Текст книги "Яблоневый сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Алена Мирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Утром сад окутал густой туман. Он поднимался от реки, заполнял низины и держался между деревьями белыми полосами. Сборщики начали позже: мокрые ветви становились скользкими, лестницы ставить было опасно.

Я закончила последние коробки, подписала документы на отправку и вышла проверить погреб. Шелест ждал у крыльца. Его шерсть намокла на концах, хвост казался вдвое тоньше.

– Идём, – сказал он.

– Куда?

– Северная вечерница зовёт.

– Я ничего не слышу.

– Поэтому тебе дали хранителя.

Он побежал по дорожке. Я накинула плащ и последовала за ним. Туман скрывал дальние ряды, листья под ногами намокли и прилипали к подошвам. У северного участка Шелест свернул с тропы.

Старая вечерница стояла одна на небольшом холме. Ветви почти не двигались. Под деревом светились тонкие линии, уходящие от корней в землю. Раньше я их не видела.

– Что происходит?

– Садовая память проснулась. Ты вернула земле достаточно семян.

Шелест подошёл к стволу и приложил лапы к коре. Косточки на его ленте вспыхнули. Свет под деревом стал ярче, протянулся ко мне.

– Встань в круг.

– Это безопасно?

– Для хозяйки – да. Для вора дерево показало бы, как его били палкой. Тебе покажет то, что считает важным.

Я вошла между светящимися линиями. Земля под ногами оставалась твёрдой, воздух стал теплее. На мгновение туман исчез.

Я увидела тот же сад много лет назад. Деревья были ниже, дорожки чище. Между рядами шла женщина в зелёном платье, рядом бежал тёмноволосый мальчик. Леди Эстель держала корзину, Дориан нёс маленькую лопату.

– Корни нужно открыть, – объясняла она. – Вода стоит после дождя.

– Я уже прочистил канаву.

– Одну. Сад большой.

Мальчик вздохнул, но опустился на колени и начал отгребать мокрую землю. Шелест, молодой и более рыжий, сидел рядом и воровал из корзины орехи.

Картина сменилась. Дориан стал старше. Он стоял у кареты, мать поправляла ворот его куртки. Мальчик сердился и не хотел уезжать. Леди Эстель говорила, что отец ждёт его в столице и однажды весь сад станет его ответственностью.

Потом я увидела похороны. Ветки вечерницы были покрыты чёрными лентами. Взрослый Дориан стоял у дерева один, сжимал письмо и молчал. Шелест сидел у его ног. Дориан положил ладонь на ствол и пообещал вернуться.

Он возвращался. Трижды, как сказала Беата. В первый раз долго ходил по дому, во второй привёз мастеров на крышу, в третий спорил с Гредом у сушильни. Управляющий показывал аккуратные бумаги, уверял, что сад приносит мало. Дориан уехал, так и не зайдя в дальние ряды.

Последней памятью стала я сама. Вечер прибытия, сорванное яблоко, вопрос о счетах. Потом дети у сторожки, работа в сушильне, зелёная лента на первом дереве.

Свет погас. Я снова стояла в тумане, держась ладонью за кору.

– Зачем сад показал мне Дориана? – спросила я.

Шелест сел у корней.

– Ты думаешь, он бросил это место. Сад думает иначе, – ответил Шелест.

– Он доверял управляющему и не проверил. – Я провела ладонью по трещине в коре.

– Люди ошибаются. Деревья тоже. Эта вечерница три года растила ветку в тень и теперь потеряет её зимой, – сообщил хранитель.

– Очень удобно сравнивать мужа с веткой, – заметила я.

– Муж уйдёт после подписи? – Шелест посмотрел на меня снизу вверх.

– Не знаю, – ответила я.

Шелест обвил лапы хвостом.

– Ты хочешь, чтобы ушёл?

Я прислонилась к стволу. Кора была прохладной и шершавой.

– Нет. Но он должен узнать правду до того, как решит остаться.

