Текст книги "Яблоневый сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Алена Мирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Ответ пришёл на следующий день.

«Доехали сухими. Арден всю дорогу проверял ваши книги и нашёл ещё одну ошибку: вы дважды учли покупку бечёвки, поэтому прибыль выше на три медяка. Он доволен.

Рад, что ключи пригодились. Пятый, вероятно, от шкафа с праздничной посудой в большой столовой. Мать прятала там сахарные яблоки от Шелеста. Передайте Терену, что невнимательный мальчишка вернул его книги.

Дом должен быть домом для тех, кто в нём живёт. С документами детей помогает моя тётя Ровена; она знает городской совет попечителей.

В столице дождя нет. Ваш садовый пирог пережил дорогу хуже нас.

Дориан».

Письмо я прочитала за завтраком. Беата сразу потребовала найти ошибку с бечёвкой, Шелест – проверить шкаф. Пятый ключ действительно подошёл. За дверцами стояли тарелки с зелёной каймой, стеклянные блюда и большая серебряная сахарница в форме яблока. Сладостей внутри не было.

– Кто-то добрался раньше, – сказал Шелест и посмотрел на Дориана, которого рядом не было.

– Сколько лет ты собираешься помнить детские проступки?

– Пока виновный не возместит ущерб.

Мы использовали одно из стеклянных блюд для новых яблочных конфет. Лотта уварила повидло с орехами сильнее обычного, я разложила массу маленькими порциями и высушила. Конфеты получились плотными, хорошо держали форму и не пачкали бумагу. Нелли завернула каждую в квадратик и перевязала ниткой.

– Красиво, – Беата попробовала одну. – Но работы много.

– Будем продавать наборами. К осенней ярмарке.

– До ярмарки три недели, – напомнил Терен. – К тому времени основной урожай собирать.

– Значит, готовим понемногу и храним в сухой кладовой.

Дни стали короче. Свет в сушильне зажигали раньше, к ужину над двором уже сгущались сумерки. Днём сохранялось тепло, ночью приходилось закрывать окна. На ясницах появились первые жёлтые листья.

Погребные знаки восстановил мастер из Ремея. Невысокая женщина с выбритым виском прошла вдоль стен, заменила три медные пластины и установила новый накопитель. За работу взяла восемь серебряников и корзину яблок.

– Ясницы моей дочери, – объяснила она. – Экзамены в училище.

– Магия действительно поможет?

– Если будет учиться. Яблоко только удержит мысли от беготни.

Шелест одобрил её слова. После зарядки стены погреба покрылись тонким серебристым узором, воздух стал суше. Мы занесли первые ящики утренников, пересыпая ряды мягкой стружкой.

Томас отмечал на табличках сорт и дату. Нелли рисовала рядом маленький знак: солнце для утренников, пчелу для медовок, глаз для ясниц.

– Почему глаз? – спросил Дориан в очередном письме, когда я описала систему.

«Потому что ясницы помогают видеть буквы, – ответила Нелли на отдельном листке. – Я раньше путала, а теперь меньше. Том говорит, это потому что Беата учит, но яблоко тоже старается».

Дориан прислал ей книжку с крупными буквами и картинками. Томас получил новый складной нож для прививок – пока без острого лезвия, учебный. Мне в посылке досталась пара мягких рабочих перчаток и короткая записка.

«Ваши руки на рынке выглядели так, будто яблони защищаются».

Я осмотрела царапины на пальцах и надела перчатки. Они сидели точно, хотя Дориан видел мои руки всего несколько раз.

Вечером мы устроили рабочий ужин в садовой конторе. Предстояло распределить сто серебряников и выручку с большого заказа. На столе лежали сметы: крыша сушильни, погреб, наём сборщиков, ремонт телеги, закупка ящиков, дрова, продукты на обеды работникам.

Терен требовал больше людей. Беата – новую плиту на кухню. Лотта хотела ещё два таза и помощницу. Маркус напоминал про телегу. Олви обещал скидку, если сразу заказать крышу и ящики.

– Денег хватит на всё, кроме плиты, – сказала я после третьего подсчёта. – Её купим с выручки за основной заказ.

– Старая может лопнуть, – Лотта постучала по краю печи. – Трещина растёт.

