

– На платье, – предложила Беата. – Одно приличное вам нужно.

– У меня есть два.

– Лиловое продали, зелёное велико после болезни, синее вышло из моды три года назад.

– Кто увидит в саду?

Беата посмотрела на Дориана. Он поднял руки.

– Я не участвую.

– Трусливо, – сказала я.

– Опыт брака научил не обсуждать платья без прямого вопроса.

В итоге пять серебряников выделили на личный счёт, платье отложили до поездки в город. Остальное осталось резервом.

После расчётов я объявила выходной. Сушильню закрыли, печь оставили остывать. Работникам выдали премии и корзины свежих яблок. Лотта приготовила простой обед. Дом впервые за месяц перестал производить товар.

Тишина продержалась час. Потом Нелли решила устроить ярмарку для кукол. Томас построил прилавок из двух табуретов, Шелест назначил себя почётным судьёй. В качестве товара использовали орехи, сухие листья и три настоящие конфеты, которые дети выкупили у хранителя за нарисованный портрет.

– Я хочу одну конфету, – сказал Дориан, подходя к прилавку.

– Пять листьев, – Нелли протянула ладонь.

– Дорого.

– У нас мало товара.

– Разумное ценообразование.

Он собрал листья у крыльца и заплатил. Томас записал сделку на обрывке бумаги.

Я сидела на ступенях и наблюдала. Ещё месяц назад дети прятались в сторожке. Теперь они играли в торговлю, спорили о цене и знали, что вечером будет ужин. Дориан покупал у них конфету и не боялся испортить сюртук, сидя на земле.

Шелест устроился рядом со мной.

– Сад доволен.

– Откуда знаешь?

– Корни тихие. Когда им плохо, они ворчат.

– Как ты.

– Я говорю по делу.

Он положил голову мне на колени. Я чесала его за левым ухом, смотрела на семью у кукольного прилавка и отдыхала без чувства вины.

Глава 38

Выходной продолжился на следующий день. Беата утверждала, что один день после ярмарки не считается отдыхом: половину мы потратили на счета. Она закрыла кабинет на ключ и отдала его Дориану.

– Если леди Алина попросит, не возвращайте до вечера.

– А если прикажет?

– Уезжайте верхом. Догнать не сможет.

– Я всё слышу, – напомнила я.

Экономка ушла с ключом от кладовой. Дориан убрал кабинетный в карман.

– Вы участвуете в заговоре.

– Мне обещали яблочный пирог за молчание.

– Вы вчера ели конфету.

– Ухаживание требует сил.

Дети решили идти к реке на пикник. Лотта собрала корзину без яблочного повидла: хлеб, холодную курицу, сыр, помидоры, груши и маленький пирог, которым Беата подкупила мужа. Шелест потребовал орехи. Маркус дал старое одеяло.

День был тёплым. После холодной ночи погода снова смягчилась, солнце грело, ветер почти не чувствовался. Мы пошли по нижней дорожке через сад. Томас нёс карту и компас Дориана. Нелли собирала красивые листья. Шелест бежал впереди, охотился на светящихся мошек и делал вид, что показывает путь.

У реки нашлась небольшая поляна. Трава оставалась зелёной, только у воды росли рыжие кусты. Томас с Дорианом развернули карту и проверяли изгиб берега. Нелли раскладывала листья по цветам. Я постелила одеяло и легла, подставив лицо солнцу.

– Вы умеете отдыхать, – заметил Дориан.

– Я лежу две минуты.

– И уже не встали проверять корзину.

– Лотте доверяю.

Он сел рядом. Дети ушли к мелководью бросать плоские камни. Шелест следил за ними с валуна.

– Я должен уехать завтра, – сказал Дориан. – Вернусь через неделю.

– Знаю.

– Не хочу.

Мне было приятно это слышать, хотя я понимала необходимость.

– Закройте дела. Перевезите вещи. Мы не исчезнем.

– Раньше, уезжая из дома, я испытывал облегчение.

– Теперь будете испытывать его, приезжая.

– Уже.

Он лёг рядом, подложив руки под голову. Мы смотрели на небо. Лёгкие облака плыли над рекой, с другого берега доносился звон колокольчика на козе.

– Что вы хотите сделать с западным крылом после ремонта? – спросил Дориан.

– Внизу – упаковочную и склад. В бывшей музыкальной комнате можно открыть маленькую лавку для посетителей. Люди уже приезжают в поместье за товаром. Не хочу водить их через кухню.

– А наверху?

– Комнаты для работников в сезон, кабинет для Терена, класс для детей. Одна гостевая.

– Хозяйская спальня?

Я повернула голову.

– Она там была.

– Можно перенести в восточное крыло. Рядом с детской.

– Вы планируете?

– Интересуюсь.