– Скажи, – посоветовал Шелест.

– Что я умерла в другом мире и проснулась в теле его жены? Он вызовет лекаря или мага. – Я сцепила руки, чтобы не теребить край рукава.

– Маг подтвердит, что у тебя другой корневой голос, – уверенно сказал хранитель.

– И что будет потом? Меня запрут? Решат, что я убила прежнюю Алину? Заберут поместье и детей? – Вслух страхи прозвучали ещё хуже.

– Не знаю, – признался Шелест.

Впервые хранитель не нашёл ехидного ответа. Он подошёл и прижался боком к моим ногам.

– Я тоже не знаю, – сказала я. – Поэтому сначала оформим опеку. Дети не должны зависеть от того, поверит мне Дориан или нет.

– Правильно.

Мы постояли под деревом. Туман постепенно редел. С дальнего ряда донёсся голос Терена. Садовник звал работников.

– Мне нужно готовиться к гостям.

– Возьми яблоко. Вечером пригодится.

Ветка вечерницы опустилась. На ней висел один тёмно-красный плод. Я сорвала его и убрала в карман плаща.

К полудню туман рассеялся, вернулось солнце. Во дворе загрузили телегу с первыми пятьюдесятью коробками. Маркус повёз их на станцию. Я проводила груз до ворот, потом проверила комнаты. Леди Ровене отвели лучшую гостевую, попечителю – соседнюю. Дориану приготовили прежнюю спальню матери в восточном крыле.

– Почему не хозяйскую рядом с вашей? – спросила Беата.

– Она в западном крыле и сырая.

– Есть ещё малая супружеская спальня.

– Мы живём раздельно.

Экономка разгладила покрывало.

– Пока живёте.

Я сделала вид, что не услышала.

Гости приехали перед закатом. Первой из кареты вышла леди Ровена – высокая женщина лет пятидесяти пяти, в тёмно-синем дорожном платье. Седые волосы были собраны в гладкий узел, в руке она держала трость с серебряным набалдашником. За ней появился маленький сухой мужчина в коричневом плаще. Попечитель представился господином Элвином.

Дориан вышел последним. Он увидел меня у крыльца и улыбнулся. Коротко, только глазами, но я почувствовала, как стало теплее.

– Добро пожаловать, – сказала я. – Надеюсь, дорога была спокойной.

– До последней лиги, – ответила Ровена вместо племянника. – Потом мы встретили три телеги с вашими коробками, стадо коз и мальчика, который пытался продать нам светящееся яблоко.

– Светлушки не стоит продавать поштучно у дороги. Я поговорю с ним.

– Значит, вы знаете, о ком речь?

– Судя по описанию, сын тёти Мирны. Он помогает собирать.

Ровена осмотрела моё платье, рабочие перчатки в руке и перепачканный край передника, который я забыла снять.

– Вы сильно изменились, Алина.

– После болезни мне это часто говорят.

– Посмотрим, насколько.

Дориан нахмурился.

– Тётя.

– Я приехала смотреть, – спокойно напомнила она. – И не собираюсь притворяться, что приехала пить чай.

– Чай всё равно будет, – ответила я. – И ужин через час. До этого господин Элвин может осмотреть детскую.

Попечитель одобрительно кивнул. Ровена посмотрела внимательнее и первой поднялась на крыльцо.

Глава 23

Проверка началась до того, как гости сняли плащи. Господин Элвин попросил показать дом, детскую, кухню и сад. Ровена пошла с ним. Дориан задержался в холле, пока Беата уносила вещи.

– Она всегда такая? – спросила я.

– Сегодня старается быть мягче.

– Тогда я понимаю, почему вы предупредили.

Он улыбнулся, но взгляд оставался тревожным.

– Как дети?

– Боятся. Томас собрал вещи, Нелли сделала запас булочек.

– Элвин не заберёт их. Нора подписала предварительный отказ, я привёз документ.

– Почему тогда проверка?