– Тогда переносим часть варки в сушильню. Там новая печь.

– В ней воздух сушит. Повидло пригорит.

– Поставим таз на водяную решётку, – предложил Терен. – Леди Эстель так делала.

Мы нашли решение и переписали бюджет. Томас сидел рядом, внимательно слушал. Когда все закончили, он попросил слово.

– Нужна обувь работникам.

– Каждому? – уточнила я.

– Двое приходят в тонких башмаках. В канаве ноги мокрые. Они потом болеть будут и не придут.

Я посмотрела на Терена. Садовник кивнул.

– Мальчишка прав.

– Покупать обувь всем дорого, – сказала Беата. – Можно дать надбавку.

– За три рабочих дня хорошую пару не купят. Закажем у сапожника четыре общих комплекта высоких сапог разного размера. Они останутся в поместье.

Томас записал сумму.

– Ещё перчатки, – добавила Нелли. – Леди Алина получила красивые, а у тёти Мирны дырка.

Тётя Мирна работала на нарезке и действительно обматывала палец тканью.

– Перчатки для кухни закажем всем, – решила я. – Спасибо.

После ужина люди разошлись. Я осталась в конторе убирать бумаги. Шелест лежал на карте сада и мешал сложить её.

– Слезь, пожалуйста.

– Я отмечаю северный участок.

– Хвостом?

– Очень точный инструмент.

Я приподняла его и переложила на стул. Под животом хранителя обнаружился конверт Дориана. Я снова прочитала короткую записку про руки.

– Он всё чаще пишет, – заметил Шелест.

– Мы ведём дела.

– Про пятиногий рисунок тоже дела?

– Дети важны для опеки.

– Про пирог?

– Пирог был частью продукции.

Хранитель зевнул.

– Люди удивительно долго называют делами то, о чём хотят разговаривать.

– Тебе пора в сад.

– Там холодно.

Он свернулся на стуле. Я сложила письмо и убрала в карман. Спорить с Шелестом было бесполезно, особенно когда он оказывался прав хотя бы наполовину.

Глава 19

Переписка с Дорианом стала частью утра. Бумажные птицы прилетали не каждый день, но я всё равно смотрела на подоконник, входя в кабинет. Иногда там лежали только счета и письма поставщиков. В такие дни я испытывала глупое разочарование.

Мы обсуждали сад, договоры и опеку. Постепенно между цифрами появлялись обычные подробности. Дориан жаловался на длинные заседания Палаты. Я рассказывала, как Шелест уснул в корзине с утренниками и запретил переносить её в погреб. Он написал, что Арден требует банку вечернего повидла в счёт морального ущерба от проверки книг. Я пообещала две, если секретарь найдёт способ ускорить знак Палаты.

Ни одно письмо не касалось заявления о раздельной жизни.

Срок приближался. Я отмечала дни невольно, каждый раз подписывая новую партию. Десятого сентября мы выполнили большой заказ. Двенадцатого получили оплату. Четырнадцатого я подписала договор с двумя пекарнями на еженедельную поставку колец. До двадцать четвёртого оставалось десять дней.

Бизнес рос быстрее, чем мы успевали приспосабливаться. Новая крыша сушильни была готова, но рам не хватало. Олви сделал двадцать, затем попросил неделю на другой заказ. Я нашла мастера в Ремее. Тот хотел дорого и требовал половину вперёд. После долгих расчётов мы заказали только десять рам и выкройку, по которой зимой Олви сможет сделать остальные.

Терен привёл пятнадцать сборщиков. Перед началом работы мы собрались у первого дерева. Беата принесла зелёную ленту, Лотта – маленький хлебец с семенами. Нелли положила его у корней, Томас завязал ленту на нижней ветви.

– Что говорить? – спросила девочка.

Терен снял шапку.

– Благодарят за урожай и обещают вернуть земле косточки.

Все посмотрели на меня. Я не готовила речь.

– Спасибо за то, что дождался нас, – сказала я дереву. – Мы соберём плоды осторожно, вылечим больные ветви и весной вернёмся. Косточки уже собираем.

Шелест сидел у корней. Его лента засветилась, ветви тихо качнулись. Одно яблоко опустилось на длинном черешке почти к моим ладоням. Я сорвала его и передала Нелли.

