Текст книги "Яблоневый сад попаданки (СИ)"

Автор книги: Алена Мирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

Секретарь Дориана приехал утром, когда я стояла во дворе с закатанными рукавами и помогала взвешивать яблоки. Мужчина в строгом чёрном сюртуке вышел из закрытой кареты, оглядел гору корзин, рабочих и меня с весами в руках. Его лицо осталось неподвижным.

– Леди Ройс, – он поклонился. – Келвин Арден. Мы встречались в столице.

– После болезни часть воспоминаний пропала. Простите, если не узнаю.

– Лорд предупредил.

Арден отступил, и из кареты вышел второй мужчина.

Я узнала его по портрету. Дориан был выше, чем представлялось, и выглядел уставшим после дороги. Тёмные волосы действительно стали короче, на виске серебрилась одна ранняя прядь. Серый дорожный сюртук сидел безупречно, ботинки уже покрыла пыль.

Он остановился возле кареты и посмотрел на меня.

Взгляд задержался на закатанных рукавах, старом переднике поверх платья и пряди волос, прилипшей к щеке. Я впервые пожалела, что не позволила Беате выбрать приличный наряд.

– Дориан, – произнесла я и убрала руки с весов. На пальцах остался яблочный сок.

– Алина.

Он подошёл ближе, но не попытался обнять или поцеловать. В нашем браке такие приветствия, видимо, не полагались.

– Вы не писали, что приедете.

– Решил увидеть хозяйство до проверки книг. Мы помешали?

– Только взвешиванию. Его можно продолжить.

Томас стоял у корзин и смотрел на гостей с подозрением. Я представила детей, Беату, Терена и работников. Нелли выглянула из сушильни, увидела Дориана и спряталась обратно.

Шелест появился последним. Он спустился с крыши по водосточной трубе, прыгнул на бочку и окинул мужа взглядом.

– Вырос, – сообщил хранитель.

Дориан впервые улыбнулся. Улыбка изменила его лицо, сделала моложе и намного приятнее портрета.

– Ты заговорил.

– Пришлось. Без меня здесь начали бы сушить яблоки вместе с сердцевинами.

– Один раз, – возразила я. – И только первую решётку.

– История не уточняет количество.

Дориан посмотрел на меня. В серых глазах появилось любопытство.

– Теперь понимаю, почему о вас говорят на рынке.

– Надеюсь, только хорошее.

– Говорят разное. В основном о нём.

Шелест гордо поднял хвост.

Я передала весы Томасу и пригласила гостей в дом. По дороге Дориан замедлился у сушильни. Из открытых окон шёл тёплый яблочный запах, внутри женщины раскладывали кольца.

– Это старая сушильня матери?

– Да. Починили печь и часть крыши. Полностью перекроем после заказа.

– Вы начали работу до получения моих денег.

– На выручку от первой продажи и платьев.

Он оглянулся на меня. Я не поняла, одобрял он решение или искал подвох.

В малой гостиной Беата подала чай и яблочные пласты. Дориан сел напротив, Арден расположился сбоку и сразу достал папку. Я принесла две хозяйственные книги, расписки и договоры.

– Все расходы здесь. Личные деньги от продажи гардероба отмечены отдельно. Я дала их поместью без процентов, возвращать можно после ремонта крыши.

Арден раскрыл первую книгу.

– Леди Ройс, вы вели записи сами?

– Вместе с Беатой. Если найдёте ошибки, исправим.

– Найду, – спокойно пообещал он.

Дориан взял яблочную полоску. Я следила, как он пробует, и отчего-то волновалась сильнее, чем на рынке.

– Эта партия с утренниками? – спросил он.

– Да. Вы различаете?

– В детстве мать заставляла меня помогать с варкой. У медовок вкус мягче.

– Шелест говорил, вы здесь выросли.

– До двенадцати лет жил почти постоянно. Потом отец забрал меня в столицу.

Я хотела расспросить, но Арден уже нашёл первую ошибку. В расходы не внесли городскую пошлину за последнюю поездку. Томас заплатил её из сдачи и забыл отдать расписку. Я позвала мальчика. Он пришёл, сжал плечи и признался сразу.