– Для временной опеки. Через полгода будет ещё одна, затем можно оформить постоянную.

Я выдохнула.

– Спасибо.

– Это не услуга вам. Детям нужен законный дом.

– Всё равно спасибо.

Сверху раздался голос Ровены. Она требовала открыть жестяную коробку под кроватью. Я поспешила туда.

Нелли стояла перед тётей Дориана, широко раскинув руки. Коробка пряталась у неё за спиной. Томас находился у двери и держал наволочку.

– Это моё, – сказала девочка. – Нельзя брать.

– Я хочу убедиться, что там нет опасных вещей, – Ровена опиралась на трость и не пыталась обойти ребёнка.

– Там хлеб, – объяснила я. – Нелли хранит еду. Коробку мы дали, чтобы не завелись мыши.

Господин Элвин записал что-то в тетрадь.

– Почему она хранит хлеб, если получает достаточно?

– Потому что несколько месяцев не получала. Страх проходит медленно.

– Вы обращались к детскому лекарю?

– В Бережках такого нет. Обычный лекарь осмотрел обоих, они здоровы. Если нужно, привезём специалиста из Ремея.

– Нужно, – сказал Элвин. – Не срочно. В течение месяца.

Я кивнула. Нелли продолжала защищать коробку.

Ровена опустилась на корточки, аккуратно придерживая юбку.

– Я не стану её открывать, – сказала она девочке. – Простишь, что попросила?

Нелли подумала.

– Если не заберёте.

– Не заберу.

– Тогда прощаю.

Ровена поднялась. В её лице ничего не изменилось, но на следующем этаже она спросила у Беаты, достаточно ли в доме муки и мяса на зиму.

Осмотр продолжался до ужина. Элвин проверил окна, печи, лестницы, расспросил Беату о распорядке, Терена – о работе Томаса, Лотту – о питании. В сушильне он счёл жар опасным для детей. Я согласилась, что ночные смены Томаса прекращаем, а днём он входит только со взрослым.

– Я умею следить за печью, – возразил мальчик.

– Уметь полезно, – сказал попечитель. – Отвечать за неё должен взрослый.

Томас сжал губы, но спорить не стал.

К ужину все устали. Мы сели в столовой среди оставшихся коробок, потому что переносить их было некуда. Ровена осмотрела длинные ряды упаковки и одну коробку попросила открыть.

– Это столичный заказ? – спросила она, пробуя конфету.

– Для чайного салона леди Вирены. Первая часть уже отправлена.

– Я знаю Вирену. Она умеет продавать красивую историю дороже продукта.

– Надеюсь, продукт ей тоже нравится.

– Иначе второй заказ не сделала бы.

Это прозвучало почти как похвала.

Господин Элвин разговаривал с детьми за столом. Спрашивал, что они едят, чему учатся, где гуляют, кто наказывает. Нелли отвечала подробно. Томас – коротко.

– Леди Алина вас наказывает? – уточнил попечитель.

– Не разрешает большие вёдра, – Томас бросил на меня недовольный взгляд. – И ночевать в сушильне.

– Это наказание?

– Нет. Просто неправильно.

– Почему?

– Я могу работать.

Дориан отложил вилку.

– Работа никуда не уйдёт. Детство закончится.

Томас нахмурился.

– Все так говорят, когда хотят, чтобы я ничего не решал.

– Тогда скажу иначе. Ты уже доказал, что умеешь заботиться о сестре и отвечать за дела. Теперь взрослые должны доказать, что могут позаботиться о тебе. Дай им такую возможность.

Мальчик посмотрел на него. Я почувствовала благодарность: Дориан не обесценил его опыт и при этом вернул ответственность нам.

– Хорошо, – тихо сказал Томас. – Но в сад с Тереном я хожу.

– Обязательно, – ответила я.

После ужина Элвин попросил поговорить с детьми отдельно. Они ушли в малую гостиную. Ровена осталась с нами среди коробок.

– Дом запущен, – начала она.