– Первый плод делят на всех, – объяснил Терен.

Лотта разрезала яблоко на тонкие кусочки. Получилось больше двадцати долек. Каждому досталась одна. Вкус был сладким, свежим, с лёгкой терпкостью у кожицы.

После этого начался сбор. Люди ставили лестницы, принимали корзины, переносили их к весам. Томас следил за участками вместе с Тереном. Нелли выдавала карточки на обед. Я сверяла вес и сорта. Работа шла шумно, весело. Кто-то пел, женщины переговаривались через ряды, дети из деревни собирали опавшие листья для венков.

День оставался тёплым, но солнце уже не жгло. На земле лежали медные листья, в тени хотелось накинуть шаль. Над садом тянулись тонкие нити паутины, на реке по утрам держался туман.

К вечеру первый погреб заполнился на четверть. Терен сказал, что урожай лучше ожиданий. Даже запущенные деревья дали много плодов после тёплого лета.

– Если всё продадим свежим, получим меньше, – напомнила я за ужином. – Нужно разделить. Лучшие поздние сорта храним. Часть продаём в Ремее. Мелкие и повреждённые перерабатываем.

– Сушильня не справится, – сказала Лотта.

– Будет работать ночью. Наймём вторую смену на пять дней.

– Кто следить станет?

– Я сегодня, завтра вы. Потом по очереди.

Беата постучала ложкой по краю чашки.

– Леди не должна ночевать в сушильне.

– Хозяйка должна, если иначе сгниёт урожай.

В первую ночь со мной остался Томас. Я пыталась отправить его спать, он спрятался за мешками, дождался ухода Беаты и вышел.

– Нельзя оставлять вас одну, – заявил мальчик. – Тут огонь.

– Именно поэтому детям нужно быть в доме.

– Я умею тушить.

– Откуда?

– У Норы в сарае загорелась солома. Я залил.

Его опыт каждый раз оказывался полезным и слишком взрослым.

– Ещё час, – согласилась я. – Потом Маркус отведёт тебя в дом, а ты выспишься перед утренними уроками.

Мы переворачивали рамки, следили за печью и делали записи. Шелест спал на мешке, время от времени открывал глаза и сообщал, что температура неправильная. К одиннадцати Томас начал клевать носом.

Я укрыла его шалью. Он проснулся и сразу потянулся к кочерге.

– Всё в порядке. Спи.

– Я не сплю.

– Конечно. Просто проверяешь стол лбом.

Томас улыбнулся, но через минуту снова закрыл глаза.

Бумажная птица прилетела после полуночи. Она влетела в открытое окно сушильни, задела рамку и села на край стола. Я узнала тёмно-зелёную печать.

«Сегодня получил документы опеки. Ровена приедет к вам девятнадцатого вместе с попечителем. Не пугайтесь её манеры задавать вопросы: тётя считает, что добрые намерения без проверки опаснее плохих.

Арден добился переноса испытания вечернего повидла на семнадцатое. Он ожидает обещанную плату.

Как прошёл первый день сбора?»

Я ответила прямо в сушильне. Рассказала про ленту, первый плод, полный погреб и Томаса, который проверял стол лбом. В конце добавила:

«До заявления осталось пять дней. Вы собираетесь приехать или пришлёте документ?»

Я запечатала птицу и выпустила в окно. Она исчезла над тёмным садом.

Только после этого поняла, что впервые спросила Дориана о нашем браке прямо.

Глава 20

Ответ задержался. Утром подоконник пустовал. Днём прилетели счета за банки и дрова. К вечеру я перестала поднимать голову на шорох крыльев.

Работа помогала. Основной сбор занял всё поместье. Во дворе стояли телеги, в погреб спускали ящики, сушильня не остывала. На кухне варили повидло в двух тазах. Лотта ругалась на липкий пол, Беата – на людей, которые ходили через дом в грязной обуви. Я ругалась на себя за неправильно рассчитанные запасы бумаги.

Из столицы пришёл неожиданный заказ на сто подарочных коробок. Заказчицей была леди Вирена, хозяйка чайного салона. Она пробовала повидло у Ардена и хотела наборы к открытию осеннего сезона: конфеты, кольца с корицей, яблочные пласты и маленький горшочек вечернего повидла после получения знака.