– Я хотел записать потом. Бумажка в кармане рубахи.

– Принеси, пожалуйста. Ничего страшного.

– Это ошибка, – возразил он.

– Ошибки бывают у всех. Важно их исправлять.

Томас посмотрел на Ардена, затем выбежал.

– Он помогает со счетами? – спросил Дориан.

– Пересчитывает выручку и сдачу. Беата проверяет.

– Доверяете ребёнку деньги?

Вопрос прозвучал ровно, но мне стало обидно за Томаса.

– Он жил несколько месяцев один и кормил сестру. Считать умеет. Доверие не означает отсутствие проверки.

– Я не осуждаю, Алина. Спрашиваю.

Я выдохнула и отвела взгляд к окну.

– Простите. Привыкла защищать их заранее.

– Я заметил.

Томас вернулся с распиской. Арден внёс сумму, мальчик остался у стола и следил за проверкой. Через два часа секретарь обнаружил ещё две мелкие неточности, подтвердил всё остальное и закрыл книгу.

– Учёт прозрачный. Суммы совпадают с расписками и остатком в кассе.

Он открыл дорожную папку и достал тяжёлый мешочек. Сто больших серебряников звякнули о стол.

Я никогда не держала столько местных денег. На них можно было полностью перекрыть сушильню, нанять людей на канавы, починить западное крыло и подготовить погреб.

– Это возврат из имущества Греда? – уточнила я.

– Часть. Его нашли вчера в портовом городе. Он утверждает, что действовал с разрешения прежнего управляющего лорда Ройса, но доказательств нет.

– Договор Вельса?

– Недействителен, – ответил Дориан. – Гред никогда не получал право продавать урожай на следующий сезон без моей печати. Вельс это знал.

– Он потребует задаток.

– Пусть требует у Греда.

Фраза почти повторяла мою. Я невольно улыбнулась.

– Мы с вами удивительно согласны в этом вопросе.

– В одном вопросе за три года брака – уже достижение.

Юмор был сухим, в словах не слышалось злости. Всё равно между нами на мгновение возникло прошлое, которого я не знала.

Беата позвала к обеду. За столом Дориан удивился, увидев детей. Томас сел рядом с Нелли и держался напряжённо. Я объяснила, что в доме все едят вместе, когда работа позволяет.

– Мне пересесть? – спросил Арден.

– Почему? – не поняла я.

– Если это семейный стол.

Нелли посмотрела на него серьёзно.

– Вы тоже работаете. Леди Алина сказала, кто работает, тот ест.

Арден перевёл взгляд на меня. Дориан опустил голову, пряча улыбку.

– Тогда я останусь, – согласился секретарь.

Лотта подала курицу с яблоками, картофель и салат из поздних овощей. Продуктов стало больше, и я впервые не считала, сколько хлеба осталось до среды. Нелли всё равно спрятала корку в карман. Дориан заметил движение, но ничего не сказал.

После обеда он попросил показать сад.

– Вам нужно отдыхать с дороги, – напомнила я.

– Я ехал сюда ради осмотра.

– Тогда переоденьтесь. В этой обуви до северного ряда не дойдёте.

Дориан посмотрел на свои ботинки, затем на мои грубые рабочие.

– У меня есть дорожные сапоги.

– Жду у крыльца через четверть часа.

Он поднялся, задержался рядом и тихо произнёс:

– Вы действительно плохо помните последние годы?

Я сжала край салфетки.

– Да.

– Удобно.

В этих двух слогах впервые прозвучало недоверие. Дориан ушёл, а я осталась за столом, не зная, как ответить на справедливое подозрение.

Глава 15

Через четверть часа я ждала у крыльца. Дориан вышел в тёмных брюках, простой рубашке и высоких сапогах. Без сюртука и официального выражения он меньше походил на лорда с портрета. Рукава были закатаны, на левом предплечье виднелся тонкий белый шрам.

– Подходит? – спросил он.

– Сад решит.

Шелест, сидевший на перилах, осмотрел сапоги.