– Знаю, – сказал Дориан.

– Западное крыло небезопасно.

– Закрыто, – напомнила я.

– Слуги едят за одним столом с хозяйкой.

– Да.

– Дети работают.

– Посильно и за плату. Учёба обязательна.

Ровена взяла вторую конфету.

– В доме шумно, на кухне тесно, во дворе пахнет дымом. Нелли прячет хлеб, Томас ждёт, что его выгонят. И всё же оба хотят остаться. Беата считает вас безрассудной, но доверяет деньги. Садовник вернулся после трёх лет. Племянник улыбается чаще, чем за последние полгода.

Дориан кашлянул.

– Тётя.

– Последнее не относится к опеке, – продолжила она. – Просто наблюдение.

Я почувствовала, как нагрелись щёки.

Ровена повернулась ко мне.

– Я подпишу поручительство. Но вам нужен воспитатель на несколько часов в день или место в деревенской школе. Томас должен учиться системно, Нелли тоже.

– В Бережках есть школа при храме. Я узнаю условия.

– Уже узнала, – сказала Беата от двери. – Учительница согласна приходить три раза в неделю, если поместье будет присылать телегу.

Ровена одобрительно кивнула.

Господин Элвин вернулся через двадцать минут. Он объявил, что оснований изымать детей нет и утром оформит временную опеку на меня при письменном согласии Дориана как владельца дома.

Нелли обняла меня сразу. Томас стоял рядом, сжимая наволочку. Потом положил её на пол и тоже подошёл. Он не обнял, только прижался плечом к моему боку. Я положила ладонь ему на голову.

Счастье продлилось недолго. Из коридора прибежала Лотта.

– Миледи, в сушильне жар поднялся! Знак зелёный, заслонка не слушается.

Я отпустила детей и побежала во двор. Дориан и Арден, приехавший второй каретой позже гостей, поспешили за мной.

В сушильне было душно. Воздух дрожал над печью, на верхних рамках края яблочных пластов уже темнели. Терен пытался закрыть заслонку, но рычаг заклинило.

– Выгружаем всё, – приказала я. – Сначала верхние рамы. Двери настежь.

Люди вынесли первые решётки во двор. Дориан снял сюртук, обмотал руку тканью и взялся за горячую раму. Арден открыл боковое окно. Томас хотел войти, я остановила его у двери.

– Помогай принимать снаружи.

Он кивнул и начал расставлять рамы на козлы.

Шелест подбежал к печи. Косточки на ленте светились ярко.

– Знак напитался слишком сильно. В старом канале открылся тепловой карман.

– Как закрыть?

– Нужен холодный камень из погреба и вода.

Арден побежал за накопителем. Мы вынесли последнюю раму. Часть пластов подгорела по краям, кольца на верхнем ярусе пересохли, но основную партию спасли.

Арден принёс небольшой серебристый камень в деревянных щипцах. Шелест указал на углубление у основания печи. Дориан вставил накопитель, Терен вылил воду в боковой канал. Пар ударил вверх, знак на стене погас.

Через несколько минут жар начал спадать.

Я вышла во двор и села на перевёрнутое ведро. Руки дрожали от усталости. До второй отправки оставалось пять дней. Мы потеряли примерно десять фунтов продукции и печь, которую требовалось снова проверять.

Дориан присел рядом. Его лицо покраснело от жара, на ладони темнела полоска копоти.

– Обожглись?

– Нет. Ткань защитила.

Я взяла его руку и развернула. Кожа была целой, только тёплой. Пальцы Дориана сомкнулись вокруг моих.

– Заказ можно уменьшить, – сказал он. – Леди Вирена поймёт.

– Не хочу начинать сотрудничество с недопоставки.

– Тогда купим часть продукции у Миры или другой усадьбы.

– Под нашим знаком?

– Честно укажем производителя. В коробке может быть один партнёрский продукт.

Решение было простым. Я так привыкла делать всё своими силами, что не подумала о нём.