Сто коробок! До сих пор я считала удачей продажу нескольких корзин за рыночный день.

Сумма могла покрыть ремонт кухонной плиты и половину западной крыши.

– Сто коробок, – повторила Беата. – У нас нет ни одной.

– Закажем у Олви.

– Он занят.

– Найдём мастера в городе.

– До срока девять дней, – напомнила Лотта.

Я разложила письмо на столе и начала считать. Продукции хватало на сорок наборов. Остальное можно изготовить за неделю, если отложить часть обычных поставок. Коробки, ткань, лента и доставка съедали почти треть суммы. Всё равно заказ оставался прибыльным.

– Берём, – решила я. – Мира поможет найти коробочника. Обычные поставки уменьшаем на один раз, заранее предупреждаем покупателей. Сегодня готовим пробный набор.

Нелли выбрала зелёную ткань, Томас – плотную бечёвку. Шелест потребовал золотой рисунок. Золотая краска стоила дорого, поэтому остановились на тёмно-зелёной печати и тонкой медной нити вокруг крышки.

– Богатые любят блестящее, – настаивал хранитель.

– Богатые тоже умеют считать, – возразила я.

– Поэтому у них и есть деньги на блестящее.

В итоге на крышку коробки добавили маленький бронзовый листок. Шелест признал компромисс терпимым.

Письмо Дориана пришло после обеда.

«Приеду девятнадцатого вместе с Ровеной и останусь до получения решения попечителя. Заявление привезу. Обсудим его лично.

Поздравляю с первым сбором. Арден утверждает, что ваш доход за две недели превысил прошлогоднюю оплату Вельса за весь урожай. Он проверил трижды и теперь ненавидит Греда уже профессионально.

Не ночуйте в сушильне одна. Я помню старую печь и не доверяю даже новой кладке».

Я перечитала первую строку. Дориан приедет. Привезёт заявление. Обсудит лично.

Никакой ясности.

– Что написал? – спросила Беата, завязывая горшочки.

– Приедет с леди Ровеной. Заявление привезёт.

Экономка замедлила движения.

– Вы всё ещё хотите раздельной жизни?

– Я не знаю, чего хотела раньше.

– Я спрашиваю сейчас.

Я посмотрела на письмо. Нынешний Дориан мне нравился. Он не вмешивался в работу, помогал детям, присылал полезные вещи и умел смеяться с пятиногого Шелеста. Я ждала его писем и после единственного дня под одной крышей особенно замечала пустой стул за ужином.

Но он влюблялся в женщину, которая носила лицо его жены и скрывала главное. Я строила жизнь в поместье, которое могло перестать быть моим после подписи.

– Сейчас я не хочу уезжать отсюда, – ответила я. – В остальном нужно поговорить с ним.

Беата кивнула и вернулась к упаковке.

Вечером мы готовили пробный набор. Томас вырезал перегородки из картона. Нелли раскладывала конфеты. Я подписала состав и срок хранения. Один горшочек оставили пустым до проверки Палаты.

– А если вечернее повидло не пройдёт? – спросила Нелли.

– Заменим обычным и вернём часть денег.

– Оно помогает, – обиделся Шелест. – Я лично проверял дерево.

– Палата проверяет ещё и безопасность.

– Люди очень любят проверять то, что сад знает сто лет.

– Благодаря этому никто не продаст сонный сироп как лекарство от всех болезней.

Хранитель задумался и согласился.

На следующий день мы повезли образец вечернего повидла в Ремей. Испытание проходило в светлой комнате Палаты. Три специалиста измерили силу чар, состав и срок действия. Одну ложку дали добровольцу – молодой женщине, которая до этого час решала арифметические задачи. Через десять минут она зевнула и заявила, что хочет лечь, но мысли остаются ясными.

– Слабое успокаивающее действие, – записала чиновница. – Без лечебных обещаний. Можно указывать: «помогает настроиться на отдых». Детям с пяти лет по одной ложке.

На горшочек поставили серебристый знак Палаты. Я заплатила сбор и получила право использовать его на всей партии при сохранении рецепта.

Арден заслужил две банки.