– Сойдёт. Только по корням не топчись.

Мы пошли втроём. Томас хотел присоединиться, но Терен отправил его проверять подпорки у южного ряда. Нелли осталась с Беатой готовить гостевые комнаты. Арден попросил ещё час на книги.

У дома Дориан держался уверенно. Чем дальше мы уходили, тем чаще он останавливался. Узнавал дорожки, старые деревья, каменную скамью у заросшего пруда.

– Здесь раньше стояла беседка, – сказал он, показывая на круглый фундамент. – Мать пила чай после обхода.

– Почему её разобрали?

– Гред написал, что крыша обрушилась. Я разрешил продать остатки дерева.

Шелест недовольно дёрнул хвостом.

– Крыша протекала. Гред разобрал целую беседку и продал дорогие доски.

Дориан присел у каменного основания. В щели между плитами ещё оставались медные крепления.

– Я должен был проверить.

– Вы не можете проверять каждую доску во всех владениях, – сказала я.

– Я проверяю чужие счета для короны. Свои должен был проверять тем более.

Он поднялся и провёл ладонью по ближайшей яблоне. Ветка качнулась, коснулась его плеча. Дориан снял с неё маленькую ясницу.

– Сад тоже вас помнит.

– Надеюсь, не только мои зимние набеги на кладовую Шелеста.

– Это была кража, – сообщил хранитель. – Корзина считалась моей.

– В ней лежала двадцатая часть урожая. Я пересчитал.

– Поэтому ты и вырос таким скучным.

Дориан рассмеялся. Звук был тёплым и неожиданным. Я посмотрела на него дольше, чем собиралась.

Он заметил. Улыбка исчезла не сразу, между нами осталось мягкое выражение, которого я раньше не видела.

– Что? – спросил Дориан.

– Ничего. На портрете вы не смеётесь.

– Вы редко смотрели на мой портрет.

– Сейчас он висит напротив лестницы. Трудно не заметить.

Я пошла дальше. Шелест обогнал нас и сделал вид, что очень занят травой у дорожки.

Мы осмотрели расчищенную трубу, молодые деревья у реки и северный участок. Дориан спрашивал о стоимости работ, урожайности, договорах и планах. Я отвечала по записям, когда помнила, и честно звала Терена, когда не знала. Он не пытался поймать меня на ошибке. Слушал, иногда уточнял и хмурился у особенно запущенных деревьев.

– Сто серебряников не хватит, – сказал он у сломанной ограды.

– На всё – нет. До зимы важны канавы, крыша сушильни, погреб и сбор. Ограду починим там, где ходят звери. Остальное весной.

– Западное крыло?

– Закрыто. Дом без него большой.

– Вы не просите денег на жилые комнаты.

– Зачем? Моя спальня сухая, у детей тоже. Гости сегодня поместятся.

Дориан остановился.

– Раньше вы бы начали с дома.

– Я многое делала иначе.

– Из-за болезни?

Вопрос прозвучал спокойно. Я увидела в нём попытку понять, а не обвинение.

– Из-за того, что прежние способы ничего мне не дали, – ответила я после паузы. Это была правда, хотя относилась к другой жизни. – Я хочу иметь дело, деньги и место, которое не зависит от чужого настроения.

– От моего в том числе?

– В первую очередь.

Он принял ответ. Мы продолжили путь.

У дальнего ряда Томас стоял на лестнице и закреплял ткань вокруг треснувшей ветви. Терен держал опору. Увидев Дориана, мальчик спустился.

– Милорд.

– Продолжай, – попросил Дориан. – Я посмотрю.

Томас вернулся на лестницу. Терен показывал, как затягивать узел, чтобы не повредить кору. Мальчик справился со второй попытки.

– Хорошая работа, – сказал Дориан.

Томас покраснел и тут же нахмурился, стараясь это скрыть.

– Я ещё канавы чищу.

– Знаю. Алина написала.

– Она вам всё пишет?

– О поместье – достаточно.

– Тогда напишите, что Нелли хорошо рисует.

Дориан посмотрел на меня.

– Обязательно.