– Мира печёт яблочное печенье, – вспомнила я. – Оно хранится неделю.

– Позовите её завтра.

Я кивнула. Мы всё ещё держались за руки. Дориан посмотрел вниз и провёл большим пальцем по моей ладони. Я не отстранилась.

Из сушильни вышел Шелест.

– Печь больше не взорвётся, – объявил он. – Можете перестать изображать один предмет мебели и заняться делом.

Мы одновременно отпустили руки.

– Он всегда выбирает момент? – спросил Дориан.

– Уверяет, что случайно.

– Я контролирую хозяйство, – оскорбился хранитель.

У меня вырвался смех. Партия была спасена, опека одобрена, а обгоревшие края можно обрезать и отдать работникам к чаю. День оказался тяжёлым, но не плохим.

Глава 24

Утром попечитель подписал временную опеку. Документ лежал на столе, рядом сохли две печати: моя и Дориана. В нём было много условий – обучение, осмотр лекаря, отдельные средства на детей, повторная проверка через полгода. Я прочитала каждую строку и подписала.

Дориан поставил подпись следом.

– Теперь мы ваши? – спросила Нелли у господина Элвина.

Тот поправил очки.

– Вы остались собой. Леди Алина теперь отвечает за вас перед законом, а лорд Дориан гарантирует жильё и содержание.

– Значит, они наши взрослые, – решила девочка.

Элвин подумал и согласился.

Томас взял копию документа, сложил вчетверо и спрятал во внутренний карман. Я дала ему кожаную папку, чтобы бумага не порвалась. Он всё равно носил её с собой до вечера.

Ровена и попечитель уехали после завтрака. Леди Ройс перед посадкой в карету отвела меня в сторону.

– Я не знаю, что произошло с вами после болезни, – сказала она, застёгивая перчатки. – Прежняя Алина не стала бы продавать платье ради ремонта сушильни и не позволила бы сиротам войти дальше кухни.

– Люди меняются.

– Да. Обычно медленнее.

Она посмотрела на Дориана, который разговаривал с Элвином у ступеней.

– Племянник тоже это видит. Если ваша перемена – игра, закончите её до того, как он снова привыкнет надеяться.

– А если не игра?

Ровена поправила на моём плече выбившуюся ленту передника.

– Тогда не заставляйте его отвечать за женщину, которой здесь больше нет. Расскажите правду, какой бы она ни была.

Те же слова говорил Шелест. Я кивнула.

– Расскажу.

После отъезда гостей мы занялись прессом. Его привезли разобранным: тяжёлая дубовая рама, винт, круглая корзина и поддон с медным носиком. На деталях стояла печать Палаты, рядом мелом написали «списан из-за отсутствия ручки».

– Ручку Олви сделает за час, – Терен обошёл раму. – Хорошая вещь. Мать лорда таким отжимала сок для уксуса и сиропа.

– Почему Палата держала яблочный пресс?

Арден, остававшийся с Дорианом, поправил манжету.

– Конфисковала у торговца, который продавал обычный сок как эликсир молодости. Суд закончился, имущество списали. Я выбрал наименее преступный предмет.

– Значит, у нас пресс с тёмным прошлым, – сказала я.

– Его вина не доказана, – сухо ответил секретарь.

Мы установили раму в пустом помещении рядом с сушильней. Олви выточил ручку, укрепил пол и проверил винт. Первую корзину заполнили нарезанными утренниками. Дориан вращал рукоять, Томас подставил кувшин. Из носика потёк мутноватый золотой сок.

Нелли первой поднесла кружку.

– Кислый, – сказала она после глотка. – Но хороший.

Я попробовала следом. Сок был свежим, терпким, намного ярче магазинного из прежнего мира.

– Часть пастеризуем в тёплых кувшинах. Из части сварим сироп. Выжимки – на уксус или яблочный сыр.

– И зверям, – напомнил Терен.

– Отдельную часть.