– Если ухаживание продолжится успешно, обсудим общую спальню. Пока ваша рядом с детьми удобна.

Дориан улыбнулся.

– Очень чёткие условия.

– Вам же нравятся договоры.

– Этот хочу обсудить без Ардена.

Я приподнялась на локте и поцеловала его. Он обнял меня, перевернулся на бок. Рядом хрустнула ветка. Мы одновременно отстранились.

Шелест сидел в двух шагах с орехом во рту.

– Я ничего не видел, – невнятно сообщил он.

– Тогда иди к детям.

– Они кидают камни. Опасно.

– Тем более следи.

Хранитель ушёл, демонстративно отвернув голову.

После обеда мы учили Нелли плавать у берега. Вода была прохладной, девочка визжала и цеплялась за руки. Томас утверждал, что умеет, но держался там, где доставал ногами. Дориан показал ему, как лежать на воде. Я сидела на тёплом камне и следила.

– Леди Алина! – позвала Нелли. – Идите!

– Я не взяла одежду.

– Мы тоже!

Они купались в нижних рубахах. Дориан снял рубашку и остался в брюках. Я несколько секунд разглядывала его обнажённый торс, затем поймала насмешливый взгляд.

– Нормально смотрите? – спросил он, повторяя мои слова.

– Проверяю, нет ли царапин от крыши.

– Нашли?

– Нужно ближе.

Он вышел из воды. Я рассмеялась и отступила, но Дориан поднял меня на руки вместе с платьем.

– Не смейте!

– Дети просят.

– Дети не будут сушить мою юбку!

– Сад тёплый.

Он остановился у воды, давая возможность потребовать отпустить. Я обхватила его шею.

– Только ноги.

Дориан опустил меня на мелководье. Юбка сразу намокла до колен. Нелли плеснула, Томас поддержал. Через минуту мокрой была половина платья. Я набрала воду ладонями и окатила Дориана.

Шелест сидел на валуне и качал головой.

– Люди добровольно лезут в холодную реку, а потом тратят магию на обогрев.

– Иди сюда, – предложил Томас.

– Я хранитель сада, не рыба.

Мы вернулись к дому перед ужином, неся мокрую одежду на руках. Беата встретила нас у крыльца. Осмотрела мои распущенные волосы, рубашку Дориана на плечах и счастливых детей.

– Кабинет всё равно закрыт, – сказала она.

Я не стала спорить.

Дориан уехал следующим утром. Нелли вручила ему рисунок дома, Томас – копию карты с отмеченной дорогой до столицы. Я дала коробку еды и список вещей, которые нужно купить по возможности: книги по хранению фруктов, семена, две формы для яблочного сыра.

– Это ухаживание или поручение? – спросил он.

– Смешанное.

– Я вернусь в следующий вторник до ужина.

– Будем ждать.

Он поцеловал меня при всех. Нелли захлопала, Томас отвернулся, Беата сделала вид, что проверяет багаж. Шелест потребовал привезти столичные орехи.

Когда карета скрылась за поворотом, я вернулась в дом. За столом остались дети, работа и пустой стул, который Дориан обещал занять через неделю.

Глава 39

Ремонт крыши начался на следующий день. Олви привёл шестерых работников, разобрал старое железо и заменил сгнившие балки. Погода держалась сухой, поэтому мы рискнули открыть комнаты и вынести мебель во двор.

Западное крыло оказалось красивее, чем я думала. Под пылью на стенах сохранились светлые обои с ветками, в музыкальной комнате стояло старое пианино, закрытое тканью. Паркет вздулся только у двух окон. После крыши и просушки половину помещений можно было использовать уже зимой.

Беата руководила переносом вещей. Томас нумеровал мебель мелом, Нелли протирала небольшие предметы. Шелест нашёл в диване мешочек старых орехов и заявил, что имущество крыла принадлежало ему.

– Орехам десять лет, – сказал Томас.

– Выдержка повышает ценность.

– Они пустые.

– Гред украл содержимое.

Шелест потребовал занести потерю в список ущерба. Томас записал: «Один мешок пустых орехов, виновный неизвестен».

За музыкальной комнатой обнаружилась маленькая буфетная с отдельным входом во двор. Она идеально подходила для будущей лавки. Покупатели смогут входить с террасы, выбирать продукты и не мешать кухне.

– Здесь окно нужно увеличить, – сказала я Олви. – Сделать прилавок и полки. Дверь утеплить.

– До зимы успею, если не хотите резьбу.

– Простые полки. Резьбу весной.

Нелли попросила оставить место для плаката. Томас – закрывающийся ящик под кассу. Беата – отдельный шкаф для верхней одежды продавца. Шелест захотел подушку у окна. Проект разрастался, но все требования были полезными, кроме, возможно, подушки. Её всё равно добавили.