К дому мы вернулись к ужину. За столом Нелли сидела ближе к Дориану, чем в обед. Она показывала ему карточки, объясняла разницу между ранними вариантами и окончательным рисунком. Муж рассматривал каждую серьёзно, даже пятиногого Шелеста.

– Этот самый быстрый, – сказала девочка.

– Вижу. Сразу пять опор.

– Ноги, – поправил хранитель с соседнего стула. Он получил отдельную подушку и блюдце. – Но использовать его в торговле запрещаю.

– Поздно, – Дориан положил рисунок рядом с тарелкой. – Он лежит у меня в столичной папке.

Шелест замер.

– Верни.

– Нет.

– Я сообщу Палате, что лорд Ройс хранит порочащие материалы.

– Приложи смету.

Я рассмеялась. Дориан встретился со мной взглядом и тоже улыбнулся.

После ужина Беата увела детей наверх. Арден остался в кабинете. Мы с Дорианом вышли на террасу с чаем. Вечер был тёплым, над садом висел тонкий туман. Где-то в темноте перекликались ночные птицы.

– Ваш секретарь долго работает, – сказала я.

– Он счастлив. Впервые за месяц получил книги, в которых всё сходится.

– Его счастье выглядит пугающе.

– Келвин умеет радоваться внутри.

Мы сидели на разных концах скамьи. Дориан держал чашку обеими руками и смотрел на тёмные деревья.

– Почему вы сами не приехали со мной? – спросила я.

Он не стал уточнять, о каком дне речь.

– После бала вы отказались меня видеть. Через два дня я уехал по делу Палаты. Когда вернулся, лекарь уже разрешил дорогу, а вы повторили Беате, что хотите отправиться немедленно.

– Я не помню. – Чашка нагревала пальцы, чай оставался почти нетронутым.

– Знаю, – ответил Дориан.

– Вы могли проводить, – сказала я.

– Мог. – Он не отвёл взгляда.

Он произнёс это без оправданий. Я сделала глоток остывающего чая.

– Почему не проводили?

– Был зол. И устал от наших попыток причинить друг другу неудобство. Вы хотели доказать, что прекрасно проживёте без меня. Я решил предоставить такую возможность.

Мне стало стыдно за поступки прежней Алины, хотя отвечать за них я не могла.

– Похоже, она действительно хотела.

– «Она»? – переспросил Дориан.

Я слишком поздно заметила оговорку.

– Я говорю о себе до болезни. Трудно считать той же женщиной человека, которого почти не помнишь.

Дориан поставил чашку на перила.

– Алина, если вы разыгрываете потерю памяти ради заявления, это лишнее. Я подпишу его в назначенный день.

– Я не разыгрываю.

– Тогда вам стоит показаться лекарю.

– Стоит.

Я не могла сказать больше. Шелест подтвердил, что прежняя душа ушла, но объяснение про другой мир прозвучало бы хуже любой лжи.

Дориан поднялся.

– Завтра Арден закончит проверку, и мы уедем после обеда.

– Хорошо.

– Спасибо за ужин.

Он ушёл в дом. Я осталась на скамье, пока чай не остыл окончательно.

Глава 16

Ночью снова начался дождь. На этот раз он шёл тяжело, с ветром. Меня разбудил стук ставни. Я накинула халат, закрыла окно и услышала шаги в коридоре.

Дориан стоял у лестницы со свечой. Он уже успел одеться в брюки и рубашку, только ворот оставался расстёгнутым.

– В западном крыле течёт, – сказал он. – Беата пошла за вёдрами.

– Я помогу.

– Останьтесь. Пол там скользкий.

– Именно поэтому лишние руки пригодятся.

Я взяла лампу и пошла первой. В коридоре западного крыла вода капала в три таза. Четвёртая струйка стекала по стене возле закрытой музыкальной комнаты. Беата принесла ведро, Арден – охапку старых полотенец. Даже Шелест появился, мокрый и сердитый.

– Вода идёт под железом, – сообщил он. – Ветер сорвал край над лестницей.