Шелест забрался на раму и заглянул в пустую корзину.

– Добавьте медовки. Утренники для сока грубые.

– Медовки закончились.

– На дальнем западном склоне три дерева ещё держат плоды.

Терен удивился.

– Там всё осыпалось неделю назад.

– Я попросил оставить.

– Ты умеешь просить деревья задерживать плоды? – спросила я.

– Недолго. И только если им не тяжело.

Мы нашли три старые медовки в ложбине. На каждой оставалось по десятку яблок. Плоды были небольшими, очень сладкими. Шелест объяснил, что сберёг их для праздника первого сбора, но согласен пожертвовать ради пробной партии.

– Запишем в расходы плату хранителю, – сказала я. – Сколько?

– Десятая часть сиропа, – потребовал Шелест.

– Это много. – Я подняла последнее яблоко из травы.

– Я держал яблоки две недели, – напомнил он.

– Один кувшин, – предложила я.

– И горсть орехов. – Хранитель вытянул лапу.

– Согласна. – Мы скрепили сделку рукопожатием, насколько это возможно с мохнатой лапой.

Сок из смеси получился мягче. Лотта поставила часть на огонь и уваривала до густоты. В доме появился новый запах – свежий, карамельный. Я снова захотела яблок, хотя утром думала, что больше никогда на них не посмотрю.

Мира приехала к обеду. Мы договорились о шестидесяти пакетах печенья для подарочных коробок. На каждом будет её знак рядом с нашим. Она привезла пробу: тонкие квадратные печенья с кусочками сушёных яблок и корицей.

– Справимся, – сказала Мира, подсчитывая продукты. – Только масло нужно купить сегодня.

– Я оплачу предоплату.

– Не всю. Половину после доставки, как вы со мной в первый раз.

Мы пожали руки. Я почувствовала настоящую гордость: маленькая пекарня стала партнёром, заказ спасён, деньги останутся в деревне.

Дориан наблюдал за разговором от двери.

– Что? – спросила я, когда Мира уехала.

– Вы хорошо ведёте переговоры.

– В прежней жизни занималась закупками.

Он замер.

Я поняла, что сказала, и продолжила до того, как испугалась:

– До болезни. Наверное. Некоторые навыки остались, хотя события исчезли.

– Вы всегда ненавидели хозяйственные разговоры.

– Тогда не знаю, откуда умею.

Ложь становилась хуже. Дориан видел это.

– Сегодня вечером поговорим, – сказал он. – Сначала закончим заказ.

Я кивнула.

Мы работали до темноты. Пересобрали коробки с печеньем Миры, добавили недостающие конфеты, закрыли горшочки с вечерним повидлом. Арден проверил список. Беата поставила печати. К полуночи все семьдесят оставшихся коробок стояли вдоль стены.

Последнюю крышку закрыла Нелли. Она сидела на табурете, едва держала глаза открытыми, но никому не позволила забрать у неё бронзовый листок.

– Готово, – прошептала она и приклеила его немного криво.

Томас хотел поправить, потом посмотрел на сестру и оставил.

Дориан поднял Нелли на руки. Она положила голову ему на плечо и сразу уснула.

– Отнесу, – сказал он.

Томас пошёл впереди открывать двери. Я проводила их взглядом. Дориан нёс девочку уверенно, поддерживая под коленями. У детской он нагнулся, чтобы Томас мог снять с сестры туфли.

Арден закрыл последнюю книгу.

– Поставка выполнена. Прибыль после окончательного расчёта составит около сорока двух серебряников.

– Если леди Вирена не найдёт недостатков.

– Найдёт, – ответил секретарь. – Потом закажет ещё.

Он взял две обещанные банки и ушёл в гостевую комнату.

Я осталась в столовой среди коробок. Разговор с Дорианом теперь нельзя было отложить на работу. В кармане лежала вечерница, сорванная у дерева. Я достала яблоко, разрезала его пополам и положила одну половину на блюдце для мужа.