В бывшей хозяйской спальне мы нашли старый сундук леди Эстель. Ключ Дориана не подошёл. На крышке светился слабый знак яблони.

– Откроется наследнику или хранителю, – сказал Шелест. – Я могу, но не буду без лорда.

– Почему?

– Внутри личные вещи его матери. Я ехидный, не бессовестный.

Сундук оставили до возвращения Дориана. Я отметила его в списке и заперла комнату.

Основные работы шли снаружи. По двору летела стружка, стучали молотки. Открытая крыша пугала, но к вечеру первого дня её закрыли временным полотном. Второй день ушёл на балки и водосток. На третий начали укладывать новое железо.

Деньги быстро превращались в доски, гвозди и часы работы. Я проверяла смету каждый вечер. Олви держался в пределах договорённости, только сгнивших балок оказалось на две больше. Мы уменьшили будущий ремонт пола, чтобы не залезать в резерв.

Параллельно сад готовили к зиме. Терен собрал последнюю корзину вечерниц, оставил по три плода на каждом дереве птицам и хранителю. Канавы очищали ещё раз после листопада. Молодые стволы белили смесью глины и травяного настоя.

Томас учился делать это сам. Он стоял у дерева с кистью, покрывал кору ровным слоем. Нелли рисовала на некоторых стволах маленькие улыбки. Терен сначала ругался, потом разрешил один ряд у дома.

– Весной смоется, – сказал он. – Деревьям не повредит.

Шелест объявил улыбающиеся яблони легкомысленными. Ночевал всё равно на одной из них.

В четверг приехал детский лекарь из Ремея. Он осмотрел Томаса и Нелли, расспросил о сне, еде и страхах. Нелли показала жестяную коробку. Там лежала одна сухая корка и две конфеты.

– Зачем хранишь? – спросил лекарь.

– Чтобы было. – Нелли прижала коробку к животу.

– А когда ешь? – Он не потянулся к коробке и только записал ответ.

– Если Лотта задерживает обед, – объяснила девочка.

– Часто? – уточнил лекарь.

– Один раз. Она ругалась с плитой. – Нелли немного ослабила пальцы.

Лекарь не велел убирать коробку. Посоветовал всегда предупреждать детей о времени еды и давать Нелли маленькую корзинку для перекуса в поездках. Томасу назначил больше отдыха и запретил оплачиваемую работу дольше двух часов в день, кроме обучения у садовника.

– Это тоже работа, – возразил мальчик.

– Это будущая профессия, – ответил лекарь. – Учиться можно дольше, если не носишь тяжести.

Томас согласился.

В заключении было написано, что дети развиваются нормально, последствия голода и стресса уменьшаются, обстановка в доме благоприятная. Я вложила бумагу в папку опеки. Рядом лежали документы, грамота Нелли и ярмарочный рисунок.

Вечером пришла птица Дориана.

«Дела идут быстрее, чем ожидал. Поверенный подготовил документ о пожизненном управлении Яблоневым Берегом. Привезу на подпись.

Купил книги, семена и формы. Столичные орехи стоят втрое дороже обычных. Шелест получит малую пачку и должен оценить мою жертву.

Скучаю. В доме тихо, хотя слуги стараются ходить громче».

Я прочитала последнюю строку несколько раз. Потом ответила:

«Крыша уже наполовину новая. Нашли сундук леди Эстель; Шелест отказался открывать без вас. Дети прошли осмотр. Томасу официально запретили взрослую работу, он недоволен. Нелли получила разрешение хранить хлеб в коробке и счастлива.

Я тоже скучаю. Ваша комната готова и находится рядом с детской, на случай внезапной протечки».

Бумажная птица улетела. Я закрыла кабинет и пошла ужинать. Ждать вторника оставалось четыре дня.

Глава 40

Дориан писал каждый день. В пятницу сообщил, что Арден отказался перевозить двенадцать папок без описи. В субботу – что нашёл в столичном доме ещё три письма леди Эстель и старую карту сада. В воскресенье прислал Нелли загадку, Томасу задачу про расстояния, мне – список книг с вопросом, какие покупать.

Мы отвечали отдельными листами. Нелли разгадала, что «круглое, румяное, с ветки упало» – яблоко, и обиделась на лёгкую загадку. Томас решил задачу двумя способами. Я выбрала четыре книги из девяти и добавила просьбу не покупать ничего для дома без списка.

В понедельник прилетела короткая записка: «Уже купил две лампы. Готов понести наказание».

Лампы оказались полезными – с регулируемым светом для упаковочной. Я заранее простила.

Мы ждали Дориана каждый по-своему. Дети считали дни. Беата ещё раз проверила его комнату. Лотта планировала ужин. Шелест напоминал про орехи.

Во вторник утром мы закончили последнюю обычную поставку недели. Сушильню закрыли до пятницы. Женщины ушли домой раньше, кухня освободилась. Лотта сварила мясной бульон, испекла хлеб и поставила в новую плиту пирог.