– До утра ничего не сделаем, – Дориан поставил ведро под струю. – Нужно закрыть дверь крыла и следить, чтобы вода не дошла до проводящих линий.

На полу вдоль стены тянулся медный узор. Один знак уже мигал голубым.

– Что будет, если дойдёт? – спросила я.

– Погаснет освещение во всём крыле. Может треснуть накопитель.

Мы вытерли пол, накрыли линию сухой тканью и отодвинули мебель. Дориан работал рядом без приказов, таскал вёдра и придерживал тяжёлый шкаф, пока Арден подкладывал под ножки доски. Его рубашка промокла на плече, волосы упали на лоб.

Когда всё закончили, дождь немного стих. Беата отправилась переодеваться, Арден остался менять вёдра. Дориан проводил меня до лестницы.

– Вы босиком, – заметил он.

Я посмотрела вниз. В спешке надела только домашние туфли, одна потерялась в коридоре.

– Поэтому пол казался особенно холодным.

– Подождите.

Он вернулся, нашёл туфлю и принёс. Я опёрлась на перила, чтобы надеть. Дориан придержал меня за локоть. Его ладонь была тёплой, пальцы сжались осторожно.

– Спасибо.

– Не за что.

Он не сразу отпустил руку. Мы стояли близко, я видела светлую полоску шрама на его предплечье и тень усталости под глазами. Сердце забилось быстрее. Это была обычная реакция на красивого мужчину, который держал меня посреди ночного коридора. Я не стала придумывать ей другое значение.

Снизу раздался грохот. Дориан сразу отступил.

– Что ещё?

Мы спустились. В холле стоял Томас с опрокинутым стулом. Мальчик проснулся от шума, не нашёл взрослых и решил, что его бросили. Он не признался, но слишком быстро спросил, где Нелли.

– Спит, – ответила я. – Мы убирали воду.

– Я могу помогать.

– Уже закончили. Поднимайся.

Томас поставил стул и пошёл за нами. У детской двери он убедился, что сестра на месте, только после этого лёг.

Утро встретило нас размытым подъездом. Маленький мост через ручей за воротами перекосило, одна доска ушла под воду. Карета не могла проехать.

– К вечеру починят, – сказал Маркус после осмотра. – Если дождь прекратится.

Дождь не прекращался до полудня. Дориану и Ардену пришлось остаться. Секретарь воспринял задержку спокойно и вернулся к книгам. Дориан попытался отправить бумажную птицу в столицу, но мокрый ветер дважды прибил её к стеклу. Он развернул письмо обратно и попросил у Беаты рабочую одежду.

– Для чего? – спросила я.

– Крыша сушильни. Если вода попадёт на новую печь, потеряете заказ.

– Олви уже там.

– Ему нужен помощник наверху.

Я хотела напомнить, что лорды из Счётной палаты редко чинят крыши. Потом вспомнила, что Дориан вырос в этом доме.

– Только со страховочной верёвкой.

– Вы всегда распоряжаетесь?

– Когда люди собираются лезть на мокрую крышу – да.

Он улыбнулся краем губ.

Олви и Дориан закрепили сорванный лист к полудню. Я наблюдала снизу, держала запасную верёвку и старалась не показывать, как волнуюсь. Томас подавал гвозди через окно чердака. Шелест сидел под навесом и давал бесполезные советы.

– Левее! Там дерево крепче.

– Я вижу, – ответил Дориан сверху.

– В детстве видел хуже.

– В детстве ты столкнул меня с ветки.

– Учебное падение.

Когда мужчины спустились, Дориан был мокрым, грязным и довольным. Нелли выбежала с полотенцем. Он присел, позволяя ей вытереть дождь с волос.

– Вы теперь красивее, – решила она.

– Потому что мокрый?

– Потому что смеётесь.

Дориан посмотрел на меня поверх её головы. Я отвела взгляд к сушильне, хотя там уже нечего было проверять.

Дождь удержал нас в доме до вечера. После обеда мы устроились на малой кухне и занялись упаковкой. Дориан привязывал карточки к пакетам. Первые узлы выходили слишком тугими, Нелли показала ему, как оставлять красивую петлю. Арден взвешивал партии с точностью до долей унции. Томас записывал.