На выходе из Палаты нас догнал посыльный леди Вирены. Пробный набор ей понравился, заказ увеличивался до ста двадцати коробок. Пятьдесят она хотела получить к двадцать третьему, остальные – к ярмарке.

Я смотрела на новые цифры и чувствовала одновременно радость и ужас.

– Мы справимся? – спросил Томас.

– Придётся.

– Это хороший ответ? – уточнила Нелли.

– Рабочий.

Шелест заглянул в письмо и ткнул лапой в сумму.

– За эти деньги можно добавить золотой рисунок.

Я засмеялась. Напряжение отпустило, и заказ перестал казаться неподъёмным. Нужно было всего лишь посчитать людей, сырьё, время и ещё раз попросить Олви о невозможном.

Глава 21

Олви сказал, что сто двадцать коробок за шесть дней невозможны. Потом увидел сумму, которую мы готовы заплатить, позвал обоих сыновей и потребовал чертёж.

Первый вариант получился красивым, но дорогим. Второй – дешёвым и хлипким. Третий мы сделали из тонких сосновых планок с плотным картонным дном. Крышку удерживала зелёная лента, внутри стояли четыре отделения. Нелли приклеивала к каждой коробке бронзовый листок, Томас ставил печать.

– Ровно, – требовал он, когда сестра спешила.

– У яблонь листья тоже кривые.

– Это не листья. Это знак.

– На знаке лист.

Спор повторялся на каждой пятой коробке. Я разделила работу: Нелли клеила, Томас проверял, но возвращать сестре разрешалось только то, что действительно могло отвалиться. После этого дело пошло быстрее.

Для заказа пришлось занять большую столовую. Длинный стол накрыли чистым полотном, на одном конце складывали пустые коробки, на другом – готовые. Беата следила за составом и количеством. Лотта приносила продукцию из кладовой. Арденовы две банки вечернего повидла стояли отдельно под запиской «не трогать», потому что Шелест уже пытался переложить одну в общую партию.

– Секретарю две много, – объяснил он. – Он человек худой.

– Получит обещанное.

– Одну банку и добрые пожелания.

– Две банки. Добрые пожелания добавим бесплатно.

На третий день производства я проснулась с болью в спине и поняла, что не хочу видеть яблоки. Даже занавески казались мне зелёными листьями. Завтракала я хлебом с сыром, решительно отказавшись от повидла. Шелест назвал это тревожным признаком.

– Хозяйка отвергает плоды сада. Нужно лечить.

– Чем?

– Сон, прогулка и горсть сушёных колец.

– Последнее отменяется.

После завтрака Беата отобрала у меня список и выставила из столовой.

– До обеда можете проверить сад, погреб и даже западную крышу. Коробки мы соберём сами.

– Там нужна моя подпись.

– Поставите после проверки партии. Сейчас вы пересчитываете одно и то же три раза и мешаете Томасу.

Мальчик не подтвердил, но взгляд отвёл. Накануне я дважды велела ему переписать готовую партию, а вечером выяснилось, что сама отметила один ящик в двух списках. Двадцать коробок пришлось вскрывать и пересчитывать. Мы потеряли час, Лотта осталась без ужина до позднего вечера, и виноват в этом был мой страх выпустить работу из рук.

– Если найдёте ещё мою ошибку, оставьте на столе, – сказала я Беате. – Исправлю после обеда. И больше не буду проверять то, что уже проверили вы.

– Запишу при свидетелях, – ответила экономка и передала список Томасу.

Я признала поражение и пошла в сад.

Сбор шёл в южных рядах. С деревьев снимали поздние светлушки – большие золотистые яблоки, кожица которых в тени едва заметно светилась. Магического свойства у них почти не было, зато плоды хорошо хранились и выглядели нарядно. Я отобрала двенадцать для подарочных наборов. Их заворачивали в тонкую бумагу и укладывали сверху как главное украшение.

Терен стоял у молодой яблони и ругался на работника, который тянул ветку за конец.

– За основание держи! Сломаешь – два года ждать новую.

Работник переставил руку. Терен увидел меня и подозвал.

– Посмотрите на листья, – позвал Терен.

На внутренней стороне сидели мелкие бледные насекомые.

– Тля? – Я перевернула ближайший лист.