Дориан обещал приехать к ужину. В три часа Нелли вышла к воротам. Я вернула её в дом. В четыре там появился Томас с картой. В половине пятого мы с Беатой тоже оказались на крыльце под предлогом проверки погоды.

Карета показалась без десяти пять.

Нелли побежала первой. Дориан вышел, успел поставить ногу на землю и поймал девочку. Томас остановился в нескольких шагах. Муж протянул ему руку, мальчик подошёл и позволил обнять себя за плечи.

Я ждала у крыльца. Дориан отпустил детей, поднялся и поцеловал меня.

– Вы вернулись раньше ужина, – сказала я.

– Боялся, прилавок опять поставят без меня.

– Сегодня только пирог.

– Его я тоже могу пропустить.

Лотта услышала и пригрозила вернуть карету.

Арден приехал следом на грузовой телеге. В ней лежали сундуки, книги, две лампы, ящики с формами и один молодой саженец в большой кадке.

– Это что? – спросила я.

Дориан снял перчатки.

– Кофейное дерево.

Я решила, что ослышалась.

– Настоящее?

– Мастерица Ивона вспомнила ваш рассказ и нашла у южного торговца. Здесь его называют горькой ягодой. Выращивают в оранжереях, зёрна обжаривают. Я не уверен, что напиток тот же.

Я подошла к кадке. На тонких ветвях росли блестящие тёмно-зелёные листья. Дерево было небольшим, без плодов.

– Оно очень дорогое?

– Умеренно.

Арден кашлянул.

– Четыре больших серебряника с доставкой.

– Арден.

– Расход личный, в отчёт поместья не включён.

Я коснулась листа. Вернуться в прежний мир дерево не могло. Зато Дориан услышал маленькую деталь и нашёл способ вернуть мне часть привычной жизни.

– Спасибо, – сказала я и обняла его.

Он прижал меня крепче.

– Значит, подарок подходит?

– Лучше пресса.

– Наконец-то.

Кофейное дерево перенесли в оранжерею. Шелест обнюхал землю, попробовал лист и поморщился.

– Бесполезное. Яблок не будет.

– Будут ягоды.

– Горькие.

– Тебя никто не заставляет есть.

– Оно занимает место зимнего розмарина.

Мы переставили кадку к южной стене. Хранитель продолжал ворчать, но ночью его нашли спящим рядом на тёплой плите.

После ужина Дориан открыл сундук леди Эстель. Внутри лежали платья, семейные письма, шкатулка с украшениями и несколько тетрадей. Одна оказалась дневником сада. Леди Эстель записывала урожай, погоду, новые сорта и семейные события.

Дориан листал молча. На одной странице мать описала его первый самостоятельный сбор. На другой – решение отправить сына в столицу. Между записями лежал засушенный яблоневый цвет.

– Хотите остаться один? – спросила я.

– Нет. Сядьте рядом.

Мы устроились на полу у сундука. Дети тоже пришли и рассматривали старые рисунки. Шелест пытался найти упоминания о себе.

– Вот, – Нелли ткнула пальцем. – «Шелест опять украл орехи для пирога».

– Клевета, – заявил хранитель. – Я проверял свежесть.

Томас нашёл карту посадок и унёс в свою комнату сравнивать с нынешней. Беата забрала платья проветривать. Мы с Дорианом остались с дневником.

На последней заполненной странице леди Эстель писала о болезни. Она знала, что не увидит весеннее цветение, и просила сына не превращать сад в обязанность.

«Если тебе тяжело здесь жить, найди человека, которому захочется сюда возвращаться, и доверь ему работу. Фамилия не обрежет ветви и не расчистит канавы. Весной саду всё равно понадобятся люди».

Дориан прочитал вслух и закрыл тетрадь.

– Мать заранее разрешила мне отдать сад вам.

– Управление. Не землю.

– Землю тоже можно передать брачным договором или дарением части рода. Но сейчас документ даёт пожизненное право и наследование детям, если мы оформим их совместно.

Он достал папку. Я прочитала договор. Даже при расторжении брака Яблоневый Берег оставался в моём управлении. После моей смерти право переходило Томасу и Нелли поровну, если они станут постоянными подопечными. Продажа сада требовала согласия Дориана или его наследника, но выгнать нас никто не мог.

– Вы уверены?

– Да.

– Это семейная земля.

– Поэтому хочу, чтобы она осталась семье, которую мы выбрали.

Я подписала. Дориан поставил свою печать. Шелест приложил лапу к зелёному воску и оставил маленький след.

– Без хранителя договор недействителен, – объявил он.

– В законе этого нет, – заметил Дориан.

– Закон неполный.

Мы оставили след. На важном семейном документе он выглядел уместно.