– Ваша Палата умеет работать только с яблоками? – спросила я Дориана.

– С налогами, расходами короны и злоупотреблениями чиновников.

– Значит, Арден оказался на подходящем месте.

Секретарь не поднял головы.

– Леди Ройс, в третьем пакете не хватает половины унции.

– Видите? Он счастлив, – сказал Дориан.

К ужину дождь закончился. Мокрый сад блестел за окнами, с крыши ещё капала вода. Лотта испекла пирог с яблоками и орехами. Мы ели на кухне, потому что никто не хотел переодеваться для столовой.

Дориан сидел напротив меня в старой рубашке Маркуса. Она была широка в плечах и коротка в рукавах. Томас рассказывал, как Терен учит его различать почки. Нелли кормила Шелеста кусочками корочки. Беата спорила с Арденом о расходах на свечи.

Я смотрела на этот странный стол и впервые ощущала дом полным.

Дориан поймал мой взгляд.

– Что?

– Ничего. Думаю, завтра будет трудно вернуться к обычному порядку.

– Какому?

– Где секретарь уже не взвешивает яблоки, лорд больше не чинит крышу и старший хранитель держится подальше от тарелки ребёнка.

Шелест быстро убрал лапу от пирога Нелли.

– Я проверял начинку.

– Конечно, – согласился Дориан. – Всё ради качества.

После ужина он помог убрать посуду. Беата пыталась отобрать у него поднос, но Дориан донёс его до кухни и поставил рядом с мойкой.

– Мост готов, – сообщил Маркус из дверей. – Утром карета пройдёт.

Мне следовало обрадоваться. Гости задержались всего на день, работа ждала, а присутствие мужа усложняло и без того чужую жизнь.

Вместо этого я почувствовала сожаление.

Глава 17

Дориан уехал после завтрака. До этого мы успели ещё раз осмотреть западное крыло и составить список ремонта. Он предлагал прислать столичных мастеров, я настояла на Олви и местных работниках.

– Они дешевле и уже знают дом, – объяснила я у кареты. – Западное крыло может ждать. Сначала погреб.

– Вы уверены, что сто серебряников нужно тратить на хозяйство целиком?

– Они принадлежат хозяйству.

– Часть можно оставить на ваши личные расходы.

– У меня есть три платья, крыша над головой и еда. Больше сейчас не требуется.

Он задержал взгляд на простом коричневом платье. Я оделась без помощи, но волосы Беата всё же уложила приличнее обычного.

– Раньше вы считали иначе.

– Вы снова сравниваете.

– Трудно не сравнивать.

– Мне тоже трудно жить рядом с женщиной, которой я больше не являюсь.

Дориан нахмурился. Я поняла, что снова говорю опасными словами, и взялась за ручку кареты, чтобы проверить крепление дорожной сумки.

– Я отправлю лекаря, – сказал он.

– Отправляйте. Возможно, он объяснит вам то, чего не могу объяснить я.

– Алина.

Я обернулась. Дориан достал из кармана небольшую связку ключей. На кольце висело пять старых бронзовых пластинок.

– Это ключи матери. От оранжереи, садовой конторы и нижнего погреба. Два я не помню. Гред уверял, что связка потерялась, но я нашёл её среди его вещей.

Я приняла ключи. Металл был тёплым от его руки.

– Почему отдаёте мне?

– Потому что вы хозяйка Яблоневого Берега.

– Земля принадлежит вам.

– Управление и доход переданы вам. Я оформлю расширенную доверенность, чтобы вам не приходилось просить согласие на каждый договор.

Это было больше, чем деньги. Дориан отдавал мне право решать.

– Спасибо.

– Не заставляйте пожалеть.

– Очень тёплое напутствие.

– Я старался.

Он улыбнулся, взял мою руку и коснулся губами костяшек пальцев. Жест соответствовал приличиям, но я почувствовала его дыхание и снова вспомнила ночной коридор.

Дориан отпустил руку первым.

– Берегите себя, – сказал он уже серьёзно.

– Вы тоже.