– Медяница. Поздно появилась. Урожаю уже не помешает, но дерево ослабит, – объяснил садовник.

– Чем лечить? – спросила я, доставая блокнот.

– Сейчас смыть настоем золы. Весной обработать до цветения. У вас в оранжерее есть зимний розмарин? – Терен осмотрел соседнюю ветку.

– Семена, – вспомнила я.

– Посадите. Его настой тоже помогает, – посоветовал он.

Я записала новую задачу. Сад не давал забыть, что после ярмарки и продаж работа не закончится. Нужно было готовиться к листопаду, зиме и весне, хотя я всё ещё не знала, что произойдёт после заявления.

Бумажная птица нашла меня у реки. Она опустилась на корзину и несколько раз недовольно хлопнула крыльями, пока я вытирала руки.

«Мы выехали утром. Ровена решила, что попечителю полезно увидеть дом без предупреждения, поэтому ждите нас вечером восемнадцатого, на день раньше. Уверяю, это не моя идея.

Привезу образцы коробок для столичной доставки и ручной пресс, найденный Арденом на складе Палаты. Он списан, но исправен. Мать использовала похожий.

Заявление со мной».

Я посмотрела на дату. Восемнадцатое наступало завтра.

Дом был полон коробок, кухня – пара и людей, сушильня работала всю ночь. В детской на второй кровати лежали мешочки с лентами. Гостевые комнаты после предыдущего визита убрали, но тётя мужа и городской попечитель вряд ли оценят наш порядок.

Я вернулась в столовую.

– Завтра вечером приезжает леди Ровена с попечителем. И Дориан.

Беата уронила ножницы.

– Завтра?

– Они хотят увидеть дом без подготовки.

– Тогда зачем предупредили?

– Видимо, Дориан решил дать нам один день на спасение приличий.

Экономка оглядела коробки.

– Мы всё уберём.

– Ничего убирать не будем. Дом сейчас работает. Пусть увидят правду. Освободим проходы, приготовим комнаты и обычный ужин.

– Леди Ровена привыкла к другому.

– Она проверяет, хорошо ли детям. Детям здесь хорошо среди коробок.

Нелли подняла голову.

– Мне хорошо. Только Том ругается.

– Я не ругаюсь, – возразил мальчик. – Я говорю клеить ровно.

– Вот, – я посмотрела на Беату. – Обычная семейная жизнь.

Беата не оценила шутку, но столовую оставила в покое.

Вечером дети заметно нервничали. Томас проверил щеколду, сложил вещи в наволочку и поставил у кровати. Нелли спрятала в жестяную коробку четыре булочки вместо одной.

– Попечитель не заберёт вас сразу, – сказала я, сидя между кроватями. – Он поговорит с каждым и осмотрит дом.

– Если ему не понравится? – Томас затянул узел на наволочке.

– Тогда узнаем, что нужно исправить, и исправим. – Я не стала трогать наволочку. Пока она была ему нужна, пусть стоит.

– А если скажет жить у Норы? – Томас придвинул узел к краю кровати.

– Дориан написал, что без решения магистрата вас не разлучат. Леди Ровена помогает с документами. Они приезжают, чтобы оформить опеку здесь, – ответила я.

– Вы тоже будете говорить? – Нелли выглянула из-за одеяла.

– Конечно. – Я протянула ей руку, и девочка сразу сжала два моих пальца.

– А лорд Дориан? – спросил Томас.

– Он владелец дома и мой муж. Его согласие уже есть, – напомнила я.

Томас помедлил.

– Он добрый.

– Да, – ответила я раньше, чем успела подумать.

Нелли забралась под одеяло.

– Тогда я его нарисую с Шелестом.

– С четырьмя ногами, – потребовал хранитель с подоконника.

– У лорда две.

– Я про себя.

– Посмотрим, как быстро будешь бежать.

Нелли улыбнулась. Наволочка Томаса осталась у кровати, но узел он развязал.

Я вернулась в столовую и проверила коробки. До первой отправки не хватало восьми наборов. Мы могли закончить утром. Потом останется время вымыть яблочный сироп с пола в холле, куда Лотта случайно уронила ложку.

Порядок для приезда тёти мужа получался вполне достижимым. Разговор с самим Дорианом пугал сильнее.