Он сел в карету. Арден поклонился, забрал последнюю папку и устроился напротив. Колёса прокатились по гравию. Дети стояли на крыльце рядом с Беатой. Нелли махала до тех пор, пока карета не скрылась за воротами.

– Он вернётся? – спросила она.

– Наверное. Поместье его.

– А вы?

– Я останусь.

Я повторяла это чаще, чем требовалось детям. Возможно, убеждала и себя.

После отъезда дом действительно показался тихим. Мы вернулись к работе, и тишина быстро заполнилась стуком ножей, голосами и шорохом упаковочной бумаги. В сушильне ждали готовые рамки. Из Ремея прислали новые горшочки. Терен требовал нанять людей на утренники.

Я убрала ключи в карман передника и начала день с оранжереи.

Она стояла за домом, почти скрытая диким виноградом. Стёкла уцелели только на половине крыши, дверь заросла травой. Первый ключ подошёл. Замок щёлкнул, створка открылась с трудом.

Внутри пахло влажной землёй. Каменные грядки пустовали, вдоль стен тянулись трубы для обогрева. Под разбитыми окнами разрослась мята, в углу цвела поздняя белая роза. Её стебель обвивал старую металлическую опору.

Шелест вошёл следом и чихнул.

– Здесь леди Эстель выращивала травы для яблочного сыра. И цветы, которые никто не ел. Странная привычка.

– Цветы выращивают для красоты.

– Яблоня и красивая, и полезная.

– Не всем хочется жить среди одних яблонь.

– Люди избалованы выбором.

Под рабочим столом мы нашли ящик с семенами. Большинство пакетиков отсырело, но несколько защищал восковой чехол. Мята, лимонная трава, зимний розмарин и багровый базилик. Последний, по словам Шелеста, согревал напитки без огня.

– Весной посадим, – решила я.

– До весны ещё дожить нужно.

– С твоей поддержкой это особенно приятно планировать.

Второй ключ открыл садовую контору рядом с сушильней. Там сохранились инструменты, карты участков и записи Терена. Старик пришёл на зов, увидел свои книги и сел прямо на порог.

– Гред сказал, всё сжёг, – произнёс он, проводя пальцами по переплёту.

– Видимо, не нашёл ключ.

– Здесь сорта, прививки, урожай за двадцать лет.

Он прижал книгу к груди. Томас стоял рядом и смотрел так, будто перед ним открыли сокровищницу.

– Будешь читать, – Терен протянул ему второй журнал. – Потом проверю.

Томас взял книгу обеими руками.

– Домой можно?

– Это и есть твой дом, – сказала Нелли, которая пришла за нами.

Мальчик замер. Я тоже. Нелли ничего особенного не заметила, она уже разглядывала картинки листьев.

Терен кашлянул и велел не трогать книги грязными руками. Томас осторожно понёс журнал в дом.

Третий ключ открыл нижний погреб. За тяжёлой дверью шла лестница, по стенам тянулись угасшие знаки. Внизу стояли пустые стеллажи и деревянные ящики. Воздух был прохладным, сухим, без плесени.

– Здесь можно хранить поздние сорта, – сказала Беата. – Если мастер восстановит знаки.

– Зовите завтра. До начала большого сбора осталось меньше двух недель.

Четвёртый ключ подошёл к маленькому сундуку в конторе. В нём лежали печати сортов, ленты для первого дерева и тонкая тетрадь с рецептами леди Эстель. Пятый мы не смогли применить ни к одной двери.

Вечером я написала Дориану.

«Ключи подошли. В оранжерее сохранились семена, в конторе – записи о саде, в нижнем погребе можно разместить урожай после восстановления знаков. Терен просил передать благодарность, хотя вслух назвал вас невнимательным мальчишкой.

Сегодня Нелли впервые назвала поместье домом. Не думаю, что она поняла значение этих слов. Томас понял.

Надеюсь, вы доехали без нового дождя».

Я долго смотрела на письмо. Вместо сметы и просьбы Дориан прислал новости, которыми просто захотел поделиться.

Бумажная птица улетела до того, как я передумала.